Глава 9

Утром я едва дождалась, пока Пэм даст мне поручение в прачечную. Сегодня было назначено свидание с Александром, на котором я собиралась дать дракону от ворот поворот. Лишнее внимание мне не нужно. В голове уже зрел план, что именно я скажу. Но для начала платье! Если я приду на встречу в рабочем платье или шубе – будет провал. Так что я буквально помчалась в прачечную, едва не сбив с ног сонного оспала, который недовольно что-то проворчал мне вслед. Прачечная встретила меня привычным влажным теплом, ароматом мыла и свежести. Увидев меня, оспал в огромном переднике хмыкнул, указал лапой в сторону корзины и спокойно сказал: – Забирай свежее. Я с деланным равнодушием взяла корзину, в которой были аккуратно сложены чистые и починные вещи и вышла с ней из прачечной, но вместо того, чтобы сразу отнести ее наверх, заглянула в свою комнату. Там я перебрала аккуратные стопки и нашла свое платье. Оно выглядело практически новым: все следы моей суматошной ночной прогулки исчезли, мелкие дырочки были аккуратно заштопаны, а пятен и вовсе не осталось. Я улыбнулась и с облегчением прижала платье к груди. – Спасибо вам огромное, – искренне поблагодарила я оскалов, пусть они и не услышат. Я думала, что у меня будет еще время примерить его, причесаться, может быть даже сообразить что-то насчет лица, например подкрасить губы свекольным соком, но нет! Весь день прошёл в какой-то суматохе. Родители Александра и Филиппа должны были появиться со дня на день, а Пэм, у которой после мази спина стала получше, не подобрела, а наоборот. Все, буквально все ей было не то, не так и не нравилось. Я же была рассеяна, волновалась, не могла усидеть на месте, то и дело выглядывала в окно, в тайне надеясь увидеть знакомую фигуру. Но Филиппа нигде не было. Может он меня избегает? В итоге я сама не заметила, как настал вечер. В мыслях об одном драконе, чуть не пропустила свидание с другим. Закончив с мытьем полов, я бегом вернулась в свою комнату, умылась ледяной водой, осторожно расправила волосы и надела платье. Оно мягко легло по фигуре, словно было сшито специально для этого вечера. Взглянув на себя в зеркало, я невольно улыбнулась – отражение казалось незнакомым, красивым и странно уверенным. Я уже собралась идти, но в последний момент набросила сверху шубу. Ее магия скрывает не только внешность, но и следы. Однажды Александр уже пытался проследить за мной, что если проследит и в этот? Таинственная дева, выходящая из каморки прислуги? Ну уж нет. Порадовавшись своей смекалке, я глубоко вдохнула и тихонько вышла в сад. Уже почти стемнело, лёгкий морозец щипал кожу. По центральной дорожке идти было нельзя, так что я обогнула яблоневый сад, дошла до камней рядом с обрывом и уже там скинула шубу, спрятав ее в расщелину. Без шубы было холодно! Я даже не подумала о том, чтобы прихватить шаль. Хотя, какая уж тут шаль, поверх золотого платья? Значит нужно как можно быстрее объясниться и бежать в тепло. Я ускорила шаг и скоро вышла к беседке. Беседка, где мы договорились встретиться, была украшена множеством ярких фонариков и гирляндами из свежих еловых веток. На небольшом столике стояли зажжённые свечи, в воздухе витал тонкий аромат пряностей и цитрусов. Александр уже ждал меня, стоя у входа. При виде меня его глаза загорелись ярче свечей, а улыбка стала такой ослепительной, что у меня на мгновение перехватило дыхание. – Тина! – радостно воскликнул он, шагнув ко мне навстречу. – Вы пришли! – Конечно, – тихо сказала я, опустив взгляд и пытаясь скрыть неловкость. – Я ведь обещала. – Вы прекрасны, – чуть тише добавил Александр, с нежностью беря мою руку и осторожно поднося её к губам. – Это платье вам очень идёт. Вы в нём похожи на сказочную принцессу. Я вздрогнула от его слов, но заставила себя улыбнуться. Александр подвёл меня к столу и галантно отодвинул стул, помогая сесть. От фонарей исходило приятное тепло. Дракон позаботился, чтобы в беседке было хорошо. Интересно, сколько времени у него ушло на подготовку? Хоть я и планировала как можно быстрее объясниться с ним и сказать, что не приму ухаживания, но получить столько внимания было приятно. Александр сел напротив, а я нервно сцепила пальцы под столом, пытаясь успокоить биение сердца. Дракон посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, затем чуть наклонился и заговорил серьёзным, глубоким голосом: – Тина, с той самой минуты, как я впервые увидел вас, я понял, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Я не знаю, что это за магия, но ваши глаза преследуют меня повсюду. Я не могу ни есть, ни спать. Думаю только о вас. Я сглотнула, чувствуя, как сердце сжалось от его слов. Я была не готова к такой искренности и такой буре эмоций. Сразу. То, что казалось уместным в романтических книгах, которые я читала запоем, в настоящей жизни больше пугало. – Александр, я… – начала было я, пытаясь сказать ему, что вовсе не та, кто ему нужен, но он перебил: – Тина, прошу, выслушайте меня до конца. Я понимаю, что вы, возможно, сомневаетесь из-за того, кто вы и кто я. Я нервно сглотнула. Вообще-то есть о чем переживать. Еще больше я переживала, что узнав обо мне все, Александр сдаст меня отчиму. Или еще хуже, узнает о некроманте и тогда мне конец. Совсем. – Я не… не знаю, что и сказать… – Поверьте, мне все равно! Ну, как мне доказать? Александр выглядел взволнованным, он залпом осушил бокал вина, посмотрел на меня и улыбнулся. – Хотите, я пообещаю никогда не спрашивать вас о прошлом? О том кто вы? Вообще-то именно этого я и хотела. Еще не веря своему счастью, я робко улыбнулась. Александр же воспринял это как знак благосклонности и перехватил мои руки. –И хорошо! Я не хочу ничего знать, кроме того, что вы здесь, рядом, и смотрите на меня так, как сейчас. От неожиданности я замерла, чувствуя себя сусликом перед орлом. Я почувствовала, как сердце начинает предательски трепетать. Александр был так искренен и полон чувств, что у меня не хватило духу разрушить эту красивую иллюзию. Сказать ему, что больше всего я хочу сбежать. – Тина, вы хотите посмотреть мир? – спросил он неожиданно. – Это моя мечта, – тихо прошептала я, отстраняясь. Руки горели после его прикосновений, так что я поспешила спрятать их. – Я хочу увезти вас отсюда, показать мир, о котором вы даже не мечтали. Мы будем путешествовать, наслаждаться жизнью, свободой. Вы сможете забыть все свои тревоги, прошлое, и начнёте новую жизнь. Со мной. Его слова звучали слишком соблазнительно, чтобы не прислушаться к ним хоть на мгновение. Я вдруг ясно увидела перед собой картину этой жизни: лёгкую, беззаботную, далёкую от постоянной тревоги и необходимости прятаться. – Александр, я благодарна вам за всё это, правда, – сказала я тихо, подбирая слова. – Но… Он поспешно перебил меня, словно почувствовав моё сомнение: – Нет-нет, Тина, пожалуйста, не говорите «но». Не сейчас. Я знаю, вы сомневаетесь. – Мы даже не знаем друг друга! – Разве нужно годами ходить вокруг да около, когда совершенно ясно – это судьба! Александр налил мне вина, я отпила лишь каплю. Его настойчивость меня пугала. Еще месяц назад в моих мечтах все выглядело именно так. Я, влюбленный в меня красавец-принц, путешествия, приключения, сумасшедшая любовь без условностей, без расчёта, без плана. И вот, оно случилось! А вместо радости я испытываю смущение и даже страх. Александр же воспринимал мое молчание, как согласие и продолжал: – Я дам вам столько времени, сколько нужно, – в сапфировых глазах дракона плясали искорки, – А пока, давайте просто поговорим. – О чем? – О чем угодно, например о… об островах. Вы были на островах? – Никогда, но всегда мечтала. В детстве у меня даже были карты и зарисовки путешественников! – Тогда позвольте, я расскажу вам о них, – тихо произнёс Александр, наклоняясь ближе и беря в руки одну из белоснежных столовых салфеток. – Я покажу вам мир, который так долго снится мне самому. От его глубокого голоса, звучащего чуть хрипловато, по коже пробежала волна мурашек. Я с интересом смотрела, как он уверенно достал из кармана небольшой карандаш и принялся делать наброски на ткани. – Представьте себе, – начал он, не отрывая взгляда от салфетки, – вы стоите на берегу острова, а вокруг – только лазурная вода, прозрачная настолько, что видно каждую рыбку, каждый камушек на дне. Его руки быстро двигались, очерчивая волнистую линию берега, на которой начали появляться небольшие лодки с треугольными парусами. – Вот здесь, – Александр ткнул карандашом в верхний край салфетки, – высокие скалы, увитые густой зеленью, а на их вершинах цветут огромные цветы, яркие и благоухающие так, что их аромат разносится на километры вокруг. – Какого они цвета? – зачарованно спросила я, невольно наклонившись ближе. Александр улыбнулся и тихо ответил: – Самых невероятных оттенков: алые, как огонь, пурпурные, словно вечернее небо, и золотистые, как драконья чешуя на солнце. Он увлёкся, продолжая рисовать с удивительным мастерством. Его движения были лёгкими, уверенными, и постепенно на салфетке возникала чарующая картина, словно оживая под его пальцами. – На островах растут деревья, чьи листья шепчут на ветру. Местные жители говорят, что деревья знают тайны всего мира, и если прислушаться внимательно, можно услышать ответы на любые вопросы. – Вы это слышали сами? – спросила я, не сводя взгляда с его лица. Александр задумчиво покачал головой: – Нет, но когда я был там, мне казалось, что они действительно разговаривают. Их шелест такой особенный, ни с чем не спутать. Я улыбнулась, представляя себе эту картину. Александр поднял на меня глаза, в которых мерцали отражения свечей, и вдруг слегка улыбнулся. – Вы знаете, вы первая, кому я рассказываю об этом. Обычно никто не спрашивает, какие они эти магические острова. Всем важнее политика, интриги или хотя бы драконья магия… – А мне интересно, – искренне ответила я. – Я всегда мечтала увидеть такие места. Может быть, однажды… – Я покажу вам всё, – перебил он, сжимая мою руку. Его ладонь была тёплой и нежной. – И деревья, и цветы, и прозрачные озёра с кувшинками, которые светятся ночью. – Светящиеся кувшинки? – удивлённо переспросила я. Александр рассмеялся и снова потянулся за салфеткой: – Да, они сияют в темноте, словно маленькие звёздочки, отражаясь в воде. Говорят, если девушка сорвёт такую кувшинку и бросит её обратно в воду, то сбудется её самое заветное желание. – Вы так…красиво… всё описываете, – пробормотала я, чувствуя, как жар разливается по щекам. Александр улыбнулся чуть шире: – С вами я становлюсь безнадёжным романтиком. Никогда не думал, что смогу вот так сидеть и рисовать цветочки на салфетках. Я невольно улыбалась, наблюдая, как он выводит на ткани изящные лепестки цветов и небольшие, аккуратные листья. Он действительно рисовал прекрасно, и было удивительно видеть, как грозный дракон вдруг становится таким вдохновенным и искренним. – А это что? – спросила я, указывая на едва заметные контуры чего-то, напоминающего домики. – Это маленькая рыбацкая деревня, – пояснил Александр. – Там живут люди, которые никогда не покидают острова. Они ловят рыбу, выращивают фрукты и совершенно счастливы. Знаете, почему? Я покачала головой, зачарованная его рассказом: – Почему? – Потому что у них есть всё, о чём можно мечтать: спокойствие, красота и простая жизнь. Иногда я завидую им. В его голосе прозвучала грусть, и я вдруг ясно осознала, что передо мной не просто принц-дракон, а человек с глубокими чувствами и мечтами, который так же, как и я, иногда мечтает сбежать от сложностей и проблем. И стоило мне расслабиться, как Александр перехватил мою руку и коснулся запястья обжигающим поцелуем. – Пообещайте, что мы встретимся снова. Я вздрогнула, попыталась забрать руку, но он прижал ее к своей груди так, что я почувствовала, как быстро и отчаянно бьется его сердце. – Если вы откажете мне во второй встрече, я просто умру от тоски. Пожалуйста, не лишайте меня надежды. Его сапфировые глаза были такими красивыми, а взгляд искренним, что я почувствовала себя совершенно беспомощной. Как я могла причинить ему боль? Да и в чем, собственно, он виноват? И почему я отказываюсь? Я осторожно вздохнула, глядя на него, и почти против воли кивнула: – Хорошо, мы встретимся ещё раз. Завтра. Он облегчённо выдохнул и с улыбкой посмотрел мне в глаза: – Вы сделали меня счастливейшим человеком на свете, Тина. Я молча улыбнулась, пытаясь не показывать внутреннего замешательства. Мысли рассыпались в голове, ни одна до конца не складывалась. Единственное, чего бы мне действительно хотелось, так это спрятаться в своей маленькой комнатушке, закутаться в шубу, чтобы быть невидимой и побыть наедине с собой. – Мне нужно идти, – прошептала я, – обещайте не следить за мной. – А то случиться несчастье? – усмехнулся Александр, – что-то похожее было в детской сказке. Я лишь кивнула. Какие тут сказки, суровая реальность. Молча встав из-за стола, я слабо улыбнулась Филиппу и поспешила скрыться. Быстрым шагом дойдя до валуна с расщелиной, я нацепила шкуру и замерла. Оклика не последовало, шагов тоже не было слышно. Неужели сдержал слово? Похоже… Я же медленно пошла обратно в дом, чувствуя себя совершенно разбитой. *** Утро было удивительно тихим. Я проснулась сама, без криков Пэм или грохота кастрюль, и даже успела на завтрак. Пэм суетилась у плиты, зевая и бурча под нос, а я сидела за столом, неспешно размазывая масло по ломтику хлеба, всё ещё погружённая в события вчерашнего вечера. – А вы не знаете, куда вчера подевался Филипп? – спросила я между глотками травяного чая. Пэм обернулась и уставилась на меня с прищуром. Я тут же прикусила язык. – Он мне не отчитывается, – произнесла она, поджав губы. – А Александр здесь. И лучше бы не было! Всю ночь не спал, шастал по дому и стихи читал под нос. Выспаться не дал! Я резко опустила глаза в тарелку, делая вид, что бутерброд интересует меня больше всего на свете, хотя сердце стучало, как бешенное. – Не к добру, – буркнула Пэм. Дальше я завтракала молча, боясь взгляд поднять. К счастью, Пэм было не до меня. На носу был зимнепраздник. Со дня на день в поместье ожидали прибытия драконьего семейства. Пэм командовала, как генерал, раздавая указания на все стороны. Я натирала старинное серебро до зеркального блеска, пока она расставляла вазы с еловыми ветками, добавляя туда пряные палочки корицы и тонкие дольки сушёного апельсина. Из прачечной подоспели самые лучшие скатерти, тюлевые занавески пускались в стирку, а хрусталь отмывался вручную – бережно, как дитя. Каждый уголок дома наполнялся запахами праздника. Мы развешивали ароматические мешочки с хвойным сбором, в который Пэм добавила щепотку молотого муската и гвоздики. А в коридорах, ведущих к гостевым комнатам, она повесила маленькие веночки из туи и рябины. Сочетание хвои, цитруса и пряностей создавало удивительное ощущение тепла и уюта. К обеду Пэм совсем выбилась из сил и ушла полежать немного, я же решила воспользоваться этим редким моментом передышки. Прокравшись в свою комнату, я достала с полки книгу сказок – ту самую, которую тайком читала по вечерам. Я поймала себя на мысли, что нет никакого желания ее открывать. Вернуть в библиотеку и не видеть больше. Так я и решила поступить. Поднялась, отряхнулась и решительно пошла наверх. Библиотека встретила меня привычной тишиной и запахом старых страниц. Я подошла к полке и аккуратно вставила том между другими. Казалось бы, простое действие, но почему-то от него стало спокойнее. Повернувшись, чтобы уйти, я резко столкнулась с чьим-то плечом. – Простите! – воскликнула я, отшатнувшись. Передо мной стоял Филипп. Он тоже замер, слегка приподняв бровь – на его лице промелькнуло что-то вроде удивления… или, быть может, лёгкого смущения. Несколько секунд мы просто стояли, мешая друг другу пройти. – Я… сейчас уйду, – пробормотала я, делая шаг назад. – Только вернула книгу. Со сказками. Не хотела мешать. Филипп слегка наклонил голову, скользнув взглядом по книге, всё ещё торчащей из полки. – Картинки приелись? – с тенью улыбки спросил он. – Или бесхарактерные принцессы уже не так интересны? Я едва заметно улыбнулась. Его голос всё ещё был сдержанным, но язвительность в нём притупилась, утратив прежнюю остроту. – Думаю, сказок уже достаточно, – ответила я, глядя на корешки книг, лишь бы не встречаться с его взглядом, – не буду мешать… Я уже собиралась проскользнуть мимо него, но Филипп вдруг шагнул вперёд и тихо, но отчётливо произнёс: – Подождите. Я искал именно вас. Филипп опустил взгляд и поднял свёрток, аккуратно перевязанный лентой. – Я помню ваш вопрос относительно символа на скале, – начал он быстро, почти сбивчиво. – Но, чтобы дать наиболее точный ответ, мне подумалось, что будет уместно обратиться к первоисточнику. Легенды, особенно местный фольклор, подвержены сильным искажениям. Происходит подмена понятий, зачастую с утерей изначального смысла… В этом вопросе мы можем доверять только научным исследованиям, либо, что надёжнее, королевским хронистам. Они скрупулёзно собирают информацию по крупицам, сравнивают источники, отсекают противоречия.... Я моргнула, пытаясь уловить хотя бы суть. Кажется, он и правда проделал целое исследование, чтобы… ответить на мой вопрос? – Так вы летали за ответом? Филипп поспешно откашлялся, будто возвращаясь в реальность. Его уши чуть покраснели, и он с видом человека, пойманного за чем-то личным, торопливо развернул свёрток. Внутри оказалась массивная книга в твердом кожаном переплёте, украшенная тиснением. Бумага у краёв пожелтела от времени. На титульном листе каллиграфическим почерком значилось: «Хроники Высокой Скалы: Символика и Предания Древних драконов». – Я хотел зачитать вам точный ответ, – наконец сказал Филипп, перевернув несколько страниц. – На ваш вопрос о знаке. Он осторожно развернул книгу, раскрыв её на нужной странице, и я с удивлением увидела знакомый узор. Он был нарисован здесь с точностью и подписями. Филипп провёл пальцем по строкам и хотел было начать читать, но затем спохватился: – Давайте присядем. Филипп указал мне на кресла у камина, устроился на одном из них и раскрыл книгу. Я сидела в кресле рядом и старательно делала вид, что не умею читать, хотя самой ужасно хотелось пробежаться глазами по аккуратным ровным рукописным строкам. Филипп вздохнул, перелистнул страницу и начал читать. Голос его был низким, грудным, с лёгкой хрипотцой. В ем неожиданно угадывались нотки мурлыканья – тёплого, почти домашнего, и я поймала себя на том, что мне уютно. Просто – хорошо рядом. – Впервые Золотые Девы появились на материке больше четырехсот лет назад. Легендарный путешественник Оластар Метельник привёз их с далеких островов, окружённых магическими завихрениями и туманами реальности. Это была его первая успешная экспедиция, которую он поспешил повторить и сгинул. Его мемуары уцелели лишь фрагментарно, но есть внушающие доверия заметки помощника. И цитата: «Их волосы сияли, как расплавленное золото на солнце. Кожа была молочная, почти прозрачная, а глаза – цвета лунного жемчуга. Они были молчаливы, кротки, и казались беспомощными. Но внутри – таили силу. Сосуды древней, необузданной магии». Филипп на мгновение замолчал, перевернул страницу. Я внимательно вслушивалась. – «Сами девы не владели заклинаниями, но, если кровь их соединялась с кровью дракона, рождался наследник, способный переплавлять магию, словно металл. Так Золотые Девы подарили нам множество легендарных драконов». Филипп провёл пальцем по строкам и продолжил, уже тише: Доказано, что именно от Золотых Дев и их дочерей родились: Тарселан Грозовый – первый дракон, способный управлять штормами в человеческой форме. Ледяной Аэлан – дракон, который… – Выдыхал не огонь, а лед, замораживая целые долины одним махом! – не удержалась я, пересаживаясь с кресла на подлокотник, в надежде увидеть древние изображения, но их не было, только текст. – Вы слышали о нем? – удивился Филипп. – Да, но я думала его не существует. Как и Тарселана Грозового и Иллариона Предсказателя, Селигера… Филипп строго посмотрел на меня. – Что значит не было? Извольте посмотреть генеалогическое древо и… – Просто они меняли мир, сложно поверить, что на свете существовал кто-то настолько мощный, что поднялся в небо, скинул камень, чтобы сотворить соляное озеро. Дракон пожал плечами и продолжил читать. Мне же казалось, что я вижу этих легендарных существ: их тени, их взмахи крыльев над миром, их золото и пламя. Меня обволакивало тепло, исходящее не только от очага, но и от самого Филиппа. – Но всё изменилось, – прочёл он, – когда драконы стали настойчиво требовать наследников. Их больше не интересовала ни любовь, ни брак, нужны были сильные мальчики. Девочки же рождались все реже. Каждый раз, когда появлялась новая, её охраняли, словно сокровище. Ссоры вспыхивали, союзы рушились, драконы дрались между собой. Из-за последней Золотой Девы вот-вот должна была вспыхнуть война между севером и югом. Юная дева предпочла не доставаться ни одному из претендующих на нее драконов. Так род Золотых Дев прервался. Филипп вздохнул, опустив взгляд на обложку. Затем грустно усмехнулся, закрывая том бумагой и снова перевязывая лентой: – Типичное поведение драконов. Все или ничего… – Может быть она… сбежала? Исчезла? – робко спросила я. – От дракона не убежать. Я посмотрела на свою шубу и хмыкнула, закутавшись поплотнее. Могла ли моя мать быть Золотой Девой? Я вспомнила, как сияли ее волосы на солнце, как она смотрела на меня яркими светлыми глазами, в них было столько любви. Наверняка можно найти что-то еще, подробности, знаки. Филипп очень умный, он наверняка может найти что угодно, перерыть книги, свитки… – Я хотела попросить вас… Дверь в библиотеку с грохотом распахнулась. Внутрь влетел раскрасневшийся, сияющий Александр. Он выглядел так, будто только что выиграл бой. – Филипп! – воскликнул Александр с порога. – Скоро тебе придётся прикусить язык насчёт того, что я… что я легкомысленный! Насчёт "порыва"! Потому что… Так… падучая… А ну-ка, кыш-кыш, чего расселась тут, как сова в полночь? У нас тут семейные разговоры. – Уже ухожу, – пробормотала я, чувствуя, как уши предательски краснеют. Осторожно приподнявшись с кресла, я быстро кивнула Филиппу, не встречаясь больше ни с чьим взглядом, проскользнула мимо них, выскользнув в коридор. Сердце стучало так громко, что, казалось, его можно было услышать даже из библиотеки. Я прошла мимо зеркала в холле и мельком увидела своё отражение – раскрасневшееся лицо, опущенные глаза, пальцы, цепляющиеся за облезлый черный мех, будто за спасательный круг. Остаток дня я провела в постоянной беготне под командованием Пэм. Казалось, экономка решила не оставлять мне даже мгновения на размышления и личные переживания. – Падучая, живее! Не стой столбом! – командовала она, сунув мне в руки каменную ступку и миску со специями. – Молотую корицу смешай с сушёной апельсиновой цедрой, добавь туда щепотку гвоздики и совсем капельку масла можжевельника. Запоминай рецепт, пригодится! Я терпеливо перетирала ароматные специи, наполняя маленькие мешочки из тонкой ткани. Пэм привязывала их красными лентами и раскладывала в шкафах, на подоконниках, в ящиках комодов. Вскоре весь дом пропитался приятным, тёплым, пряным ароматом зимнепраздника. – Пошли наверх, – велела Пэм. Мы поднялись по лестнице и уже тихо раскладывали мешочки между мягкими подушками дивана, когда из соседней комнаты донёсся приглушённый, но эмоциональный спор братьев. – Ничто меня не остановит! – с горячностью произнёс Александр. – Сегодня после заката у меня второе свидание, и она примет мое предложение, хочешь ты того или нет! Филипп фыркнул: – А если она не явится? Может, она очередная охотница за сокровищницами и уже сбежала, пока ты тут стихи писал. – Если она не придёт, я разберу здесь всё по камушку и найду её! – заявил Александр со страстью, от которой у меня сердце ушло в пятки. –Жениться против воли родителей?! Вдруг у нее запятнана родословная? Или с ней связан какой-то скандал? Ты обязан помнить о долге и быть выше своих чувств. – Ты своим советам не следовал! – И жестоко поплатился! Никакой любви, никакой романтики больше! И тебе не советую. – А я не советую мне мешать! Я замерла, зажав мешочек со специями в руках, и встретилась взглядом с Пэм. Экономка тоже застыла, прислушиваясь, потом быстро ухватила меня за рукав и потащила обратно вниз, в крыло прислуги. – Не вздумай стоять близко со ссорящимися драконами, падучая, – сурово прошептала она, когда мы оказались в безопасности. –Я просто хотела понять, что происходит… – Не нашего ума дело. У нас еще три сундука игрушек! Надо их от пыли протереть, а то скоро соберется семейство и будет елку украшать. Я послушно принялась доставать ёлочные шары из большого деревянного сундука. Игрушки были старинными, хрупкими и очень красивыми. Я осторожно протирала каждую мягкой тряпочкой и складывала обратно в коробку. Воспоминания неожиданно захватили меня. Всплыло лицо мамы, её тонкие руки, аккуратно развешивающие игрушки по веткам. Её нежный голос, рассказывающий мне о чудесах зимнепраздника и магии, что обязательно приходит в дом вместе с сиянием ёлочных огней. А еще она говорила о том, что настоящий праздник – это звон крашенных ракушек. Бабушка украшала дом ракушками. Может быть, это какая-то традиция Золотых Дев? Память об островах? Я задумалась настолько, что пальцы предательски дрогнули. Серебряный шарик выскользнул из рук и едва не разбился о каменный пол. – Осторожно! – ахнула Пэм, вовремя поймав украшение. – Ничего тебе поручить нельзя! Не видишь, у этих шаров крепления слабые, век назад сделаны, надо быть аккуратнее! Я кивнула, смущённо пряча глаза, но мысли мои были уже далеко от ёлочных украшений. Мне бы разобраться во всем, а тут Александр и его страстные порывы. И почему так тревожно сжимается сердце при мысли о разочаровании в глазах Филиппа, если он узнает правду обо мне? Вечер медленно клонился к ночи. Сквозь окна пробивался мягкий свет заходящего солнца, окрашивая снежные вершины в розово-золотистый оттенок. Поместье постепенно наполнялось запахами грядущего ужина, щёлканьем посуды, скрипом половиц. Оспалы потихоньку уходили в свои пещеры, готовясь ко сну. Пэм, усталая, но довольная, сняла передник, потёрла поясницу и пробормотала: – Всё, Снежанна или как тебя, падучая, я пошла отдыхать. Ты тоже, перекуси, кастрюли помой и спать. Я кивнула, как примерная ученица, но стоило ей скрыться за поворотом, как я тут же пошла в комнату. День был утомительный – физически и эмоционально. На кастрюли меня точно не хватит. Нужно переодеться, сходить к Александру, отказать ему, а потом уже все остальное. Я закрыла за собой дверь, сняла шубу и с удовольствием нарядилась в свое красивое золотое платье. Волосы наскоро расчесала, уложила так, как делали знатные девушки при дворе —перехватила поясом от платья, завязав бант. Получилось красиво. До заката оставалось всего пара минут, можно было взять на кухне свеклу и подкрасить губы, но мои планы разбил торопливый стук в дверь. – Падучая! – послышался голос Пэм, – Чего разлеглась там?! Быстро! Одевайся и бегом на кухню! Родители прилетели! Срочно поднимай свой зад! Что? Как?! К этому я вовсе не была готова. А как же мое свидание?!