ГЛАВА 46

Обманчивая радость манила, очень хотелось ей поддаться. Я бы так и сделала, если бы была в силах. Но приходилось, сжав зубы, идти до конца. До самого паршивого и неизвестного конца.

Только что закончила говорить с отцом. Договорились встретиться на Атланте. Осталось об этом как-то сказать Адриану, Лютеру и Натану. Последний, впрочем, явно не понял моих слов об одиночестве, поэтому уже бесцеремонно уселся рядом.

— У тебя такой вид, будто ты убила императора, а не спасла его.

— Натан, не начинай, — я тяжко вздохнула и убрала передатчик. — Правда. И я же говорила, что хочу побыть одна.

— Разве? Я это понял иначе.

Натан ловко подвинулся ближе и крепко обнял меня, прижимая к себе. Я было взбрыкнула, даже кулаком двинула наглеца в плечо, а потом затихла. Объятия были слишком крепкими и слишком теплыми, чтобы осталось хоть какое-то желание сопротивляться. Закрыла глаза и выдохнула, очень хотелось разреветься.

Напряжение никуда не делось, оно так и сидело внутри натянутой пружиной, готовое сорваться в любой миг. Я думала, что бремя ответственности спадет, а вышло все ровно наоборот. Культ только набирал силу и за такое свое поражение был готов нанести страшный удар. К тому же император кое-что помнил, рассказал. Да еще Алекс с Максом подбросили проблем, рассказав про какого-то нового лидера, о котором даже во дворце не все знали. Абсолон. Это имя никому ни о чем не говорило.

— Все ты правильно понял, — всхлипнула и все же расплакалась. — Что-то зачастила я со слезами…

— Ну, не все же быть железной леди.

— Дурак ты!

Вновь ткнула Натана кулаком и прижалась к его плечу. Рыдала тихо, молчаливо. Глотала слезы и чувствовала, как лицо огнем горит от них, солью все разъедало.

— Эти допросы, бесконечные. Меня изучили под микроскопом. Каждое слово проверяют так, будто веры мне не было и нет. Чего я только не выслушала…

— Ну, нам тоже досталось. Видимо, тут так принято благодарить. Теперь понимаешь, почему Лютер такой вежливый и отзывчивый?

Натан сорвался на иронию, довольно мягкую и почти добрую. Даже усмехнулась и сглотнула слезы. Стиснула Натана и принялась дергано вздыхать, хватая ртом воздух.

— И… После такого понятна паранойя, — Нат притянул меня, усаживая к себе на колени, — что у твоего отца, что у Лютера.

— Отец ждет нас на Атланте. Так что на свадьбу Мирины мы не останемся…

— Жаль, я очень хотел посмотреть на тебя в каком-нибудь нарядном пышном платье. Тебе очень идут платья, смотреть-не пересмотреть.

— По-моему, не в платье дело. А в том, что под ним.

— Хочешь верь, хочешь — нет, но ноги твои в юбке выглядят совсем иначе, чем… чем… чем когда ты в форме.

Натан аж порозовел. Я искоса на него смотрела, немного успокоившись. Психологом, может, Нат был плохим, но вот мужская интуиция у него была, мое психологическое давление стравил умело. Лицо от слез еще не просохло, а уже улыбалась. Потому что от такого дурачества сложно было не улыбаться.

— Какого же счастья ты нас, Ив, лишаешь? Сама хоть понимаешь? Вот когда на тебя можно будет еще так посмотреть?

— Хочешь сказать, что плохо разглядел?

Перехватив меня за талию, Натан позволил себе сдвинуть подол моего платья. Принцесса хотела, чтобы мы были постоянно рядом, поэтому мы временно числились в ее свите или нечто подобное — я не была сильна во дворцовом этикете. А это значило, что мне нужно было ходить в платье. Пусть скромном и довольно строгом, но это уже было моей прихотью. Но Натан и от него в восторге был. Правда, когда увидел синяки на моих ногах, помрачнел. Осторожно коснулся их самыми кончиками пальцев и выдохнул:

— А вот это тебе не идет. Совершенно!

— Помнится, ты мне подобные украшения регулярно отвешивал, — снисходительно улыбнулась и попыталась одернуть платье обратно, но Натан не дал. — Разве нет?

— Это другое. То — была учеба, а тут… Тут кто-то тебе намеренно больно хотел сделать.

— Согласна, это совершенно другое! Ты мне у Лютера на спаррингах синяки ставил из самых лучших побуждений…

Договорить мне Натан не дал, просто поцеловал, нагло и грубо, еще и в объятиях стиснул. Видимо, аргументы кончились, вот и перешел к самому действенному способу усмирения. Тут я всегда была бессильна. Натан всегда брал искренностью и страстью, порой неуемной.

— Тебя так удивляет, что мне нравятся твои ноги? Что ты мне в платье нравишься? Что… ты вообще мне нравишься, Ив. Что я вижу в тебе не пацанку, а женщину?

Вот теперь Натан меня мощно на лопатки уложил. Впервые так густо и ярко покраснела, чувствуя себя максимально неловко. А Нат перехватил меня двумя пальцами за подбородок и вынудил ему в глаза посмотреть:

— Я угадал, Ив?

— Не только, — уклончиво ответила. — Просто столько всего произошло за последнее время. Столько всего изменилось, что…

— Что кажется, будто все неуместно? Все, что между нами, верно?

— Тебе тоже так кажется?

— Да, но это неправильно, Ив. Знаешь почему? — Натан вдруг помрачнел, но решимости в его взгляде не убавилось. — Мне всегда казалось, что брат будет рядом. Мы ведь одна семья, а потом все изменилось в один миг. Если что-то постоянно откладывать, надеяться на то, что время появится позже… Это позже может и не наступить. И если у меня есть возможность тебя поцеловать, я это сделаю. И если ты мне нравишься женственной, то ничто мне не помешает этим наслаждаться. Даже ты сама!

В подтверждение своих слов Натан вновь меня поцеловал, но уже нежнее, чувственнее, чуть покусывая мои губы и поглаживая меня по спине. Обнимал и ждал, когда же я соглашусь с ним.

Но меня тоже терзал этот страх, страх неизвестности и неопределенности. Обреченности.

Это чувствовали мы все.

— Ты грустная только из-за этого? Или есть что-то еще?

— Не знаю.

Натан обнял меня крепче и откинулся на спинку скамейки. А я так и сидела в его объятиях. Здесь, на твердой земле, под лучами солнца, было тепло и хорошо. Дул легкий ветерок, он приносил ароматы цветов и тонкую свежесть воды от фонтанов. Возле дворца было очень спокойно и красиво, нас точно никто бы не побеспокоил. Но вся эта тишина почему-то меня напрягала. Наверное, потому, что здесь ничто не мешало остаться наедине со своими мыслями.

— Я ведь вас не спросила. Да и… Ну… Оно как-то неверно вышло.

— О чем ты нас не спросила? — Натан поглаживал меня по голове и смотрел в сторону фонтана. — Ив? Что тебя так гложет?

— Знаешь, Мирину тоже не спросили, перед фактом поставили. Что, вот, мол…

— Послушай, Ив, ты правда задумалась об этом только сейчас?

От смеха Натана мне легче не стало. Даже немного рассердилась, что Нат так легкомысленно отнесся к моим словам, но затем он поспешил меня растормошить и даже поцеловал в нос.

— Женщины! Умеешь ты проблему найти на ровном месте.

— Это не проблема, это резонный вопрос, — я возразила и неожиданно призналась: — Пока мне было на вас плевать, такие глупости не волновали. Но теперь чувствую, что все сложилось как-то неправильно. Тем более, когда все так обернулось: я же вас на дно потяну вместе с собой.

— Хм, а ты думаешь, что мы, гм, молчаливые бараны?

Теперь Натан хохотал до слез. Наверное, представил себе картину, где я сижу в окружении баранов: черного, рыжего и белого. Прелесть, а не картина!

— Поверь, если бы нас что-то не устраивало, то молчать бы не стали.

— Так смело за всех говоришь?

— Ну, послушай, — Натан развернул меня к себе лицом и взял мои ладони в свои руки. — На самом деле нет ничего такого, что ты об этом задумалась. У меня тоже подобные мысли были.

— Правда?

— Правда, — Натан белозубо улыбнулся. — Только немного в другом ключе. Что если бы ты так в оборот не взяла, то видал бы я все эти брачные темы…

Фыркнула и покачала головой. Ну, это смело заявлено, брачные темы. Пока мы просто мозолили друг другу глаза, да пытались выбраться из той черной дыры, в которую нас все упорнее и упорнее затягивало.

О браке я тоже не думала. За меня решал отец и… Верно, все как и с Мириной. С нас будто снимали это бремя ответственности. Будь это решение отца, я бы так не переживала. Но ведь Лютера, Адриана и Натана я выбрала сама. Мне и ответ держать.

— Как говорит Лютер, я слишком юн и глуп, чтобы серьезные вещи в моей голове задерживались. Не знаю, наверное, он прав. Я больше верю чувствам и желаниям, чем холодному расчету. Хотя кто бы говорил! — Натан усмехнулся. — Лютер, как же. Удивительно, как он так долго чувства свои скрывал. Мне кажется, он за тебя умрет и глазом не моргнет. Адриан… — парень пожал плечами. — Что, командора плохо знаешь? Такой бы молчать не стал. Так что… Если бы кого-то из нас что-либо не устраивало, ты бы об этом узнала. Только сейчас уже поздно спрашивать, хотели бы мы чего-то другого. Ив, поздновато.

— Почему?

— Скажу за себя. Я юн, глуп и наивен, меня влекут чувства — пусть так. Поэтому… — Натан крепко сжал мои руки и уже без тени улыбки, вполне серьезно признался. — Я люблю тебя, Ив. И ничего бы менять не хотел. Наоборот, будь у меня возможность сделать другой выбор, все равно бы поступил точно также. Уверен, Лютер и Адриан скажут тебе тоже самое.

Я смотрела в светлые глаза Натана и медленно осознавала, как же глубоко мы все увязли. И что я могла трусить сколько угодно, но выбора уже правда не было.

— Погоди… Кажется, я понял. Ты немного завидуешь Мирине, верно?

— Чего? — я прищурилась и со смешком вырвала руки из хвата Натана. Скрестила их на груди и возмущенно качнула головой. — Чему мне завидовать? Тому, что она принцесса?

— Нет. Тому, что у нее свадьба, самая настоящая. Ты тоже хотела?

— Чего-о-о?

Теперь глаза вытаращила и покраснела. Вот пока Натан не сказал, я вообще об этом не думала. Нет, правда. Всякие “девчачьи” темы меня не прельщали. Что-что, а о свадьбе, настоящей, никогда не думала. Какое платье?! Нет, похоже, это уже фетиш Натан. Хотя… Вспоминая лица всех троих, когда мы с Мириной кобуру крепили, можно сделать вывод, что фетиш этот всеобщий. Да, привыкли меня в форме видеть, не при параде.

— Нет уж! Это ты, скорее, мечтаешь меня в платье свадебном увидеть.

Натан вдруг густо покраснел, а я следом. Неужели так сразу с ходу в точку угодила? Мда. Сидели, как пристыженные, и пунцовели, взгляды отводили.

— Меня любое платье устроит.

Испугаться не успела, как оказалась на руках Натана. Он стоял, держал меня и осматривался. Я схватилась за его шею и прикусила губы, нахмурившись. Натан почувствовал мое недовольство и скосил взгляд, а затем расплылся в плотоядной улыбке. Да такой широкой, искренней, что мне показалось, что я покраснела до самой макушки. Щеки нестерпимо жгло. Что меня так смущало?

Сейчас Натан не походил на юнца, наоборот. Он был самым честным, открытым и говорил все лоб. Вот как сейчас.

— Нат?

— Ты не против, если я чуть-чуть за тобой поухаживаю?

— Чего? — вскинула брови и сипло пробормотала. — То есть поухаживаю?

— Чтобы тебе не так обидно было. Все же с девушками у меня были свидания. Когда, если не сейчас? У тебя было настоящее свидание, Ив?

— Свидание?

Ой-ей. Что Натан задумал?