Глава 11

Вместо обеда я тихонько проскользнула в свою комнату и устало села на кровать, глядя в никуда. На душе было муторно, холодно и одиноко, а в голове без конца звучали слова родителей Филиппа о его предстоящей помолвке. Я вздохнула и поставила тарелку с обедом перед Занозой. Бельчонок обрадовался такому подарку, тут же бросился к еде и начал жадно уплетать кусочки сыра и бисквитные крошки. Но уже через минуту он остановился, подозрительно уставился на меня блестящими глазками и отложил в сторону недоеденный кусок сыра. – Что такое? Ешь, не переживай, я не голодна, – тихо сказала я, чувствуя, как глаза начинают щипать от подступающих слёз. Заноза встревоженно посмотрел на меня, осторожно вскарабкался по рукаву шубы и мягко устроился на моём плече, ткнувшись носиком мне в щёку. Я почувствовала его тепло, нежность, и с трудом подавила всхлип. – Ты чего, глупенький? – прошептала я, нежно поглаживая его по пушистой головке. – Со мной всё в порядке. Я всё прекрасно понимаю, правда. Всё так и должно быть. Филипп – дракон, ему нужна достойная невеста. А я… Заноза запищал, словно пытаясь меня утешить. – Да я и сама знаю, что лучше мне вообще держаться подальше от этих драконов и их дел, – горько продолжила я, глядя в стену перед собой. – Только вот почему-то так обидно… День прошёл как в тумане. Я пыталась не попадаться никому на глаза, избегала разговоров с Пэм, стараясь занять себя хоть каким-то бесполезным занятием, чтобы не думать о неизбежном. Но взгляд то и дело возвращался к часам, стрелки которых неумолимо приближались к назначенному времени. Чем ближе становилось свидание с Александром, тем больше меня охватывало беспокойство. Я отчаянно пыталась вспомнить, что именно мне нужно сказать, чтобы отвадить его навсегда, и с ужасом осознавала, что все слова вылетели из головы. Филипп женится… Наконец, с тяжёлым вздохом, я поправила шубу, которая именно сейчас выглядела рекордно отвратительно и жалко и направилась в зимний сад, где Александр назначил мне встречу. Я была там всего пару раз за всё время пребывания в поместье, чтобы помыть полы, и помнила только дорогу с улицы. Из дома же, казалось, я могла заблудиться в любой момент. Я нерешительно повернула за угол и тут же встретилась взглядом с Филиппом и замерла. Он тоже удивлённо остановился, глядя на меня с лёгким недоумением. – Простите… – тихо пробормотала я, тут же опуская глаза. – За что вы извиняетесь? – тихо спросил он. Я замялась, нервно теребя рукав шубы, и наконец выдавила из себя: – Привычка. Пытаюсь быть вежливой, – я взяла силу воли в кулак и выпрямилась, – извините, я спишу. Мне нужно в зимний сад. Филипп усмехнулся, махнув рукой на длинный коридор, который кажется заканчивался нужной мне дверью: – Не стоит. Там Александр ждёт, когда явится его аферистка. Я вздрогнула и возмущённо выпалила: – Аферистка?! Почему сразу аферистка? Филипп удивленно посмотрел на меня, и я поспешила смягчить свой тон, тихо добавив: – Может быть, она вовсе не аферистка. Может быть, она искренне… любит его. Или хотя бы… ничего дурного не замышляет. Филипп молча разглядывал меня несколько мгновений, словно пытался прочесть что-то в моих глазах, потом спокойно ответил: – Александр слишком горяч. Это его сила и его слабая сторона. Думаю, что какая-то магичка, заклинательница или дух решили обдурить моего брата. Выскочить замуж за богатого наследника. Только ее ждет жестокое разочарование. Я чую ложь и притворство и выведу аферистку на чистую воду… Я хотела ему возразить, сказать, что зря он думает, что самый умный и все понимает, но в этот момент дверь зимнего сада распахнулась и в коридоре возник Александр. – Эй! Что вы здесь шепчитесь. Фил, я же сказал – отстань от меня! Не полощи мне мозги, а ты… плешивая что тут забыла… – Алекс! – Филипп рявкнул на брата так, что стены поместья содрогнулись. От неожиданности и испуга я подпрыгнула на месте. Да уж, и как я умудрилась забыть, что за обликом занудного книжного червя скрывается опасный хищный зверь. – Прошу прощения у дамы! – тут же откликнулся Александр, хотя его рык брата явно не впечатлил, – Раз ты здесь, то… как тебя там… будь добра, принеси горячего чая… или вина? Нет, лучше чая… или… давай и чай, и вино. Я молча развернулась и пошла обратно на кухню, не оборачиваясь на братьев, которые, кажется, после моего ухода продолжили препираться. Пока я заваривала чай, доставала из погреба вино, то чувствовала, как в душе растет решимость. Сейчас я признаюсь Александру, но извиняться не буду! Пусть он за свое поведение извиняется. Я крепче сжала в руках поднос с чаем и вином, и с решительным вздохом направилась обратно в сторону зимнего сада. На этот раз путь оказался свободным: никто не встретился мне навстречу, не заговорил и не помешал. Казалось, весь дом замер, наблюдая за мной, за моим решением и за тем, как закончится вся эта история. Я остановилась у двери в зимний сад, набрала полную грудь воздуха и толкнула её, входя внутрь. Александр стоял у окна, нервно барабаня пальцами по стеклу и глядя куда-то вдаль. Он резко обернулся, услышав шаги, и лицо его вытянулось от разочарования: – А, это снова ты… Принесла? – спросил он, шагнув ко мне и мягко забирая из моих рук поднос: – Прости, пожалуйста, я не хотел на тебя так набрасываться. Просто я сейчас не в себе… Назначил свидание своей возлюбленной, а её всё нет и нет. Он беспомощно улыбнулся и отвернулся, ставя поднос на столик и тяжело вздыхая. Я медленно приблизилась к нему, сердце бешено колотилось в груди. Я чувствовала, что этот момент будет решающим – сейчас или никогда. – Александр, вообще-то… она здесь, – тихо сказала я, чувствуя, как голос предательски дрогнул. Он обернулся ко мне, нахмурившись, явно не понимая, о чём я говорю: – Что значит – здесь? Я молча скинула с себя облезлую шубу, позволяя ей упасть на пол, и предстала перед ним в своём золотом платье. Александр замер, глядя на меня во все глаза. В комнате повисла тишина, и только слабый треск дров в камине напоминал о том, что время не остановилось окончательно. – Тина?.. – прошептал он, поражённый, не в силах отвести от меня глаз. – Это что, шутка такая? – Это не шутка, – ответила я твёрдо, хотя сердце так колотилось, что казалось, сейчас выскочит из груди. – Я и есть та, кого вы ждали. Простите, что обманула вас. Я не фея, не муза и уж точно не принцесса из ваших снов. И вот теперь вы можете говорить всё, что обо мне думаете. Александр несколько долгих мгновений смотрел на меня, а затем вдруг тихо рассмеялся. Сначала сдержанно, словно удивляясь самому себе, а потом искренне и звонко, отбрасывая прочь остатки напряжения. – Великолепно! – наконец сказал он, покачивая головой. – Просто гениально! Вы сумели обвести меня вокруг пальца так ловко, что я даже не успел опомниться. И знаете, что самое забавное? Он приблизился ко мне на шаг, внимательно глядя в глаза, и на его лице появилась обезоруживающая улыбка: – Вы совершенно очаровательны в своём коварстве. Я растерянно заморгала, не веря своим ушам: – Вы… не сердитесь на меня? Не злитесь? Почему? – Злиться? – он удивлённо поднял брови и снова улыбнулся. – Да как можно злиться, когда передо мной стоит самая хитроумная девушка, какую я когда-либо встречал? Но скажите, как вам это удалось? Благодаря шубе? Она что, заколдованная? Я вздохнула и осторожно кивнула: – Да, шуба магическая. Она скрывает меня от чужих глаз и делает неприметной. А кто меня видел, тут же забывает. Александр на мгновение задумался, затем отмахнулся и с облегчением рассмеялся: – Тина, вы снова меня удивили. Не думал, что можно влюбиться ещё сильнее. Но, конечно, так нельзя. С этими вашими чарами нужно заканчивать. Он взял со столика коробку и поставил её передо мной с видом торжественной важности. – Это вам, – тихо сказал он, пододвигая коробку ближе ко мне. – Открывайте. Я осторожно приподняла крышку. Сердце замерло от восторга. Внутри лежало изумительное платье. Оно было нежного сапфирового цвета, сшитое из лёгкой, воздушной ткани, переливающейся при каждом движении. Вышитые серебряной нитью снежинки спускались по лифу и рассыпались по юбке, словно живые. Длинные, прозрачные рукава заканчивались тончайшим кружевом, а вырез аккуратно подчёркивал изгибы шеи и плеч, оставляя их открытыми ровно настолько, чтобы не переходить грань скромности, но намекнуть на женственность и элегантность. Я подняла взгляд на Александра, не в силах скрыть своего удивления и смущения: – Это для меня? – Конечно для вас. – Он улыбнулся чуть лукаво. – Я хотел увидеть вас настоящую, и чтобы никакие чары больше не мешали мне любоваться вами такой, какая вы есть на самом деле. Александр нежно улыбнулся и осторожно коснулся моей руки, отчего по коже пробежали лёгкие мурашки: – Тина, рядом со мной вам больше не понадобится носить эту дурацкую шубу. Отныне вы будете одеваться только в самые красивые платья, которых достойны. Я закусила губу и тихо спросила, глядя на него снизу вверх: – Но разве вас совсем не смущает, что я всего лишь служанка в вашем доме? Он едва заметно нахмурился и покачал головой: – Нет, Тина. Меня смущает лишь то, что вы не сказали мне этого сразу. Поверьте, это ничего бы не изменило в моих чувствах к вам. – Он глубоко вздохнул, затем мягко добавил: – Прошу вас, не разбивайте моего сердца. Я серьёзно. Просто скажите, что согласны дать мне шанс сделать вас счастливой. Его голос прозвучал так искренне и проникновенно, что я почувствовала, как в груди сжалось сердце от смущения и вины одновременно. Александр словно почувствовал моё смятение и, легко коснувшись моей щеки, шагнул к двери: – Я был бы рад, если бы вы сейчас переоделись и примерили платье. А я подожду в коридоре, чтобы вас не смущать. Он улыбнулся мне ещё раз и тихо вышел, прикрыв за собой дверь и оставив меня в полной растерянности и с невероятно красивым платьем в руках. Я поспешно переоделась, чувствуя, как от волнения подрагивают пальцы. Ткань оказалась на удивление мягкой, приятно ложилась на кожу, и уже через несколько мгновений я застегнула последние пуговицы и подошла к высокому окну, вглядываясь в собственное отражение. Сердце на секунду замерло, а затем забилось сильнее. Платье было не просто красивым, оно было великолепным. Глубокий синий цвет ткани, расшитой мельчайшими серебристыми нитями, напоминал ночное небо, а изящный крой идеально подчёркивал талию и плавную линию плеч. Рукава, словно сотканные из снежинок, слегка расширялись к низу, а подол платья струился, переливаясь и сияя в свете свечей, словно звёздная дорожка на снегу. Я осторожно покружилась перед стеклом, любуясь, как складки ткани грациозно взметнулись в воздухе, мягко опускаясь обратно к ногам. В этом платье я была похожа на настоящую зимнюю фею – лёгкую, воздушную, совершенно свободную от тяжести и грусти. Как же я соскучилась по такой легкости! Всё это время шуба тяготила меня, давила на плечи, заставляла сжиматься и горбиться, а теперь я наконец-то могла выдохнуть полной грудью. Александр оказался намного внимательнее, гораздо добрее и лучше, чем я думала… Я широко улыбнулась, чувствуя прилив благодарности, и решительно шагнула к двери. Распахнула её, уже собираясь сказать Александру слова благодарности, и внезапно столкнулась с холодным, суровым взглядом Филиппа. От неожиданности и испуга я замерла на пороге, не в силах произнести ни слова. От неожиданности и испуга я замерла на пороге, не в силах произнести ни слова. Меня охватил панический страх, что Филипп вот-вот всё поймёт и обрушит на меня свой суровый, полный презрения гнев. Но Александр тут же шагнул вперёд, бережно коснувшись моего плеча, и с лёгкой улыбкой заявил брату: – Филипп, позволь представить тебе Тину – мою невесту. Филипп медленно перевёл взгляд с Александра на меня. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, только взгляд стал ещё холоднее и внимательнее. – И кто же такая эта твоя Тина? – тихо спросил он, явно обращаясь ко мне, хотя и смотрел на брата. Александр спокойно пожал плечами, всё ещё улыбаясь: – Тина – наша гостья. Прошу тебя, не нужно мучить девушку допросами, брат. Если она пожелает, то сама всё расскажет. Филипп слегка прищурился и нахмурился, всем видом показывая, что такой ответ его не устраивает. – Прости, Алекс, но я всё-таки задам пару вопросов. Извините меня, леди, но слишком уж необычно ваше внезапное появление. Я молча кивнула, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Он внимательно посмотрел мне в глаза и начал спрашивать – вежливо, но так, словно каждое слово было ловушкой: – Скажите, откуда вы к нам прибыли? Какова цель вашего визита именно сейчас, в разгар подготовки к зимнепразднику? И что заставило вас скрывать своё присутствие до этого момента? Очень любопытно было бы узнать, кто сопровождает столь юную девушку в путешествиях – или вы привыкли путешествовать в одиночку? В каждом его слове звучал холодный подтекст – он явно не верил ни в одно моё слово, заранее решив, что я мошенница, явившаяся обманом завоевать доверие его брата. – Обычно я предпочитаю путешествовать с теми, кто хотя бы пытается быть вежливым. Но и с теми, кто задаёт неудобные вопросы, иногда тоже приходится мириться. Александр негромко рассмеялся, одобрительно сжав мою ладонь: – Вот видишь, Фил, у неё великолепный чувство юмора. Надеюсь, со временем ты этому тоже научишься. Филипп сухо ответил, явно подавляя раздражение: – Что ж, брат, надеюсь, твоя новая знакомая окажется настолько же искренней, насколько красноречивой. Кстати, ты не забыл сказать ей, что в нашем поместье нет ни ценностей, ни артефактов? Александр чуть прищурился, улыбаясь, но голос его звучал серьёзно: – Не всех интересуют деньги. Хотя помнится на твои уже зарилась одна особа! – Александр! – рявкнул Филипп. – Ты же хотел честности, – пожал плечами Александр, привлекая меня к себе поближе, – Тина, не обижайся на моего грубого брата. Филиппа однажды чуть не обвели вокруг пальца, так что теперь он в каждой женщине видит опасность. Почти невозможно заслужить его доверия… Я поджала губы, чувствуя болезненный укол в сердце. Филипп побледнел, глядя на брата с плохо скрываемой обидой. Александр и сам, кажется, чувствовал, что перегнул палку. – Фил, прости я… – Ничего, – сухо сказал Филипп, выпрямляясь, – Поэтому я так хочу защитить тебя. Но к счастью, тебе это не грозит. Надеюсь, Тина знает, что у тебя за душой нет ни гроша. Филипп молча развернулся и ушёл, бросив напоследок такой взгляд, что у меня внутри всё похолодело. Я почувствовала облегчение и одновременно болезненный укол разочарования, словно что-то важное навсегда ускользало из моих рук. Александр негромко вздохнул, повернулся ко мне и грустно улыбнулся: – Ты прости Филиппа. Он всегда был таким – осторожным, сдержанным, прагматичным до жестокости. И, знаешь, во многом он прав. Я вопросительно взглянула на Александра, не совсем понимая, о чём он. Он тяжело опустился на ближайший стул и устало провёл рукой по лицу: – Дело в том, Тина, что я действительно промотал своё наследство. Почти полностью. На путешествия экспедиции к островам, на диковинные артефакты, на какие-то совершенно бессмысленные и бесполезные вещи. Часто просто по глупости. Всё, что у меня осталось – это титул, громкая фамилия и куча долгов. Я верю, что ты не такая, как остальные. Что тебе не нужны мои деньги, но… Он помолчал, нервно сжимая пальцы, и посмотрел на меня снизу вверх, словно прося пощады: – Ты ведь не бросишь меня только потому, что у меня не так много денег? Я смотрела в его прекрасные, чистые сапфировые глаза, и мне стало невыносимо больно от того, насколько искренен и уязвим он сейчас был. Я вздохнула, понимая, что теперь уже не смогу просто так взять и разорвать эту нелепую помолвку. Не сейчас. Не когда он смотрит на меня вот так – с такой надеждой и нежностью. – Конечно, нет, – тихо ответила я, сама не веря собственным словам. – Дело ведь вовсе не в деньгах… Александр облегчённо улыбнулся, встал и осторожно взял мои руки в свои, словно боясь, что я могу исчезнуть прямо сейчас. – Я знал, что ты другая. Что ты настоящая. И я обещаю, Тина, я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела о своём выборе. Я молча улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри всё обрывается. Ведь я-то знала, что уже пожалела – но совершенно по другим причинам.