Глава 15

Все мои планы летели ко дну, а осознание того, что я выбралась из одной клетки только для того, чтобы угодить в другую, душило и не давало покоя.

За ветровым окном больничного крыла царила темнота. Беспросветная темнота, в которую не пробиться было ни свету, ни звуку, ни мысли. И она заползала сквозь щели вместе с солёным запахом моря, заливала глаза, вползала в горло и растекалась по венам. Я тонула в ней. А она — во мне.

Это всё он был виноват. Нечего было залезать так глубоко.

И злость, смешанная с разочарованием, словно волна, набегающая на скалы, медленно точила мой разум. Потому я обнимала колени, раскачивалась из стороны в сторону и просила себя ещё немножечко подождать.

Ведь я знала: всё проходит. И это тоже пройдет.

К первому лучу солнца так и случилось. Мне удалось прийти в себя, погасить жар в груди и заставить себя превратиться в лёд. Так, стоя на небольшом открытом балконе, я молча смотрела на восходящее солнце — то самое, что прогоняло Тьму с моего порога, но не из моего сердца.

Пусть я попала в клетку, но я не собиралась грызть её прутья и страдать. Мне пришлось принять это как данность. Всё же я действительно была во многом виновата, пусть и не думала при этом раскаиваться.

Пожалуй, только за это и было стыдно.

Оттого, скрипя зубами, я всё же приняла свою новую реальность. Я ведь всегда выживала. Так почему вдруг решила, что в этот раз не справлюсь? Что этот новый мир — с его правилами, учёбой и упрёками — сломает меня?

Не дождутся. Пусть они диктовали условия, но трактовать их я собиралась по-своему.

Первым делом я пообещала себе найти Еву. Ведь какой бы скверной ведьмой я ни была, но подругой я хотела остаться хорошей.

Только для начала нужно было понять, где она. И, к счастью, это не представляло особой трудности. Когда-то, в один из тех редких, по-настоящему беззаботных летних дней, я подарила Еве простую подвеску: каплю янтаря, выточенную под цвет её глаз. На первый взгляд безделица, но в её глубине жила ниточка отслеживающего заклинания, вплетённая мной почти незаметно.

Не для контроля — просто на случай, если бы мы снова потеряли друг друга в чаще, как тогда, когда ходили за ягодами и однажды едва не разминулись в зарослях. Ева в тот день лишь смеялась, называла меня параноиком, но с тех пор не снимала подвеску, носила как талисман и гладила пальцами в минуты тревоги.

С тех пор нити, связывающие нас, тянулись сквозь любое расстояние. Тонкие, почти невидимые, но сплетённые с магической точностью. И я знала: по этим нитям я её найду. Пусть даже мне пришлось бы прочесать весь город Грёз до последнего угла.

Дверь тихо приоткрылась, и знакомый голос мгновенно вырвал меня из застоявшейся тишины палаты:

— Эдель, уже проснулась? Ты сегодня выглядишь гораздо лучше!

На пороге стоял Марк — сияющий, как и вчера. На его фоне я была практически серой тенью, так что его фраза была милой формой лести.

Ведь я не спала всю ночь, но, чтобы хоть как-то убить время и мысли, вертевшиеся в голове, полночи провела в ванне, позволяя кипятку выжечь из меня всё бессилие. Вторую половину сидела на кровати, яростно расчёсывая волосы, пока не сделала их похожими на серебро, отлитое в шёлк.

Поэтому к приходу мага я была уже полностью собрана в свой повседневный наряд: приталенные брюки песочного цвета и белая льняная рубашка свободного кроя. Волосы были собраны в высокий хвост, а чистое, открытое лицо выражало полную боевую готовность сбежать отсюда как можно скорее.

— Вчера со мной была девушка. Её вы здесь не оставили — я это чувствую. Значит, она где-то в городе. Мне нужно её найти, — сказала я спокойно, но в голосе всё равно ощущался нажим.

Я смотрела прямо в карие, тёплые и слегка растерянные глаза мага, в которых уже зарождалось то самое подозрение, которое он вчера ещё игнорировал. Ведь я была в состоянии восставшей вновь нежити, когда он занимался мной. Да и аура моя была тусклой и безжизненной от долгой болезни. Тогда он мог списать её черноту на истощение. Сегодня — уже нет.

И магу стала понятна неприязнь учителя, который заранее знал, кто я такая.

— Не спеши так, — проговорил он, делая шаг ко мне с мягкой дежурной улыбкой. — Дай посмотреть, что у тебя с головой. Разрешишь?

И пусть я закатила глаза, но всё же позволила ему провести стандартный осмотр. Но, казалось, маг провёл все манипуляции лишь затем, чтобы взглянуть внимательнее вглубь моего нутра и действительно убедится в очевидном: я была черной ведьмой.

Однако его это, казалось, смутило не так уж и сильно. Ведь, когда он закончил обследование, Марк вновь просиял мне своей фирменной улыбкой «хорошего доктора» и объявил:

— Алистер здорово поработал, даже следов повреждения не осталось. Так что, считай, через пару дней ты будешь как новенькая.

Однако в глазах цвета янтаря проскочил солнечный блик интереса, который он тут же и высказал, будто между прочим:

— Кстати, забавно, что ты не рвёшься искать Данте. Его судьба тебя не волнует?

Вопрос завис в воздухе, как пыль в ярком солнечном свете между нами. Но я, отведя взгляд за окно, лишь качнула головой и коротко, ясно ответила:

— Сейчас меня волнует судьба подруги. Так ты поможешь мне выбраться из этого лабиринта?

Согласился парень далеко не сразу, заявив, что сначала он должен был накормить меня и отчитаться о моих желаниях начальству. Мне стоило немалых усилий сдержать тихий скрежет зубов, ведь я бы предпочла, чтобы меня просто отправили обратно в лес.

Но, увы, аргументы у Марка были сильнее.

Аргументы пахли беконом.

Завтрак оказался почти оскорбительно вкусным. Яичница, бекон, свежий салат с ореховой заправкой — всё было подано с таким старанием, что моё возмущение смыло с первой же вилкой.

Да и ответ на мою просьбу покинуть Академию пришёл не сразу. Посыльный мальчишка вернулся от ректора только спустя полчаса. И вместе с ним в дверях моей палаты появился уже не врач, а собранный с иголочки молодой маг.

— Представляешь, — усмехнулся Марк, небрежно привалившись к косяку, — тебе сегодня дико повезло. Мне тоже нужно в город, чтобы пополнить запасы для алхимического кабинета. Так что я прогуляюсь с тобой, а ты, считай, бесплатно получишь небольшую экскурсию по городу в довесок.

Я молча закатила глаза, но противиться не стала. Понимала, что это был вынужденный конвой, без которого меня так просто бы не отпустили. А мне действительно хотелось впервые увидеть незамутнённым взглядом столицу Грёз.

И, когда мы наконец с магом покинули Академию, хотела бы я сказать, что город за её стенами меня не впечатлил. Хотела бы сказать, что эти пышущие от летнего зноя и буйной растительности улочки оставили меня равнодушной, но не могла.

Жизнь здесь била не просто ключом, она грохотала мощным водопадом, и этим густым, пьянящим воздухом, казалось, было невозможно надышаться.

Всюду сновали яркие, врезающиеся в память лица. Южан с кожей цвета тёмного обсидиана, как у Евы, здесь было, если не большинство, то значительное количество. И они все как один были громкими, экспрессивными и невероятно выразительными. Их лёгкие одежды непривычного, летящего кроя развевались за ними, словно пёстрые, тропические крылья. И я просто не могла на них насмотреться.

Так, когда мы проходили мимо одной из площадей, где вовсю велась оживлённая торговля, меня несколько раз пытались завлечь торговцы. Марк же каждый раз отбивал меня у наглых прохожих одним лишь помрачневшим взглядом золотистого оникса — и вся настойчивость торговцев тут же таяла, как воск на солнце.

Оказалось, этот добряк тоже умел производить правильное впечатление на нужных людей.

— Да уж, отпускать тебя в город одной нельзя и по другим причинам, — буркнул недовольно он, а после, почти без перехода, спросил: — Ты уверена, что нам в эту сторону? Мы отдаляемся от центра.

— Уверена, — ответила я, хотя на деле знала лишь одно: — Она где-то рядом. Я чувствую.

— Заклинание поиска, верно? Хм, далеко же ты можешь его удерживать.

Я пожала плечами, ведь не видела в этом ничего особенного. Мой взгляд вновь предательски скользнул к яркому ларьку со сладостями, пахнущему карамелью и обжаренными орешками. Я машинально облизнулась, но в голосе всё ещё была ровная, почти равнодушная интонация:

— Не так уж это и сложно. Если правильно выстроить поисковую сетку с тонкими нитями, она держится сама, — произнесла я то, что казалось мне вполне очевидным.

Парень же, проследив за моим взглядом, лишь вновь неоднозначно усмехнулся, а потом потащил в другом направлении.

Ещё через десять минут мы шли по той же улочке, но уже вооружившись мороженым и интересующей обоих темой: магией. Мы завели спор о том, какие поисковые заклинания были более надёжные и долговечные, и никак не могли прийти к одному мнению, перескакивая с темы на тему, потому что в этом деле было важно всё, вплоть до мелочей.

В какой-то момент Марк, разгорячённый спором, остановился, щёлкнул пальцами и прямо на ходу продемонстрировал одну из своих версий поискового заклинания. Я невольно приподняла бровь. Пришлось ответить тем же, нехотя делясь своей техникой. И да, я гордилась ею, но… до тех пор, пока он без малейшего стеснения не влез в мою сеть и не ткнул пальцем в её слабое место.

— Смотри, — заговорил Марк, понижая голос, словно мы были не на улице, а где-то в тени библиотеки, — ты идешь на сигнал по принципу: «холодно — горячо». Это работает, но не так эффективно. А если добавить конкретику вот сюда… Видишь? Теперь стало ясно, где конкретно находится твоя подруга.

Он умело направил моё заклинание в нужное русло, и в самой сердцевине магического узора появилась чёткая отметка на карте.

А я потрясенно замолчала, злясь на себя за то, что не смогла догадаться об этом раньше. Ведь это было элементарно. Всё, что требовалось порой для существенного прогресса, — это немного изменить привычную точку зрения.

— Ну что, идём, милашка? — спросил он с наглой, искрящейся улыбкой. И с этим глупым прозвищем, которое почему-то не раздражало, мы вместе пошли туда, куда указывал маячок.

Туда, где была Ева.

И, быть может, ответы на мои вопросы.

Но стоило свернуть на нужную улочку — ту самую, на которой маяк уверенно показывал на цель, — как земля внезапно ушла из-под ног. Я споткнулась о пустоту. И если бы не Марк, молниеносно подхвативший меня за локоть, я бы точно поцеловалась с каменной брусчаткой. Он удержал, но я едва ли это заметила.

Я смотрела, но не понимала. Смотрела, но не верила.

Перед нами было маленькое кафе с милой деревянной верандой, пропитанной запахами сливочного теста, ванили и покоя. Изнутри доносился тихий звон ложек, смех и разговоры горожан. Это было то место, где не случалось ничего страшного. Просто маленький островок света и тепла.

Только на веранде, среди ярких лучей солнца, рябивших сквозь листву, висели цветочные корзины — аккуратно развешанные по всему периметру кафе. И в каждой — цветы. Они свисали каскадами — живые, пышные, пульсирующие.

Рубиновые маки.

И я буквально окоченела от ужаса осознания, пробравшего от стоп до мочек ушей. Марк, заметив, как побледнело моё лицо, шагнул ближе, заслонил собой часть вида и попытался заглянуть в остекленевшие голубые глаза:

— Эдель? Что с тобой? Эдель, посмотри на меня. Ты побледнела. Тебе плохо?

И его искренняя обеспокоенность была искренней, но протянутые к лицу руки я приняла за попытку нападения и оттого жёстко отбила его ладони, сама сделав шаг назад.

Возникла долгая пауза, в которой я, тяжело дыша, молча смотрела под ноги и пыталась справиться с собственным гулко колотящимся сердцем в груди. А маяк всё так же неотвратимо продолжал указывать именно на найденное кафе.

И только одна тупая мысль болезненной пульсацией билась в моём мозгу: «Как?»

Как Мать могла знать, что я окажусь именно здесь?

Зубы сцепились до скрежета, а ногти до боли впились в мягкую кожу ладоней, просто чтобы напомнить мне: я не спала.

Тьма, казалось, смеялась где-то в углу и не подавала виду, что всё это — её одна большая шутка. Шутка, в которой я, наивно расправив плечи, решила, что у меня был хоть какой-то шанс сбежать от своей судьбы.

— Может, я погорячился, решив, что ты в порядке? — раздался рядом тихий голос Марка. — Хочешь, мы вернемся позже, когда тебе станет легче?

Маг совершенно не понимал, что со мной происходило. Да и не должен был. Эти карие тёплые глаза случайного зрителя, который следил за моими метаморфозами, были явно неуместны здесь и сейчас, как солнечный свет в могиле.

Вот только мой тяжёлый взгляд говорил магу всё сам за себя. Я не привыкла отступать, когда была так близка к цели. И сейчас не собиралась.

— Идём. Я должна убедиться, что она в порядке.

И мой севший голос совершенно не нравился Марку, но он не произнес ни слова против, лишь молча шёл за мной, не пытаясь мешать.