Глава 5

Я открыла глаза. Огромная драконья лапа держала меня над бездной. Сапфировые чешуйки поблёскивали в лунном свете, а каждый взмах широких крыльев разрезал воздух. Как только дракон схватил меня в свои когти, зов оборвался. Гнетущая тяжесть исчезла, словно разрезанная острым ножом. Но едва я ощутила вкус свободы, как из меня вырвался давно сдерживаемый крик ужаса. Поместье с высоты казалось крошечным, как игрушка. Несколько окон светились теплом, но остальная часть дома была погружена в темноту. Дракон с силой взмахнул крыльями, и понес нас к одному из кованых балконов второго этажа. Порыв ветра сдул часть старой черепицы. Когти разжались, и я оказалась на металлических перилах, цепляясь за холодное кружево ковки. Дракон безмолвно взмыл в небо, растворяясь во мгле, словно тень. Ветер пронзительно хлестал меня по лицу, кусал руки. Мысли путались, но одна оставалась ясной: нужно добраться до шубы. Только шуба могла заглушить голос отца, который, казалось, снова начинал звучать на самом краю сознания. Я шагнула к двери в гостиную второго этажа. Она была заперта на щеколду, но закрыта едва-едва, словно кто-то небрежно притворил её. Я ударила ладонью по стеклу один раз, второй – дверь подалась, но не до конца. В завывании ветра мне снова слышался отдалённый зов. Стиснув зубы, я стукнула по раме, почти в отчаянии. И тут в комнату юркнул бельчонок. Его крохотная лысая фигурка проскользнула по перилам и вбежала внутрь. – Заноза! Миленький! – вскрикнула я. Бельчонок остановился на мгновение, его бусинки-глаза встретились с моими. Я постучала по стеклу и жестами указала на щеколду. – Открой! – шептала я, и, к моему удивлению, он понял. Заноза ловко перебрался на ручку двери, а затем одним прыжком зацепился за маленькую щеколду. С тихим скрипом та отодвинулась, и дверь приоткрылась. Я ворвалась внутрь и упала на колени, обхватив руками плечи. Тепло комнаты разлилось по телу, но времени мало. Нужно бежать. Я бросилась к коридору. Сердце бешено стучало, кровь гудела в ушах, заглушая всё вокруг. Но передо мной внезапно вырос Александр. Его золотистые волосы были слегка взъерошены, он был в одних легких штанах и босой. – Что происходит?! – воскликнул он, – Кто вы такая? Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как его глаза, наконец видят меня. Не шубу, не служанку – меня. Только момент ужасно неподходящий. Я пытаюсь прошмыгнуть мимо него. Александр же делает шаг, чтобы преградить мне путь. – Постойте! Я невольно притормозила, и стоило мне замедлиться, как в ушах снова послышался голос отца. Нет, только не это! Только не снова! Меня спас Заноза. Бельчонок прыгнул на лицо Александру, сбивая его с толку. – Мать твою! – крикнул дракон, пытаясь схватить бельчонка, – Что за дрянь?! Этого мгновения хватило. Я метнулась в сторону, проскользнув мимо Александра, и нырнула в коридор для прислуги. В своей комнате я с силой захлопнула дверь, сорвала шубу с гвоздя и накинула её на плечи. Голос стих. Зов оборвался, как будто его и не было. Я рухнула на кровать и, кажется, потеряла сознание. Меня разбудил резкий голос Пэм. Она настойчиво трясла меня за плечо. – Вставай, падучая! Работа сама себя не сделает, – язвительно бросила она, наклоняясь ко мне. Я подскочила, сердце бешено колотилось. Меня всё ещё трясло от пережитого. Голова кружилась, руки дрожали. Я не сразу поняла, где нахожусь, и лишь через несколько мгновений осознала, что это моя комната в поместье. Инстинктивно я закуталась в шубу, обняла себя руками. – Чего застыла? – фыркнула Пэм, её взгляд стал ещё строже. Она кивнула на пол: – Сказки до ночи листала? А ну поднимайся! Я машинально опустила глаза и увидела книгу, лежащую возле кровати. Страницы были раскрыты, на том месте, где я остановилась вчера. Всё, что произошло ночью, вновь нахлынуло, обдавая холодной волной реальности. Значит, снимать шубу опасно и ночью? Как я буду мыться? Пэм, тем временем, кинула мне на колени свёрток. Внутри оказался ломоть хлеба и кусок сыра – похоже, я пропустила завтрак. – Быстро жуй! Сегодня чистим ковры, – приказала она, даже не дав мне шанса прийти в себя. Я откусила хлеб, стараясь не подавиться. Мысли метались, как испуганные птицы. Почему меня ещё не выволокли из комнаты на допрос? Беспокойство нарастало с каждым мгновением, пока Пэм не вернулась из прачечной с ведром воды. – Ну что, опять ворон считаешь? Быстрее! Щётки из кладовой бери, и пошли. Я торопливо закончила завтрак, привычно сунула недоеденную корочку в карман, и сердце мгновенно ухнуло вниз. Заноза! Бельчонка в кармане не было. Где он? Я огляделась, но его следов нигде не было видно. В последний раз он прыгнул на лицо Александру, чтобы я смогла сбежать, а я, дура, дверь в спальню за собой захлопнула. Паника накрыла меня волной, но я попыталась успокоить себя. Если кто-то нашёл лысого бельчонка, Пэм уже была бы в курсе и непременно отпустила бы на сей счет парочку язвительных комментариев. О новостях она молчать не будет. Словно подтверждая мои мысли, Пэм сказала: – Ты пока тут спала, такой переполох был. Александр застал в доме некую загадочную девицу! То ли дух, то ли призрак. Я замерла, пальцы крепче сжали край шубы. – Может, ему померещилось? – прошептала я, стараясь придать голосу безразличие. – Рома он выпил предостаточно, конечно, – хмыкнула Пэм и хлестнула меня тряпкой по попе, – щетки в руки, падучая и потопали! Я пошла в кладовку, пытаясь унять стук сердца. Нет, мне точно нужно побыть в одиночестве и хорошенько подумать. Со щетками, порошком и ведрами мы поднялись на второй этаж. Пэм охала и ахала и через каждые пять ступеней жаловалась на поясницу. – Давайте мне уже ведра, – не выдержала я. Пэм молча забрала у меня щетки, делая вид, что так и надо. Стоило мне войти в гостиную второго этажа, как воспоминания о ночи нахлынули вновь. Холод, зов, ужас приближения к обрыву. Краткий полет. Кажется, вчера я сорвала голос криком. – Нет, падучая, думаю не померещилось, – продолжила Пэм разговор. – Кто-то же оставил балконную дверь открытой. Снега нападало. – Значит, не померещилось, – вздохнула я, ставя ведра у входа. Пэм по-хозяйски осмотрела гостиную и скомандовала двигать столик и пуфы, а то намокший край ковра рисковал попортить изумительной красоты паркет. Мы свернули часть ковра, растопили камин и принялись за чистку. Для начала обильно посыпав ковер каким-то мелко смолотым порошком, чтобы впитать остатки влаги и вытянуть грязь. – Все же померещилось, – покачала головой Пэм, – от дракона не скрыться. А Александр девицу не нашел. Уж и нюхал и магией смотрел. Нет следа. Получается, и не было никого. Мы взялись за грубые щётки и, нажимая всем весом, скребли ворс, пока он не начинал выглядеть чуть светлее. Ведро с водой рядом служило для промывания щёток. – Девица-то, похоже, зацепила Александра. Художника ищет, чтобы портрет по памяти нарисовать. В другой момент меня бы это обрадовало. Я бы даже писала от счастья, но после вчерашнего было не до Александра и романтики. Выдумала себе историю любви, а о реальных проблемах забыла. Чуть жизнью за это не поплатилась. Нет уж. Я старалась сосредоточиться на работе, но мысли всё время возвращались к Занозе. Бельчонок не давал о себе знать, и это нервировало меня. В момент, когда Пэм отошла к камину, чтобы проверить, хорошо ли сохнет край ковра, я заметила что-то необычное под тяжёлым шкафом. Склонившись чуть ближе, я увидела несколько половинок ореховой скорлупы, которые лежали в пыли. Сердце дрогнуло. Заноза! Он точно был здесь. Может быть еще здесь? Скорее всего малыш остался где-то в хозяйской части дома. Судя по тому, как оскалы лоботрясничали на кухне, драконы почти не бывали в поместье и уж точно не пировали. Никаких вазочек с перекусом, орехами Заноза не найдет. Значит, можно будет его приманить едой. Если не сейчас, то, когда все лягут спать. Как же так вышло, что отчим добрался до меня и ночью? – Что думаешь, падучая? – А, что? – я вынырнула из своих мыслей, а затем в голову пришла идея, – Памелла, а среди оспалов бывают маги? – Маги? – Пэм вытерла лоб тыльной стороной ладони. – Среди оспалов, ты имеешь в виду? У них есть шаман, может даже несколько, но на поверхность они не выходят, сидят в пещерах. Я удивлённо моргнула. – Пещеры? – переспросила я. – Здесь есть пещеры? – Целая колония, – кивнула Пэм. – Тоннели, норы, залы. Как муравейник. Только не вздумай туда шастать. Заблудишься. Я вернулась к чистке ковров, размышляя, что сама бы могла додуматься, что в поместье есть пещеры или тоннели, иначе, где живут те многочисленные оспалы, кто работают по дому, растят урожай, ухаживают за садом? В хозяйственной части дома не так уж много комнат. А если под землей есть норы или пещеры, в которых живет шаман, то мне точно туда надо. Не могу же я ходить в шубе безвылазно? –А этот шаман, ты его видела? –Да дался тебе этот шаман, красоту тебе не вернет. Я замерла, похлопала глазами и осторожно переспросила: – А я что, страшная? Памелла выпрямилась, потерла поясницу, посмотрела на меня и сочувственно вздохнула. – Нос огромный, рожа рябая, бородавка на подбородке, усики… – Усики?! – я испуганно коснулась лица, никаких усиков не было, конечно, это все магия, но было неприятно. – Не красавица, конечно. Оспалов ночью распугаешь, но характер хороший. Я хотела было ответить на такой сомнительный комплимент, но осеклась, услышав за дверью голос Александра. – Ты ничего не понимаешь, Фил! Это не просто мимолётное влечение. Она – та самая! – Александр почти выкрикнул последние слова. – Алекс, есть грань между романтикой и откровенной дуростью, – ответил Филипп и распахнул дверь в гостиную, – похоже ты ее не чувствуешь. Оу… Филипп, одетый в строгий синий камзол, вошел в гостиную и замер на пороге. Александр вошел следом, в отличие от брата он был в брюках, рубашке, растрепанный и возбужденный. Сапфировые глаза искрились, на щеках румянец. –Привет Пэм, есть новости? – тут же спросил Александр, на меня он даже не смотрел. Я вспомнила про усы и бородавку, закусила губу. – О таинственной даме? Мы даже не знаем, есть она или нет. – Есть! – выпалил Александр. – Или нет, – холодно заметил Филипп, – драконья магия ее не чувствует, следов нет. – Вот же следы, я как раз… ох… Алекс указал на свернутую часть ковра. Я замерла, что, если мои следы там остались? Я же шла по грязи, по снегу. Наверняка остались. – Пэм, разверни, пожалуйста – попросил Филипп. Пэм с трудом поднялась, держась за поясницу, я вскочила следом, помогла развернуть ковер. Сердце бешено стучало, но благодаря порошку, смеси опилок и влаге, остались лишь бесформенные пятна. – Судя по следам, это мог быть и йети, – усмехнулся Филипп. – Ты невыносим! – простонал Александр, глядя на брата, – Если ты потерял веру в любовь, это не значит, что любовь взяли и отменили. Она существует, и я ее найду. Филипп помог Пэм свернуть ковер, усадил ее на кресло, подбросил дров в камин. – Ты достаточно упрям, найдешь, только кого? Истеричную злобную стерву? Я аж вздрогнула, уж очень хотелось запустить в Филиппа тряпкой. Себя-то он в зеркало видел? Зануда крылатый! – Как ты смеешь о ней так говорить? Ты её даже не видел! – Статистика, брат, – спокойно ответил Филипп, постукивая пальцем по подлокотнику. – Среди красивых женщин процент стерв выше, чем среди обычных. Сбежала, значит, склонна к резким поступкам. Швырнула в тебя лысой крысой? Довольно злобно. Кажется дамы, которых только что спасли от смерти, должны вести себя иначе. Так что делаем выводы, что с семидесятипроцентной вероятностью ты найдешь истеричную злую стерву. Я бы на твоем месте выпустил из клетки лысую крысу и прекратил поиски. Александр остановился в шаге от брата, и их взгляды столкнулись, как два меча. – Филипп, если ты ещё раз назовёшь её стервой, – тихо, но с явным напряжением произнёс Александр, – я тебе этого не прощу. – Ты смешон, – фыркнул Филипп. На секунду мне показалось, что они сейчас подерутся. – Так, драконы, угомонитесь! —буркнула Памелла. – Хватит ковёр грязными сапогами топтать! Не научил вас дед, чужой труд уважать? Упоминание деда оказало магическое воздействие. Братья тут же сдулись. – Слетаю в город, закажу ее портрет, пока помню черты, – с этими словами Александр вышел. Филипп проводил брата взглядом и тяжело вздохнул. – И вот, мы занимаемся поисками беглянки вместо того, чтобы готовить дом к зимнепразднику. Прекрасно! – Ты тоже был таким, – усмехнулась Памелла. – И дорого заплатил, – отрезал Филипп и вышел из гостиной. Я затаила дыхание, очень интересно было узнать, что же с ним случилось? Может быть, вырезанное в беседке сердечко было вовсе не про братьев? Вдруг А. – это некая девушка? Тогда где она? Но спрашивать я не решилась. А Пэм попыталась вернуться к чистке ковра и простонала, снова хватаясь за поясницу. – Кажется спину сорвала, – пожаловалась она. – Сидите, – махнула я рукой, – Я сама почищу. Я продолжила чистить ковер, сосредоточившись на каждом движении щётки. Памелла уселась в кресло рядом с камином, громко охнула и потёрла поясницу. – Проклятая спина, – проворчала она. – Никакая мазь не помогает, хоть выть начинай. А впереди ещё столько дел. – Может, стоит отдохнуть? – предложила я, не отрываясь от работы. – День-другой без тяжёлой работы. – Отдохнуть?! – фыркнула Пэм. – Ты, видно, мало знаешь, как тут всё устроено. Без меня это место рухнет к чертям! Она подалась вперёд, снова потерла поясницу и простонала. – Сколько мазей перевела, и толку ноль. Мать бы моя жива была, она в травах толк знала. А теперь что? Помирать, что ли? Я задумалась, продолжая чистить ковер. Пэм действительно выглядела измученной. Её лицо было осунувшимся, а движения давались с трудом. Но, может быть, ей можно помочь? – А что, если спросить у шамана? – внезапно вырвалось у меня. Пэм удивлённо подняла на меня глаза. – У шамана? – переспросила она. – Ты с ума сошла, что ли? – Нет, правда, – я остановилась, положив щётку рядом. – Раз уж у оспалов есть свои шаманы, может, у них найдётся какое-то магическое средство? Настойка, мазь… что-то, что поможет со спиной. Пэм нахмурилась, задумчиво потирая подбородок. – Ну… – протянула она, – может, и есть что-то у них. Идея неплохая. Спущусь, попрошу прачку передать записку – Давайте я отнесу записку, – предложила я, протягивая ей чернила и бумагу, которые взяла со столика у книжного стеллажа. – Вам с такой спиной лишний раз по ступеням ходить не стоит. Пэм нахмурилась, но мои слова, видимо, прозвучали убедительно. Она тяжело вздохнула и принялась писать что-то короткое и лаконичное, а я тем временем подбросила дрова в камин, чтобы поддерживать тепло. Я вовсе не собиралась отдавать записку прачке. Если уж искать помощи, то идти прямо к шаману. И заодно я задам ему свои вопросы. Когда ковёр наконец был дочищен, а мебель возвращена на свои места, я помогла Пэм дойти до её комнаты. К моему удивлению, её покои оказались в основной части дома. Просторная комната с аккуратно заправленной кроватью, мягкими коврами и небольшим камином. – Вы живёте здесь? – спросила я, не удержавшись. – Конечно, – отрезала Пэм. – Я тут, можно сказать, часть семьи. Кто ещё этих драконов в узде держать будет? Её слова заставили меня задуматься. Выходит, она и правда ближе к драконам, чем кажется на первый взгляд. Я помогла ей усесться на кровать, оставила рядом чашку с водой и тряпку для компресса. – Всё, отдыхайте. Я всё сделаю, – я закрыла дверь в комнату Памеллы, а сама направилась на кухню. Как Пэм сказала? Моим лицом можно пугать оспалов? Именно этим я и собиралась заняться! Я спустилась в крыло для прислуги, стараясь идти как можно тише. В кухне было пусто, только корзины с уже наполненными очистками стояли в углу, а значит, братья-оспалы ещё не приходили. Отлично. Я огляделась, выбрала место за дверью и притаилась там, как хищник, поджидающий жертву. Оспалов нужно брать на испуг. Ждать пришлось недолго. Через несколько минут в коридоре раздался топот, и я услышала их голоса. – Я говорил, надо было раньше идти, – недовольно буркнул первый, сжимая лысые, замёрзшие лапы и переминаясь с одной ноги на другую. – Раньше теплее было! – А я говорил, надо позже идти! – огрызнулся второй, подтягивая тележку с едва держащимися корзинами. Его живот громко урчал, и он раздражённо прикрыл его лапой. – Пока Пэм в прачечной, можно было бы утащить что-нибудь вкусненькое с кухни. – Утащить? Ты в прошлый раз утащил, а потом Пэм шлёпнула тебя половником! – Первый брат поджал губы, вытаскивая из тележки пустые чистые корзины и ставя их аккуратно в угол. Затем он ловко начал загружать корзины с картофельными очистками. – Так, зато я наелся! А ты что? Только смотрел и трусил! – Второй с важным видом взялся за другую корзину, но едва её поднял, как очистки посыпались на пол. – Ой, это корзина виновата! Плохая! – Руки у тебя кривые, а я не трусил! Просто не хочу, чтобы в меня снова летела кастрюля, как в прошлый раз! – Первый сердито поправил одну из корзин, которая угрожающе накренилась. Лапы у него подрагивали от холода. – Да тебе бы кастрюлей даже полезно по башке! Оздоровительная процедура! Братья закончили погрузку и направились к выходу, но я выскочила из укрытия, преграждая им дорогу. – Ага! А вот и вы! – сказала я громко, чтобы их как следует напугать. Оба оспала вздрогнули, их глаза округлились, будто я только что выросла из пола. Второй брат, тот, что с вечно голодны, схватился за тележку и попытался юркнуть обратно на кухню. – Куда?! – рявкнула я, и он замер, словно вкопанный. – Говорил, надо было раньше! – взвизгнул первый брат, хватая второго за плечо. – Позже! – Так, тихо! – сказала я, доставая из кармана сложенную записку. – Мне нужно, передать записку. Шаману. Лично. И сейчас же. – Шаману?! – Первый брат отшатнулся, лапы задрожали. – Ни за что! Людям туда нельзя! – А откуда ты знаешь, что я человек? – рыкнула я, и браться прижались друг к другу. – Нельзя! Людям туда нельзя! – Тогда я попрошу лысую крысу передать записку, – угрожающе заявила я, наклоняясь ближе к их лицам, – она тоже не человек. – Неет! – хором взвопили. Несколько секунд они смотрели на меня и друг на друга, а затем первый брат вздохнул и произнес: – Мы отведём! Сами! Только без крысы! – Вот и славно, – усмехнулась я. Близнецы переглянулись и, вздохнув, нехотя отставили тележку. Их движения стали резкими, почти нервными, и я уловила, как они шептались между собой: – Она нас сожрёт, – буркнул один. – Глупости! Люди не едят оспалов! – отозвался другой, но в его голосе было мало уверенности. – А вдруг это маскировка? – тихо пропищал первый, оглядываясь на меня через плечо. – Давайте побыстрее, – поторопила я их, добавляя строгости в голос. – У меня мало времени! – Точно сожрет! Оспалы повернули за угол и повели меня к одному из дальних коридоров в крыле прислуги. Я уже бывала здесь раньше, но дальше складов и кладовых никогда не заходила. Мрачный каменный коридор тянулся вперёд, становясь всё уже и темнее. На стенах почти не было ламп, а редкие масляные фонари горели тускло, отбрасывая зыбкие тени на неровные стены. Передо мной открылся вход в огромную пещеру. Первое, что я почувствовала – это тепло. Воздух здесь был густым, пахнуло маслом, деревом и чем-то едва уловимым, металлическим. Гулкие звуки раздавались откуда-то из глубины – щёлканье, стук, шорох. Впереди виднелись лестницы, мостики и широкие площадки, уходящие на разный уровень. Всё пространство было освещено тусклым жёлтым светом от десятков ламп, закреплённых на стенах и потолке. – Добро пожаловать, – буркнул второй брат, но его голос дрогнул, словно он сам не верил в то, что говорит. Я сделала шаг вперёд, оглядываясь по сторонам. Пещера была устроена как настоящий город. Крошечные домики, врезанные прямо в стены, выглядели так, будто из земли вырастали маленькие улейные соты. Между уровнями двигались подъемники на верёвках и механизмы, которые с лёгким пыхтением поднимали корзины с едой или инструментами. Вдоль мостиков сновали десятки оспалов, каждый занят своим делом. Одни катили тележки с какими-то деталями, другие тащили мешки с едой, третьи крутили рычаги странных механизмов. – Сколько же вас здесь? – спросила я, поражённая увиденным. – Тысячи, – буркнул первый брат, нервно оглядываясь. Оспалы, которые проходили мимо нас, с удивлением и опаской бросали на меня взгляды. Их глаза расширялись, некоторые шептались, но никто не осмелился подойти ближе. Я тоже была удивлена. Жители подземного города выглядели благородно, степенно. Никто не бегал, не суетился, не слонялся без дела. Кругом порядок и чистота. У оспалов! – Вам сюда, – сказал второй брат, кивая на узкий проход между двумя скалами. – Шаман там. Похоже братья собирались указать мне путь и сбежать, ну уж нет. – Идите впереди, – строго сказала я. – Показывайте дорогу. Они не посмели возразить и, семеня мелкими шагами, провели меня через узкий проход. Логово шамана напоминало живой организм, созданный самой природой. Стены пещеры были испещрены толстыми корнями деревьев, которые свисали с потолка, словно жгуты, переплетённые в причудливые узоры. Некоторые корни мягко светились бледно-зелёным светом, словно сами по себе дышали магией. Здесь и там на стенах и потолке росли крупные светящиеся грибы – их синеватое свечение заливало пространство мягким, мистическим светом, создавая ощущение, будто я оказалась внутри волшебного леса. В центре пещеры стоял широкий каменный круг, покрытый ярко-зелёным мхом, на котором были вырезаны символы и руны. Они тлели золотистым светом, словно в них горел невидимый огонь. Вокруг круга лежали небольшие каменные чаши, наполненные разноцветными порошками, сушёными травами и какими-то странными жидкостями, которые то вспыхивали, то затухали, испуская лёгкий дымок. Всё это пространство казалось одновременно древним и живым, словно пещера сама помогала шаману в его ритуалах. Я обернулась, но братьев-оскалов уже и след простыл. Стало не по себе, я будто в другом мире оказалась! Сделав несколько осторожных шагов вглубь, я еще раз огляделась. Глаза привыкали к темноте и мне открывалось все больше деталей. На корнях деревьев и стенах висели амулеты: крохотные мешочки с травами, кусочки гладкого янтаря, перья птиц, кристаллы, нанизанные на нитки, и даже миниатюрные черепа животных. Каждый из них был украшен вырезанными символами, и, казалось, они шептали друг с другом, когда на них падал свет грибов. В воздухе витал аромат сосновой смолы, мокрой древесины и пряных трав, заставляя голову слегка кружиться от этого густого, насыщенного запаха. На полу была рассыпана мягкая подстилка из сухих сосновых иголок и мха, которые тихо пружинили под ногами. – Ну здравствуй, принцесса, – раздался голос откуда-то сверху.