Глава 21

Аделин

Я стояла перед массивной дубовой дверью кабинета ректора, сжимая руки в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.

Ночь, проведенная в чужой спальне на втором этаже общежития, где меня заперла Тортон, казалась бесконечной. Я пыталась объяснить ей, что никого не травила, что иглица болотная в моих запасах была в разрешенном количестве. Я же зельевар, мне положено иметь такие травы для учебы! Но комендантша лишь процедила сквозь зубы, что разбираться будет ректор утром, и захлопнула дверь.

Лира и Селин передали мне вещи поздно вечером. Переодевшись, я наткнулась в кармане на ту самую газетную вырезку и, чтобы отвлечься от давящих мыслей, прочитала статью от корки до корки.

События произошли еще до моего рождения. Имени матери там не было. Но судя по тому, что было написано, группа беловолосых магов Хаоса, названных «особо опасными», попыталась прорваться к источнику Ровенхола. Мама была среди них. Моя мама, которую я помнила доброй, любящей, хладнокровно пыталась прорвать защиту академии? Что она там делала? Ее заставили? Или... или она действительно была на стороне Темных?

Мысли путались, сплетаясь в тугой узел. Темные и сейчас пытаются добраться до источника - точно так же, как когда-то пыталась моя мать. Совпадение? Или часть какого-то давнего плана, растянувшегося на десятилетия?

Если я смогу повернуть время и вернуться в прошлое, то наконец-то задам маме все эти вопросы. Если, конечно, меня не выставят за порог академии сегодня же, обвинив в отравлении соперницы.

Голова раскалывалась. Вопросы крутились бесконечной каруселью, смешиваясь с ощущением чужого гнева, который прокатывался волнами.

Кайден. Похоже, что-то случилось в городе. Его ярость была холодной, контролируемой, но такой яркой, что голова шла кругом.

Я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы он был в порядке.

Вечный хаос… Но ведь если бы с ним что-то случилось, по-настоящему случилось, я бы почувствовала это наверняка через эту проклятую отметину на запястье. Кайден знал, что это за отметина. Я видела понимание в его глазах тогда, на балу, но он не сказал мне. Почему?

Между нами была целая пропасть из недосказанностей, из различий в положении и в происхождении. Но нас тянуло друг к другу. После поцелуя я не могла это отрицать, как бы ни пыталась убедить себя, что это все из-за отметины.

Дверь распахнулась, вырывая меня из размышлений. Голос ректора прокатился по коридору:

- Вейра Моусон, войдите!

Я переступила порог, и сердце болезненно сжалось.

В просторном кабинете, залитом утренним светом из высоких окон, были двое. Ректор Велмор, чье лицо было искажено гневом, и распорядительница отбора, вейра Оукис, сжимавшая в руках голубоватый кристалл для связи в котором виднелся чей-то неясный контур. Чей, интересно?

Атмосфера была настолько тяжелой, что казалось, воздух сгустился.

- Вейра Моусон, - ректор Велмор сразу перешел к делу. - Вы обвиняетесь в отравлении студентки Дианы Вельсейр, вашей соперницы в отборе невест Его высочества. Вы воспользовались своим положением официантки на празднике, чтобы подмешать яд в ее напиток. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Так вот в чем дело! Это Диана такую версию рассказала, конечно же? Не удивлюсь, если она сама себя отравила, чтобы меня подставить!

Выдохнула, заставляя себя держать спину прямо.

- Я никого не травила, - голос прозвучал тверже, чем я ожидала. - Я не подмешивала ничего в напитки. Я даже не разносила их, только собирала грязную посуду. Вы можете спросить у вейры…

- Студентка Вельсейр взяла бокал с вашего подноса и вскоре почувствовала себя плохо! - ректор не дал мне договорить. - Целители подтвердили присутствие иглицы болотной в ее крови. А иглица, как известно, начинает свое воздействие через двенадцать часов после приема. Именно столько прошло между балом и ее обмороком на лекции. Вы четко все рассчитали.

- Диана не брала никакого напитка с моего подноса, - я покачала головой. - Она попросила принести ей лимонад, но я ей ничего не давала. Я отказалась, сказала, что не разношу напитки. А потом... потом я сама почувствовала себя плохо и отправилась в госпиталь. Его высочество сам отправил меня к целителям!

Ректор хмыкнул.

- Как удобно. Отравили соперницу и тут же изобразили жертву, - он открыл лежащую перед ним папку и пробежался пальцем по строчкам. - Вейра Моусон, вы уже пытались навредить студентке Вельсейр. Это зафиксировано в вашем личном деле. Драка во дворе академии, снежный бой с применением магии. Оправдываться бессмысленно. Свидетелей вашей невиновности нет, а доказательства против вас неопровержимы.

Распорядительница Оукис стояла молча, но я видела, как ее брови слегка сдвинулись. Она явно была недовольна происходящим, но не вмешивалась.

- Но можете спросить...

Я не успела договорить.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге стоял Кайден. Его темные волосы были слегка растрепаны. В глазах полыхали изумрудные искры, а лицо было напряженным. За руку он вел заплаканную Диану, которая шла, опустив голову, всхлипывая.

*

Ректор Велмор медленно поднялся со своего массивного кресла, опираясь ладонями о столешницу. Его лицо, только что багровое от праведного гнева, на глазах побледнело, став почти серым. Челюсть отвисла, глаза расширились.

- Ваше высочество! Что... как вы... - он запнулся, явно не понимая, что происходит.

- Ректор Велмор, - голос Кайдена был ледяным, отчетливым, не терпящим возражений. Он бросил короткий взгляд на меня, но тут же вновь посмотрел на ректора, - Свидетель вам не нужен. Вейре Вельсейр есть что вам сказать.

Он слегка подтолкнул Диану вперед. Та сделала неуверенный шаг, спотыкаясь, словно ноги не держали. Медленно подняла заплаканное, опухшее лицо. Слезы все еще блестели на покрасневших щеках, губы дрожали так сильно, что казалось, она вот-вот сорвется в истерике.

Я никогда прежде не видела Диану такой. Всегда безупречную, высокомерную, уверенную в своем превосходстве.

- Я... я соврала, - прошептала она, и голос ее дрогнул. - Это была не она. Аделин меня не травила.

Мир вокруг на мгновение качнулся. Я вцепилась пальцами в край форменной рубашки. Вот так новость!

Ректор побагровел, поджал губы.

- Вы говорили, что точно помните, кто вас отравил.

- Г-говорила…

- Тогда кто же вас отравил, вейра Вельсейр? Кто?!

Диана всхлипнула, утирая слезы дрожащими руками. Ее плечи сотрясались от рыданий.

- Я... я сама выпила настойку иглицы. Сразу после бала, - ее голос был едва слышен. - Я знала, сколько нужно, чтобы... чтобы не умереть, но чтобы симптомы проявились на следующий день. Я хотела... хотела, чтобы ее обвинили и чтобы она ушла из отбора.

Она сама себя отравила. Сама. Нарочно. Чтобы подставить меня. Рискнула собственной жизнью, здоровьем... ради чего? Ради того, чтобы избавиться от соперницы? Это же... это же безумие!

И если бы не Кайден, то я бы точно не смогла доказать, что Диана провернула эту схему самостоятельно.

- Быть не может! - ректор взорвался, его голос странно дрогнул. – Девушка точно не в себе! Ваше высочество, она явно под воздействием магии или...

- Ректор Велмор, - Кайден перебил его холодно, каждое слово звучало как удар молота. - Ваша племянница призналась в том, что хотела очернить репутацию вейры Моусон. Целители подтвердили, что никакого магического воздействия на ней сейчас нет. Она в здравом уме и отдает отчет своим словам.

Он повернулся к распорядительнице отбора. Та все это время молча наблюдала за происходящим, сжимая в руках кристалл.

- Вейра Оукис, вейра Вельсейр отстранена от участия в отборе. С этого дня.

Распорядительница коротко кивнула, ее лицо оставалось невозмутимым, но взгляд скользнул к кристаллу:

- Разумеется, ваше высочество.

Кайден наконец перевел взгляд на меня. И в его изумрудных глазах я увидела... знакомую искру. И что-то еще… Что-то, от чего внутри все перевернулось.

- Вейру Моусон можно отпустить, - произнес он, обращаясь к ректору, но не отрывая от меня взгляда. - Все обвинения с нее сняты. А сейчас нам нужно поговорить о поведении вашей племянницы, ректор Велмор.

Коротко кивнув, я поспешила прочь из кабинета.

Кайден снова спас меня. Он будто уже сделал свой выбор.

А я...

Вечный Хаос, что будет, когда я поверну время вспять? Когда все это исчезнет, словно и не было? Он ведь запомнит. Запомнит все. И что тогда?

Как мой выбор скажется на нем?