ГЛАВА 45

Мне не нравилась вся эта затея. От нее душком несло так, что даже с насморком все уловить можно было. А больше всего беспокоило то, что Лютер не мог толком объяснить, что и как делать. Даже в теории. Потому что не знал. Он бы с удовольствием пошел с нами, вернее, с превеликим удовольствием все сам бы сделал. Но ему путь во дворец был заказан. Пожалуй, как и всем остальным нашим мужчинам. Натан, может, мог бы, но толку с него… Как бы ни обидно это было признавать, но в этой ситуации от него и правда было никакой пользы.

Я, Лютер, Макс и Адриан заперлись в импровизированном конференц-зале. Карта дворца намертво в моей голове засела. Макс и Лютер заставляли, чтобы я все повторяла чуть ли не с закрытыми глазами. Вплоть до метра.

— Отсюда куда?

Голос Лютера отдавал эхом в ушах. Строгий, тихий. Я будто вновь лежала на спортивных матах, отдуваясь после того, как в очередной раз получила под дых.

— Налево.

— Верно, — Лютер сухо похвалил меня.

— Ив, если запахнет жареным, то не лезь на рожон. Бегите. Будем искать другой способ…

Я нехотя открыла глаза и обвела мужчин чуть расфокусированным взглядом. На языке много чего вертелось, но я не хотела усугублять ситуацию. Впрочем, все и так было понятно по моему лицу.

— Все это воняет похлеще горелого мяса. Я вообще не представляю, что делать. Доберемся мы до императора, а потом?

— Только на интуицию полагаться… — Лютер чуть ли не развел руками.

— Правда? И это ты мне говоришь? Ты, Лютер? — мой истеричный смех эхом по каюте прокатился. — Интуиция?

— Он прав, — Макс неожиданно подал голос, живо понижая градус накалившейся обстановки. — Мира, она… Она особенная, как и ты. Знаешь, сколько ситуаций было, из которых, казалось, выхода нет? А Мира находила. Тут же и вовсе ее отец.

При этих словах у меня внутри все похолодело. Тоска и злость на своего отца не утихли. Но я постаралась и виду не подать.

— Просто Мира сама не доберется. Ей нужна помощь. Она ведь…

— Принцесса, я поняла, — уперлась руками в стол. — Странно, что роль телохранительницы мне выбрали.

— Ты и меня на лопатки укладывала, — сухо подытожил Лютер. — Справишься.

Это не была поддержка или заверение, нет. Констатация факта. Я справлюсь, без вариантов. Только так.

Я поправляла парик. Мне достался светлый, то есть меня сделали блондинкой. Странный выбор, но не сказать, что мне не шло. А вот платье надела впервые за очень долго время. Темно-зеленое, из плотной, но легкой ткани с серебристым отливом. Простые четкие линии, длинные рукава, которые не только ссадины скрыли, но и наличие мускулов. Не сказать, что я прямо спортсменкой была, но на фоне принцессы казалась едва ли не качком. А мы, вроде как, изображали утонченных дам, одетых с последним шиком, а не мужчин в юбке.

Принцессе Мирине достался парик с темно-каштановыми волосами, некое подобие капора и довольно строгое платье глубокого синего цвета. С макияжем все и вовсе было не просто. Я это дело не очень любила, а принцессе было все в новинку и не с руки. Не привыкла она к нашим реалиям. Так что маскировались и красились долго. Вышло вполне сносно. Я даже не узнала в зеркале такую знойную блондинку, сердцеедку. Перебора с макияжем не было, просто Мирина ловко расставила все нужные акценты. Особенно на глаза. Они у меня оказывается большие были. И губы. Пусть им досталась лишь толика блеска, но не думала, что я такая… красивая?

Затем пришла моя пора объяснять на пальцах принцессе некоторые тонкости. Протянула ей пистолет в кобуре, она его покрутила в руках и с немым вопросом уставилась на меня.

— Держите, — подмигнула и оперлась ногой о стол, задирая юбку. Затем взяла другую кобуру. — Вот так.

Не самый привычный вариант, но что делать. У принцессы, ожидаемо, плохо получалось. Пришлось помочь с ремнями, пока посадка не стала идеальной.

— Не думала, что это так сложно… — принцесса Мирина тяжко вздохнула. — Со стороны просто выглядит.

Двери в каюту открылись. Я только брови вскинуть успела. Прекрасная картина! Ладно я, но принцесса. Стояли, как напоказ, задрав ноги и юбки. Парад филейных частей! Едва успела прикрыть принцессу, чувствуя себя неловко. Подумаешь, кобуру крепили. К дамам без спроса так не заходят.

На нас вытаращились все пятеро. Ну, хоть на память фотографируй. Полный спектр различных эмоций: от удивления и шока до довольных ухмылок. Адриан, красный как рак, ретировался первым, за ним, затем Лютер, вскинув брови и весьма удивленный ушел. Этим двоим был присущ мало-мальский стыд. Чего нельзя было сказать про двух расписных блондинов, которые, похоже, без этого чувства родились. Алекс расплылся в широкой улыбке, а Натан ухмылялся так, будто уже раздел меня пару раз.

— Идем, — Макс буркнул и ушел. Но вернулся буквально через пару секунд, взял этих двоих за шкирку и утянул за дверь. — Идем, я сказал!

Мы с принцессой переглянулись. Обе покраснели, но улыбки не удалось скрыть. Одновременно фыркнули и покачали головой.

— Мужчины.

За штурвалом небольшого шаттла я душу отвела. Но, кажется, принцесса моих навыков пилотирования не оценила. Обойдя систему защиты, ввела код доступа и совершила мягкую и незаметную посадку корабля у края леса. Дальше двинулись пешком. Как Лютер и говорил, нас на самой окраине жилого сектора встретила женщина, явно из обслуживающего персонала. Платье у нее было похожее на наши, только гораздо скромнее. Она же выдала нам пропуска.

Никогда не была в столице. Осматривалась, принюхивалась и привыкала. После стольких дней в космосе немного отвыкла и от солнца, и от ветра, и от удивительно твердой, но пружинистой земли под ногами.

Дворец возвышался впереди и вызывал у меня гнетущее чувство, даже под ложечкой засосало. И хотя ни Адриан, ни Лютер никогда не говорили про интуицию, сейчас она просто вопила о том, что нас ждут неприятности. Принцесса слишком далеко от меня отошла, пришлось ее окликнуть по имени:

— Мира!

Принцесса сразу обернулась, лицо у девушки было удивленным. Но не могла же я на людях обращаться к ней по всем титулам и регалиям. Подхватила принцессу под локоть и чуть сбавила шаг.

Нас даже не досматривали. Я шла за нашей проводницей с видом отстраненным и горделивым, хотя у самой сердце где-то в горле стучало.

Заходили мы со стороны сада, внешне напоминающего огромный цветущий парк, засаженный всевозможными цветами, кустами и с тенистыми аллеями. Прошли тропинкой и стали подниматься по белоснежной лестнице со странным матовым покрытием.

— Вам нужно на пятый уровень, пропуск это позволяет. Я доведу вас до лифтов, но дальше не пойду.

Я кивнула и подмигнула немного растерянной и задумчивой принцессе. Дальше все тяжким грузом легло на мои плечи. Карта дворца сама по себе всплыла в моей голове, Адриан и Лютер мне разве что плешь не проели, вынуждая вызубрить все, чтоб от зубов отлетало. Шла я уверенно, не забывая и про принцессу.

Прошли проверку и двинулись мимо почетного караула и охраны к лифтам. Мирина едва ли не дрожала от напряжения. Я позволила себе крепко стиснуть ее ладонь и слабо улыбнулась с самыми добрыми намерениями. Немного поддержки никому не помешает.

Стеклянная капсула лифта мягко везла нас вверх. Мирина было открыла рот, но я качнула головой: все прослушивалось. Может, и просматривалось.

Едва мы вышли из лифта, как нас резко остановила охрана. Двое мужчин в белой форме придирчиво изучали наши лица и пропуска, прежде чем позволили пройти дальше.

— Мрачно как… — пробурчала под нос принцесса.

— Держитесь меня, — я хорохорилась и, размеренно дыша, унимала тревогу. — Немного осталось.

Чем дальше мы отходили от лифта, тем темнее становилось в широком коридоре с довольно высокими потолками. Окна были плотно зашторены, а к ближайшей развилке подошли и вовсе почти в полной темноте. Одинокие светильники под самым потолком не справлялись.

Покои императора были почти перед нами, только в лоб идти — самоубийство. Я пошла другим путем, тем, который мы обговаривали не один день. Зашли в небольшую комнату, заставленную мебелью. Я закрыла и заблокировала двери и тут же сняла парик и взъерошила свои волосы.

— Как же в нем жарко. Давайте, если он вам мешает, тоже снимайте. Трюк с пропусками недолго будет работать. Сейчас нам предстоит один акробатический трюк.

— Что? — принцесса стянула такую же пакость со своей вазы и воровато спрятала парик в вазе. — Какой трюк?

Я подошла к окну, раздвинула шторы и открыла створку. Нас тут же обдало свежим ветерком.

— Нет, это же шутка?

— Если бы!

Подкатала юбку и хитроумным способом закрепила ее, забираясь на подобие подоконника. Страшно было жуть как, но нельзя было пугать принцессу. Так что я с ледяным спокойствием прижалась к стене и внешне бесстрашно стояла на крохотном выступе.

— Ты знаешь, что ты сумасшедшая, да?

— Привыкайте, Ваше Высочество, все нормальные кончились.

Принцесса еле ползла, она даже позеленела от страха. Но я не решалась и слова сказать, просто ждала и запрещала бояться себе.

До нужного окна мы добрались довольно быстро, не привлекая никакого внимания к себе. Достала резец и, осторожно присев, расплавила дыру в стекле, а затем сунула туда руку, снимая блокировку и открывая нам вход.

В покои забралась, а затем уже чуть ли не за шкирку затащила перепуганную принцессу следом.

— Сумасшедшая! Ив, ты просто… чокнутая! — Мирина восхищенно бормотала. — Дальше что.

— Мы пришли.

Уняв дрожь в коленях, осмотрелась и раздвинула шторы. Длинный стол со стопками одежды и постельного белья, медицинские аппараты, которые не были подключены и внушительного вида кровать. Особенно жалко на ней смотрелся мужчина. Худой, осунувшийся, с бледной пожелтевшей кожей, напоминающей пергамент. Темные волосы потускнели, свалялись и напоминали паклю. Гнилостного или трупного запаха не было, как и сладковатого, гадкого.

Принцесса осмелилась и подошла ближе к кровати.

— Папа?

Мирина вдруг расплакалась. Утирая слезы с лица, присела на край кровати и вцепилась в руку мужчины, будто пульс проверяла. Я же крутила головой и вслушивалась в каждый шорох. Интуиция охрипла уже, пытаясь вразумить меня.

— Папа, ты меня слышишь?

Словно боясь чего-то, принцесса обернулась и посмотрела на меня. Я подбодрила ее кивком головы. Затаив дыхание, наблюдала за тем, как Мирина осматривает своего отца. Гулко сглотнув, она боязливо приподняла одно веко мужчины. Вскрикнув, отшатнулась и в панике посмотрела на меня.

— У него… У него такие же глаза, как у моей подруги. Золотые, яркие.

— Нужно его разбудить.

— Как?

Словно в ответ на вопрос двери в покои попытались открыть. Я пулей метнулась к ней, блокируя их. Сначала разбила панель управления, а затем перехватила какую–то не то палку, не то подставку и вставила ее клином, мешая створкам дверей разъехаться.

— Принцесса, у нас нет времени. Делайте что-нибудь!

Теперь в двери откровенно ломились. Я не была дурой, понимала, чем все это грозит.

— Скорее, принцесса!

Мирина вернулась к отцу и снова схватила его за руку, принялась тормошить.

— Папа, проснись! Прошу тебя! Это я, Мирина, твоя дочка. Ты слышишь меня?

Потом она и вовсе за плечи его перехватила. Трясла своего отца, но все было без толку.

— Это не тот способ! — я кричала в голос, напирая на подставку. — Я долго их не сдержу! А когда прорвутся — и подавно. Времени в обрез.

Все изменилось в один миг. Едва принцесса стянула покрывала, как император очнулся. Вытаращив глаза и сипло дыша, он вцепился обеими руками в шею Мирины, сдавливая ее. Девушка слабо сопротивлялась и неразборчиво хрипела.

— Принцесса!

Выбор между дверью и принцессой был очевидным. Я кинулась на подмогу, пытаясь разжать пальцы, которые стальной хваткой впились в шею девушки. Бесполезно.

Огляделась и заметила стойку под капельницу. Схватила ее и, замахнувшись, принялась методично бить мужчину по сгибам локтей. Раз за разом, пока император не отпустил свою дочь. Но теперь он обратил все свое внимание на меня.

— Дщерь… — шамкая и шепелявя, протянул руки. — Моя!

От неприятного сладкого запаха чуть не задохнулась. Хватка у старика была просто невероятной, я чувствовала себя мухой в паутине. От дикого ужаса даже желудок свело. Боролась изо всех сил, но император был просто непобедимым.

— Ты станешь моей…

Упиралась руками в лицо мужчины, пытаясь добраться до глаз. А тот открыл рот, и я видела золотистое марево перед собой. В голове промелькнула мысль о том, что вот как заражают.

Первые выстрелы меня отрезвили. Рыдая от страха, Мирина достала свой пистолет и выпускала раз за разом шоковые заряды в спину своего отца.

Электричество. Вот что его проняло! Вот что помогает!

Мужчина, сгорбившись и закатив глаза, стоял, пошатываясь. Я рухнула на пол и отползала в сторону, делая вдохи приятно сладкого воздуха.

— Что делать? — принцесса была в панике. — Двери!

Да. Секунды. Какие-то секунды…

Электричество. Высокое напряжение. Например, какое подают к мощным медицинским аппаратам.

— Ив!

Мы вдвоем вцепились в провода и потянули на себя. В воздухе запахло чем-то паленым, когда чуть искрящийся край кабеля мы ткнули прямиком в императора. От удара током его буквально отбросило от нас.

Двери взломали. Дальше уже включились навыки от Лютера и Адриана. Схватила принцессу за ворот платья и утянула ее за перевернутый стол. В воздухе откровенно воняло паленым: над нами в портьерах виднелись черные подпалины. Достала свой пистолет и рывком пригнула голову Мирины.

— Никак не привыкну по людям стрелять, — выдохнула, мельком взглянув на принцессу. Достала запасную обойму. — Не бойся. Меня убеждали, что это не сложнее, чем по мишени.

— Наверное, — Мирина ответила дрожащим голосом.

Мельком выглянув, я сделала пару выстрелов и села рядом. Доспехи и защита, им моя стрельба, что плевки.

— Семеро. Кажется, нам конец.

— Ну, я знаю как минимум двоих, кто за меня мстить будет, — сдавленно прошептала принцесса.

— А я — троих, — нервно усмехнулась. — Постараюсь сравнять счет.

Я пыталась пробить щиты, а принцесса, зажмурившись и подняв руку, открыла бесцельную стрельбу. Грохот стоял невообразимый. Вылучила момент и вставила последний магазин.

— Плохо дело.

— Очень…

От крика принцессы вздрогнула и инстинктивно прикрыла ее своим телом, когда ей в лицо уткнулось дуло винтовки.

— Прекратить стрельбу! Приказываю вам опустить оружие.

Голос. Мужской. Сиплый. Я совсем недавно его слышала. Охрана, сверкая белоснежными кителями, послушно опустила оружие. Мы с принцессой привстали и увидели императора. В просторной длинной ночной рубашке с черной подпалиной на животе, он покачивался и с трудом стоял на ногах.

— Не стрелять… Это моя дочь.

Утирая слезы, Мирина выползла из-за стола и, держась за кровать, встала. Откинула пистолет и чуть ли не бегом кинулась к отцу, осторожно подхватывая того. Он же очень слабо и немощно обнимал ее и плакал.

— Мирина!