ГЛАВА 15

Тишина. Солнечный свет. Щеку грело.

Прикрылась правой рукой и нехотя открыла глаза. Окно, самое настоящее. Белые бумажные жалюзи колыхались от сквозняка. Пахло нагретым солнцем воздухом. А еще чем-то пыльным, горьким.

Провела ладонью по лицу, нащупывая ссадины и пару швов на щеке. Значит, осколками посекло все равно.

Затем коснулась плеча. Нащупала только повязку и больше ничего. Обезболили так, что даже онемения не чувствовала. Сглотнула и огляделась.

Медицинская палата. Рядом было еще несколько коек, но они пустовали. Попыталась привстать, но ничего не вышло. Слабость в теле никуда не делась.

Заерзав на подушке, опустила взгляд и схватилась пальцами правой руки за край простыни, которая была на мне сверху. Приподняла ее и зажмурилась: все все знают. Меньше всего мне этого хотелось, а теперь уже и бежать было бессмысленно.

Наверное, теперь стоило все рассказать отцу. Если, конечно, ему еще не сказали. Тяжелый будет разговор.

Двери открылись неожиданно. Я скосила взгляд и тут же вытаращила глаза. Ожидала увидеть врача, но, похоже, за мной наблюдали и теперь я наблюдала двух мужчин. Один, судя по форме, был военным дознавателем, а другой — офицер. Капитан? Наверное, да.

— Мисс Сорель? Вы можете говорить?

Дознаватель вышел вперед, сжимая в руках планшет. Я окинула взглядом мужчину и поморщилась. Но не от боли, скорее, от напряжения.

Мисс. Мисс Сорель. Как же это слух резало. Не курсант Сорель, а мисс. Теперь все со мной будут носиться как с хрустальной вазой. Потому что я женщина. Трибунал, правда, это не отменяло.

— Отлично. Тогда приступим, время не терпит.

Мужчины придвинули стулья и сели рядом с моей койкой. Я старалась смотреть поверх голов, в окно. Оттуда как раз было видно плац военной базы и самую малость, едва ли не край шаттла. Вряд ли нашего.

— Спрашивайте.

— Командор Дюваль и инструктор Бове арестованы. Их ждет трибунал.

Вот так поворот! Удивленно уставилась на дознавателя. Хмурый тощий брюнет с колючим взглядом карих глаз. Мужчина уже заполнял какие-то графы, даже не глядя на меня.

— Сокрытие таких данных, намеренное, это нарушение не только устава, но и законов империи. Командор Дюваль сказал, что это лично его инициатива. Он выбрал вас среди всех студентов, как самую перспективную. Назвал это своим “проектом”.

Слушала и обалдевала. От всего. От того, что командор Дюваль так… грубо врал, выгораживая меня. От того, что эта ложь сходилась с нападками Натана и его предупреждением, а, значит, он в чем-то был прав. От того, что вообще слышала это! Зачем Дювалю было делать это?

— Что вы скажете на это?

Сглотнула и промолчала. Пока меня ни в чем не обвиняли, я была полностью свободна, если это можно так назвать. Так почему чувствовала себя ужасно?

— Администрация Академии Астрея считает, что в этом есть свой резон. Командор Дюваль известен своими эксцентричными выходками.

— Что… что ему грозит?

— Значит, вы подтверждаете его слова?

— Нет, — нахмурилась и поджала губы. — Я спросила, что грозит командору Дювалю?

— Если вы подтвердите его слова? — дознаватель посмотрел на капитана, который за все время ни слова не проронил. — Лишение звание и тюремный срок. Он поставил под угрозу жизнь женщины.

Я закатила глаза. Дюваль-то? Под угрозу?

Никакого плана у него не было, он вообще меня бог весть в чем подозревал, пока внезапно не переменил свое решение. Не просто так он сказал, чтобы я к нему не приближалась… Потом что-то случилось. Что-то.

— Лютер Бове сказал, что намеренно покрывал этот обман. Знал о планах командора Дюваля и помогал ему в этом, — дознаватель слегка нахмурился. — Что вы скажете на это?

— Вы ждете от меня какого-то конкретного ответа?

— Да, потому что сговор двух и более лиц — это отягчающее обстоятельство. В этом случае срок будет больше.

Чтоб их всех! И Бове в благородство играл! Неужели я была не права, подозревая их?! Их всех? Я ошиблась? Так сильно? Выходит, Натан тоже ни при чем?

— Натан Клеман также находится под следствием.

— Послушайте… — я не выдержала и попыталась встать, но вышло не очень. Коряво завалилась на бок, натягивая простыню на самый нос. — Они все ни при чем и выгораживают меня. Никто из этих троих не знал про мой обман, пока… пока все случайно не вскрылось. Все произошедшее — моя вина.

— Вы же знаете, что даже попав под трибунал, отделаетесь отчислением и…

— Я знаю все это! — вспылила и зашипела, боль в плече усилилась. — Но, повторяю, никто об этом не знал. Я… Я подговорила брата и с его помощью оказалась в академии.

— То есть вы утверждаете, что в одиночку смогли обмануть всех и продержаться семь месяцев в обличии своего брата? При этом сдавали все зачеты и нормативы наравне со всеми? Так?

— Именно, — сухо подтвердила. — У вас есть сомнения?

— Только в том, что вы справлялись в одиночку.

— Командор узнал обо всем меньше месяца назад. И… И не выдал он меня, потому что я… я его шантажировала. Как и Лютера Бове. И Натана Клемана.

Врала так, что сама заслушивалась. Просто заливалась ложью, захлебывалась. И выходило гладко, ровно. Правда не могла понять, поверили мне или нет.

— Проблема в том, что все ваши показания… не сходятся. Это странно. Каждый упорно берет вину на себя. В таком случае сложно найти виновного.

— Во всем виновата только я. Они выгораживают меня.

Дознаватель замолчал и капитан впервые взял слово. Он долго слушал и теперь пришел к какому-то выводу. Приглаживая светлые волосы, буравил меня холодным взглядом. Какой-либо жалости или уважения он ко мне не питал, в отличие от того же дознавателя.

— Вот поэтому зачисление лиц женского пола строго ограничен. Вы выбрали наше учебное заведение по каким-то своим особым причинам, но теперь все расхлебывать именно нам, — мужчина тяжело вздохнул и потер переносицу. — Чудовищный скандал и удар по репутации. И все прямо во время учений!

— Простите, сэр… Вы пришли меня допрашивать или предлагать какой-то выход?

— Пока я выхода из такой ситуации не вижу. Даже если ваши слова правда, все трое понесут наказание.

Выдохнула, лихорадочно соображая. Мужчина ни на что не намекал, даже наоборот, злился от растерянности. Потому что выход найти не мог. Зато у меня в голове родилась идея. Довольно безумная, по своей сути, но… Это был шанс все узнать, убедиться, враги они или друзья?

— Сэр… Могу я предложить свой вариант? Только вы будете обязаны мне предоставить личные дела всех троих.

Выбора, по сути, не было. Да и не могла я упустить шанс окончательно разобраться во всем.

— Это какой же вариант, мисс Сорель?

— Вы мне все это говорили с какой-то целью? Чтобы я ушла? Или приняла нужное решение?

Мужчины снова переглянулись. На мои слова об уходе. Я подозрительно прищурилась, не понимая такой реакции. Ведь логично было бы требовать именно этого, чтобы меня отчислили. С этим все проблемы бы их решились. Если честно, я такому повороту в данной ситуации была бы рада. Ведь на мне уже висела мишень, а теперь все будет делом… техники? Добраться до меня. Если до самого императора добрались, что им стоит теперь поймать меня, когда известно, где я.

— Мы не хотим, чтобы вы, мисс Сорель, покидали наше учебное заведение, — капитан говорил это так сдержанно, чуть ли не зубами скрежетал. Еще и улыбаться пытался натянуто. Выходило паршиво. — Нет, не после того, как слухи о вашем подвиге дошли до адмирала Дюкре.

Подвиг? Адмирал Дюкре?! Почему мне все сильнее казалось, что во всей это истории четко виден хитрый рыжий след одного лиса? Правильно, ведь я сама Дюваля убеждала, что так сильно хотела в академии учиться. Не уточнила, правда, почему.

На языке вертелись одни сплошные ругательства.

— Разве мы можем отчислить единственную женщину в истории Академии Астрея, награжденную “Звездой доблести”? Вы умудрились не разбить шаттл, к тому же никто не погиб. Вы спасли сто пятьдесят шесть человек.

Стиснула зубы и зажмурилась. Только этого не хватало! Теперь меня просто выкатили на блюдечке! А после ранения я и вовсе даже ходить толком не могу. Понятно, что ко мне теперь будет пристальное внимание, но оно не могло защитить.

— Нет, что вы, мисс Сорель, вы продолжите обучение. Но за каждым вашим шагом будут внимательно наблюдать.

Я услышала это так: под лупой разглядывать будут едва ли не каждый волосок на теле.

Что же, раз эти трое постоянно были рядом… Оставалась надежда, что я зря их подозревала, да и не только надежда. Было непонятное сомнение, потаенное желание, чтобы я ошиблась. Меня качало как на весах, каждая мысль склоняла чашу в свою сторону.

— Тогда выход есть, сэр. Не идеальный, но он существует, — откинулась на подушку и уставилась в потолок. Ивон же писал про вакансии. Если подал брата, то и меня тоже. В этом не стоило сомневаться. — Мой отец дал согласие. Кандидатов еще не выбрал.

В палате повисла гнетущая тишина. Мне казалось, что я слышала, как мысли у нас всех троих в головах копошатся. Я ведь дерзость несусветную предложила! Ладно студент, но два офицера? И… Если их вакансии на ярмарке висят, то все мне решать, по большей части. Потому что я — женщина. Тогда по закону мне обязаны предоставить все данные о моих потенциальных, гм, партнерах. Все. Я узнаю о них все, что есть в системе. Если они не фальшивки, конечно.

Скосила взгляд. Дознаватель сидел с ошарашенным лицом, а капитан соображал, взвешивал все плюсы и минусы моего предложения. Плюсов было несравненно больше: так скандал с моим полом и выходкой Дюваля останется непубличным. Ему бы грозило лишь взыскание за злоупотребление родственными связями. А раз я герой, чтоб их всех разорвало, то замнут и под ковер запихают. Ни тебе разжалования, ни лишения званий и регалий, ни тюремного заключения. Красота ведь.

Старалась не думать о реакции всех троих. Хотя… Натан, наверное, с ума сойдет от радости.

— Так что вы скажете, сэр?

Я едва шла. Голова кружилась, слабость осталась. Левая рука была на перевязи. Еще, зачем-то, мне выдали обычную женскую форму. Как-то отвыкла я от юбок и туфель.

Стискивая под правой подмышкой папки с делами Дюваля, Бове и Клемана, скинула туфли и, изогнувшись, подцепила их пальцами. Дальше шла босиком, под косые взгляды проходивших мимо военных. Я направлялась прямиком к отделению, где держали под стражей всех троих. Правда, после того, как я подписала все документы, их должны были освободить. Мне сказали, что будут ждать в допросной.

Вот в таком боевом виде я туда и зашла. Конвой пропустил меня без вопросов.

Дюваль и Бове в одинаковой темной форме о чем-то переговаривались. Стоило мне зайти, как оба мужчины умолкли. Выглядели они потрепанными. Похоже, жесткая посадка была жесткой для всех. Бове красовался подбитым глазом, а у командора все левая сторона лица была одной ссадиной.

Я огляделась, не находя Клемана.

Будто прочитав мои мысли, двери открылись и внутрь втолкнули Натана. Тот потирал руки и довольно зло смотрел на конвоира, который с ним не церемонился. Заметив меня, Бове и Дюваля, Натана спал с лица и застыл на месте.

— Что за бред?

Я выдохнула и здоровой рукой мрачно шлепнула папками об стол. Покосилась на мужчин и отошла чуть в сторону, прислонившись к теплой стене.

— Вам ничего не сказали?

— Не сказали что? — командор первым подал голос. Нахмурившись, прожигал меня ледяным взглядом. — Что нам не сказали, Сорель.

— Вы свободны. И мы все вернемся на учения, а затем и в Астрею.

Напряженная пауза ощущалась физически. Теперь все трое буравили меня взглядами, пытаясь понять, за какие такие заслуги про все произошедшее забыли. Я вновь осмотрелась, боясь, что нас слушают. Но, нет. Все камеры не работали. Значит, я могла говорить открыто.

— Я не знаю, по каким таким причинам вы трое меня не выдали и покрывали мой обман, — вымученно улыбнулась. От своего же решения не была в восторге. — Но не могла же я своих героев оставить без награды?

— Вот сейчас был сарказм? — Бове хрипло переспросил, вскидывая брови. — Правда, сарказм?

— Угу, — мрачно кивнула. — Именно он. Сама не понимаю, почему на это пошла. Глупая, наверное, — выдохнула и снова кивнула, но уже на папки на столе. — Там ваши дела, внутри документ. Если вы его подпишите, вас отпустят. Официально.

— Документ?! — Натан метнулся к папке первый. Пролистал ее, мрачнее на глазах, а затем застыл. — Чего?

Непередаваемое выражение лица. Дюваль с Бове переглянулись и нехотя взяли свои файлы. Я с мрачным, почти похоронным выражением лица ждала, когда же и эти двое познают радость свободы.

Три. Два. Один. Бинго!

Теперь все трое таращились на меня так, будто я им предлагала продать себя на органы или ради экспериментов в какую-то медицинскую лабораторию. Дюваль внезапно покраснел, Бове жмурился, потирая лоб. Натан просто то открывал рот, то закрывал.

Странно, я думала он будет рад. Мой внутренний сарказм остался незамеченным.

— Стоит только подписать. Но перед этим я считаю правильным рассказать вам кое-какую правду о себе, чтобы вы понимали, во что ввязываетесь.