Глава 10

Я рывком накинула шубу, торопливо застёгивая пуговицы, и, не глядя в зеркало, натянула на голову капюшон. Осторожно приоткрыв дверь, я посмотрела на Пэм. Экономка явно выдернули из постели. Судя по кружевам, торчащим из-под воротника, она нацепила рабочее платье прямо поверх ночнушки. Волосы, обычно аккуратно уложенные, торчали во все стороны, а на лбу болтались бигуди, закрытые ночным чепцом. – А чего они в ночи-то? Без предупреждения? – осторожно поинтересовалась я. – Кто их разберёт, драконов этих?! – всплеснула руками Пэм. – Какое тебе дело?! Нужно срочно накрыть поздний ужин, а оспалы уже спят! Чего стоишь столбом, падучая? Шевелись давай! Она схватила меня за рукав и, бодро шаркая тапками, потащила вниз по коридору в сторону кухни. Её бигуди под чепцом ритмично подпрыгивали. – Я уже поставила им на стол печенье и компот, – сбивчиво тараторила она, – но хозяева точно захотят ягодного чаю с горячими бисквитами! А то и полноценный ужин. Живо топи печь! Я кивнула, метнулась к печи. Не то, чтобы я умела ее разжигать, но принцип знала. Вот только ни в ровнице не в самой печи не оказалось дров. Валялось два толстых полена с которыми ничего сделать нельзя. – Пэм, дрова закончились. Что делать? – Да чтоб тебя! – простонала экономка. – Ну неужели самой не догадаться?! Неси их с улицы, быстро, слышишь?! Я в погреб! Не теряя времени, я выскочила во двор, устремляясь к дровнице. Холод тут же обжег щёки и кончики пальцев. Дорожка обледенела, и я едва удержалась, чтобы не упасть. Придерживая полы шубы, я скользила по дорожке, добралась до поленницы и тут моё внимание привлёк свет в садовой беседке. Нет! Только не это! Вглядываясь в сумрак, я ясно разглядела фигуру Александра. Дракон нервно расхаживал по беседке, то и дело поправляя воротник рубашки, нетерпеливо оглядываясь. Гадство! Ну почему, почему он не пошёл встречать родителей?! А если я не приду? Вдруг Александр и правда перевернет весь дом, найдет меня даже в шубе, и все это на глазах его родителей – царственной семьи. Это будет катастрофа! Нужно его отвлечь. Я быстро сбросила шубу прямо возле дровницы и побежала по узкой тропинке, петляющей в обход яблонь к беседке, отчаянно пытаясь придумать, что я ему скажу. Мороз кусал шею, щиколотки, но от волнения я этого почти не чувствовала. Услышав мои шаги Александр резко повернулся ко мне и замер. Я же успела затормозить, делая вид, что просто прогуливаюсь. Дракон стремительно шагнул навстречу и бережно подхватил мои руки. От него исходил жар, так что я невольно шагнула ближе, чтобы согреться. – Тина! – прошептал он с явным облегчением. – Как я счастлив видеть вас! Я уже начал думать, что вы не придёте… – Я… – пробормотала я, лихорадочно соображая. – Я просто увидела фигуры драконов в небе и растерялась. – Это прилетели мои родители, – улыбнулся Александр, прижимая мои пальцы к губам. – Не волнуйтесь, всё хорошо! Тут мне в голову пришла одна идея. Я нахмурилась, отстраняясь, и посмотрела на него укоризненно: – Так что же вы тогда здесь делаете, вместо того чтобы встречать родителей? Он смущённо улыбнулся и покачал головой: – Тина, я боялся отлучиться даже на миг! Что если бы я пропустил тот момент, когда вы появитесь здесь, передо мной, озарив мою жизнь своим светом? Вы словно солнце во мраке зимней ночи! Я почувствовала, что невольно краснею. Слова вроде банальные, но приятно, когда из говорят в твой адрес. – Александр, – мягко сказала я, беря себя в руки, – это очень мило, но… знаете, это невежливо… Ведь то, как мужчина относится к своей матери, и показывает, каким он будет супругом. Александр замер, потом спохватился и просиял: – Конечно, вы правы! Тина, а ведь это прекрасная возможность! Почему бы мне прямо сейчас не познакомить вас с родителями? – Нет-нет! – поспешно возразила я. – Они наверняка устали с дороги! Не лучший момент для знакомства. Вам следует поздороваться с ними, поухаживать… – Да… Вы совершенно правы, – он задумчиво кивнул. Затем быстро подхватил со спинки кресла плед и аккуратно набросил мне на плечи. – Я лишь поздороваюсь с ними и тут же вернусь обратно. – А может… не стоит возвращаться? Мы можем встретиться в другой раз и… – О нет, – горячо прошептал Александр, прижимая мою руку к своей груди. – Я должен сказать вам кое-что очень важное. Пожалуйста, умоляю, дождитесь меня! Он быстро вышел из беседки и почти бегом направился в сторону дома. Я выдохнула с облегчением, тут же вспомнила про дрова и пулей метнулась обратно к поленнице. Натягивая шубу прямо на ходу, я схватила огромную охапку дров и побежала обратно к кухне, молясь всем драконьим богам, чтобы никто не заметил моё подозрительно долгое отсутствие. Запыхавшись, я ввалилась на кухню, с трудом удерживая охапку дров. Бросила поленья рядом с печью и тут же принялась совать их в топку, пытаясь вспомнить, как вообще правильно разжигать огонь. От волнения и холода руки дрожали, спички ломались одна за другой. Щепки никак не хотели загораться, я уже отчаяслась. – Давай, давай, загорайся уже! – отчаянно зашептала я, почти засунув голову в печь, чтобы подуть на едва тлеющий уголёк. И тут я почувствовала странный запах горелого. Ох нет! Отдёрнувшись, я поняла, что подпалила ленточку, которая удерживала мои волосы. Чёлка тут же вспыхнула, распространяя едкий запах палёных волос. – Ой! Ай! Нет-нет-нет! – заверещала я, замахав руками. Из-за буфета ко мне стрелой метнулся Заноза! Бельчонок запрыгнул мне на голову и начал яростно хлопать лапками по тлеющим прядям вместе со мной. Волосы погасли, оставив лишь едкий дым и полу подгоревшую челку. – Что здесь за бедлам творится?! – в дверях выросла Пэм, гневно уперев руки в бока и грозно уставившись на меня. – Падучая, ты что, дом решила спалить?! Я быстро спрятала бельчонка в карман шубы, но кажется Пэм краем глаза заметила движение. – Что это там? – Да хватит уже звать меня падучей! – нарочито громко возмутилась я. – Я с вами и то и это! У меня вообще-то имя есть! Пэм от удивления открыла рот, затем прищурилась и язвительно спросила: – Не дуранда безрукая, часом? – Снежана! – с вызовом заявила я, гордо задрав подбородок. Пэм задумчиво прищурилась: – Снежана? Не похожа ты на Снежану. Что это ещё за имя такое вычурное? Ты ж говорила, что с приграничья. А в приграничье имена попроще. Мария там, Лора или Анна. Сначала я растерялась, потом все же сообразила: – Да что вы знаете-то? Мария – это Марианна, Анна – это Снежанна! Сложно выговаривать, Анной и зовите. Только не падучей, – вздохнула я, изображая обиду. Экономка фыркнула, но, кажется, отвлеклась и забыла о том, что я что-то прятала в карман. – Ладно, Анна, – проворчала она, подходя к печке и проверяя огонь. – Подкинь ещё полено, да поживее! Я подала ей полено, Пэм нагнулась, бросила его в топку и… замерла в странной позе, схватившись за поясницу. – Ох ты ж чёртова спина! – простонала она, тщетно пытаясь разогнуться. Я испуганно подхватила её под руку: – А как же мазь? Мы же специально за ней летали! Пэм поморщилась и махнула рукой: – Замоталась я сегодня совсем… Не натерлась как следует. Давай помогай мне сесть, дальше сама справишься. Я помогла Пэм доковылять до ближайшего стула, на который она тяжело опустилась, охая и придерживая спину. – Вот… не вовремя как. Ладно, я буду командовать, а ты слушай внимательно! – строго заявила она, пытаясь сохранить начальственный тон. Я кивнула, стараясь выглядеть серьёзной и собранной. – Сервиз для чаепитий в верхнем шкафу, справа, на полке с кружевной салфеткой, – начала диктовать Пэм. – Возьми большой серебряный поднос, на него поставь чайник, но чай перелей в тот красивый расписной чайничек, который в нижнем буфете. Бисквиты на блюдо фарфоровое выложи аккуратно, по кругу. Я старательно выполняла её указания, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, что всё делаю правильно. Пэм критично осмотрела мою работу и, видимо, оставшись довольной, облегчённо кивнула. – Вот и славно. Теперь шубу свою страшную причешу и неси всё это в гостиную. Да не отсвечивай! Я замерла, не веря своим ушам: – Что? В гостиную? Так там же родители! Я же… – А кто понесёт, если я на ногах еле держусь? – рявкнула Пэм. – Давай, Паду… Анна, не подведи. Неси и улыбайся. Осторожно удерживая в руках поднос с горячим чайником, тонкими фарфоровыми чашками и тарелкой свежеиспечённых бисквитов, я остановилась у дверей гостиной. Сердце стучало так громко, что заглушало даже весёлый треск поленьев в камине. Изнутри доносился тихий гул голосов. Я задержала дыхание и осторожно приоткрыла дверь. Магия шубы, к счастью, действовала исправно. Никто даже не взглянул в мою сторону. – …И тогда я ему говорю: если ещё раз прилетишь так поздно, ночевать будешь в сарае, – сказала женщина с изящной осанкой и строгими чертами лица, улыбаясь мужу. – Да уж, помню. Пришлось даже пожить пару дней с грифонами, – сдержанно усмехнулся высокий мужчина с серебристыми волосами, откидываясь в кресле. – Филипп, что у тебя нового? Филипп коротко пожал плечами. Александр отмахнулся, поглядывая на часы. – Какие у него могут быть новости. Он читал. А вот у меня, у меня новости великолепные! Я… правда, пока не могу рассказать детали. Это сюрприз! Но вы будете в восторге! Мать тихо застонала, устало прикрыв глаза ладонью: – Александр, умоляю, только без сюрпризов. – А помнишь, как этот сорванец припер с востока фейверк с волшебными искрами, но не… – Я просто торопился успеть ровно к полуночи! – возмутился Александр. – Ты просто не удосужился ознакомиться с инструкцией, – заметил Филипп, глядя на брата с укоризной. – Бамкнуло знатно, – смеялся отец, – сюрприз был для всех! Сколько сошло лавин? Три? – Две, – буркнул Александр, насупившись. – Фирменный сюрприз от младшенького: пожар и две лавины, а помнишь того толстого музыканта, которого он спрятал в тоннелях оспалов и бедняга там потерялся? Мать не выдержала и рассмеялась, вытирая платком выступившие на глаза слезы: – А бабочки? – Те, что он выпустил из коробок, а они начали совокупляться, а потом отложили личинок по всему саду? И мы два сезона… – Хватит! – взмолился Александр. Я осторожно расставляла чашки на маленьком столике, рассыпала бисквиты на тарелку и, стараясь двигаться незаметно, потянулась разлить чай. Александр в этот момент снова глянул на часы и с тревогой посмотрел в окно – прямо на освещённую беседку. – Вообще-то мне пора! На этот раз сюрприз будет… другой. Обещаю. Дракон вскочил на ноги, расцеловал мать в обе щеки и собрался уходить. Сердце у меня ухнуло. Если он прямо сейчас направится в беседку и не найдёт меня?! Думать было некогда! Я действовала инстинктивно. Я нарочно встала ему за спину. Неловкое движение – и горячий чай оказывается на брюках и рубашке Александра. – Ох! – воскликнул дракон. – Что за… криворукая… Откуда ты вообще взялась?! Филипп сухо кашлянул и приподнял бровь, глядя на брата: – Попридержи язык, Александр. Это дама. Александр поймал строгий взгляд матери, смутился, встряхивая рубашку: – Простите, горячо было, и некстати… – Скажи ещё, что и обжёгся, – едва заметно усмехнулся Филипп, допивая чай. Царственная пара, тем временем обратила на меня внимание, разглядывая шубу с недоумением. Впервые они, казалось, заметили моё существование. Я поспешно опустила голову и тихо пробормотала: – Простите меня, пожалуйста. Я… случайно. – Теперь переодеваться, – вздохнул Александр, – и почему здесь пахнет палёным? – Простите, – пискнула я, и быстро развернувшись, выскользнула из комнаты. Я вихрем слетела вниз по лестнице, едва не сбив с ног появившуюся в дверях кухни Пэм. – Ну? Как там? – Просили мяса, – на ходу выпалила я. – Мяса?! – вскинулась Пэм, прижав руку к груди. – Откуда я сейчас возьму мяса?! Надо размораживать, надо печь ещё раз топить! – Я за дровами! – бросила я и, не дожидаясь ответа, метнулась обратно к двери. Выскочив на улицу, я вновь скинула шубу. Из её кармана, возмущённо пища и ругаясь на своём беличьем языке, вывалился Заноза. – Прости! – прошептала я виновато, погладив его по голове. – Совсем забыла про тебя, прости, друг. Я забегалась… Заноза обиженно подергал носиком, но похоже простил меня. По крайней мере опустил хвост, зевнул и зарылся мне подмышку, греться. Да уж, стоять без шубы и без дракона на таком ветру – невозможно. Я поспешила к беседке, оказываясь там раньше дракона. Внутри было значительно теплее, а Заноза тут же выпрыгнул, живо интересуясь едой на столе. Идея возникла моментально: – Заноза, ты же умеешь портить свидания? Заноза посмотрел на меня блестящими черными глазками и неожиданно обнажил острые зубки, будто усмехаясь в ответ. – Если что, встречаемся у источников, – шепнула я. Миг – и Заноза уже вскочил на стол, стремительно метнулся к тарелке с бисквитами и начал яростно их уплетать, разбрасывая во все стороны крошки и капли варенья. – Ты что творишь?! – ахнула я, поспешно отступая и прикрывая лицо руками. Бельчонок не останавливался, с энтузиазмом хватая со стола всё подряд. Его маленькие лапки метались между печеньем, ломтиками сыра и фруктами, а по скатерти уже расплывались липкие пятна. Мне досталась добрая порция варенья на ворот платья. – Тина! – раздался удивлённый возглас Александра. – Что здесь происходит? Это… ваш фамильяр? Я повернулась к нему, судорожно вытирая варенье с подола платья: – Что?! Нет! – вышло так искренне, что я сама удивилась. Еще бы, бельчонок портил мое единственное платье Александр приблизился к столу, намереваясь прогнать незваного гостя. – А ну, кыш отсюда, мерзкая крыса! Но Заноза явно не собирался уступать. Издав воинственный писк, он вдруг развернулся. Надо сказать, что с красным вареньем, размазанным по морде, выглядел он пугающе. Бельчонок разъяренно затрещал, а затем прыгнул на безукоризненно белоснежную рубашку Александра. – Ах ты наглая тварь! – взревел дракон, бросаясь ловить бельчонка. – Тина, я поймаю эту крысу в вашу честь, клянусь! Я в ужасе прикрыла рот рукой, но в уголках губ уже начали подрагивать смешинки. – Нет-нет, Александр, оставьте его! – слабо запротестовала я, едва удерживая серьёзное выражение лица. – Он дикий, вы же испачкаетесь еще сильнее! – Ради вас я готов сразиться хоть с армией белок! – крикнул он горячо, безуспешно пытаясь поймать юркого зверька, который уже запрыгнул ему на плечо и принялся дёргать за волосы. – Александр! – взвизгнула я от смеха. – Осторожнее! – Я подарю вам новое платье взамен испорченного! – торжественно провозгласил он, пытаясь дотянуться до Занозы, висящего на его воротнике. – Нет! Десять новых платьев! Заноза же, ловко увернувшись от очередного захвата, прыгнул Александру прямо на макушку и, издав победный писк, дернул его за волосы, как за поводья. Затем бравая белка спрыгнула с дракона и унеслась в кусты. Александр бросился следом. Из дома раздался яростный крик Пэм: – Падучая! Да чтоб тебя оспалы забрали! Где тебя носит?! От неожиданности я вздрогнула. Точно! Дрова! Наскоро накинув шубу, я схватила охапку дров и влетела на кухню, едва не снеся дверью разъярённую Пэм, и торопливо кинулась к печи. Экономка, охнув, только успела отскочить в сторону. – Падучая! Ты что, совсем умом тронулась?! Куда тебя унесло в самый ответственный момент?! Я отчаянно запихивала дрова в печь, торопливо скомкав бумагу и почти не глядя запаливая спичку. – Всё в порядке, Пэм! Сейчас всё сделаю! – лепетала я сбивчиво. Пэм нахмурилась, подозрительно уставившись на меня. – Где тебя носило столько времени? – Там…– я лихорадочно соображала, что бы соврать, – …там белка! – Белка? Какая еще белка? – Злая лысая белка! Напала, пришлось драться! – выпалила я, уже сама не понимая, что несу. – Ой, а к мясу-то соления нужны! Срочно принесу! – Какие еще соления, падучая?! – Пэм всплеснула руками. – Я тебе про них ни слова не говорила! – Да сами гости просили! Очень солений хотят, аж слёзы на глазах! – затараторила я и, не дожидаясь новых вопросов, рванула в сторону кладовых. Я скрылась от Пэм в коридоре, но свернула не в кладовую, а в тоннель оспалов. Нужно было пробежать прямо, через главную арку и налево, затем через бани, вылезти со стороны горячих источников, подхватить там Занозу и вернуться в беседку, чтобы уже прекратить это безумие. Я быстро пробежала по знакомым тоннелям, петляя между каменными стенами, освещёнными тусклым светом редких светильников. Свернула направо у большой арки, проскочила через зал с пустующими банями и едва не поскользнулась на мокрых плитах, минуя последние повороты перед горячими источниками. Выскочив наружу, я тут же выдохнула с облегчением: Заноза уже ждал меня, сидя на краю источника и тщательно отмывая мордочку от варенья. – Ты молодец, мой маленький герой, – прошептала я, подхватывая бельчонка на руки. Он с удовольствием юркнул в шубу и уютно там устроился. Но расслабиться не успела. Со стороны сада отчётливо донеслись быстрые шаги Александра. Я резко сбросила шубу, запихнула её за камень и, поправив растрёпанные волосы, грациозно опустилась на край источника. Вспомнив иллюстрации из книг, я приняла позу задумчивой девы, мечтательно глядящей в воду. – Тина?! – удивлённо воскликнул Александр, останавливаясь и переводя дыхание. – Я устала вас ждать в беседке, и, честно говоря, не знаю, зачем! – я поднялась, собираясь с духом, чтобы отказать дракону. – Вы правы, я тяну… просто еще никогда мне не приходилось делать предложение. Не могу найти слов, чтобы выразить… – Александр, я не могу, – тихо произнесла я, едва выдохнув слова. – Простите меня, но я не могу выйти за вас замуж. Лицо Александра вытянулось от удивления и непонимания. Он осторожно отпустил взял мои руки. Поступать дракон не спешил, продолжая смотреть мне прямо в глаза, словно пытаясь прочесть в них истинную причину отказа. – Почему? – наконец спросил он тихо. – Что я делаю не так? Что вам не хватает, Тина? – Я… я не знаю, – честно призналась я, избегая его настойчивого взгляда. – Просто это всё так быстро, я не уверена, что это то, чего я хочу… – А чего вы хотите, Тина? – горячо перебил он, подходя чуть ближе. – Скажите мне. Может быть, я не понимаю, но ведь я могу дать вам всё, о чём только можно мечтать. Безопасность, богатство, прекрасный замок. Вы больше не будете переживать, скрываться, бояться за завтрашний день. Вы получите любящего супруга, очаровательных детей, мы будем вместе путешествовать! Вы увидите острова своими глазами, мы полетим к острым скалам, о которых вы мечтали. Может быть, даже найдём новую страну и впишем её в карту мира. Если этого мало – скажите мне, чего ещё вы хотите? Я замолчала, глядя в сторону. Александр был так горяч, так искренен, что я невольно задумалась. А чего же я на самом деле хочу? Куда бегу? Что может быть лучше той жизни, которую он описал? Разве не об этом я мечтала с детства. О красивом знатном и богатом женихе, который будет без ума от меня. И вот, он стоит передо мной, а я лишь ищу повод отделаться от него. Может быть он не тот, кто мне нужен? Я глубоко вздохнула, силой отгоняя мысли о Филиппе. Он ясно дал понять, что не собирается жениться по любви. Он ждет договорного брака, устроенного дедом. Он хмурый. Он язвительный. Он домосед. Мы совсем не пара. И все же я отказываю Александру, думая о нем. Может я… влюбилась? Неужели дело в этом? Я испугалась ответа, я не была готова к нему, но он сам собой сорвался с губ: – Да… – Правда? – вдруг воскликнул он, загораясь радостью. – Тина, я так счастлив! Я так рад! Вы не представляете! – Что? Нет, подождите, я… – попыталась было остановить его я, но было уже поздно. Александр подхватил меня на руки и с громким восторженным смехом закружил над землёй. Мир стремительно понёсся вокруг, и я, растерянно прижимаясь к его груди, уже не могла остановить бурный поток его восторга. – Александр, я имела в виду совсем другое! – слабо запротестовала я, пытаясь перекричать его радостные возгласы. Но, увидев его лицо – сияющее счастьем, с глазами, полными нежности и восторга, – я не осмелилась продолжить. Не смогла сказать больше ни слова. В этот момент моё сердце сжалось от тревоги и сожаления, но как я могла сейчас разрушить его искреннюю радость, его счастливое заблуждение? Кажется, я только что невольно согласилась выйти замуж за дракона. Дальше всё происходило как в тумане. Я помнила лишь обрывки фраз Александра – про новое свидание, обещание выделить для меня лучшую комнату в поместье, настойчивые планы познакомить меня с его родителями и даже выбрать кольцо… Я лишь бессмысленно кивала, пытаясь что-то вставить, но всё это казалось бесполезным. Я чувствовала себя бабочкой, случайно залетевшей в паутину и теперь совершенно не понимающей, как выбраться обратно на волю. С трудом мне удалось с ним расстаться, сославшись на поздний час и усталость. Я дождалась, пока он с улыбкой исчезнет за деревьями, и, обессиленная, побрела обратно через тоннели оспалов. Мокрая от влажного пара шуба тяжело волочилась за мной, оставляя на каменном полу влажные следы. Мне казалось, я сейчас упаду, свернусь клубочком и усну прямо здесь, под сводами пещеры. Всё вокруг казалось каким-то ненастоящим, будто это происходило не со мной, а с другой несчастной девицей, влипшей в историю, из которой невозможно выбраться. Добравшись наконец до поместья, я устало вошла в кладовую и почти наощупь вытащила с полки первую попавшуюся банку с соленьями. Без сил, на дрожащих ногах, я побрела обратно на кухню, держа банку перед собой, словно это был последний аргумент моего оправдания перед суровым судом Пэм. Стоило переступить порог кухни, как на меня тут же налетела экономка, гневно сверкая глазами: – Падучая! Ты где ходишь, ленивое создание? Я тут из-за тебя бегаю с больной спиной, гостей кормлю, а она бродит неизвестно где! Я ничего не ответила. Лишь молча протянула ей банку и тихо, обречённо пробормотала: – Вот огурчики… Голос мой сорвался. Я почувствовала, как щёки стали мокрыми, и, не выдержав, рухнула на ближайший стул, закрыв лицо руками, заливаясь слезами. Пэм ошарашенно замерла, держа банку с огурцами на вытянутых руках и глядя на меня широко раскрытыми от изумления глазами. – Батюшки мои! Да что такое происходит-то? Что стряслось? Но я не могла вымолвить ни слова, продолжая всхлипывать, беспомощно и жалко. Вся усталость, напряжение и беспокойство сегодняшнего вечера, казалось, разом вырвались наружу. Пэм смотрела на меня в растерянности, потом решительно подхватила поднос с соленьями и приготовленным мясом, и громко охая от боли в спине, направилась к выходу из кухни. – Ладно уж, сама отнесу. А ты сиди тут и не думай, что избежишь разговора! – грозно бросила она напоследок, тяжело вздыхая и качая головой. Я сидела за столом, обхватив голову руками, пытаясь собрать мысли в кучу. Казалось, мир вокруг превратился в хаос, в котором уже невозможно было ничего понять. Что со мной происходит? Неужели я… правда влюблена в Филиппа? Я?! В этого сурового, язвительного, вечно мрачного дракона, который даже не смотрит в мою сторону? Он зануда! Он вредный! Он…но почему тогда так больно при одной только мысли, что мы никогда не будем вместе? Никогда… А Александр? Добрый, пылкий Александр, который, кажется, искренне влюбился в меня. Как я могу разбить ему сердце, сказав, что он мне не нужен? Что я вовсе не хочу ни замка, ни богатств, ни даже путешествий, если рядом будет не тот человек… Если бы только Филипп… Нет! Я даже думать не смею об этом! Но и за Александра выйти не могу – это будет ужасная ложь. Что же тогда? Бежать? Но куда мне бежать, если меня везде найдут, если кругом сплошные драконы и магия? Вместо того, чтобы успокоиться, я расклеилась ещё больше. Вдруг я почувствовала тёплую ладонь на плече. Это вернулась Пэм. – Ну чего ты, деточка, рыдаешь-то так? – спросила она мягко, уже без обычной строгости. Я медленно подняла на неё заплаканные глаза и, шумно шмыгнув носом выпалила: – Александр! Из-а него! – А, – пожала плечами Пэм, – Нагрубил тебе, милая? – Нет! Жениться хочет… на мне… Я всхлипнула и сжала чашку в руках так, что побелели костяшки пальцев. Пэм вздохнула, сочувственно покачала головой и тяжело опустилась напротив меня, наливая в мою чашку густого, крепкого чая из потёртого чайника: – Тут такое дело, деточка. Обидно тебе будет это слышать, но… пошутил над тобой Александр. Он… как бы тебе сказать помягче… – она замялась, подбирая слова, и осторожно продолжила, – Он обычно интересуется девушками, которые… как бы это… знатные. Красивые. Чтобы и внешне, и в душе, и вот это всё. Он, конечно, добрый мальчик, но… иногда как пошутит, так вся голова седая. Я всхлипнула ещё громче и потрясла головой: – Нет! Он сказал, что влюблён в меня-я-я… Пэм нахмурилась и на всякий случай стукнула по столу: – Падучая… Анна или как там тебя…Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? Какая из тебя невеста для дракона? Ты ж чай не принцесса… – Я принцесса… – пробормотала я сквозь слёзы. Пэм всплеснула руками, раздражённо подняв глаза к потолку: – Ты-то?! Не смеши мой чепец! Совсем умом тронулась, бедняжка… Я не выдержала. Резко вскочила на ноги и одним рывком скинула с себя облезлую, мокрую, нелепую шубу. На кухне воцарилась гробовая тишина. Пэм замерла, широко раскрыв глаза и от удивления застыв с чайником на весу. Чай медленно лился из носика, растекаясь по столу бурой лужицей. Она молча таращилась на меня, забыв обо всём на свете. Глаза её стали размером с блюдца, рот медленно приоткрылся. Челюсть заметно отвисла. Я стояла перед ней в золотом платье, пусть и испачканном вареньем, но всё равно прекрасном. Светлые волосы, освобождённые от капюшона, золотились в свете свечей. Глаза, наверное, ещё были красными от слёз, но и без зеркала я знала, что выгляжу… совсем не так, как привыкла видеть меня Пэм. Экономка тяжело сглотнула, поставила чайник на стол, прямо в лужу, и, не сводя с меня потрясённого взгляда, медленно поднялась на ноги, опираясь о столешницу обеими руками: – Батюшки святые… А ты кто? И что ты сделала с моей падучей? – Пэм, это я и есть… – тихо сказала я, чувствуя, как щеки предательски вспыхивают. Экономка шагнула ко мне ближе, недоверчиво щурясь и наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, словно рассматривая необычный экспонат в музее: – Ну надо же… а ну-ка повернись… Вот так… Да не может быть! – вдруг почти взвизгнула она, отступая и хлопая себя по щекам, – Что ж ты тогда рыдаешь, принцесса липовая? Все ж хорошо. Ты красавица, ухажер у тебя, вон, знатный. – Я думала я всего этого хочу… платья, замуж, путешествовать, а я не хочу! Я не готова. А еще я ему правду не могу рассказать… так и буду врать что ли? Памелла посмотрела на меня, хмыкнула и сказала. – Так, шубу натяни обратно, а то на твою красоту аж смотреть больно. Глаза режет. Я, шмыгнув носом, послушно надела шубу, затем вспомнила про пролитый чай и начала убираться, а Пэм как рухнула на стул, обмахиваясь передником, так похоже вставать и не собиралась. – Ну да, говорить ему про шубу да кастрюли не стоит. Он мальчик довольно брезгливый… с детства таким был… но не велика беда. – Если бы только это, а как быть с отчимом, моим побегом, некромантом, наконец? – Каким некромантом?! – сипло прошептала Пэм. – Да с тем, который … ой. Я поняла, что сейчас чуть было не выдала не только свою тайну. Но кто-то же должен знать… а если драконы посадят меня в темницу, некромант так и останется пленником? Вдруг Памелла поможет ему убежать? Я глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Нет, лучше про некроманта умолчать. И пока Пэм набирала воздуха, чтобы засыпать меня вопросами, я начала первая. Вывалила на нее свою историю: – Моя матушка вышла замуж за золотого дракона, короля соседнего государства, – начала я тихо, не глядя на Пэм. – Я была ещё совсем маленькой, когда она умерла, а отчим… Он меня воспитывал, словно родную дочь. Учителя, книги, платья, игрушки – всё, что пожелала бы любая девочка. Ни в чём не было отказа. Только… из замка меня никогда не выпускали. Я судорожно сжала пальцы в кулаки, борясь с подступающими слезами: – А потом, когда мне исполнилось восемнадцать, отчим вдруг потащил меня к алтарнику. Заявил, что теперь я ему не дочь, а невеста. Он… словно с ума сошёл. Это было так страшно, Пэм, вы даже не представляете! Пэм охнула и потянулась к буфету, извлекая оттуда маленькую бутыль с настойкой. Молча наполнила себе стакан и залпом осушила, глядя на меня ошарашенными глазами и тихо бормоча: – Да что же это творится-то такое… И куда ж мир катится… – Мне помогли сбежать друзья матушки, – продолжила я сбивчиво, не в силах остановиться, словно спешила выплеснуть всё разом. – Моя нянечка и мажордом дворца. Они дали мне магическую шубу – вот эту, – я указала на груду меха, – которая прячет меня от глаз, скрывает мой след, а кто увидит лицо – тут же забывает. И сказали ждать вестей, мол, отчим одумается или ещё что-то… Пэм молча снова налила себе настойки, её руки заметно подрагивали. – Только няня не успела сбежать вместе со мной, её поймали, – голос мой дрогнул. – Я оказалась одна. Совершенно одна впервые в жизни. Добралась до города, нашла человека, который согласился довезти меня в безопасное место, спрятать… Но отчим разрушил перевал, дорогу завалило. Проводник спрятал меня на ночь в какой-то пещере, а очнулась я уже здесь. Я всхлипнула, пытаясь унять дрожь в голосе: – А тут Александр увидел меня без шубы и… влюбился. А я… а я, кажется… совсем не в него влюбилась. – Это ты… Да чтоб тебя… Ты эти дела сердечные забудь. Я тебя прикрою, придумаю чего-нибудь, а потом к родителям матери пойдешь. Они, коли живы, тебя примут… – Я от имени своего отказалась, от рода своего отказалась. Вон… – я снова сняла шубу и показала обрезанные волосы, – чтобы магия отца на меня больше не действовала. Как я теперь семью-то найду? – А ты колдунья что ль? – Да не колдунья… шаман там… оспалов… помог – Так помер давно их шаман! – Помер… да не совсем… помер… немного помер… Пэм резко вскочила на ноги, вцепившись в моё плечо железной хваткой: – Погоди-ка, деточка! Что-то ты не договариваешь! Как это «помер не совсем»? Ты меня за дуру не держи, у меня нервы слабые и терпение на исходе. Говори немедля, чего ты опять натворила! Я опустила глаза, молча кусая губы. Как ей сказать? Что она со мной сделает, если узнает, что в драконьем поместье скрывается некромант? Пэм охнула и решительно подтолкнула меня к двери: – Так, всё! Идём сейчас же к шаману! Я сама его расспрошу, и горе вам обоим, если вы чего там натворили, что драконы узнают! – Нет! Пэм, не надо! – взмолилась я, упираясь ногами. – Он… он не в настроении сейчас, правда! – Не в настроении он, тварь плешивая! Денег у меня одолжил и мертвым прикинулся? Сейчас я живо вас на чистую воду выведу. Памелла подтолкнула меня в спину и, ворча себе под нос, направилась к входу в тоннели оспалов, держа меня за шкирку, словно непослушного котёнка. – Пэм, прошу вас, не надо! Он может разозлиться, – пролепетала я, едва поспевая за ней. – Ничего, я сейчас тебе покажу, кого в поместье действительно опасно злить, – буркнула она. Мы пошли по пустым, сонным тоннелям оспалов. Света почти не было, только редкие светильники мягко освещали влажные стены, покрытые искрящимися капельками влаги. Пещеры были безлюдны и казались особенно зловещими из-за тишины, нарушаемой лишь тихими шорохами наших шагов. Пэм уверенно держала меня за шкирку, решительно ведя вперёд, и её недовольное сопение разносилось эхом по коридорам: – Вот ведь удружила мне, падучая… принцесса… Я лишь молча плелась следом, не решаясь ничего ответить. Наконец мы добрались до пещеры шамана. Оттуда исходил таинственный, переливающийся голубовато-зелёный свет, излучаемый флуоресцентными грибами, которые росли на стенах и потолке Но всё это великолепие и загадочность безжалостно разрушал громкий, оглушительный храп, доносящийся из глубины пещеры. Пэм застыла на пороге, вслушиваясь в эти звуки, затем медленно покачала головой. – Пэм, пожалуйста… не буди его, – робко прошептала я, осторожно трогая её за рукав. – Он ведь шаман: разговаривает с духами, предсказания делает, амулеты… Пэм огляделась и, заметив на земле нечто вроде большого барабана, решительно схватила палку и звонко ударила по нему. Раздался громкий звук, храп тут же резко прекратился, и на несколько мгновений в пещере воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь эхом удара. Я замерла, сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук можно было услышать даже на поверхности. Неожиданно по пещере раскатился громкий, низкий голос, казавшийся идущим сразу отовсюду и ниоткуда одновременно: – Кто посмел тревожить мой покой?! – Я-то отлично знала старого шамана! – решительно заявила Пэм, уперев руки в бока и глядя куда-то в глубь пещеры. – Его и землетрясением не разбудишь, не то что барабаном. Так что, обманщик, или ты прямо сейчас выходишь и выкладываешь нам всю правду, или я тут же иду и сдаю тебя драконам. Пусть они с тобой разбираются! Наступила долгая, гнетущая пауза. Я вздрогнула, когда в глубине пещеры послышался тихий шорох, сопровождаемый осторожными шагами. Из темноты медленно выступила знакомая фигура некроманта. На нём была та самая нелепая шкупв, изнутри набитая кусками мха и светящимися грибами, очевидно, чтобы придать себе хоть отдалённое сходство с оспалом. Шапка съехала ему набок, открывая густые взъерошенные волосы, а на щеке красовался отпечаток от подушки. Некромант замер на месте, словно окаменев, и с открытым от изумления ртом уставился на Пэм. Он даже моргать перестал. Только вздохнул тихо и даже как-то томно? Пэм, явно не ожидала такой реакции, кажется даже немного смутилась, однако мгновение длилось недолго. Экономка взяла себя в руки: – Так вот ты какой, «страшный шаман»! Совсем стыда нет? Девчонку дуришь! Откуда взялся тут? Я в тайне надеялась, что некромант придумает какой-нибудь вразумительный ответ, но он, кажется, все мозги растерял. Смотрел на Пэм, как зачарованный, возьми и брякни: – Нечаянно. Прячусь здесь… простите, я за вами так давно наблюдал, но не думал, что когда-нибудь увижу… Некромант вдруг резко очнулся от своего оцепенения, словно спохватившись. Он поспешно снял шапку, взлохматил и без того спутанные волосы и, чуть застенчиво улыбнувшись, сделал шаг в сторону: – Я вам сейчас покажу. Только не сердитесь, умоляю… Пэм нахмурилась и скрестила руки на груди, внимательно наблюдая за некромантом. Тот же, поспешно взяв светящийся гриб со стены, приблизился к противоположной части пещеры, отодвинул тонкие корни и поднял гриб повыше, освещая каменные стены. Я тихо ахнула от удивления. В тусклом голубоватом свете проступили многочисленные изображения: и схематичные, и удивительно подробные. Все рисунки изображали одну и ту же женщину – в строгом платье, с аккуратной причёской, суровым взглядом и… узнаваемым чепцом на голове. Пэм с удивлением разглядывала собственные портреты, моргая и пытаясь скрыть охватившее её смущение. – Это… я, что ли? – наконец прошептала она хрипло, почти с испугом. Некромант, слегка порозовев, осторожно кивнул: – Да, вы. Простите великодушно, но я давно за вами наблюдал. Поначалу просто пытался узнать, где я оказался и что это за место. Но потом… вы оказались в моих мыслях постоянно. Я не мог перестать думать о вас. И даже… стихи писал. – Стихи?! – изумилась Пэм, прижав ладони к горящим щекам. – Ну да… – некромант застенчиво опустил глаза, а затем решился и указал на соседнюю стену, где были неаккуратно высечены какие-то строки. – Не самые лучшие, конечно, но от души. Пэм приблизилась и всмотрелась в каракули на стене, шепотом прочитав вслух: – «О, Памелла, строгий взгляд ваш суров, Но пленил меня крепче оков… И в ночи, когда спят оспалы, Вижу сон я, Памелла, о вас…» Пэм поперхнулась продолжением, еще несколько секунд смотрела на стену имени себя, а затем резко обернулась: – Чего ж ты тогда сразу не вышел, стихотворец несчастный? – Не знаю, как сказать… – Как есть! – рявкнула Пэм. – Я некромант. Пэм застыла как вкопанная, медленно подняла руки и закрыла ими рот. Глаза её вновь стали огромными от ужаса и удивления. – Некромант… – тихо пробормотала она, едва слышно. Некромант поспешно шагнул вперёд, горячо заговорив, словно пытаясь её успокоить: –Ричард, моё настоящее имя Ричард. Пожалуйста, поверьте, я ничего дурного не замышлял. Просто некромантия – это дар, его не выбирают. После войны её объявили вне закона, и все… Я не хотел никому навредить. Мне просто негде было спрятаться. Что мне было делать? В его голосе прозвучала такая отчаянная искренность, что даже Пэм слегка смягчилась и задумчиво опустила руки. – Вот ведь напасть… некромант-стихоплёт… падучая-принцесса – пробормотала она почти сочувственно. – Что ж с вами со всеми теперь делать-то… – Пэм, помогай! – взмолилась я. Пэм тяжело вздохнула и снова перевела взгляд с меня на некроманта. Потёрла виски, явно пытаясь унять головную боль, а потом тихо простонала: – Давайте-ка, оба садитесь и выкладывайте всё по порядку и подробно. Чувствую, без настойки я этот разговор не переживу. Некромант услужливо протянул ей бутылку, в котором плавали грибы, но экономка не рискнула пробовать угощение. Она опустилась на ближайший плоский камень, шумно вздохнула и приготовилась слушать. Я и Ричард, перебивая друг друга, сбивчиво и торопливо стали рассказывать ей всё, что произошло с каждым из нас. Про некроманта и его побег, про мою магическую шубу, про отчима-дракона, шамана-оспала и про нелепое недоразумение с Александром и Филиппом. Рассказ затянулся больше, чем на час, и когда мы, наконец, замолчали, Пэм с трудом разогнулась, охнув от боли в спине, и потёрла поясницу: – Ну дела-а… Прямо хоть в роман пиши, такая путаница! – Она покачала головой и тихо добавила: – Но я всё поняла. Дайте мне хоть немного времени подумать, а то голова сейчас лопнет от таких историй. – А сейчас? – робко спросила я, глядя на неё почти с надеждой. – Что делать сейчас? Пэм нахмурилась, строго на меня взглянула, а потом встала и решительно направилась к выходу из пещеры: – Лично я собираюсь спать. И вам советую сделать то же самое. Завтра нас всех ждёт совершенно безумный день. *** Утро наступило слишком быстро. Я не могла сказать, что выспалась, да и разве уснёшь после всего, что случилось вчера? В голове кружились тысячи тревожных мыслей. Тяжело вздохнув, я встала, накинула шубу и медленно поплелась на кухню ждать Пэм. Экономка появилась точно к завтраку – взъерошенная, слегка помятая, но всё ещё полная решимости навести хоть какой-то порядок в этом хаосе. – Доброе утро, – буркнула она и сразу направилась к печи, растапливая огонь и доставая продукты для завтрака. Я тихо присела за стол, не решаясь первой начать разговор. Пэм бросила на меня испытующий взгляд и, убедившись, что я совсем пригорюнилась, решила взять ситуацию в свои руки: – Значит так, деточка, я вот что подумала… Александр – мальчик страстный, горячий, да только страсть его быстро остывает. Ты его просто слегка остуди, и вся его любовь тут же развеется, как дым. – Как это остудить? – осторожно уточнила я, чувствуя неприятный холодок внутри. Пэм ловко нарезала хлеб и сыр, одновременно бросая на сковороду ломтики бекона: – А так. Скажешь ему правду, но только не всю. Скажешь, что ты и есть та самая служанка, падучая. Никакая ты не фея, не муза и уж тем более не принцесса. Повинись ему, слёз побольше пусти, мол, не губи меня, сироту несчастную. Как зимнепраздник закончится, так и ноги моей здесь больше не будет, мол, ошиблась я, запуталась… И обязательно приди прямо в шубе своей, в этой облезлой, чтобы наглядно увидел. От мысли, что мне нужно просить у Александра прощения и унижаться, перехватило дух. – Вот еще! Я к нему не лезла, не набивалась, чтобы еще извиняться. А если не сработает? Захочет меня перед всеми разоблачить, тут и до отца, и до Ричарда докопаются! Пэм усмехнулась, помешивая бекон и разбивая яйца на сковородку: – Алекс-то? Разоблачить? Придется признать перед всеми, что он дурак. Драконы такое страшно не любят. Поверь мне, я этих драконьих мальчишек знаю как облупленных. Главное, не забудь всхлипывать и глаза потуплять. А под конец, пилюлю подсласти, скажи, что он так хорош, что ты сразу-то и сознаться не смогла. – Это еще зачем? – Чтобы с одной стороны – дурак, а с другой неотразимо хорош. Совсем ты ничего в драконах не понимаешь… ладно… когда у тебя свидание с ним? – Вечером, – прошептала я. – Ну раз вечером, чего расселась! Жуй давай и помогай. Драконы скоро встанут, у них поутру аппетит о-го-го! Утро завертелось быстро. Под строгим руководством Пэм я едва успевала бегать туда-сюда, помогая накрывать на стол, натирать столовые приборы, кипятить воду и заваривать чаи. Дом постепенно наполнился уютными запахами свежеиспеченного хлеба, крепкого травяного чая и румяных оладий. – Шевелись живее, деточка, драконы любят, чтобы завтрак ждал их, а не наоборот, – командовала Пэм, энергично поправляя кружевные салфетки на столе. Я осторожно подняла с кухонного стола огромный поднос, на котором громоздились тяжёлые глиняные тарелки с горячими пирогами и свежими булочками. Поднос был настолько тяжёлым, что я едва удерживала его в руках и с трудом продвигалась вперёд. – Осторожнее, падучая, – крикнула вслед Пэм, – не урони! – Стараюсь! – отозвалась я, чувствуя, как руки начинают подрагивать от напряжения. Ещё пара шагов по коридору, и я поняла, что не донесу. Поднос начал опасно накреняться в сторону, и я в ужасе ахнула, пытаясь удержать равновесие. – Позвольте, я помогу, – неожиданно раздался тихий голос за моей спиной. Филипп быстро подошёл и, аккуратно подхватив тяжёлый поднос, легко забрал его у меня из рук. Я замерла, чувствуя, как щёки предательски вспыхивают. – Спасибо, – пробормотала я смущённо, опуская глаза. Мы шли несколько секунд в молчании, пока я не заметила покрасневшие глаза Филиппа и не осмелилась спросить: – Снова читали до поздней ночи? Филипп удивлённо посмотрел на меня, потом кивнул: –Увлёкся и не заметил времени. – Что-то интересное? – осторожно спросила я. – История мореплавания, – ответил он после короткой паузы, и его голос сразу потеплел, наполнился искренним интересом. – Меня всегда поражало, как люди решались отправиться в неизвестность, совершенно ничего не зная о мире вокруг. Без магии, без волшебных помощников, на хрупких скорлупках кораблей они бросали вызов стихии и открывали целые континенты. Он говорил так увлечённо, что я, забыв о смущении, спросила: – Но это же было страшно! Неужели им не было страшно? – Конечно, – ответил Филипп. – Но желание узнать что-то новое оказалось сильнее страха. Это и восхищает больше всего. Когда мы подошли к дверям столовой я торопливо открыла дверь, пропуская его вперёд. – Спасибо, что помогли. – Не за что, – мягко ответил Филипп, поставив поднос на стол и взглянув на меня чуть теплее, чем обычно. – Если вдруг понадобится ещё помощь… я рядом. Он слегка улыбнулся, повернулся и быстро вышел, оставив меня стоять с бьющимся от волнения сердцем и глупой улыбкой на губах. Пока драконье семейство неторопливо и обстоятельно завтракало, мы с Пэм носились по спальням, торопливо меняя постельное бельё и поправляя покрывала. Работа была привычной, но сегодня казалось, что времени ни на что не хватает, и мы едва успевали закончить, когда из столовой уже донеслись голоса и скрип отодвигаемых стульев. – Падучая, бегом тарелки собирать! – прошипела Пэм, сунув мне поднос в руки. – Только тихонько, чтоб никому на глаза не попадаться. Я послушно кивнула и поспешила в столовую, осторожно ступая и прижимая поднос к груди. Магия шубы действовала исправно, и никто даже не взглянул в мою сторону. Братьев не было, а родители стояли у камина, тихо переговариваясь между собой. – …Решение принято главой рода, – негромко, но уверенно произнесла мать, поправляя изящную шаль на плечах. – Достойная партия Филиппу. После зимнепраздника официально объявим о помолвке, так что весной нужно уже готовиться к свадьбе. – А Филипп? Ты же знаешь, как он тяжело воспринимает вмешательство в его жизнь. – Он согласился на брак еще в прошлом году, – спокойно ответила дракониха. – Выбор невесты был делом времени. Я замерла, чувствуя, как ледяной холод сковал меня от макушки до кончиков пальцев. Поднос с тарелками едва не выпал из моих рук, и только чудом мне удалось удержать его. Сердце болезненно сжалось в груди, дыхание перехватило. Филипп женится? Я стояла ещё несколько секунд, совершенно забыв, зачем сюда пришла, а затем, с трудом придя в себя, быстро развернулась и почти бегом покинула столовую, стараясь подавить подкативший к горлу комок слёз.