ГЛАВА 25

Теперь оглядываться приходилось в два раза чаще, потому что не только Натан в затылок дышал, Лютер тоже крутился неподалеку. Хотя в отличие от того же Натана чувства открыто не проявлял, даже наоборот. Полная отстраненность, холодность и жесткость. Даже взгляд был пустым. Личное и профессиональное Лютер разделять умел очень хорошо. А вот наедине показывал свое истинное лицо. Кто бы знал, что за суровой толщей льда пылает такой огонь

Боевое дежурство свелось к банальной рутине, а нас гоняли лишь на полеты, отрабатывая слаженность и координацию. После третьего вылета я уже довольно сносно справлялась со всем и не боялась, что что-то пойдет не так.

Исключение Дамиана и его подпевал стало глотком свежего воздуха. Похоже, что этот тип всем жизнь портил. Теперь все шло как по маслу. И обучение тоже. Учения учениями, а программу никто не отменял. Так что Дюваль и Бове гоняли нас только так.

— Как настроение, Сорель?

Адриан, непривычно хмурый и серьезный, нависал надо мной, когда я повторяла теорию. Вместе со всеми своими мы сидели в столовой. В библиотеке была толчея, так что оккупировали один из столов и штудировали учебники.

Подняла взгляд и удивленно уставилась на командора. Правда, был мрачнее тучи. А ледяным взглядом мог все что угодно на части разрезать. У меня мурашки по спине пробежались. Невольно подумала, что где-то напортачила и теперь мне выговор грозит.

— Сэр?

— Идем, поговорить нужно.

Недоуменно посмотрела на Натана, тот лишь плечами пожал и перевел взгляд исподлобья на командора, а потом вернулся к чтению. Благоразумно решил не встревать. То, что разговор будет личным, я это и так поняла. Думала, что выйдем из столовой, но Дюваль спокойно сел за соседний стол. Я пристроилась напротив.

— И о чем вы хотели поговорить, сэр? — стиснула кулаки и еле слышно проговорила, с опаской посматривая на своих, которые могли уши греть. — Что такого срочного случилось.

— Сорель, расскажи мне правду. Кто ты такая?

— В смысле? — даже отстранилась, чувствуя, как удивленно вытягивается мое лицо. — Что значит, кто такая?

— Про себя расскажи. Откуда ты, кто ты.

— Сэр, вы ведь видели мое личное дело. Все прекрасно знаете.

— Иветт, меня не интересует та ложь, я хочу знать правду!

Теперь уже командор стиснул кулаки и наградил меня взглядом исподлобья. Каким же жестким, холодным и строгим стало его лицо. Впервые видела таким злым и раздосадованным Дюваля. Будто очень сильно разочаровала его.

— Какую правду? Я ничего не скрываю.

Продолжала недоумевать: чего от меня хотел командор? Какую правду? О чем?

— Иветт, кто твой отец?

Этот вопрос застал меня врасплох. Вроде бы, вся информация была в моем деле. Отец очень долгое время работал в исследовательской лаборатории на Рионе, изучал влияние той самой “темной материи”. Поэтому, собственно, Ивон и пошел по его стопам. Можно сказать, что это семейное дело.

— Сколько себя помню, он занимался исследованием темной материи на Рионе. Возглавлял его, пока не открыл собственную лабораторию. Чем именно он там занимается, я не знаю. Никогда не спрашивала, потому что все, что касается темной материи так или иначе засекречено. А у меня допуска к такой информации нет. Отец не особо распространялся, а меня это, откровенно говоря, не очень и интересовало, — скрестила руки на груди и вернула командору взгляд исподлобья. — Так что случилось?

— Твой отец меня проверял. Вернее, он устроил так, что с меня все вытрясло командование. Такого тотального допроса мне еще никто не устраивал.

Мои брови медленно, но уверенно ползли вверх. Неужели я правда чего-то такого не знала? Отец обыкновенный ученый, так откуда тогда такое влияние на военных? Теперь складывалось впечатление, что Бове не ради меня с отцом связался, дело гораздо сложнее.

— Кто я, откуда, чем занимался. Семья чуть ли не до седьмого колена. Я не привык, что в моей жизни копаются так глубоко без объяснения причин. Даже служба безопасности проверяла меня менее тщательно.

Невольно залилась стыдливой краской. Мне было неловко за поведение отца, а еще я злилась. Отец ведь ничего мне не сказал! Что-то скрывал!

— Думаю, сэр, вам стоит поговорить с инструктором Бове. Он знает про моего отца больше, чем я, как бы глупо это не прозвучало.

— Лютер?

— Именно. Он притащил отца сюда. Но мне правды оба не рассказали.

Адриан нахмурился. Стал таким злым, что мне было не по себе. Вновь мурашки по коже пробежались. От взгляда ледяных глаз зубы сводило и дыхание перехватывало. Мне показалось, что меня просто пригвоздило к месту.

— Значит, Лютер? Хорошо, я потолкую с ним…

Аварийный сигнал застал нас врасплох. Освещение приглушили и теперь все погрузилось в полумрак, только красные блики расчерчивали все вокруг.

“Внимание! Это не учебная тревога. Защитный периметр нарушен. Всем занять боевые посты”.

Охранная система орбитальной станции сработала на угрозу. Механический голос бортового компьютера оповещал всех об опасности. Вскоре повторяющаяся фраза сменилась хрипом динамиков.

— Говорит адмирал Эйнц. Внимание всему экипаж. Культисты Заркона прорвали периметр и идут на сближение. Это не учебная тревога — повторяю, это боевая ситуация. Всем пилотам готовиться к вылету. Активировать систему ПВО и включить ручное управление турелями. Медперсоналу немедленно проследовать в лазарет.

Что? Культисты прорвали оборону?

Дважды повторять не стоило. Так как “Немезида” все равно была военной единицей, то нас тоже этот приказ касался. Паника нахлынула неожиданно. Но резкий голос Дюваля разбил ее вдребезги.

На орбитальной станции, несмотря на атаку, хаоса не наблюдалось. Все четко и слаженно направлялись на свои позиции. Мы же добрались до дока, где нас на площадке уже ждал Бове, готовя корабль к вылету. Механики суетились, делая последние приготовления.

Так как ситуация была боевая, все курсанты оказались на подхвате, в кресла пилотов сели офицеры: Дюваль и Бове. На мне был щит, Натан развертывал навигационную карту вместе с Паскалем. Моро занял огневую точку. Действовали быстро, молча, не обсуждая приказы или происходящее.

Мы выходили для обороны. Плоское кольцо орбитальной станции будто выпускало споры в космос. Сотни небольших кораблей вылетали в пространство космоса, где в темных провалах непонятной дымки прятались корабли культистов. Совсем как в тот раз. Они не прорвали оборону, а… обошли ее!

— Сэр, что это? Сигнатура не опознана. Такие корабли система видит впервые! — я торопливо бормотала в гарнитуру, выворачивая генератор щита на максимум. — Что это за корабли? Откуда они взялись?

— Быть готовым к атаке. Ждем.

Огромное черное облако развернулось по другую сторону станции. Всюду была тьма. Прорезая ее, мягко появлялись причудливые очертания. Два корабля, напоминающих острые обломки металла, будто поглощали весь свет и ничем не выделялись, наоборот, казались пустым местом в пространстве. Они словно подпитывались тьмой, постепенно приобретая четкие формы.

— Сэр, помехи. Система сбоит, — Натан говорил спокойно, хотя в голосе явно чувствовалась паника. — Приборы как с ума сошли! Мы ослепли.

— Тогда переходим полностью на ручное управление!

Теперь и на “Немезиде” сработали аварийные маяки.

Мне пришлось самой регулировать настрой щита и перенаправлять потоки. Натан с Паскалем переругивались, потому что электроника и правда сбоила. Мы напоминали слепых котят.

Внезапно глаза заслезились от яркой вспышки света. Резь была такой, что невольно прикрылась рукой. Корабль тряхнуло, все приборы окончательно вышли из строя и мы погрузились во тьму, ослепленные и оглушенные истошным воем аварийной системы.

— Чтоб тебя!

Когда перед глазами перестали плясать огоньки, и я смогла хоть что-то различить, то заметила, как вдалеке перед нами гаснет шар взрыва. Беззвучно. Кислород сгорел почти моментально. Теперь в самом сердце орбитальной станции, где находились двигатели, зияла черная обугленная дыра. Корпус покорежило, обшивку разворотило. Над станцией парили обломки металла.

— Они не успеют эвакуироваться! — я с ужасом смотрела, как корабли культистов движутся к станции. — Сэр?

Дюваль думал недолго. Хрипло и надсадно скомандовал:

— Огонь. Огонь из всех орудий!

Но прежде чем мы взяли на прицел корабль культистов, пустота в пространстве стала сворачиваться. Напоминало стягивающуюся воронку. Блестящие корпусы вновь окутывались дымкой, а вскоре перед нами был совершенно чистый периметр.

Питание восстановилось. На мостике вновь стало что-то видно. Приборы с низким гудением возвращались к работе, заработало освещение, все системы. Будто ничего и не было. Относительно целая орбитальная станция была прямо перед нами. Если бы не зияющая дыра в самом сердце, то можно было бы подумать, что ничего не произошло.

Культисты нанесли неожиданный удар и скрылись, ушли. И к такому, похоже, никто не был готов. Совершенно новые корабли и технологии, с которыми мы все столкнулись впервые. Если мы были приманкой, то ловушка сработала.

Сглотнула ком в горле. С такой мощью весь имперский флот — ничто. Если культисты нападут, нам всем конец. Мы все думали, что наступил шаткий мир, но это было затишье перед бурей. А теперь нам нечего было противопоставить такой силе.

Натан развернулся и дрожащим от ярости голосом спросил:

— Сэр, что это было?! Зачем они это сделали и ушли? Почему не тронули нас?

Вопрос был логичным. Я тоже пыталась понять смысл всего произошедшего. У орбитальной станции было несколько источников питания. Двигатели обеспечивали лишь выход на орбиту и отвечали за передвижение станции. А все остальные системы питались от других источников. Смысла в уничтожении двигателей не было никакого! Но между тем культисты сделали именно это. Уничтожили их и растворились в пространстве.

— Хотел бы я сам знать, что это было, — Адриан ответил бесцветным от злости голосом. — Такое вижу впервые.

Я сдвинула гарнитуру и косо посмотрела на Лютера. Тот сосредоточенно смотрел вперед, на станцию, молча. Но выражение лица было таким… будто все произошедшее его ничуть не удивило, даже наоборот. При этом он оставался спокойным и отстраненным.

Нервно покусывала губы и лихорадочно соображала. Что… Что если отец и правда замешан, но в другом? Такое совпадение? Сначала напали на корабль, где была я, теперь на орбитальную станцию, когда туда прилетел отец. Моя паранойя цвела буйным цветом. Можно было все списать со счетов, если бы не реакция Лютера. Сейчас он выглядел взволнованным, включился в диалог, но я ведь видела… Видела его реакцию!

Неужели Лютер знал, что это произойдет? С этим как-то связан мой отец?