Глава 13

– Это не так, я разорвала помолвку! – выпалила я, пытаясь вырвать руку из цепких пальцев Филиппа, но он держал крепко, словно боясь, что я сбегу прямо сейчас. Я подняла глаза на Александра, и сердце сжалось. Он стоял растерянный, не зная, что сказать. – Разорвала помолвку, говоришь? – холодно переспросил Филипп, продолжая пристально разглядывать узор на моём запястье. – Почему же тогда метка до сих пор на тебе? – Я не успела, – ответила я, наконец вырывая руку. – Брак был нежеланный. И я сбежала. Филипп попытался схватить меня снова словно воровку на базаре, но неожиданно вмешалась дама, сидевшая рядом с родителями Александра. Её мягкий голос прозвучал уверенно и спокойно: – Филипп, перестань! Это грубо! Судя по всему, это и была бабушка! Только она оказалась вовсе не старушкой, какой я себе ее представляла. Передо мной сидела статная, благородная дама с прямой осанкой, полная внутреннего достоинства и спокойствия. Волосы её были белоснежными, как свежий снег, лишь одна прядь сохранила каштановый цвет. Ее красивую подвижную фигуру подчеркивало элегантное и сдержанное платье глубокого изумрудного цвета, с высоким кружевным воротником. Небольшая брошь в виде стрекозы сияла у её плеча, а на пальцах сверкали фамильные кольца с драгоценными камнями. Дама говорила мягко, но голос её звучал уверенно, не допуская возражений: – Дорогой мой Филипп, я понимаю твоё беспокойство. Но манеры в нашей семье всё ещё никто не отменял. Позволь девушке объясниться, и не устраивай в доме дознание, достойное городской стражи! – Спасибо, – прошептала я. – Дело в том, что я не верю, что мы услышим сегодня хоть слово правды. – У каждого из нас есть своё прошлое, и не все мы гордимся тем, что в нём было, – вступила в разговор девушка, видимо сестра Филиппа. – А у каждого есть магический артефакт, скрывающий личность? – А у каждого есть магический артефакт, скрывающий личность? – холодно спросил Филипп и резко нагнулся, вытаскивая из-за дивана мою злосчастную шубу. Увидев её в его руках, я невольно отшатнулась. Шуба выглядела даже хуже, чем я помнила: черно-серая, облезлая, с пятнами и клочьями свалявшегося меха, торчащего в разные стороны. В комнате тут же распространился её привычный, но совершенно неуместный в гостиной благородных драконов запах. Тут даже мать Александра, все это время сидящая с непроницаемым лицом, нахмурилась, переводя недоумевающий взгляд с Филиппа на шубу и обратно: – Что это вообще такое? Откуда здесь этот… предмет? Филипп усмехнулся и поднял шубу повыше, так, чтобы все могли её хорошо разглядеть: – Это и есть то, что помогло так называемой невесте проникнуть в наше поместье. Не знаю точно всех свойств этого артефакта, но знаю главное: благодаря ему эта аферистка скрывала свою истинную личность, притворяясь прислугой! Его голос звенел холодным торжеством. В гостиной снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Десятки взглядов снова обратились ко мне, ожидая объяснений. Александр шагнул вперёд, встал рядом со мной и спокойно, но твёрдо положил руку мне на плечо. Я подняла голову и встретилась с его уверенным, решительным взглядом. – Да, Филипп, всё именно так, – произнёс Александр негромко, но чётко, так что его слова прозвучали словно гром среди тишины. – Моя невеста действительно скрывалась в поместье, притворяясь прислугой. Теперь уже Филипп выглядел откровенно растерянным. Он явно не ожидал, что брат так просто подтвердит его слова. Александр слегка улыбнулся, глядя мне в глаза, а затем вновь посмотрел на Филиппа, приподняв подбородок с вызовом: – Она сама всё мне рассказала. И я принял её такой, какая она есть, со всеми её секретами и прошлым. Это настоящая любовь, Филипп, но тебе этого не понять. Он помолчал секунду, словно решаясь, и затем добавил с лёгкой усмешкой: – Возможно, ты злишься потому, что она обратила внимание на меня, а не на тебя. Филипп побледнел, его взгляд вспыхнул гневом, и я почувствовала, как атмосфера в гостиной накалилась до предела. Филипп справился с собой, вновь выпрямился и холодно посмотрел брату в глаза: – Ты просто слеп, Александр. Эта аферистка, к тому же, наверняка воровка. В её комнате я нашел золото, – он достал небольшой мешочек из внутреннего кармана своего камзола. От его слов у меня перехватило дыхание. Я резко шагнула вперёд и возмущённо вскрикнула: – Как ты посмел рыться в моих вещах! Это уже за гранью, ясно?! Я никакая не воровка. Мне эти деньги нянюшка дала, когда я убегала. – Нянюшка дала, говоришь? – хмыкнул Филипп с нескрываемым презрением. Он неторопливо протянул мешочек своему отцу. – Что ты думаешь об этом? Нужно мнение эксперта. Глава семейства взял мешочек из рук сына, внимательно осмотрел монеты, затем показал их остальным присутствующим: – Филипп прав. Это не просто золото. Оно из казны Золотого дракона. Эти монеты не ходят в обороте и никогда не появляются ни на рынках, ни у купцов. Вероятно их взяли из сокровищницы. Взгляд сапфировых глаз главы семейства снова обратился ко мне. Я почувствовала, как холод сковывает мои пальцы. Филипп удовлетворённо сложил руки на груди и холодно произнёс: – Именно! Думаю, перед нами не просто самозванка. Перед нами воровка. Она обокрала нашего соседа, а затем сбежала сюда, чтобы переждать суматоху. А потом, увидев Александра, решила заодно и его «нагреть». – Я что, наивный дурень по-твоему?! – голос Александра звенел от ярости. Он шагнул к брату, и на мгновение мне показалось, что они сейчас сцепятся прямо здесь, посреди гостиной. Но я не могла допустить этого. Я глубоко вдохнула, собрала всю волю в кулак и шагнула вперёд, становясь между братьями. – Хватит! – громко сказала я, с трудом подавляя дрожь в голосе. – Довольно лжи. Я скажу всю правду сама! Наступила полная тишина. Александр и Филипп одновременно повернулись ко мне, глядя с одинаковым удивлением. Я с трудом сглотнула, чувствуя, как в груди что-то болезненно сжимается, но решила не отступать. – Филипп прав. Я действительно наврала, – тихо начала я, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. – Но поверьте, так вышло не специально. Просто… я боялась. Я медленно повернулась, встречаясь взглядом с Филиппом. Его глаза, до этого ледяные и непроницаемые, теперь смотрели на меня с замешательством. – Ты сам говорил мне, что люди иногда вынуждены принимать неоднозначные решения. Именно это делает их настоящими, – сказала я, не отрывая взгляда от его лица. – Что ж, вот она, настоящая я и моя история. Я снова сделала глубокий вдох, чувствуя, как все тело покрывается неприятной дрожью, и сказала громко и отчётливо: – Я принцесса Валентайна. Мой отчим – Золотой дракон Зелис. По гостиной прокатилась волна удивленных возгласов. Мать приложила ладонь к губам, а отец нахмурился, явно сопоставляя факты. Я собралась с духом и продолжила, стараясь говорить как можно твёрже, хотя слезы обиды уже душили: – Он женился на маме, растил меня, словно родную дочь. Но когда мне исполнилось восемнадцать лет, внезапно объявил, что собирается на мне жениться! Теперь уже по гостиной пронёсся настоящий взрыв возмущения. Женщины ахнули почти хором. Бабушка всплеснула руками: – Вот, а вы устроили девочке публичную порку! Ну что вы хотите, она же совсем ребёнок! От её слов я уже не смогла сдерживать слёз. Я почувствовала, как горло перехватило, и слёзы полились по щекам. – Простите, – всхлипывала я. – Нужно было сразу сказать, но я правда очень боялась… Голос мой стал совсем тихим и хриплым от слёз, когда я едва слышно произнесла: – Прости меня, пожалуйста… Я подняла взгляд на Филиппа и словно врезалась в стену из льда. – Очередной спектакль и очередная ложь! – холодно и громко произнес дракон, – Она притворялась падучей. Притворялась неграмотной. Притворялась прислугой. Сейчас выдает себя за принцессу. Только не выйдет! – Что?! Я не вру! Почему ты мне не веришь?! – Потому, что Зелис никогда не был женат. В королевстве Золотого Дракона нет никакой принцессы. Очередная ложь. Воровка и аферистка! Остается вопрос, как она сюда проникла?! Я замерла, пытаясь осознать, что сейчас сказал Филипп и что это значит, но в этот момент дверь распахнулась, на пороге появился мужчина лет шестидесяти, показавшийся мне смутно знакомым. – О, как славно. Уже познакомились? Я во все глаза смотрела на высокого и широкоплечего, мужчину, несмотря на возраст сохранившего могучее телосложение и безупречную осанку. Его темные густые волосы на висках серебрились благородной сединой и свободно спадали на плечи. Строгое лицо не портили морщинки, наоборот они собрались вокруг ярко синих глаз, выдавая юморной и ироничный характер. Весь его облик излучал спокойную силу и уверенность человека, привыкшего держать под контролем и себя, и окружающий мир. – Скайрон, твоих рук дело?! – вскочила с места бабушка. Ах, вот оно что. В поместье прилетел основатель рода, легендарный воин и дракон Скайрон. И судя по тому, как он вздрогнул под гневным взглядом супруги, я не ошиблась. Главной в семействе все же была она. – Елена, дорогая, не понимаю, о чем ты, – воскликнул он. – Да это же тот бедняк, которого я встретила в пещере! – вдруг поняла я, – Я встретила его, а потом оказалась здесь! – Скайрон, – Елена уперла руки в бока, – А ну, объясни-ка немедленно, что здесь происходит?! Дракон окинул все семейство взглядом и вздохнул. – Дорогие, я просто хотел устроить небольшой сюрприз на зимнепраздник. Я и правда перенес сюда эту прекрасную девушку, но потом случилась проблема на границе и, как вы все знаете, я там задержался и вот… уже все познакомились. Кстати, а почему Александр ее обнимает? – Они помолвлены! – буркнула Елена. В глазах Скайрона промелькнуло искреннее удивление, а затем он пробормотал: – Не совсем то, на что я рассчитывал, – дракон откашлялся и улыбнулся, – Давайте я принесу нам хорошего винца, и мы все спокойно обсудим. С этими словами Скайрон исчез из комнаты, а Елена простонала, падая обратно в кресло. – Своими выходками он меня с ума сведет. Александр, кажется, очнулся от оцепенения, подошел ко мне и обнял, прошептав: – Что бы здесь не произошло, я на твоей стороне. Я попыталась отстраниться от него, но не смогла. Меня тянуло, как магнитом. – Думаю, дорогие мои, – вздохнула Елена, – девушку нужно проводить в ее комнату и дать ей успокоиться и собраться с мыслями. – Но сейчас же вернется дедушка и все расскажет, – возразил Филипп, который сейчас выглядел уже не так уверенно. Елена посмотрела на него и рассмеялась. – Мой милый, наивный мальчик! И не надейся. Скайрон почувствовал, что напортачил и уже сделал крылья отсюда. Лови его теперь у северных морей. Александр уже собирался было повести меня к выходу, но тут Елена строго посмотрела на него и покачала головой: – Нет уж, мальчик мой. Тебе сначала предстоит со всеми нами объясниться. Помолвка за нашими спинами? Да и что вообще за новости такие? Ты не думал спросить мнения семьи? Александр растерянно замер, переводя взгляд с меня на бабушку и обратно, явно не ожидая такого поворота событий. Елена жестом указала ему на диван: – Присаживайся. Этот разговор затянется. Александр беспомощно взглянул на меня, но тут вперёд шагнул Филипп, вновь обретая привычную уверенность. Он холодно посмотрел в мою сторону и сухо произнёс: – Я провожу Снежанну… Анну…Тину или Валентайну в её комнату. Я открыла было рот, чтобы возразить, но он опередил меня, и его голос зазвучал предупреждающе: – И даже не думайте, что сможете сбежать. Под прицелом взглядов я не смогла ничего ответить, поэтому молча кивнула и направилась к выходу из гостиной, чувствуя, как за спиной тяжело и нервно вздыхает Александр. Мы шли по коридору в гнетущей тишине, которая стала почти невыносимой. Филипп молчал, упорно смотря вперёд, словно я вообще не существовала рядом с ним. Это молчание было тяжелее любых обвинений, и я решила попробовать ещё раз. – Филипп, я правда сожалею, – начала я тихо, стараясь говорить спокойно. – Я знаю, что поступила неправильно. Но я ничего не крала! Скайрон принес меня сюда. Он продолжал молчать, даже не повернув головы в мою сторону. Я замедлила шаг, но он тоже остановился, ожидая, пока я продолжу. – Я бы никогда не стала использовать эту дурацкую шубу, если бы отчим не угрожал мне! Я не личность свою под ней скрывала, а пряталась от магии. Только так он не мог меня отыскать! Поверь мне, я не хотела никого обманывать. Филипп наконец повернулся ко мне, его взгляд оставался холодным и отчуждённым, хотя в глубине его глаз промелькнуло сомнение. – И вместо этого решили между делом выйти замуж за дракона? Его слова прозвучали едко и горько, словно обвинение в ещё большем преступлении. Мои щёки вспыхнули от возмущения. – Да я не хочу за него замуж! – выпалила я, чувствуя, как голос дрожит от обиды. – Ни капли! Мы остановились у двери в мою комнату. Филипп замолчал, удивлённо глядя на меня. – В таком случае, почему согласились? Почему не отказали Александру? – Я пыталась! – отчаянно воскликнула я, чувствуя, как глаза снова начинают щипать от слёз. – Он был так добр ко мне. Спас мне жизнь, когда я летела с обрыва и сначала я не хотела быть грубой. И я запуталась, а потом всё пошло не так. Когда я в шубе, я не думаю о нем, а без нее меня манит. Это похоже на… – Чары. Природный драконий магнетизм, вы на это хотите свалить свое подлое поведение? – хмыкнул Филипп. – Подлое?! – возмутилась я, – Это вы ведете себя подло! Я сказала правду, что нахожусь в беде, а вы мне не верите. – Чтобы вы знали, драконий магнетизм не работает сам по себе! Он работает по воли дракона. И зачем это Александру намерено влюблять в себя… девицу неизвестного происхождения?! – Известного! Я – принцесса! – воскликнула я, наступая на Филиппа. – Это мы выясним! – парировал он, гневно глядя мне в глаза. – Боже! Я в вас чуть не влюбилась, а вы – индюк! Черствый, недоверчивый человеконенавистник! Вам невыносимо думать, что вы ошибаетесь на чей-то счет! – Чуть не влюбилась? – Филипп замер, впиваясь в меня взглядом, – Вы пытаетесь играть со мной? – Я искренне посылаю вас к черту! – рявкнула я, зашла в комнату и хлопнула за собой дверью. Дура! Дура! Дура! Мысленно ругала я себя, когда услышала, как в замке поворачивается ключ. – Эй! Я подбежала к ручке и подёргала ее – заперто. – Вы с ума сошли?! – Возможно, – ответил Филипп, – но я не отпущу вас просто так. Я напишу Зелису и мы узнаем правду. – Не смей! Не надо его звать сюда? – Мы перешли на обзывательства и на «ты». Занятно. – Отчим ни перед чем не остановится! Он заберет меня и все, конец, – всхлипнула я, – Филипп, пожалуйста, не поступай так со мной. Несколько минут за дверью была тишина, затем послышался хриплый ответ: – Я тебя ему не отдам. Я медленно сползла по двери на пол и разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони. В груди всё болело, а от последних слов Филиппа сердце разрывалось на части. Я так отчаянно хотела ему верить, но боялась. Боялась, что всё это – лишь очередной способ поймать меня на лжи. Слёзы текли по щекам, и я даже не пыталась их остановить. Что же теперь делать? Александр, отчим, Филипп – всё перепуталось в голове. Я хотела лишь одного – исчезнуть отсюда, оказаться где-нибудь далеко, где нет драконов и этих бесконечных недоразумений. Не знаю, сколько прошло времени, когда послышался тихий стук в дверь. – Падучая? – голос Пэм звучал виновато и тихо, – можно войти? – Я заперта, – устало пробормотала я, поднимаясь с пола и прижимаясь к двери. – Ах, вот оно как, – вздохнула Пэм и, судя по скрипу петель, прислонилась к двери с другой стороны. – Послушай, девочка, я пришла извиниться перед тобой. Не сердись на меня, прошу. Я не хотела всё это раскрывать. Но Филипп… он налетел на меня, словно коршун. Начал допрос устраивать, смотреть так, будто насквозь видит. Я растерялась, пришлось всё сказать… – Всё? – переспросила я испуганно, ощущая, как к горлу подкатывает комок страха. Пэм немного замялась и с тяжёлым вздохом ответила: – Нет, не совсем всё. Про друга нашего, стихоплета-помоишника, я промолчала, но, если бы упиралась ещё, он и это бы выудил. Ты же знаешь, каков Филипп… Я прислонилась лбом к двери и горько усмехнулась сквозь слёзы: – Да уж, знаю. Холодный, бесчувственный… индюк. Пэм тихо рассмеялась, чуть приободрившись от моего тона. – Может и индюк, но сердце у него есть, поверь мне. Иначе он бы не волновался так из-за тебя. – Он не волнуется, он просто хочет доказать, что я – лгунья, – прошептала я с досадой. – Знаешь, что я за все эти годы поняла, дорогая, – мягко ответила Пэм. – Если дракон так переполошился, значит, ты ему не безразлична. – Вот еще, – буркнула я. Но на душе стало немного полегче. Я еще парой слов обмолвилась с Пэм, а затем рухнула на кровать. Из-за слез голова была тяжелая и ужасно болела. Мыслей не собрать. А за окном виднелся беспокойный силуэт дракона. Филипп. Куда он направился? Зачем? Громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть и резко проснуться. Я вскочила с кровати, сбитая с толку и совершенно потерянная. В дверь снова нетерпеливо постучали, и знакомый голос произнёс: – Тебя ожидают на завтраке. Похоже Филипп все еще был не в духе. А мне стало немного легче. С плеч упал груз вранья и дышать стало свободно. – Сейчас, – отозвалась я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал ровно. Сердце глухо застучало в груди. Я наскоро умылась ледяной водой, надела одно из красивых платьев, висевших в шкафу, и, вдохнув поглубже, подошла к двери. Замок со щелчком повернулся снаружи, и передо мной возник Филипп. Его взгляд был усталым, серьёзным и каким-то совершенно закрытым. Такое ощущение, что он не спал всю ночь. Почему? Он не сказал ни слова, лишь указал взглядом в сторону лестницы. Я молча последовала за ним, чувствуя, как тревога с каждой ступенью растёт во мне. В столовой уже звучали голоса и смех. Филипп шагнул внутрь первым, а я остановилась на пороге, не решаясь идти дальше. Сердце пропустило удар, когда до меня донёсся глубокий, мелодичный смех, который я слишком хорошо знала. Мой отчим, Золотой Дракон Зелис, восседал за столом, словно хозяин этого дома. Он был таким же высоким и могущественным, каким я его запомнила: статное телосложение, золотистые волосы, чуть волнистые, аккуратно уложенные назад, и глубокие янтарные глаза, в которых плясали насмешливые огоньки. Он выглядел безупречно, в богатом чёрно-золотом камзоле с вышитыми драконами на воротнике. Лицо его оставалось молодым и безукоризненно красивым, лишь чуть тронутым возрастом, но от этого только более завораживающим. Я замерла, не в силах пошевелиться, и мой взгляд невольно метнулся к Филиппу, но тот лишь поджал губы. – А вот и наша гостья, – произнес он. Отчим поднял на меня глаза и нахмурился. Я же словно оцепенела. Татуировка обручения обожгла руку. – Девушка утверждает, что она – ваша падчерица, – тихо произнесла Елена. За столом все замерли, глядя то на отчима, то на меня. Я гордо выпрямила спину, готовясь выплеснуть свое презрение на человека, которого я считала отцом, но он лишь усмехнулся. – Что вы! Откуда у меня падчерица? Я даже не был женат. Девчонка с кухни, к которой я хорошо отнесся, а она меня обокрала. Меня словно ушатом ледяной воды окатили. – Но это… ложь, неправда, – прошептала я. Я посмотрела на Александра, ища поддержки. Он нахмурился, ошеломлённо переводя взгляд с Зелиса, а затем поднялся и хлопнул рукой по столу. – Не нужно играть с нами! Вы сами объявили на всё королевство о розыске принцессы Валентайны! А сейчас говорите, что падчерицы нет? В комнате наступила напряжённая тишина. Родственники Александра удивлённо переглядывались, а я и вовсе потеряла дар речи. Зелис слегка прищурился, его улыбка исчезла. – Еще раз повторю, молодой человек. Это совершенно безродная девица, никакая не принцесса. Александр поднялся из-за стола, взял с каминной полки книгу и вынул из нее несколько рисунков. – Тогда объясните это. Дракон демонстративно выложил на стол мой карандашный портрет, а рядом оттиск с объявлением о пропаже, на котором тоже была изображена я. – Вы назначили за нее награду. – Назначил, – фыркнул Зелис, – сказал слугам дать в розыск, но не трубить на все королевство, что меня обокрали. Не хотел на старости лет выглядеть дураком. Ну, а слуги… сделал как могли. И сработало же! Спасибо, что нашли бедняжку. Зелис поднялся и протянул мне руку. – Уверен, не сама она это придумала. Она девочка молодая, глупая, наивная. Уж точно кто-то подсказал. Я, с вашего позволения, верну ее домой, а потом и на кухню, коли она своих подельников сдаст. Я попыталась что-то сказать, но не смогла произнести ни слова. Татуировка обручения горела на запястье так, будто отчим специально усиливал боль, заставляя меня замолчать. Как я могла не подумать о том, чтобы избавиться от неё раньше?! Я отчаянно посмотрела на Александра, но увидела лишь разочарование и холодное равнодушие. Взгляд его стал совершенно пустым, словно всё очарование разом исчезло. – Что ж, – произнёс он наконец ровно и сухо, не глядя на меня, – если это действительно мошенница, я готов признать правоту брата. – Но ты же только что уверял, что любишь её несмотря ни на что, – холодно съязвил Филипп. – Филипп! – резко вмешалась их мать, строго взглянув на сына, – хватит! Ты оказался прав, но не нужно так давить на брата. Я почувствовала себя совершенно покинутой и одинокой среди этих драконов, которым была чужой и не нужной. Отчим же лишь усмехнулся и встал из-за стола. – Благодарю за прекрасный завтрак и за то, что вернули беглянку. Скоро зимнепраздник, и нам уже пора домой, – он шагнул ко мне, протягивая руку, и от этого жеста я похолодела до кончиков пальцев. Но внезапно дорогу ему преградил Филипп. Он не двигался с места и спокойно встретил уверенный взгляд Зелиса. – С вашего позволения, мы сами её допросим, – жёстко и решительно произнёс он. – А после пришлём вам бумаги с её признанием. Зелис нахмурился, в его янтарных глазах вспыхнула ярость, которую он тут же тщательно спрятал за вежливой улыбкой. – Это совершенно лишнее. – Я настаиваю, – холодно ответил Филипп. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, словно в безмолвной схватке. Затем отчим медленно кивнул, отступая назад. – Что ж, как пожелаете. Но я буду ждать вашего письма. И скоро. Филипп протянул ему руку и Зелис с неохотой пожал ее, бросив на меня последний, предупреждающий взгляд. А потом он вышел из комнаты, оставив меня в полной растерянности. Я посмотрела на Филиппа, чувствуя, как по щекам снова начинают катиться слёзы. Но он не смотрел на меня, провожал взглядом моего отчима. Филипп стоял неподвижно, глядя вслед ушедшему Зелису, пока тишина в комнате не стала совсем невыносимой. Затем он медленно развернулся и встретился взглядом с бабушкой Еленой. Она строго и вопросительно смотрела на внука, ожидая его слов. Филипп глубоко вдохнул и медленно заговорил, тщательно подбирая слова. Голос его звучал напряжённо, но при этом искренне и твёрдо: – Я должен принести свои извинения семье и особенно Тине. Вчера я позволил эмоциям взять верх над разумом, и моё поведение было недопустимо грубым. Я осознаю это и готов принять последствия. Не рассчитываю на прощение, но считаю своим долгом извиниться. Я стояла совершенно опешившая и не верила своим ушам. Вот, только что при всех меня назвали воровкой, а вместо новых обвинений – извинения?! Сердце бешено билось, а мысли путались – что он задумал? Я хотела прочесть по его глазам, но он даже не посмотрел на меня. Повернулся к Александру и продолжил: – Я виноват и не собираюсь оправдывать себя, но мои поступки были продиктованы исключительно заботой о нашей семье и твоей безопасности, Александр. А вот чем руководствовался ты, хотелось бы знать. Александр вздрогнул и удивлённо взглянул на брата: – Что ты имеешь в виду, Филипп? – Почему ты так легко отказался от девушки, которую вчера называл невестой и убеждал, что пойдешь против семьи. А сейчас? Почему бы тебе не жениться? Александр демонстративно отбросил салфетку и поднялся: – Это уже не смешно. Ты сам все слышал, зачем этот театр! – Думаю, что с первых минут, как ты увидел Тину без шубы, то понял, что перед тобой принцесса. От неожиданности я вздрогнула, обхватив плечи руками. Неужели? Если это правда, тогда это все меняет! Тем временем, Филипп продолжал: – Ты заказал ее портрет и с этим портретом полетел, но куда? Не домой, ты летал в золотое королевство. Я тогда не предал этому значения, а теперь понимаю. Решил проверить теорию и, о чудо, угадал. Народ признал в ней принцессу Валентайну. Единственную наследницу золотого дракона. А уж в подробности ты не вдавался. Это не твое! За столом повисла тишина, бабушка Елена отставила чашку, строго смотря на внука, отец откинулся на спинку стула, а мать тихо вздохнула. – Ой, ну что вы все! – отмахнулся Александр, – Фил, тебе же сказали, что она никакая не принцесса! Глупости. – Но ты об этом не знал. Был уверен, что перед тобой благородная принцесса, которая унаследует одно из богатейших государств континента. Большая удача, особенно когда ты на мели. Я поджала губы, чувствуя, как по щекам снова текут слезы обиды. Неужели все правда? Я просто глупая и наивная дура. Думала это я играю с чьими-то чувствами, а играли мной. Пешка в лапах драконов. – Она очень красивая девушка, я просто очаровался. Усмехнулся Александр, пожимая плечами. На меня он больше не смотрел. – А когда она не очаровалась в ответ, то применил чары! Бабушка Елена ахнула, а мать вскочила из-за стола: – Александр-Максимилиан, тебе как такое в голову пришло, паршивец?! – Сынок, это очень некрасиво, – произнес отец, сурово глядя на сына, – даже низко. Александр посмотрел на семью, затем перевел взгляд на брата. – Браво, Филипп. Опять, как хороший мальчик, сдал меня родителям. Фил – умничка, Алекс – плохой. Доволен? – Два взрослых дракона, а как дети, – простонала бабушка Елена. – Извинись перед Тиной, – Филипп сделал шаг вперед, смотря в глаза брату. – Вот еще! Она воровка и лгунья, – Александр смерил меня взглядом и поморщился, – Он меня больше не интересует. С этими словами дракон вышел из столовой, толкнув брата плечом. Я испугалась, что Филипп кинется в драку, но он сдержался. Разве что поморщился. –Не понимаю, зачем Скайрон принес эту девушку сюда? – вздохнул отец семейства, – не семейный сбор, а череда скандалов. – Не знаю, – покачал головой Филипп, – А еще я не знаю, почему Зелис нам солгал. – Как это солгал? – удивилась Елена. – Я пожал ему руку, чтобы убедиться. У него на запястье татуировка. Он обручился с Тиной. И я догадываюсь почему… Все удивлённо смотрели на Филиппа, в полной тишине ожидая его объяснений, но он лишь медленно покачал головой и ответил ровным голосом: – Нет. Больше никаких догадок и домыслов я озвучивать не буду, пока не соберу факты. Я уже достаточно… надумывал. Филипп впервые за долгое время посмотрел на меня, и я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. В его глазах читалась тревога, смешанная с грустью, которой я совсем не ожидала от этого сурового и всегда холодного дракона. – Прошу прощения, – тихо произнёс он, подходя и протягивая мне белоснежный платок. Я неуверенно взяла его и быстро промокнула слёзы, стараясь избегать его взгляда. Филипп отвернулся и кивнул в сторону двери: – Позвольте, я провожу вас в комнату. Пэм, – обратился он к служанке, – будьте добры, принесите туда завтрак. Пэм поспешно кивнула и скрылась на кухне, а мы с Филиппом молча направились по лестнице наверх. Я чувствовала себя ужасно неловко, и он тоже не проронил ни слова, пока мы не остановились возле моей двери. Филипп медленно достал из кармана маленький ключ и, не поднимая глаз, протянул его мне. Я замерла, не зная, что сказать и как себя вести. Сердце всё ещё стучало неровно, и я ждала, сама не зная чего. Возможно, ещё одних извинений, или объяснений – хоть чего-нибудь, чтобы окончательно понять, что же происходит. Он, словно прочитав мои мысли, заговорил первым, его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, с едва заметной хрипотцой: – Можете не ждать от меня новых извинений. Их не будет. Я прекрасно понимаю, что уже натворил достаточно и знаю, что такое не прощают. Но обещаю вам одно: достаточно вашего слова – и Зелис больше никогда вас не увидит. Я не позволю ему вас обидеть. Без приглашения он не попадет в поместье. Вам больше нечего бояться. Слова Филиппа прозвучали настолько искренне и твёрдо, что у меня перехватило дыхание. Щёки вспыхнули жаром, я почувствовала, как сильно покраснела, и опустила взгляд на пол, пытаясь подобрать нужные слова: – Я… благодарна вам… и, может быть… Но тут послышались быстрые шаги по лестнице, и Пэм, слегка запыхавшись, появилась на пороге с подносом завтрака: – Вот и я, дорогая, несу вкусненькое! Филипп отступил назад, вежливо кивнул экономке и, не говоря больше ни слова, удалился, оставив меня в полном смятении. Я села за небольшой столик у окна, и Пэм тут же заботливо выставила передо мной тарелки с завтраком: горячие булочки, варенье, сыр, и ароматный чай с травами, от которого пахло уютом и спокойствием. – Покушай как следует, дорогая, – тихо сказала Пэм и вышла из комнаты, оставив меня одну. Я вздохнула и устало опустилась на стул. Мысли путались, но постепенно начали приходить в порядок. Последние сутки оказались такими тяжелыми, что я едва успевала их осмыслить. Предательство Александра до сих пор свербело в груди болью и обидой, хотя на душе стало гораздо легче. Не нужно больше лгать, выкручиваться и выходить замуж за того, кто мной просто воспользовался. Определенно, честность лучше вранья. Я поняла, что постепенно ко мне возвращается желание жить, вместе с аппетитом. Я уже потянулась к чашке чая, как вдруг из-под кровати раздался тихий, но настойчивый писк. Заноза одним прыжком оказался на столе и, усевшись прямо напротив меня, тут же потянул лапки к булочке. – Как после вчерашнего в тебя хоть что-то влезает? – рассмеялась я, отламывая себе кусок булочки. Заноза задумчиво посмотрел на меня, словно вот-вот ответит человеческим голосом, но нет, увидел на булке орешек и принялся набивать щеки. Я улыбнулась и отдала ему почти целую булочку, оставив себе только небольшой кусочек. Пока бельчонок уплетал еду, я поднялась, подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату свежий утренний воздух и яркий свет солнца, словно это способ начать новую жизнь с чистого листа. Но в следующую секунду на меня упала огромная, тяжёлая тень. Сердце замерло от ужаса, а голос, прозвучавший сверху, заставил меня похолодеть до костей. – Думала, меня вспугнёт какой-то мальчишка? Я вскинула голову и встретилась с ярко сверкающими янтарными глазами огромного золотого дракона, нависшего прямо над моим окном.