ГЛАВА 49

— Вы уверены, что это сработает? — командор Войд скрестила руки на груди, нервно посматривая на моего отца. Лютеру тоже осторожные взгляды доставались. — Что все выйдет?

— Гарантии нет никакой.

Было бы странно, если бы мой отец смог бы ее дать, эту самую гарантию. Он же сам сказал про то, что мы ступили на неизведанную землю, темная территория, мрачная, скрывающая свои секреты.

Мы стояли вшестером возле защитного корпуса, за которым прятался сгусток темной материи, частичка Заркона. И мне предстояло с ней поговорить. Я нервно теребила манжет кителя и смотрела на отца, затылком чувствуя обеспокоенные взгляды Лютера, Адриана и Натана. И в тоже время была благодарна их поддержке.

— То есть… я просто суну туда руку и… Дальше что?

Командор выдохнула и откинула со лба короткие пряди седых волос. Вернувшись на службу, она первым делом сделала привычную стрижку, только челка осталась. Женщина переживала, вполне искренне, даже волновалась. Только скрывала это за руганью и бормотанием под нос.

— Спросить, как у него дела?

Я это выпалила скорее нервно, чем с раздражением. Намерения у меня были серьезными. Мне казалось, что от напряжения у меня не только жилка на виске билась, но и мышцы просто закаменели. Старательно разминала пальцы и пыталась отстраниться от очень заинтересованных взглядов в мою сторону.

— Можно попросить вас не хоронить меня, — вновь нервно огрызнулась. — Смотрите на меня так, будто моя жизнь на секунды пошла.

Командор вдруг фыркнула и подошла ко мне ближе, а затем схватила меня за плечи и тряхнула. Женщина мне подмигнула, пытаясь подбодрить.

— Давай, Сорель, не…

— …не посрами своего отца? — мрачно закончила за командором начатую фразу.

— Нет, — женщина мотнула головой и нахмурилась. — Не бери в голову. И то, что эта субстанция говорить будет.

Невольно обернулась на защитный барьер. За ним, будто в невесомости, парила черная аморфная жидкость, которая имела не только разум, но и пункт управления, а еще стремление погубить нас всех. Осознание того, что все это заслуженно, немного меня успокоило. Я будто бы чуточку лучше поняла Заркона.

Склонила голову и посмотрела на уже неразлучную троицу: Адриан, Лютер и Натан. Они были такими разными, но сейчас я читала в их глазах равную решимость и… чувства ко мне.

Адриан стоял в командорском кителе, на лице ни кровинки. Белый, как бумага. Не мигая смотрел на меня, будто пытался предвидеть будущее. Лютер тоже приоделся, с восстановлением на службе, он стал чаще носить родную для себя форму. Черную, мрачную, строгую. Теперь же будто пытался ей соответствовать. Черты лица заострились, будто из камня высекли. Натану же досталась тоже форма, похоже, безопасника, но без опознавательных знаков, просто китель, брюки. Серьезное выражение лица делали парня старше лет на десять. В отличие от того же Адриана, Натан покрылся чуть красноватыми пятнами. Нервничал. Очень сильно нервничал. Я его таким не видела даже на экзамене у Дюваля. Теперь же… Нет, сейчас все страшнее и сложнее. Уж лучше бы тест.

Опустила взгляд и уставилась на звезду, которую получила за спасение экипажа. Как-то не чувствовала, что была достойна этой награды. Теперь же имела шанс оправдаться перед собой.

— Будем надеяться, все выйдет. И он ответит, это будет прогрессом, — командор вытянулась и отпустила меня, а затем обернулась к моему отцу. — Все готово?

Тот кивнул. Он уже склонился над панелью управления, его пальцы едва касались интерактивного интерфейса пульта. Система была старой, ее почти не модернизировали. Стены помещения загудели низким, едва уловимым звуком — заработали подавители, не дающие черной массе вырваться за пределы барьера из специально обработанного кварц-стекла. Край защитной стены приподнялся. Теперь темную материю удерживали в одной зоне только подавители.

Я шагнула за грань, дожидаясь, пока последнее силовое поле погаснет. Передо мной клубилась, переливаясь масляными пятнами, настоящая тьма. Она не отражала свет, а словно поглощала его, делая границу между средой и материей размытой, нечеткой. Это было нечто настолько совершенное, настолько сложное, что мне казалось, что никто не в силах понять Заркона. Мыслящая субстанция. Извращенная, деградировавшая форма коллективного разума. Заркон.

Несмело протянула руку и почти коснулась кончиками пальцев этой тьмы.

— Ив, — тишину нарушил Лютер. — Будь осторожно. Говори, но дели на десять. И помни — он может лгать. Ложь присуща всему мыслящему.

Я кивнула. Легко сказать. Как говорить и верить чему-то, у чего нет лица, нет голоса? С чем-то, что общается напрямую с самим сознанием? Преодолевая внутренний барьер отвращения и страха, расслабила ладонь и выдохнула.

Тьма тонкими щупами обволокла мою руку. Не было ни холода, ни тепла. Было… ничто. Ощущение полной пустоты, словно я коснулась вакуума, втягивающего в себя саму жизнь. Я сглотнула и закрыла глаза, пытаясь настроиться.

“Я тебя ждал”

Чьи-то слова прозвучали в моей голове. Они возникли прямо у меня в сознании, словно тихий, но многоголосый шепот десятков людей. В нем не было ни мужского, ни женского начала, но чувствовалось единство.

Я ничего не ответила. Просто выжидала. Очень терпеливо и расчетливо

“Ты вернулась. Дочь. Частица, потерянная, но нашедшая путь обратно”.

“Я не твоя дочь”.

Открыла глаза и нахмурилась, вглядываясь в черноту. Даже в моем сознании эти слова прозвучали очень дерзко и резко, никогда бы с таким пылом не ответила вслух.

“Ты моя кровь. Моя память. Отпечаток моего разума в этом мире, как и твоя сестра. Вы нечто новое, непонятное. Но вы — это я, вы должны вернуться ко мне!”

Ладонь будто холодом обожгло. На самых кончиках пальцев появилось болезненное покалывание, которое напоминало онемение. Оно расползалось выше, очень быстро захватывая мое тело. Не успела испугаться, как и понять, что сама себе не принадлежу. Я будто бы покинула свое тело, наблюдая за всем со стороны.

“Вы должны вернуться ко мне…”

Передо мной скручивался спиралью какой-то пространственный коридор, который сменился пятном света, очень быстрым, словно я мчалась куда-то, на самой максимальной скорости.

Паутина, разрозненная, с болезненными прорывами, дырками, которые будто бы кровоточили. Проплешины в памяти, в жизни, в едином целом. Будто снаряды дроби прошили материю.

Вот как выглядел Заркон, вот, как он чувствовал свои потери. И вот почему желал восполнить их. Это было логичным и единственно верным решением: человек тоже бы искал, например, замену своим конечностям.

Картинка промелькнула перед внутренним взором: два ярких узла в паутине тьмы, расходящейся по всему сектору. Один — здесь, я. Другой — далеко, Мирина. И от этих узлов тянулись нити, связывающие их с чем-то огромным, спящим в самом центре паутины. Сосредоточение сознания Заркона.

Сконцентрировавшись на этом образе, мысленно задала вопрос: “Где ты? Как я могу вернуться к тебе?”

Заркона не беспокоили мои мотивы. Он их видел, но они явно казались ему мелочью. Либо был слишком уверен не только в своей правоте, но и в силе. Либо… Я была для него столь желанной добычей, что он готов был пойти на такой риск.

“Ты можешь найти путь к источнику, к самой основе”.

В сознании промелькнула картинка. Очень быстро, я едва поняла, что смотрела в сердцевину какого-то устройства. Оно было окутано этими черными щупами субстанции, став единым целым. Как на том шаттле культистов. Симбиоз живого и техники

Внезапно ощущение тела сменилось. Тьма вокруг моей руки стала упругой, плотной. Я будто чувствовала странный ритм. Глубокий, мощный, незримый пульс. Он исходил не от самой массы, а словно извне, через нее. Как будто эта часть этой черная субстанция, часть Заркона, сейчас работала проводником, антенной для чьего-то сигнала.

Образы полились бесконечным бурным потоком. Не цельные картины, а обрывки, как в горячном бреду: гигантские, покрытые вековой пылью металлические конструкции, встроенные в скальную породу. Силовые контуры, мерцающие отдаленно знакомым мне голубоватым светом, но намертво переплетенные с жилами черной, пульсирующей массы. И холод. Ледяной, космический холод, сквозь который не пробивалось искусственное тепло излучателей.

“Там, где солнце никогда не светит. Где корабли не летают. Этот сектор”.

Зона отчуждения, оставшаяся после первого контакта, который отец честно назвал варварской экспансией. То место, куда пришли корабли Империи. Те самые сектора, отданные на откуп культистам. Там, где все началось, там все и закончится.

Заркон понял меня, мою решимость и осознание. Теперь многоголосый шепот стал громче и настойчивее.

“Я дам ответы на все твои вопросы. Вы с сестрой должны вернуться. Мы будем единым целым. Мы станем совершенством. Долгожданное… слияние”.

Вслушиваясь в эти слова, я будто бы поддавалась. Ледяной ужас накатил внезапно, отрезвляя меня от непонятных гипнотических чар. Контакт, видимо, длился очень долго. Заркон не устоял, он пытался даже такой небольшой частичкой стать со мной единым целым. Я попыталась выдернуть руку, но тьма вдруг сжалась, удерживая меня. Паника захлестнула с головой

— Отец! — нервно выкрикнула. — Папа!

Подавители загудели вовсю. Будто очнувшись, видела, как отец ожесточенно разбирался с пультом, пытаясь прервать контакт. Пульс извне, тот самый ритм, на мгновение усилился, отозвавшись резкой болью в костях. Меня стала окутывать паутина тончайших черных нитей, пытавшихся завладеть моим телом. Гул подавителей скатился до пронзительного визга.

— Силовое поле на максимум! — выкрикнула командор Войд.

Свет в помещении стал мигать, сменяясь аварийным красным. Крик застрял в горле. Болезненная хватка на руках и плечах, меня пытались силой оттащить от этого сгустка темной материи. Адриан, Лютер и Натан. Последний пытался сдвинуть створки барьера.

— Есть!

Мы кубарем отлетели назад. Я со стоном лежала на Адриане и Лютере, в их объятиях, пока обеспокоенный Натан осматривал мою руку. Она была цела, невредима. Но на коже, от запястья до локтя, пробегал призрачный, быстро тающий узор — как будто прожилки, которых не должно было быть.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с отцом. С бледным лицом, он сбивчиво дышал. Поняв, что обошлось, облегченно выдохнул

— Получилось?

Лютер первым решился задать тревожащий всех вопрос. Вместе с Адрианом, они подняли меня с пола. Я едва стояла на ногах, чувствуя мерзкую слабость.

— Координаты. Мне кажется, что я знаю координаты. Он не просто живой организм. Он паразитирует на каком-то контролирующем устройстве. Я видела подобие реактора, пульты управления…

— Мы соберем флот! — командор Войт с воодушевлением сжала кулаки. — Немедленно.

— Нет. Он ждет меня. Там его территория. Бессмысленно пытаться его обхитрить… Так мы ничего не добьемся, — вновь посмотрела на отца. — Нужно придумать, как вывести их технику из строя. Заркон плохо переносит высокое напряжение.