Глава 7

Мне снилось что-то приятное – горячий чай с медом, мягкое кресло и уютный плед. Но этот сладкий сон был грубо прерван чьей-то твердой рукой, настойчиво трясущей меня за плечо. Я пробормотала что-то нечленораздельное, но тряска не прекратилась. – Вставай, падучая! – раздался грозный голос Пэм. – Я тебе тут не нянька, работать пора! Кастрюли-то блестят, а вот ты – как замерзший пельмень! Я приподняла голову со стола и тут же пожалела об этом – затёкшая шея протестующе заныла, а усталость никуда не делась. Пэм стояла передо мной, скрестив руки на груди, и злобно сверлила меня взглядом. – Вставай, говорю! – рявкнула она, подбоченясь. – Тут у людей спины отваливаются, а ты разлеглась! Я поспешно вскочила, натянув шубу. – Как спина? – спросила я, прижимая ладони к щекам, пытаясь разогнать остатки сна. – Как? – Пэм хмыкнула и картинно выгнулась, постанывая. – Хуже некуда. Что шаман сказал насчет мази? Я замешкалась, не зная, как выкрутиться. Я совсем забыла поговорить с некромантом о мази. Об одном воспоминании о вчерашних событиях мурашки по спине пробежали. – Мазь будет, – быстро ответила я. – Но… эм… шаман требует кое-что в обмен. Мой взгляд растерянно метался по комнате, не зная за что зацепиться. Пэм прищурилась. – Нуууу? Я сглотнула, пытаясь выглядеть уверенно и выпалила: – Лакомства. Что-нибудь вкусное. Пэм фыркнула, облокотилась на стол и закатила глаза. – Ну ещё бы! Эти оспалы – те ещё засранцы! Им дай волю, они утащат всю кладовую! Ладно, соберу тебе корзину. Только учти, если у меня из-за твоей идеи будут проблемы, я тебе такие приключения устрою… вставай, чего расселась! Опять завтрак проспала! Мне на колени упал увесистый сверток. Судя по запаху мясо. – Между делом поешь, засоня! Ты что, прям в шубе спала, гадость какая… будешь вонять, сдам тебя в прачечную вместе со старыми матрасами! Ой, тебя там простирнут. Я зажмурилась, сдерживая эмоции. Ох, как бы я уже хотела походить без дурацкой шубы, честное слово. Скоро. Нужно узнать о подношении… ценности. – Я про оспалов хотела спросить… – Нечего болтать! Самое главное, что тебе нужно знать, что за ними глаз да глаз нужен. Я поручила им перетрясать шторы от пыли. Иди на улицу, да смотри, что б нормально все сделали. Без надзора разбегутся и будут пыль по углам коптить. Пэм громко захлопала в ладоши, подгоняя меня. Я подскочила, натянула рукавицы и побежала исполнять наказ. Морозный воздух хлестнул в лицо, едва я вышла на крыльцо. От холода щёки мгновенно заледенели, но не успела я пожалеть себя, как увидела оспалов. Они уже вовсю шевелились у стен дома, не слишком торопясь. Я приблизилась и с подозрением прищурилась. Два оспала тянули штору с таким видом, будто это было самое тяжелое дело в мире. Я остановилась на крыльце и уставилась на это хаотичное представление. К делу было привлечено с десяток оспалов, и каждый из них, похоже, понимал задачу по-своему. Двое отчаянно тянули штору в разные стороны, споря, кто из них «главный трушитель». Трое других, запутавшись в складках ткани, отчаянно выпутывались, переругиваясь на своём оспальском языке. Один малыш, кажется, решил, что ему тут делать нечего, и устроился на откинутом краю шторы, болтая лапками в воздухе. – Вы что творите?! – возмутилась я, но оспалы меня, похоже, не слышали. В этот момент парочка у стены принялась трясти огромную бархатную портьеру так рьяно, что мне стало страшно за ткань. Она хоть и плотная, но может не выдержать такого напора. – Остановитесь! – завопила я, бросаясь к ним. Один из оспалов тут же замер, испуганно прижимая к груди комок ткани, другой, наоборот, встряхнул ещё сильнее. Оспалы рядом взвизгнули так громко, что у меня в ушах зазвенело. Маленькие создания бросились в разные стороны, кто-то заверещал про чудище, началась паника и хаос. Двое ближайших оспалов, пытаясь убежать, даже не додумались отпустить тюль. Ткань натянулась, как ловушка, и в следующую секунду я с воплем полетела кубарем вперёд, прямо в огромный сугроб. Снег моментально забился за шубу, холодный и мокрый. Я застонала, с трудом поднимаясь на ноги и отряхиваясь. – Да что с вами не так?! – взвыла я, выуживая из волос снежные комья. – Что за шум?! Невозможно работать!!! – раздался громоподобный голос сверху. Я обернулась и увидела, как Филипп распахнул окно. Он высунулся наружу в одной рубашке, явно не испытывая ни малейшего дискомфорта от мороза. Его сапфировый взгляд прожигал меня насквозь, а губы презрительно скривились. – Это безобразие… вы… – его брови вопросительно приподнялись, и я поняла, что он ждёт, что я назову своё имя. Я застыла, отчаянно соображая, но в голове была пустота. Я замерла, сердце стучало где-то в горле, и, не придумав ничего умнее, крикнула первое, что пришло в голову, на что упал глаз: – Снежанна! Филипп нахмурился, сжав губы в тонкую линию. – Снежнана? – переспросил он, прищурившись. – Снежина…, – запуталась я, – Снежанна, то есть. – К черту, – отмахнулся Филипп. – Снежнана, Снежина… Разберитесь тут, устроили бардак! Я работаю над важным проектом! Тишина! Филипп убрался обратно в комнату, захлопнув окно с таким видом, будто ему просто не хватало сил терпеть глупости с утра пораньше. Я вздохнула и сделала неуклюжий реверанс на прощание. Получилось нелепо: снег на шубе, растрепанные волосы, неуверенность в голосе. И имя… Угораздило же ляпнуть. С другой стороны, если сократить до Анны, то вполне. Я обернулась на оспалов, но от них остались лишь следы на снегу. Филиппа они боялись больше, чем меня. На крыльцо вышла Пэм и сложила руки на груди. – Не бездельничай давай! Распугала, тогда сама и работай! – Но это не я! Судя по взгляду, Памелле было все равно кто прав, кто виноват, шторы нужно почистить. «Вот ведь…», – пробормотала я, отряхивая остатки снега. Я подошла к стене, схватила палку для выбивания пыли, свернула гардину в аккуратный свёрток и направилась к белой беседке в дальнем углу сада. На перилах уже лежал слой снега, сверкающий на солнце, но меня это не остановило. Я перекинула гардину через перила и начала выбивать её изо всех сил, заставляя пыль и мелкие снежинки взвиваться в воздухе. Вскоре ко мне робко присоединились оспалы. Они двигались осторожно, как будто боялись, что я снова на них накричу. Один из них принялся удерживать ткань, другой принёс ещё палку и попытался подражать моим движениям. Получалось у них, конечно, не очень, зато старались. Мы провозились несколько часов. От усталости я плюхнулась на лавочку в беседке, стряхивая перчатки. Снежные сугробы вокруг казались такими же усталыми, как и я. И вдруг взгляд зацепился за резьбу на спинке лавки – простое сердечко, внутри которого выведены буквы: «Ф+А». Я нахмурилась. Точно, я ведь уже раньше видела его, но как-то не придавала значения. – А кто это вырезал? – спросила я, стараясь говорить как можно более равнодушно. – Филипп, – брякнул один из оспалов, хлопая лапкой по гардине. Я резко повернулась, удивлённая таким признанием. – Когда собирался… – начал он, но второй оспал тут же толкнул его локтем в бок. – Нельзя об этом трепаться! – шикнул он. Я наклонилась ближе, сжимая руки на коленях, делая вид, что мне и дела до этого нет. – Верно, – поддакнула я, будто не особо заинтересованная, – тем более после он так сильно изменился. Злющий стал. Оспалы затихли, но спустя мгновение один из них пробормотал: – Да-да… вот после нее и… Пазл в моей голове медленно сложился. Вот почему Филипп был таким злющим и категорически против романтики. Что-то в его личной жизни не сложилось!Тяжело представить его влюблённым. Я провела пальцами по вырезанному сердцу. Интересно, что же случилось? Да уж, Филипп не такой зануда, как мне казалось. Все намного сложнее. Строгая внешность и холодный взгляд. Я старалась, но никак не могла представить, чтобы он, этот чопорный и всегда собранный дракон, стоял здесь, вырезая сердечко. Тяжело вздохнув, я снова посмотрела на оспалов. Они притихли, переглядываясь и явно обдумывая, не сказали ли чего лишнего. Один из них, тот, что с поцарапанным ухом, нервно потоптался на месте, как будто хотел что-то добавить, но так и не решился. – Она погибла, да? – тихо спросила я. – Ушла, – печально ответил рыжий оспал и получил от друга подзатыльник. –Вы еще не закончили?! – послышался крик Пэм. Мы все разом подпрыгнули и спешно продолжили приводить шторы в порядок. Закончили только к обеду. Я вползла в столовую, со стоном: – Зачем в поместье столько штор… – Летние, зимние, парадные, тюль, – Пэм с аппетитом ела мясной гуляш с картофелем, я поспешила положить и себе тоже. Заноза, почуяв аромат еды, ворочался в кармане. Почему белку привлекает запах говядины? С ней точно что-то не так. Рухнув на лавку, я принялась с аппетитом есть. – Шубу-то сними, – буркнула Пэм, – за едой хотя бы, а то мерзко. – Не могу, – вздохнула я, – падучая. Памелла вздохнула, покачала головой. – На источник тебе бы сходить, вдруг вылечишься? – Источник? – Да, за яблоневым садом из земли бьет горячий ключ, там теплый водопад и купель. Мне спину греть нельзя, а твои кости можно. Говорят, лечит. Я представила себя в горячем источнике и тихо простонала, предвкушая. Совсем скоро. Осталось подношение. – А что оспалы любят? Что ценят? Пэм отложила ложку и задумчиво посмотрела на меня, словно примеряя, стоит ли делиться секретами. – Оспалов понять сложно, – начала она, покачивая головой. – Эти маленькие плутишки драгоценности не любят. У них в пещерах изумруды да рубины под ногами валяются. Еда? Тоже не угадаешь. Слишком сладкое – кривятся, слишком солёное – плюются. Одежды и вовсе не носят. – Пэм усмехнулась, ковыряя ложкой остатки гуляша. – А чего спрашиваешь-то? Я замялась, не зная, как лучше объяснить, но, в конце концов, сказала правду: – Духи оспалов, те, что исполняют желания, – осторожно начала я. – Они же просят что-то ценное в обмен. Вот я и думаю, что может подойти. Пэм нахмурилась, откладывая ложку в сторону. Она долго смотрела на меня, прежде чем заговорить: – Духи не для себя просят, – произнесла она с неожиданной серьёзностью. – Им-то что может быть ценного в нашем мире? Нет. Они требуют отдать то, что ценно для того, кто просит. Что-то, с чем расстаться тяжело. Это жертва. Знак твердости намерений. Её слова, словно ледяной ветер, обожгли меня. Я вздрогнула, неосознанно схватившись за медальон матери, который всегда носила под шубой. Тепло металла было таким знакомым и утешительным. – А тебе-то зачем? – вдруг спросила Пэм, – Что-то попросить хочешь? – Незачем, просто интересно, – соврала я, опустив взгляд на стол. Мысль о том, чтобы расстаться с медальоном, казалась невозможной, словно я предам мать, оставив её память за гранью досягаемости. Пэм, видимо почувствовав, что сказала слишком много, вернулась к своему гуляшу, давая мне время переварить её слова. Но я больше не могла есть. Ком в горле, странное чувство пустоты в груди и этот проклятый выбор терзали меня изнутри. Я быстро поднялась из-за стола, чувствуя, что мне нужно побыть одной. – Куда это ты?! Нам шторы вешать! – К себе забегу и вернусь. Я скрылась в комнате, прижалась спиной к двери и тихо всхлипнула. Почему за все приходится платить высокую цену? Я просто хочу быть свободной, как все. Не жить в страхе, а должна отдать последнее, что у меня есть. Впрочем, был еще вариант. Выйти замуж за дракона. Я бросила взгляд на книгу сказок, и в голове эхом прозвучал голос Филиппа: «Принцессам легко оставаться добрыми. Перед ними не стоит сложный выбор. Как только начинаешь действовать – быстро перестаешь быть для всех хорошим». Так и есть. Спасаясь от отца, я уже успела наврать, украсть, шантажировать, связаться с некромантом. Пополнять список браком по расчету не хотелось. Я представила Александра, его яркие сапфировые глаза, улыбку. Смогу ли я так с ним поступить? В коридоре раздался нетерпеливый голос Пэм: – Шевелись уже, падучая! Нам всё нужно закончить до вечера! Я торопливо вытерла лицо рукавом, прогнала тяжёлые мысли и вышла из комнаты. Пэм уже стояла на лестнице, обмотав вокруг себя пояс с инструментами и держа в руках длинный, словно копьё, крючок для карнизов. Работа оказалась куда сложнее, чем я ожидала. Мы вешали шторы в одной спальне за другой, перебрасывая между собой крепления, подставляя табуретки и постоянно перемещаясь. В некоторых комнатах ещё стояли старые, выцветшие занавески, которые нужно было сначала снять, аккуратно сложить и отправить в прачечную. – Как же много спален, – пробормотала я, карабкаясь на очередную лестницу. – И три детских? – Угу, – отозвалась Пэм, тяжело вздыхая. Она замерла на секунду, опираясь на бедро, а затем потянулась к карнизу. – Сапфировые драконы вообще семейные. Великий Скайрон лично заложил первый камень этого поместья, чтобы вся родня собиралась здесь на Зимнепраздник. – Почему не праздновать во дворце? – удивилась я, протягивая Пэм тяжелую бархатную портьеру. Памелла хмыкнула, не прекращая возиться с креплениями. – Сёстры Скайрона вышли замуж за правителей других стран. Их дети тоже. У кого тогда собираться? В чьем именно замке. Как обеспечить безопасность? А здесь – нейтральная территория. Спокойствие, тишина. Когда Скайрон с невестой скрывались в этих горах от погони и наткнулись на это место и… – Скрывались, – перебила я рассказ Пэм, – Кто может преследовать дракона? Самого Скайрона. – Скажем так, это была неудачная часть брачного ритуала, – усмехнулась Пэм, спускаясь с лестницы и потирая поясницу. – Его Величество любит рассказывать эту историю. Наверняка ты услышишь ее из первых уст, так что не буду портить тебе удовольствие. Я замерла, глядя на неё с изумлением. – Как из первых уст? Сам Великий Скайрон будет здесь? Пэм, наконец, опустилась на табуретку, утирая лоб. – Конечно! Он не пропустит Зимнепраздник. – И сколько же планируется народу на празднике? – спросила я, отряхивая пыль с рук после очередной тяжёлой гардины. Пэм, прищурившись, задумалась и начала загибать пальцы: – Великий Скайрон с супругой, их дети – старший, средний и младший. Младший сын со своей женой, хотя вряд ли, она на сносях… – Пэм осеклась, услышав, как за спиной раздался низкий голос: – Их не будет. Я обернулась так резко, что едва не свалилась с лестницы. На пороге стоял Александр. Его обычно светящиеся сапфировые глаза смотрели куда-то в пол, а лицо было хмурым, как грозовое небо. – Кристина может разродиться в любой момент, так что Теодор решил не рисковать, – глухо пояснил он, – вижу подготовка идет по плану? – Да, – осторожно ответила Пэм, откладывая палку для гардин в сторону, – Что с тобой, мальчик мой? Что-то случилось. – Ничего. Просто мой старший брат ведет себя как вредитель. Опять… С этими словами Александр развернулся и медленно пошёл по коридору, как будто каждое движение давалось ему с трудом. Я замерла, глядя ему вслед. – Что с ним? – тихо спросила я у Пэм. – Ничего страшного. Он иногда слишком эмоционален, – отмахнулась она, хотя в её голосе прозвучала тень сочувствия. – Девицу так и не нашел. Может и не было ее… – Может и так, – вздохнула я. Мы вернулись к работе, молчаливо вешая последние шторы. Комнаты всё не заканчивались, и казалось, что за каждым поворотом будет ещё одна спальня. – Осталась библиотека, – объявила Пэм, вздыхая и потирая поясницу. Я молча пообещала себе сегодня же добыть для нее мазь. Пэм не жаловалась, но было видно, что каждое движение причиняет ей боль. Я подсуетилась и перенесла весь инвентарь в библиотеку сама. Мы работали тихо, почти не разговаривая. Пэм время от времени охала и держалась за спину, а я, стараясь не шуметь, аккуратно закрепляла шторы. Когда мы наконец закончили, я опустилась на подоконник, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. Удивительно, но после того, как мы повесили свежие гардины, в комнате будто стало легче дышать. – Славно поработали, славно, – пробормотала Пэм, собирая инструменты. – Ну что, падучая, обедать? Я покачала головой, не в силах оторвать взгляд от старинных фолиантов. В библиотеке было так спокойно, что уходить совсем не хотелось. Я задержалась у окна, бережно расправляя последние складки на гардинах. Хотелось, чтобы всё выглядело идеально. – Ну, я уж точно закончила, – проворчала Пэм, потирая спину. – Не трогай только ничего лишний раз. Инструмент не забудь. С этими словами Пэм удалилась, оставив меня одну. Ещё раз оглядевшись, я вдохнула запах старых книг, древесины и чуть уловимый аромат саечного воска. Библиотека была уютной, словно приглашала остаться подольше. На глаза попался позолоченный корешок с надписью «Книга драконов», выведенная крупными рельефными буквами. Я замерла, вспомнив слова шамана: «В тебе нет ни капли драконьей магии, девочка.» Почему так? Может быть, это часть проклятья золотых драконов? В книге точно должен был быть ответ. Протянув руку, я аккуратно вытащила том с полки. Книга была увесистой, с потрёпанными страницами и выцветшими иллюстрациями, изображающими величественных драконов в полёте. Я провела ладонью по её обложке, чувствуя, как пальцы покрываются тонким слоем пыли. Устроившись в кресле у окна, я открыла книгу и погрузилась в чтение. На первых страницах описывались древние традиции драконьего племени: их ритуалы, семейные узы, магические способности. «Драконы – существа, чья магия передаётся по крови. Их потомки наследуют не только силу, но и ответственность за свой род…» Мою грудь сдавило странное ощущение. Это была не просто история, это была часть меня – или, по крайней мере, должна была быть. Я осторожно перевернула страницы, открывая главы, посвященные золотым драконам. Иллюстрации на полях были просто потрясающими, казались живыми. «Род золотых драконов был благословлён великой силой, но вместе с этим пришла тёмная плата…» – я пробежала глазами первую строку легенды, чувствуя, как внутри всё сжалось от предчувствия. На следующей странице появился Лаэтон, первый из рода золотых драконов. Его образ казался почти живым: чешуя сияла, словно солнечные лучи, грудь пересекал магический кристалл, но глаза… Они были мрачными, как у существа, познавшего больше, чем следовало. Удивительно, но даже на книжной иллюстрации я ловила сходство первого дракона с моим отчимом. «Лаэтон нарушил главный закон дарованной ему магии. Использовал ее для подчинения человеческой воли.» – я прочла, затаив дыхание. На следующей странице была изображена девушка. Она выглядела испуганной, словно хотела убежать, но не могла. Рядом с ней возвышался Лаэтон, протягивая к ней сверкающий коготь. Я провела пальцем по её лицу, не отрывая глаз. «Лаэтон влюбился в женщину, но вместо того, чтобы добиться её любви, использовал магию. Её сердце покорилось ему, но не по её воле. Он подарил ей золото, власть, роскошь, но лишил свободы.» Дальше шёл рисунок, от которого у меня побежали мурашки. Девушка стояла на вершине горы, её лицо было перекошено от боли, руки подняты к небу. За её спиной возвышался дракон, золотой и величественный, но его крылья были покрыты дымкой, словно сжигались изнутри. «В отчаянье она прокляла Лаэтона. «Ты вечно будешь преследовать то, что невозможно получить». Я чувствовала, как сердце стучит быстрее. Проклятие? На следующей странице был Лаэтон, уже одинокий. «С тех пор каждый наследник рода золотых драконов несёт на себе печать этого проклятья. Оно не проявляется сразу, а подтачивает разум, как вода точит камень. Когда дракон не может получить того, чего он хочет – он сгорает изнутри.» Я перевернула страницу и встретилась глазами с портретом, так походим на моего отца, что я резко захлопнула книгу, разве что не вскрикнув. – Страшноватые картинки, да? – послышался насмешливый голос Филиппа, – Может, все же про принцесс? Я подняла глаза от книги и встретилась с сапфировым взглядом Филиппа, который стоял в дверном проёме. Его хмурое лицо озарила лёгкая усмешка. – Эта книга оказалась довольно поучительна, тут вот драконы женщин воруют, людей заживо жгут. Филипп хмыкнул и сделал несколько шагов в мою сторону, окинув иллюстрацию быстрым взглядом. – Драконы, в отличие от людей, не переписывают свою историю, – произнёс он с тихим сарказмом. – Если совершил оплошность, то ее занесут сюда и будут передавать из поколение в поколение. – Оплошность? – возмутилась я и снова распахнула книгу, указывая на женщину, – Похоже она прокляла дракона и прыгнула со скалы. Это трагедия, оплошность это соль с сахаром перепутать. Филипп взял книгу из моих рук и вздохнул. – У всех свои недостатки. Золотые драконы крадут чужих невест. Я замерла, впервые задумавшись о том, как именно мама оказалась во дворце? Неужели отчим украл ее… из-под венца? – А можно как-то узнать, что это были за девушки… невесты? Филипп удивленно посмотрел на меня, кажется, впервые за это время попытался рассмотреть лицо. – Зачем вам это? Я замерла, лихорадочно думая над ответом. – По крайней мере они были настоящими принцессами, верно? Не выдуманными! Дракон смерил меня взглядом, и разочарованно вздохнул, теряя ко мне всякий интерес. – Это есть в альбоме с родословными и гербами. Посмотрите как-нибудь потом, сейчас мне нужно одиночество. Оставьте меня в покое. – Обойдешься! – послышался резкий голос Александра, – Дракон вошел в библиотеку и, кажется, был не в настроении. Проходя мимо меня, он замер, принюхался и спросил: – А можно сделать что-то с вонью от этой шубы? Его сапфировые глаза холодно блеснули. Я растерянно пробормотала что-то в ответ. – Оставь Снежину в покое, она не виновата в твоем плохом настроении, – вступился за меня Филипп. – Именно! Виноват ты! Александр переключил свое внимание на брата, а Филипп сделал жест рукой, указывая мне на дверь. И правда, лучше было скрыться и побыстрей. Я вылетела за дверь, но вместо того, чтобы спуститься в крыло прислуги, задержалась, чтобы подслушать их разговор. – Неужели ты так злишься из-за белки? – голос Филиппа звучал спокойно и немного насмешливо. Александр фыркнул: – Это было подло. Можно было догадаться, что ты так поступишь. У самого личная жизнь не сложилась, уничтожаешь мою на корню. Послышался жалобный скрип кресла, тяжелый вздох. – Говорил с бабулей. Она передает нам привет и сообщает, что на зимнепраздник дедушка Скайрон собирается притащить невесту и объявить о помолвке. – Ну, это даже хорошо, – спокойно заметил Филипп. – Тебе пора жениться, Алекс. – Я уже встретил ту самую! – голос Александра был полон решимости. – И буду её искать, ясно?! – Ты придумал образ, и он так тебе понравился, что ты готов гоняться за мечтой, лишь бы не смотреть правде в глаза. Ты понять не имеешь что это была за девушка, что она здесь делала, что у нее на уме. Но я знаю одно, если она попадется мне на глаза, я выведу ее на чистую воду, и ты сам увидишь, что твой не огранённый алмаз – обычная стекляшка. А ты женишься на той, на которую укажет дедуля. Я не дам тебе повторить моей ошибки. – Еще посмотрим! Повисла глухая тишина, и я услышала решительные шаги Александра в сторону коридора. Поняв, что он направляется к выходу, я поспешила убежать, едва не споткнувшись на повороте. Заноза, выглянув из моего кармана, недовольно пискнул, словно разделяя моё напряжение. Вечерело. Небо за окнами окрашивалось в густые синие и оранжевые оттенки, обещая скорую ночь. Я поспешила в кухню. Сердце стучало, как бешеное. Александр продолжает искать меня. Считает той самой. Почему при мысли об этом я не радуюсь, как прежде? Скорее добавляется какая-то смутная тревога. В любом случае, совсем скоро в доме соберется его родня, появится его невеста, а мне уж точно нет места на этом празднике. Я сосредоточилась на работе, посуды после ужина скопилось, как всегда, много, и я даже не знала, когда успею закончить. Вода была ледяной, несмотря на кипящий рядом чайник. Я мыла тарелки почти механически, всё ещё переваривая услышанное в библиотеке. Когда посуда была вымыта и аккуратно сложена на полку, я нашла корзину и собрала в нее еды для некроманта: пару запечённых яблок, несколько кусков пирога, немного вяленого мяса и небольшой кувшин с крепким травяным отваром. Это должно было стать моим ужином и выглядело довольно аппетитно, но я твердо решила отдать все некроманту. Сама перекусила несколькими ломтями хлеба. Убедившись, что ничего не забыла, я взяла в руки кулон матери и некоторое время просто смотрела на тонкую цепочку, на сверкающий золотом овал, тонкие линии портрета. В голове эхом звучали слова Пэм: «Ты должна отдать то, что ценно для тебя самой». Это было больше, чем просто украшение. Кулон был частью памяти о матери. Я сжала его в кулаке, пытаясь найти в себе силы. – Я не смогу вечно прятаться, – пробормотала я, уговаривая себя. – Мама бы этого не хотела. Вдохнув поглубже, я положила кулон в корзину, плотнее закуталась в шубу и отправилась в путь. Когда я спустилась в подземный город, всё вокруг было залито мягким приглушенным светом десятков кристаллов. С наступлением темноты оспалы прятались в своих домах и не показывались на улице, поэтому было очень тихо и спокойно. Я еще раз удивилась, как получается, что на поверхности они шторы не могут вытряхнуть бузе приключений, а в городе все хорошо организовано, очень красиво, чисто. Тут были и лифты, и начищенные до блеска вагонетки. Может быть, на поверхность отправляют самых бестолковых, чтобы здесь не мешались? Когда я вошла в логово некроманта, тот уже ждал меня, устроившись на корне, свисающем с потолка, словно на троне. Увидев корзину, он оживился. – А, моя спасительница! – воскликнул он, ловко спускаясь вниз. – Скажи, что там еда! Скажи, что там еда! Я поставила корзину на корни и торжественно произнесла: – Там еда! Пришлось отойти подальше, чтобы не мешать некроманту наслаждаться ужином. Бедняга и правда оголодал здесь. Вызволить бы его как-нибудь, только как… Некромант же моментально схватил яблоко, жадно вгрызаясь в него. Он ел быстро, шумно, с аппетитом. – Боги, никогда не думал, что буду так радоваться яблоку! – пробормотал он с набитым ртом, указывая мне на торчащий из-под земли корень. – Садись, подожди немного, я должен насладиться этим моментом. А потом начнем. Я присела, чувствуя себя странно. Я в подземном городе, кормлю голодного некроманта и жду, пока надо мной проведут шаманский ритуал. Страшно. – Ну что, готова? – чавкнув спросил некромант. – Принесла подношение? Имя придумала? – Хотела выбрать Снежану, но как-то… – я вспомнила, как Филиал смешно коверкал имя и невольно улыбнулась, – не хочется. Честно говоря, Валентайна мне нравится больше всего. –Это твое имя, нельзя его выбрать повторно. – А если… Вел или Тайна? – Не получится. Во-первых часть родного имени, во вторых звучит по-дурацки. Тебе с этим именем всю жизнь ходить. Я вздохнула. – Меня мама так назвала. Сейчас отдам ее кулон, имя и что останется? – А если Тина? От Валентины, на южный манер? Я задумалась, примерив имя на себя, Тина… ничего. По крайней мере не хуже Снежаны. – Пожалуй, – согласилась я. Некромант наскоро поужинал, облизнул пальцы и нехотя отставил корзинку в сторону. Его лицо, только что довольное и расслабленное, стало серьёзным. – Слушай внимательно, – сказал он, чуть наклонив голову. – Главное правило: не бойся. Духи чувствуют страх, они будут пытаться сбить тебя с толку. Второе: не смотри им в глаза, если они появятся. Третье: слушай только голос шамана. Даже если услышишь кого-то знакомого – это ловушка. Ты меня поняла? Я сглотнула и кивнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Его слова. Мягко говоря, не внушали уверенности, но пути назад не было. – Подойди к алтарю и положи подношение, – указал некромант на массивный узел корней, который выступал из земли, образуя нишу. Она была расписана витиеватым орнаментом, выцветшим от времени так, что уже не разобрать. Я встала, чувствуя, как колени слегка дрожат от волнения. Медальон матери, согретый теплом моего тела, словно ожил в моей ладони. Я поднесла его к губам, нежно поцеловала на прощание. С медальоном или нет, разве можно забыть любовь к матери, тепло ее рук? Никогда. С этими мыслями я осторожно положила кулон на корень, и он сразу же заискрился тусклым светом, будто древние силы начали пробуждаться. От неожиданности я вскрикнула и отступила, некромант строго напомнил: –Не бойся, слушай только голос шамана! Маг поднялся, его силуэт стал выше, сливаясь с тенями пещеры. В руках у него блеснул небольшой жезл. Он встал позади алтаря и закрыл глаза, начав шептать слова на древнем языке. Его шепот становился всё громче и громче, пока не превратился в зловещий напев, заполняющий всё пространство. Воздух в логове стал густым и холодным. Свет кристаллов начал тускнеть, а затем и вовсе исчез, погружая нас в полумрак. Из глубин тени вдруг поднялся силуэт шамана. Его фигура, искривлённая неживая, казалась вылепленной из черного дыма. Тело вытягивалось и скручивалось в пугающих формах, пока он наконец не выпрямился и не стал похож очертаниями на худого спала с пустыми глазницами, в которых едва заметно мерцал слабый зеленоватый свет. От ужаса я забыла, как дышать, зато наглядно представила себе, как именно люди умирают от страха. Вот так! Как я сейчас. А дальше – хуже! Всё вокруг завыло, словно поднялся ветер, и я почувствовала, как что-то невидимое коснулось моего плеча. Я резко обернулась, но там никого не было. – Не оборачивайся! Не бойся! – крикнул некромант. – Всё идёт как надо! Мне бы его уверенность! Шаман поднял руку и указал костлявым пальцем прямо на меня. Его голос был хриплым, словно вырывался из другого мира. – Сними шубу, – приказал он. Я замерла, хватаясь за мех, как за спасательный круг. – Быстрее! – прошипел некромант, – Она блокирует магию! Собравшись с духом, я медленно расстегнула застёжки и скинула шубу, молясь, чтобы отчим не добрался до меня. Хотя… Я была уже не уверена, что страшнее. Ледяной воздух пещеры пробирался под тонкую одежду, сжимая тело, словно невидимые пальцы. В глазницах шамана сверкнул зелёный огонь, и его рваные одежды, сотканные из тени, дрогнули, словно трепещущие под порывом ветра лоскуты. – Валентайна, – произнёс он низким, завораживающим голосом. – Ты пришла сюда, чтобы умереть. Слова пронзили меня, словно ледяные иглы. Где-то вдалеке раздался шёпот – сначала еле слышный, как дуновение ветра, потом всё громче, громче. Голоса переплетались, нашёптывая невнятные слова. Я не могла разобрать их, но от них меня морозило сильнее, чем от холода. Шаман поднял свою сухую ладонь, и тени за его спиной зашевелились. Они вытянулись, образовав нечто вроде покачивающегося силуэта. Тонкие чёрные нити потянулись ко мне. – Смотри на меня, – приказал шаман. – Не слушай их. – Валентайна… – донеслось справа. Голос, такой знакомый, такой родной. – Валентайна… – голос матери был тёплым, ласковым, с трепетной нежностью, которую я помнила с детства. – Какая ты уже большая… Какая красивая… Девочка моя… Слёзы хлынули из глаз сами по себе. Я не видела ничего перед собой, только звенящую пустоту и рябь на грани зрения, но мне казалось – стоит обернуться, и она будет там. Мама. Живая. – Ты так выросла… – продолжала она, голос её едва слышно подрагивал – Как я по тебе скучала… Я уже не чувствовала ни холода, ни ужаса. Только этот голос, зовущий меня обратно в прошлое. Домой. В те времена, когда всё было проще, когда она была рядом. – Доченька… – новый голос пробился сквозь тёмный вихрь голосов. Мужской, тёплый, но незнакомый. Он звучал мягко, с оттенком глубокой печали. – Валентайна… Дочка… Я замерла. Это был не отчим. Не тот человек, которого я всю жизнь считала своим отцом. Голос был другим. Глубоким, спокойным и странно родным. – Валентайна, – звал он, – я так хочу познакомиться с тобой… Я с трудом сглотнула. Всё тело налилось тяжестью, словно кто-то невидимый положил мне на плечи каменные руки. Я хотела обернуться. Увидеть мать, познакомиться с отцом. Какой он? Кто я на самом деле? Сердце сжалось от тоски, желание увидеть тех, кто так нежно звал меня, стало почти невыносимым. Ещё чуть-чуть… – Валентайна… – Доченька, посмотри на меня… Я уже почти обернулась, как вдруг руку пронзила острая боль. Это было так неожиданно, что я дернулась, резко прижав руку к груди. На моем указательном пальце болтался Заноза. Лысый бельчонок впился в меня так, словно в его предках были крокодилы. Маленькие глаза-бусинки блестели страхом и решимостью. Я даже забыла, что он со мной, прячется в кармане шубы. Меня снова окатило холодом. – Не смотри на них! – донёсся голос некроманта, словно через пелену. – Не слушай! Я сжала зубы, отгоняя жгучее желание оглянуться, и прижала бельчонка к груди. Он прильнул ко мне всем телом, дрожа так, что я чувствовала его сердцебиение. Передо мной, в призрачной дымке, возник силуэт шамана. Он хрипло завывал в такт голосам духов, он поднимался, наполняя всё пространство вокруг нас. Чёрные тени извивались вокруг, будто живые. – Валентайна готова умереть? – прошептал он. Я посмотрела на него сквозь пелену слёз. Изо рта шамана воняло тлением и сыростью, запах был настолько густым, что мне стало не по себе. – Да, – мой голос дрогнул, но я всё равно ответила. Шаман поднял нож выше. – Ты готова умереть? Я сглотнула. Я всё ещё чувствовала, как невидимые руки прошлого тянутся ко мне, как духи не хотят отпускать. Но я не позволю. Я пришла сюда за новой жизнью. – Да, готова! – выкрикнула я. – Скажи ещё раз! – его голос стал жёстче. – Сама! Я зажмурилась. – Я готова умереть! Шаман занёс кинжал. Я стиснула зубы, сжалась, ожидая боли. Но вместо неё ощутила, как что-то тёплое, тяжёлое, скользит вниз по спине. Шёлковая тяжесть. Я распахнула глаза и увидела, как моя коса упала на каменный пол. Меня охватило странное чувство. Будто что-то, что было частью меня с самого рождения, вдруг исчезло. Я подняла руку, машинально коснулась затылка. Волосы теперь были короткими, едва касались плеч. – Твоё старое имя принадлежит прошлому, – провозгласил он. – Ты больше не Валентайна. Ты – никто. Я закрыла глаза. Я никто. Я сделала глубокий вдох и разжала пальцы. – Валентайна умерла, – торжественно объявил шаман. Тени завыли. Голоса теперь не звали, они кричали, требовали. Что-то хватало меня за руки, за ноги, тянуло обратно, но я стояла твёрдо. – Сегодня рождается… Тина! Как только шаман произнес имя, что-то внутри меня щёлкнуло, словно сломалась старая цепь. Мир качнулся. Я Тина. Я словно всегда была Тиной. Как только шаман произнёс моё новое имя, воздух в логове задрожал, будто сам мир на мгновение приостановился, обдумывая изменения. Тени вокруг закружились бешеным вихрем, а затем, взвыв в последний раз, стремительно отступили в темноту. Голоса, что секунду назад рвали меня на части, замолкли, оставив за собой тишину. Шаман медленно опустил руки. Его фигура дрожала, словно пламя на ветру, и затем он рухнул, как будто из него выдрали саму суть. Некромант тоже осел вниз, обессиленно заваливаясь на толстый корень. Я сделала шаг вперёд, но мир вдруг качнулся. Всё тело было словно ватным, ноги не держали. Единственное, что я смогла, – отползти подальше от застывшего трупа шамана, который теперь казался просто иссохшей оболочкой. Дыхание сбилось, сердце колотилось. Некромант первым нарушил тишину, его голос прозвучал устало, но с удовлетворением: – Теперь ты свободна, – кивнул он. – Для магии ты новый человек. Я зажмурилась, переваривая эти слова. Только что меня звали Валентайной, теперь я Тина. Новая жизнь. Новое имя. Новая я. На языке вертелось слишком много вопросов, но я проглотила их. Вместо этого я с трудом поднялась на колени и кивнула. – Спасибо. Ты меня спас… Некромант удивленно посмотрел на меня, затем хмыкнул. – Знаешь, а это непривычно, даже приятно, – он вытер лоб, смахивая капли пота. – Обычно после ритуалов меня клянут, а не благодарят. Я слабо усмехнулась, мои пальцы нащупали мех шубы, и я натянула её на плечи, кутаясь в спасительное тепло. Некромант наблюдал за мной, ухмыляясь. – Ты можешь не носить больше эту шубу, – заметил он. Я подняла на него усталый взгляд. – Зима на улице… холодно. Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Это был смех облегчения. – Что будешь делать, Тина? Вопрос застал меня врасплох. И правда, что теперь, когда я свободна? – Пойду мыться, – честно ответила я. Некромант моргнул, затем коротко рассмеялся. Я с улыбкой поднялась, застегнула шубу на себе и замерла, не находя больше слов. – Наслаждайся своей новой жизнью, – махнул он рукой и пошел к корзинке с продуктами, намереваясь продолжить свой ужин. Кажется, лежащий по середине логова труп шамана его ни капельки не смущал. Я поморщилась, поблагодарила еще раз и вышла. Воздух подземного города был прохладным, но уже не казался мне таким тяжёлым. Вокруг было тихо. Оспалы мирно спали в своих домах. А может быть норах? Интересно узнать о них побольше, но не сейчас. Сейчас только мыться и спать. Я выудила из кармана Занозу и поцеловала бельчонка в лысую макушку. – Ты меня спас, малыш, – прошептала я. Бельчонок тихо пискнул и ткнулся носом в мой подбородок. Я улыбнулась и, прижав его к груди, пошла дальше. Слова Пэм всплыли в голове сами собой: «за яблоневым садом из земли бьёт горячий ключ, там тёплый водопад и купель». Звучало, как сказка. Я ускорила шаг, проскользнула через центральную улицу, затем по коридору, в поместье, а оттуда уже на улицу, наслаждаясь свежим, хрустящим, наполненным запахами снега и деревьев. Яблоневый сад был покрыт инеем. Деревья стояли голыми, их тонкие ветви тянулись в небо, будто искали чего-то. Красиво! Я ступала по тонкому слою снега, чувствуя, как он проминается под ногами. Странное ощущение. Будто в мире не осталось ни одного лишнего звука. Только я, только дорога вперёд. Дойдя по тропинке до конца, я подошла вплотную к скале и ахнула. В клубах горячего пара, под светом звезд красовался горячий источник. Снег с горных вершин подтаивал и стекал тонкой струйкой. Вода нашла путь и за годы намыла желоб. Навстречу ледяной воде из-под земли бил горячий ключ. Тепло и холод смешивались в большой каменной купели. Пахло снегом и серой. Я подошла к купели и коснулась воды. Идеальная температура! Не в силах больше терпеть, я сбросила с себя шубу, истрепавшееся нижнее платье, белье, свернула и сунула за один из гладких валунов. Я шагнула вперёд, погрузилась в горячую купель, позволила воде обнять меня, впитать в себя остатки старой жизни. Я и раньше слышала, что в горах бывают источники, где даже зимой бьёт тёплая вода, и люди приходят туда, чтобы согреть кости, снять усталость, избавиться от недугов, но никакое описание не сравниться с чувством, когда тело в горячей воде, а голова в зимнем холоде. Я не спешила. Медленно опустилась в воду, скользнула глубже, позволила себе раствориться в этом тепле. Запрокинув голову назад, я смотрела на мириады звезд, рассыпавшихся по тёмному бархату. Они мерцали, будто наблюдали за мной. Я впервые за долгое время чувствовала себя чистой. Настоящей. Тина. Я закрыла глаза, просто слушая тишину. Так хорошо. Так спокойно. Я не знала, сколько времени провела в воде. Может, несколько минут. Может, час. Безотчетно я провела пальцами по татуировке обручения на запястье и в голове сам собой сложился план. Все будет хорошо. Помогу Пэм провести праздник для драконов, а затем буду просить отпустить меня из поместья, заодно и некроманта освободить, я сведу татуировку отправлюсь путешествовать, у меня все еще достаточно золота. Еще нужно попытаться вылечить Занозу, будет у меня компаньоном пушистая белка. Я обернулась, посмотреть на маленького друга, он замерев сидел на камне и смотрел в одну точку не мигая. Я проследила за его взглядом и невольно вскрикнула. В клубах дыма отчетливо виднелась мужская фигура. Я замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз, пальцы инстинктивно сжались в кулак. Из клубов пара, лениво стелющегося над купелью, шагнула мужская фигура. Высокая, широкоплечая, с распущенными каштановыми волосами, в которых блестели капли влаги. Я узнала этот силуэт ещё до того, как свет звезд осветил его лицо. Александр. Я ахнула и в панике погрузилась в воду так, что на поверхности остались только одни глаза. – Это правда ты… – выдохнул он, его голос был тихим, но полным восторга. – Я так счастлив тебя видеть… Я, продолжая прятаться по уши в воде, сердито выплюнула: – Отвернитесь! Он не шелохнулся, продолжая смотреть на меня и радостно улыбаться. Улыбка у него была, конечно, красивая, но почему-то при виде ее я больше не терялась. – Отвернитесь немедленно! – процедила я. – Это неприлично наблюдать за девушкой! Александр моргнул, словно очнувшись, спохватился и отвернулся, вставая ко мне спиной. – Прошу прощения, – его голос звучал искренне, но слишком весело для человека, сожалеющего о поступке. – После нашей первой встречи я уже начал сомневаться, что ты настоящая. – И поэтому решили понаблюдать, как я… моюсь? Александр вздохнул и покачал головой. – Не очень вежливо, согласен. Но ты и правда совершенство. Думал, что такие девушки бывают только в фантазиях. А тут… Я почувствовала, что несмотря на возмущение, мои щеки вспыхнули. Я не нашлась что ответить, а Александр усмехнулся. – Прости, смущаюсь, как подросток. Просто за долгие годы вы первая девушка, заставившая меня не спать ночами. Понимаю, что буквально ворвался к вам с этим, но я не могу молчать потому, что не уверен, увижу ли тебя снова! – Это… очень мило, но, честно говоря, пугает, – честно призналась я, немного смущённо. Александр чуть повернул голову, будто прислушиваясь к моим словам и я заметила, как он улыбается. – Представляю. Но если вы мне дадите шанс, узнаете поближе, то поймете, что я не какой-нибудь маньяк и подглядыватель. Просто искреннее восхищен. Александр не двигался с места, но его голос, даже обращённый в сторону, всё ещё был полон живого интереса. – Кто ты? – спросил он. – Как оказалась здесь? Я нахмурилась, поудобнее устроившись в воде, чтобы виднелась только голова. У меня не было ответов. Сказать правду? А если он сдаст меня отцу или, что хуже, узнав про некроманта посадит меня в тюрьму, а некроманта и вовсе убьет? Нет, говорить нельзя. – Это тайна, которую я не открываю первому встречному. Даже если он дракон. – Могу я узнать хотя бы твое имя? – Тина… Александр повторил мое имя, словно смакуя на кончике языка. – Тина… Просто Тина? – Не уверена, что наблюдение за девушками в купели – повод для доверия, – парировала я, поджимая губы. Александр вздохнул. – Я виноват, – признал он. – Позволишь загладить вину? – Теперь вы знаете, что я существую, мое имя тоже знаете, даже перешли на «ты». Могу я уже попросить вас оставить меня одну? – Уйду, если ты пообещаешь мне новую встречу! Я чуть не захлебнулась в горячей воде. – Ч-что? – Свидание. Встретимся, погуляем, я смогу доказать тебе, что не такой сумасшедший, каким кажусь. Назначим, и я сразу уйду. – Хорошо, – сдалась я, понимая, что иначе он меня в покое не оставит. – Через три дня, в белой беседке. – В беседке? – переспросил он, явно довольный, – Ночью? – После заката. – Буду ждать, – прошептал Александр. Это прозвучало с каким-то теплым предвкушением. Александр нехотя сделал шаг в темноту, едва сдержался, чтобы не обернуться, а затем все же ушел. Я внимательно прислушалась, но его шаги вскоре затихли. Выдохнув, я потянулась к камню, где сидел Заноза. Малыш спрятался, пришлось позвать. – Псть… малыш… Бельчонок выглянул из трещины за купелью, принюхался, настороженно подошел ко мне. Похоже Александр ему не нравился, еще бы, он отловил лысого беднягу и продержал в клетке. Я бережно подцепила бельчонка ладонями и подняла на уровень глаз. – Посмотри-ка, ушёл он или нет? Бельчонок меня видимо понял, пискнул и скрылся с глаз. Я осторожно выбралась на камень, на всякий случай прикрывая грудь руками. В купели было уже слишком жарко. Прошло несколько минут, прежде чем Заноза вернулся. Я с первого взгляда поняла, что Александр не ушел. Притаился где-нибудь, чтобы за мной проследить. Заноза посматривал куда-то правее, в яблоневый сад. За деревом прячется? Возможно. – Вот же упрямый, – прошептала я, лихорадочно пытаясь сообразить, что же мне теперь делать? Я склонилась к Занозе и прошептала: – Надо его отвлечь, малыш. Справишься? Бельчонок пискнул, будто понял, и мгновенно сорвался с моих рук, ныряя в темноту. Он двинулся к правой стороне сада, туда, где, скорее всего, затаился Александр. Через минуту я услышала вскрик. – Эй! Ты чего кусаешься?! Похоже Заноза решил сразу атаковать, может быть, мстит за свое заточение? В любом случае, времени было в обрез, я выбралась из воды, схватила в руки шубу, одежду и ботинки, попрыгала по камням за поворот. К счастью, я так нагрелась в горячем источнике, что мороз не был страшен. Но это пока. Нужно было двигаться по камням, не оставлять следы на снегу. К счастью. Совсем недалеко был сарай с инструментами. А еще на снегу виднелось много оспальих следов. Похоже где-то здесь еще один вход в их город! Я накинула на себя шубу, прислушиваясь. Из сада доносились возмущение крики Александра: – Ты что творишь?! Ай! Ах ты, мелкий… Похоже, Заноза не просто отвлекал Александра, а сражался с полной решимостью. И в этот раз я была уверена, что он победит. Нужно было двигаться по камням, не наступая на снег, и искать укрытие. Следы оспалов вели прямиком к едва заметной расщелине у основания скалы. Я прижалась к куску скалы, нащупала пальцами неровности и медленно заглянула внутрь. Темнота, тепло и… слабый запах влажной земли. Вход в подземный город. Конечно! Наверняка оспалы ходят сюда за горячей водой, у них должен быть потайной проход! Я нырнула в тоннель, пригнув голову, и сразу же ощутила влажное тепло. Воздух здесь был наполнен паром и чем-то ещё… таким густым, насыщенным, что я невольно моргнула, пробуя понять, что это за запах. Точно! Мокрая оспалья шерсть! Похоже, горячие источники нравились не только людям. Впереди тоннель расширялся, открываясь в просторное помещение. Стены были гладкими, будто выточенными водой. В глубине мерцал свет, преломляясь в каплях влаги на стенах. Я осторожно двинулась вперёд, прижимая шубу к телу, и… ахнула. Передо мной раскинулась целая сеть каменных купелей, наполненных горячей водой. Они были разных размеров – от небольших лужиц до настоящих бассейнов. Здесь и там торчали деревянные полочки с выложенными тряпками, напоминавшими полотенца. На одном из уступов валялась целая куча камешков и каких-то трав. Хорошо, что ночь. Хорошо, что все спят. Я не хотела узнать, как оспалы отнеслись бы к незваной гостье в их священных банях. Но главное, что я теперь точно скрылась от Александра. Я сильнее закуталась шубу. Её магии было не важно, кого прятать – Валентайну или Тину. Она просто скрывала меня. И если Александр всё ещё пытался идти по следу, он его потеряет. Я глубоко вздохнула, огляделась и осторожно двинулась дальше. Пройдя через бани, я нашла ещё один тоннель, ведущий вверх. Он был уже, но по стенам тянулись выдолбленные в камне лестницы – совсем мелкие, явно рассчитанные на оспальи лапы, но мне подошли. Подниматься было неудобно, но я всё же выбралась в знакомый широкий коридор. Здесь я уже была! Теперь оставалось найти путь в поместье. Я свернула в один из боковых проходов, стараясь ориентироваться по памяти, и вскоре нашла знакомый вход – лестницу, ведущую прямо в западное крыло поместья. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно спадает. Несколько шагов и я уже была за дверью своей комнаты. Через несколько минут Заноза залетел в оставленную мной щель. Я захлопнула дверь и прижала дрожащего бельчонка к груди. – Какой ты молодец, – пробормотала я, провела рукой по его спине. Он довольно пискнул и свернулся калачиком. Я же, медленно отходя от пережитого, обмотала мокрые волосы полотенцем и легла на кровать. У меня в запасе три дня, чтобы выдумать себе прошлое. Взгляд скользнул по некогда красивому платью, в котором я бежала из дома. Если его привести в порядок и немного перешить, то я смогу прийти на свидание в приличном виде. Прийти и объяснить, что между нами ничего быть не может.