ГЛАВА 43

— Ты же не промахнешься, Ив?

— Не промахнусь!

Время мучительно тянулось, а я никого не видела. Сердце колотилось, нам оставалось не так много. Скоро время начнет отмеряться секундами, а Лютер с Адрианом не спешили.

— Да где они?

— Еще ждем… — Натан будто бы незаметно для меня передвинулся к панели управления. — Ждем.

— Они сказали улетать без них, да? Скажи?

— Ив…

Площадка содрогнулась от взрыва. Лютер, таща на себе двух раненых парней, бежал так, что только пятки сверкали. Адриан прикрывал отход. Едва ступили через дыру в перегородке, как тут же следом за собой бросил гранату. Закидывая винтовку за плечо, забрал у Лютера светловолосого парня и кинулся наперерез к кораблю.

— Ходу, ходу!

Натан хлопнул меня по плечу. До мостика уже мы бежали наперегонки. Даже когда в боку колоть начало, просто рухнули в кресла, готовясь к старту. Тут все было легче простого. Проверяя все по камерам, я закрыла шлюз, а Натан уже выбирал безопасный курс.

Мы стартанули с этого ржавого корыта почти вовремя, нас только на излете задело. Хорошо тряхнуло. Натан, не дожидаясь Лютера, уверенно вводил координаты — сговорились! Поймав мой взгляд, недоуменно переспросил:

— Что?

— Ничего, — я зло выдохнула, дожидаясь сигнала, когда можно будет расстегнуть ремни. — С тобой позже поговорю. Со всеми вами.

Принцесса очнулась и пришла в себя. Алекс и Макс — так представились парни, вовсю хлопотали возле нее и откровенно ругались. Я их понимала, мне тоже некоторым личностям вмазать хотелось. Но вместо этого мы вчетвером направились в медотсек, нужно было решать, куда лететь, пока на нас очередные культисты не вышли. Да и Лютера с Адрианом осмотреть, выглядели они помятыми. Такими темпами нас надолго не хватит

Мы застали троицу за процедурами. Принцесса дышала через маску и с любопытством посматривала на нас, Алекс и Макс что-то ей выговаривали.

Так странно, я себе принцессу не так представляла. Наверное, было бы очень необычно говорить от моего лица, но принцесса Мирина напоминала мне… девушку? Девушку, вздорную, взбалмошную, но очень нежную. О такой правда хотелось заботиться. И пусть говорила принцесса несколько странно, а порой грубовато, в ней все сквозило аристократичностью. Я на фоне ее была солдафонкой и мужланкой.

— Лютер и Адриан, да? — принцесса вымученно улыбнулась и выглянула между Алексом и Максом. — Мне про вас командор Войд рассказывала.

— Вот неугомонная! — Лютер рассмеялся и качнул головой. — Рад, Ваше Высочество, что вам попалась именно она. Очень вам повезло. Есть еще люди верные трону.

Принцесса прокашлялась и перевела взгляд на меня.

— Я на фотографии видела. Вас, Лютер, и вашего отца, Иветт.

Меня будто по затылку ударили. Затаив дыхание, смотрела на девушку, мучительно переваривая услышанное. Нет, я подозревала… Но сейчас это было ударом под дых.

— Что? — поморщившись, переспросила

— Вашего отца, он работал в департаменте науки, — принцесса говорила глухо из-за маски. — Кажется, так. Дориан Сорель, у которого двое детей, близнецы: Иветт и Ивон.

Принцесса знала про меня и мою семью, моего отца больше, чем я!

Департамент науки? И чем же там он занимался?

Метнула разгневанный взгляд на Лютера, а затем, извинившись, вышла: мне не хотелось устраивать безобразную сцену на глазах у всех. Обида и злость захлестнули с головой. Я даже не услышала, как за мной следом вышел Лютер. Догнал меня и крепко обнял, прижимая к себе.

Думала, что буду кричать и ругаться, злиться, а вместо разрыдалась. Мне было очень плохо.

Маму я не помнила совсем, да и не могла помнить. Она умерла, когда бы с братом были совсем маленькими. Нашим воспитанием занимался отец, он был всем для нас! Нашей защитой, нашей опорой. И что же теперь?

Я — какой-то урод, опасный для всех. Я ненормальная, со мной что-то не так.

Департамент науки… Тут не нужно было быть гением, чтобы все понять. Отец что-то скрывал, что-то связанное если не с культом, так с темной материей. И это не обычное исследование! В департаменте науки ничем обычным не занимались!

Теперь понятно, почему Лютер отмалчивался и увиливал. Мне даже страшно было представить, что именно так тщательно скрывалось и охранялось.

— Эй, ты чего, Ив? — Лютер утирал слезы с моих щек. — Ну? Не стоит все это твоих слез. Перестань сырость разводить. Иначе ты нам всем троим сердце разобьешь.

Я всхлипнула и вцепилась в футболку Лютера, едва ли не завывала. У меня не осталось сил, не осталось желания, не осталось почти ничего. Чувствовала себя безвольной куклой. Беспомощной.

— Ив, прекращай! От твоих слез мне хочется что-нибудь сломать, а ломать нечего! — Лютер почти рыкнул. — Рано лить слезы, рано.

— Я… Я больше не могу. Не хочу! Я устала, Лютер.

Теплые объятия, нежные, ласковые. Прижимая меня к себе, Лютер расщедрился на приятную негу. Успокаивал меня, целовал в макушку и гладил по голове. Смирился, что мне просто выплеснуть все надо. Мои слезы делали его самого беззащитным и раздражительным. Лютер потерялся, не знал, что делать. А я по-настоящему плакала впервые за очень долгое время. Слез скопилось много.

Лютер подхватил меня на руки и понес прочь.

— Не плачь. Есть верное средство: позвоним твоему отцу. Думаю, сейчас можно. К тому же нам потребуется его помощь.

Обвила руками шею Лютера и уткнулась носом в его плечо. Меньше всего хотелось с отцом говорить, но мы прошли мимо поворота к жилому сектору и оказались в переговорной. Была там всего раз, на учениях.

Усадив меня за стол, Лютер устроился рядом, приобнимая меня одной рукой. Ласково коснулся моего подбородка, утирая остатки моих слез, выглядел при этом очень и очень суровым.

— Закончила?

Стиснула зубы и упрямо кивнула. А заодно хотела прижаться к Лютеру, но тот покосился на меня и качнул головой. Будто намекал на что-то. Я сгорбилась и сунула руки между коленей, невидяще уставившись на мерцающий голографический экран.

— Лютер?

Лицо отца было искажено помехами, но я сумела различить сначала удивление, а потом и страх в его глазах. Позади мелькнул брат, но поздно было прятаться.

— Мы нашли Мирину, она у нас. Летим по нужным координатам.

Я покосилась на Лютера: мог бы сразу все сказать, что направляемся прямо в самое сердце империи. Зачем хвостом вилять? Но Лютер вилял и говорил очень уклончиво, хотя отец его прекрасно понимал. Выходит, уши были везде? Вернее, отец был под колпаком?

— Сэр, тут Ив хотела поговорить с вами. Обо всем, — Лютер строго нахмурился. — Не думаю, что у нас бы вышло ее отговорить. Наверное, я оставлю вас на пару минут?

Поцеловав меня в висок, Лютер ободряюще шепнул на самое ухо про то, что будет ждать в коридоре за дверью. Я проводила мужчину взглядом и поникла еще сильнее. Смотрела на свои колени, глотая обиду и почти потухшую злость.

— Я даже не знаю с чего начать… — хрипло начала разговор. — Папа… Что вообще происходит? Во что ты меня втянул? И… И почему врал? И врешь до сих пор!

— Потому что тебя бы это сломало, Ив, — отец тяжело выдохнул и прикрыл руками лицо. — Как сломало меня когда-то. Двадцать лет назад. Двадцать долгих лет, дорогая. Но… Вернись я в прошлое, то поступил бы также.

— Я… Я какой-то урод? Мутант?

— Что?

— Я ведь не такая, как остальные… Особенная. Почему я нужна Заркону? Я и принцесса?

— Ты не урод, Ив! И вовсе не мутант. Ты… Ты наше будущее. Ты и принцесса. Наша надежда на спокойную жизнь.

— Мы ведь ровесницы, верно? — хрипло уточнила, глядя на отца исподлобья. — Я и Мирина?

— Ты немного старше. Ты… ты была первой, Ив. Прежде чем спасать род Левенов, я должен был убедиться, что все сработает.

Перед глазами все поплыло. Меня закачало. И затошнило.

— Послушай, Ив. Я не чудовище.

— Ты хуже! — выпалила, чувствуя как горечь волной подкатывает. Мне стоило больших усилий не опустошить желудок прямо сейчас. — Ты… У меня слов нет!

— Ив, да послушай же ты! — отец вдруг повысил голос. — Ты не понимаешь. Мы проиграли эту битву, едва познали прелесть темной материи. Никто во всей империи не понимает, что это на самом деле. И к чему это нас приведет!

Слушала и не верила своим ушам. В голове не укладывалось. Замотала головой и зажмурилась, а затем и вовсе уши прикрыла.

— И мама знала, на что идет, когда соглашалась. Она хотела, чтобы ее дети жили!

— Замолчи… Замолчи! — озлобленно выкрикнула и снова расплакалась. — Ты хоть слышишь себя со стороны? Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Что ты сделал со мной и с братом?

— Знаю, — отец сухо возразил. Безэмоционально. — Знаю. Ивон все понял.

— То есть? — вскочила на ноги и уперлась руками в стол. — То есть Ивон все понял? Он что, знал?

— Да, потому что он тот, кто в силах продолжить мои исследования, Ив. Есть вещи, ради которых можно принести любые жертвы. Ты имеешь полное право меня ненавидеть. И к этому я тоже был готов. Искренне надеялся, что этот день не настанет, но… Ты видела, что ждет культистов? Как они кончают свой жизненный путь? Видела?! — отец повысил голос. — Да?

— Да! Видела! — выкрикнула и грохнула кулаком по столу. — Видела, чтоб тебе пусто было!

— А теперь представь, что это ждет каждого в империи. Каждого! Мужчины, женщины, старики, дети… Заркону все равно. Представила?

— Это не умаляет твоей чудовищности!

— Ты и принцесса — единственные, кто могут остановить его. Я правда хотел бы, чтобы… чтобы кто-то сильный это сделал. Мужчина. Достойный мужчина. Но жизнь распорядилась иначе. Только самые хрупкие, самые уязвимые несут в себе смерть Заркону. Только так. Только женщины, Ив.

— Принцесса еще ребенок. Как и я, отец! На что ты меня обрек?! На что?

— Если бы я мог сделать все своими руками, то конечно бы не обрек своего ребенка на такую судьбу, Ив. Но выбора не было. Я и император, мы заплатили жестокую цену за свою наглость. Поверь, мы за все уже получили сполна. Я потерял вашу мать, а он… Он потерял все. Думаешь, мы этого хотели? Думаешь я… мечтал видеть, как умирает ваша мать? — отец прикрыл глаза ладонью. — Но сделанного не воротишь. И, повторюсь. Что я, что твоя мать, мы оба знали на что шли. Какой будет цена. Ты сильная…

— Нет, вовсе нет. Я очень слабая и беспомощная… И я не хочу этого. Не хочу быть сильной.

— У тебя выбора нет, Ив. Ты ведь сама понимаешь, что принцесса не справится. Только ты!

Я окончила звонок. В голове была пустота.

Лютер все знал. Обо мне. О том, что будет. Не знал только, что не Ивон в Астрею поступил. Знал и молчал. Молчал!

Вынеслась из переговорной, моля все высшие силы, чтобы Лютер ушел, чтобы не попался мне под горячую руку. Но он ждал меня. Наверное, слышал все и понял все с полувзгляда. И я ударила его, наотмашь. И снова. Била и кричала, а Лютер терпел. Будто понимал, что все заслуженно.

Из меня хлестала злость и ярость, даже не обида. Я искренне ненавидела все вокруг. Отец был далеко, а Лютер — рядом, тут. Тоже врал. Тоже знал.

— Все, успокойся, — Лютер скрутил меня, прижимая к себе. — Идем, пока ты всех не всполошила. Заодно отвечу на все твои вопросы. Все.