ГЛАВА 47

— М-м-м… Натан?

Он завязал мои глаза платком, видимо, решил добить окончательно. Потому что были мороженое, прогулка в парке, бегство от всех и в целом теплый, веселый день, полный поцелуев и намеков. Теперь же Нат затянул меня в свою комнату.

— Потерпи чуть-чуть.

Его голос прозвучал прямо у уха, вкрадчивый и бархатный, многообещающий, пробирающий до дрожи. Я слышала шаги, тихие, но уверенные, Натан никуда не спешил и оттягивал время. Воздух в комнате был прохладным, и пахло чем-то приятным, почти цветочным от работающей климатической системы и чем-то еще, едва уловимым и непонятным.

Прохладные пальцы коснулись моего плеча, и я вздрогнула. В темноте и тишине все чувствовалось слишком остро, но Натан был невероятно нежным и ласковым, что на него совершенно не было похоже. Пылкость, страстность, несдержанность — вот весь Натан. Сейчас же удивлял всем.

Поцелуй в щеку смутил. Он был каким-то робким, стеснительным. А мне вдруг стало так приятно, что снова покраснела. Я сегодня весь день смущалась, будто невинная девица.

Натан плавно и осторожно целовал меня, опускаясь ниже, к шее. От такой ласки я поплыла. Никак не ожидала такого.

Аккуратно положив руки на мои плечи, Нат начал медленно, сантиметр за сантиметром, стягивать рукава моего платья. Ткань, шелковистая и упругая, с легким шелестом поползла вниз, обнажая кожу. Его губы тут же прикоснулись к тому месту, где только что было платье. Поцелуй был легким, как дуновение, но он огнем обжигал и доводил до дрожи.

— Я не знал, что ты можешь быть такой… — Натан прошептал мне на ухо, прихватывая мочку губами.

— Какой? — выдохнула я и хрипло пробормотала, стискивая руки в кулаки. Очень хотелось повязку с лица стянуть. — Какой такой?

— Трепетной и чувствительной. И такой красивой… Хрупкой… Беззащитной.

Прикусила нижнюю губу и сильнее зажмурилась. Наверное, это была магия платья, не иначе. Я правда привыкла видеть себя в образе грубом, жестком, а сейчас Натан относился ко мне так, будто была нежным бутоном розы.

Еще один поцелуй. Платье медленно сползало все ниже, обнажая спину. Вцепившись в молнию, Натан неспешно и плавно ее расстегивал, позволяя платью скользить вниз по моей коже. Его пальцы прошлись вдоль моего позвоночника, от шеи к самой пояснице, заставляя меня выгнуться и снова задрожать. Я как никогда остро все чувствовала.

— Сегодня, в парке я смотрел на тебя, — Натан говорил вдумчиво и тихо, его пальцы схватились за ткань, помогая платью окончательно упасть к моим ногам. — Такая счастливая и беззаботная. Красивая. Ты очень красивая, Ив. И… знаешь, я пожалел, что твои волосы такие короткие. Мне вдруг захотелось коснуться их, пригладить.

Нат затих, чтобы торопливо добавить следом, опускаясь ниже, к моим лодыжкам.

— Ты не думай, что я тебя принижаю, Ив, или умаляю твои достоинства и успехи.

— Я и не думаю об этом…

Вздрогнула, когда Натан помог переступить через платье. Я осталась лишь в тонком белье, от этого воздух казался еще холоднее, а прикосновения Ната — еще горячее. Его руки скользнули вверх по моим икрам, к коленям и выше, к бедрам. Нежные прикосновения был почти благоговейными и так пьянили.

— Ты… ты удивительная, Ив. Я редко тебе говорил что-то подобное, да и не только я. Мы привыкли тебя видеть настоящим бойцом, твердой, жесткой, — Натан обвил мои бедра руками и крепче прижался, теперь опаляя своим дыханием мою поясницу. — Но ты не уступаешь ни принцессе, ни императрице. Потому что для меня ты всегда будешь самой лучшей. Что бы между нами ни было: учеба, служба, запомни одно — ты моя принцесса.

Я едва дышала от такого признания. Оно смущало и радовало одновременно. Наверное, мне была ближе роль боевой подруги, чем венценосной особы. Но Натан говорил так пылко и так искренне, что я верила ему. Даже расслабилась немного.

Натан медленно вставал, продолжая покрывать меня поцелуями. Осторожными, такими же легкими и невесомыми. Я цеплялась за руки Ната, пока вновь не оказалась в заботливых и теплых объятиях. Так мне было очень спокойно. И я будто утоляла свой тактильный голод, который пробудился весьма некстати. Или это был коварный план Натана?

Мне нравилось все, особенно мгновения, необычные, приятные, полные любви и нежности. Пожалуй, именно сейчас я чувствовала себя… женщиной? В самом прекрасном смысле этого слова.

Обнимая меня крепче, Натан будто согревал теплом своего тела. Продолжал целовать в щеку, шею и бормотать:

— Без формы, в платье ты выглядишь совсем иначе. И эти синяки, отметины на твоем теле — Натан почти зарычал от досады, — Ив, мне хочется мстить и делать больно. В голове все перевернулось. Это было не только желание или восхищение. Скорее, я просто осознал одну очевидную вещь.

Натан медленно развернул меня к себе. Я не видела его лица, все было скрыто за повязкой, но сейчас благодаря ей все чувствовалось иначе. Более интимно и проникновенно. Я абсолютно доверяла Натану и ничего не боялось, сама себя не узнавала.

— Я вдруг понял, Ив, что вот эта сильная девушка на самом деле хрупкая и беззащитная, и что она… Она моя жена.

Вздрогнула и покраснела. Непривычное слово резало слух. Не припомню, чтобы меня вообще кто-то из троих так называл. Женой.

— Знаешь, это было самое приятное и самое необычное чувство, которое я испытывал. Гордость, радость, страх. И сейчас я хотел просто показать это, убедить, что даже такой взбалмошный дурак может говорить что-то искренне.

Притягивая меня к себе одной рукой, другой Натан перехватил меня за подбородок и решительно поцеловал. Это был не тот стремительный, жадный поцелуй, каким Нат награждал меня обычно. Нет, это был медленный, глубокий поцелуй, в котором было все: и обещание, и преклонение, и невероятная, всепоглощающая нежность. В нем Натан без слов убеждал меня в правдивости всего, что только что произнес вслух.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, он прикоснулся своим лбом к моему.

— Теперь можешь снять повязку, — тихо сказал Натан.

Я дрожащей рукой стянула шелковый платок с глаз. Свет в комнате был приглушенным, с непривычки щурилась, привыкая ко всему. Всматривалась в лицо Натана, такое родное и такое… влюбленное. Во взгляде прекрасно читались все чувства, как и в ласковом прикосновении самыми кончиками пальцев к моей щеке. Его серые глаза казались сейчас почти жемчужными и просто сияли, сияли обожанием.

— Проклятье, Ив, я еще никогда так не влюблялся, — улыбнулся он. — Мне кажется, что вот сейчас и правда все по-настоящему, как должно быть.

— Скажи… скажи это еще раз, — с трудом пробормотала. — Мне понравилось.

— Ты моя жена. Моя любимая жена.

Я медленно опустила шелковый платок, позволив тому соскользнуть на пол. От слов Натана у меня перехватило дыхание. Окинув меня восхищенным взглядом, Нат правда заставил почувствовать настоящей императрицей. Захлестнуло волной приятного смущения и гордого торжества.

Поцелуи. Нежные, пылкие, сладкие, пьянящие. И неторопливость, которая все чувства обострялась. Мне не хотелось спешить, а Натан и вовсе растягивал эти мгновение. Трогал меня, касался кожи, ласково вел пальцами по моим изгибам, одновременно прижимая к себе. Мы оба, кажется, сходили с ума. Это было невыносимо и восхитительно.

— Натан... — взяла его лицо в свои руки и поцеловала в ответ. — Я тебя люблю.

Кажется, теперь мы потеряли всякое терпение. Льнула всем телом к Натану, запустила пальцы в его короткие жесткие волосы и задыхалась от нахлынувшей испепеляющей страсти. На этот раз в поцелуях не было и тени нежности. Только чистое, концентрированное желание. Жажда. Натан требовал безоговорочной капитуляции, и я сдалась, отвечая ему с теми же нетерпением и любовью.

Мои пальцы вцепились в его рубашку, отчаянно пытаясь снять ее. Он понял все без слов. Отстранился всего на секунду, и одним быстрым движением стянул ее через голову. Я услышала только шелест ткани. В ответ Нат довольно умело лишил меня бюстье.

Чуть покачнувшись и едва ли не поедая друг друга губами, добрели до кровати и рухнули на нее. Натан все никак не мог оторваться и перестать меня целовать, дергано стягивая с меня оставшиеся трусики.

Кожа горела там, где соприкасались наши тела. Воздух в комнате стал густым, сладким, как мед. Каждый вздох пьянил все сильнее, запах Натана, свежий и терпкий лишал меня последнего рассудка.

— Я не могу дышать без тебя, — сбивчиво шептала, когда Натан придавил меня к кровати, а его губы жадно припали к впадинке между ключиц, оставляя после себя пылающий след.

— И не нужно, — Натан сдавленно застонал. — Дыши мной.

Он приподнялся надо мной, опираясь на локти, и на мгновение замер. Его взгляд, темный и бездонный, завораживал. В нем читалось то же самое безумие, что пульсировало и во мне — восторг, одержимость, благоговение.

— Когда ты так на меня смотришь, я готов на все, — Нат едва ли не задыхался. — Я… хочу, чтобы ты и дальше смотрела на меня, когда я буду внутри тебя.

Я бы не могла отвести взгляд, даже если бы захотела. Сейчас Натан был центром моей вселенной. Когда он вошел в меня, медленно, плавно, заполняя меня без остатка, я не стала сдерживаться и гортанно застонала.

— Натан...

Теперь и имя сладостью отдавало.

Льнула к Натану, прижималась всем телом, ловя непривычный ритм. Неторопливый, но властный, размеренный. Я впилась пальцами в его мощные плечи, ноги сами обвились вокруг его бедер, тело стало податливым и расслабленным.

Губы Натана без труда нашли мои, заглушая мои стоны и отвечая на них сдавленным рычанием. Потому что Натан сдерживался, пытался продлить момент близости. Настоящее пьянящее безумие, в котором мы и правда стали единым целым, потому что… потому что я — его жена, а он, мой муж. И потому что любовь и чувства не были пустым звуком или пафосными словами.

Все страхи потеряли всякий смысл. Время растворилось в мареве жара. Натан балансировал на грани, движения его бедер уже не были такими размеренными, они становились они были порывистыми, дикими. И я отвечала тем же, встречая каждый его толчок со стонами и криками, с такой же неистовой силой, впиваясь ногтями в его напряженные плечи.

Я слышала наши стоны, свои крики, это заводило еще сильнее. Мир сузился до Натана, до его тёмного, полного обожания и одержимости взгляда, прикованного к моему лицу.

— Скажи мне… — Натан с трудом просипел через стиснутые зубы. — Скажи, мне это еще раз.

Я не могла вымолвить ни слова, захлёбываясь накатывающими волнами наслаждения. Он замедлил свой темп, почти остановился, заставляя меня стонать от неудовлетворённости.

— Натан, прошу…

— Скажи, — повторил он, и в его тоне слышалась мольба.

— Люблю тебя!

Этого было достаточно. Словно сломило какую-то последнюю преграду. Его тело напряглось в последнем, мощном рывке, и я почувствовала, как внутри меня все сжимается, а потом накрывает ослепительной, оглушительной волной. Крик сорвался с моих губ, но Натан ловко поймал его своим ртом, ставя финальную точку терпким поцелуем.

Нат рухнул на меня, тяжелый, потный, совершенно бессильный, а я обняла его в ответ, обвив его руками, чувствуя, как его сердце колотится в унисон с моим. Мы лежали так, не в силах пошевелиться, просто дыша и приходя в себя.

Медленно, с нежностью, которой не было и секунду назад, Натан коснулся губами моего виска:

— И я люблю тебя, — прошептал, приглаживая мои волосы. — Моя императрица.