Глава 19

Я вернулась к будням, к своей реальности со скоростью щелчка пальцев. Просто подскочила на месте так, словно кто-то меня ужалил, и с испугом и неким непониманием оглядела незнакомую комнату.

Я лежала одна среди смятых льняных простыней, с сердцем, колотившимся, как барабаны прошлой ночью. Комната казалась чужой и слишком красивой, чтобы быть настоящей. Глаза невольно метались и ловили вновь мельчайшие детали.

Она была втрое больше кельи, в которой я когда-то ютилась в храме. Здесь не было каменных стен и сырости: только мягкие, тёплые оттенки, бежевые, сливочные, золотистые. А свет, как густой мёд, лился из окна, медленно растекаясь по комнате. И вся обстановка вокруг будто шептала: «Ты в безопасности», но я ей не верила.

И, пока взгляд скользил по комнате, меня медленно, но неумолимо начинало накрывать эхо вчерашней ночи: наши танцы на белом песке, смех друзей и наше тёплое прощание после окончания праздника и красивая дорога втроём до Академии. Где меня любезно проводили в комнату, которая своей роскошью меня всерьёз смутила.

Еще больше меня смущало то, что это была комната Данте.

Просто ночью оказалось, что никто не удосужился подготовить для меня место заранее, думая, что я еще поживу в лазарете. Сам маг, пообещав решить этот вопрос с первыми лучами солнца, пожертвовал для меня своей постелью, а сам удалился, сказав что ему есть где остановиться.

От неловкости этой ситуации моё желание рухнуть обратно в кровать было просто невыносимым. Однако любопытство всё обследовать при свете дня оказалось сильнее.

Я поднялась и на цыпочках скользнула к распахнутым шторам, чтобы застыть у них, словно статуэтка. Передо мной раскинулось море — бескрайнее, живое, сияющее синим стеклом под утренним светом. И в этот момент сердце сжалось не от страха и не от боли, а от какой-то первозданной, хрупкой красоты, в которую не верилось.

Потому что всё вокруг казалось неправдоподобным: слишком светлым, слишком мягким, слишком… совершенным. Будто бы это всё было не более чем обманчиво красивым сном, не успевшим ещё трансформироваться в кошмар.

А может, я действительно всё ещё сплю, и Тьма вот-вот накроет меня с головой? Если так, то я не хотела просыпаться.

И даже горячая вода в душе не смогла окончательно убедить в обратном. Я, прижавшись лбом к прохладной плитке, позволила себе остаться в этом состоянии бездумной неги дольше, чем планировала. Время стекало по коже вместе с водой, и всё во мне, от мыслей до дыхания, растекалось, размягчалось, утихало.

Я будто исповедовалась, позволяя каплям сделать то, чего не смогла сделать вчерашняя ночь: стереть. Вымыть из меня остатки его прикосновений, недосказанности и перепутанных желаний.

Когда я наконец решилась выйти, завернувшись в одно полотенце, я ожидала увидеть всё что угодно: пустую комнату, солнце на подушках, но… никак не незнакомца.

Реакция была мгновенной: я сначала атаковала, а думала потом. Сгусток синего пламени вырвался из ладони так, будто всю ночь только и ждал сигнала. Он рассёк воздух, точно раскалённый кинжал, и с поразительной точностью устремился в спину рыжему самозванцу, который посмел войти без стука.

Он обернулся слишком поздно, чтобы уйти с пути огня, но слишком рано, чтобы быть застигнутым врасплох. И вот уже моё пламя — моё! — замерло в его руках. Он поймал его голыми руками, словно оно было просто мячом в детской игре, а не сгустком чёрной магии, способной испепелить плоть до костей.

И незнакомец не просто погасил мой огонь. Он сделал его своим и приручил, как дикого зверя, а теперь с каким-то научным интересом рассматривал пламя в ладонях, будто наблюдал за чем-то необычным под магическим стеклом. Синий огонь струился меж его пальцев мягко и спокойно, точно забыл, кому он до этого принадлежал.

— Интересный способ познакомиться. Впрочем, от чёрной ведьмы я меньшего и не ждал, — с ледяной ноткой в голосе произнёс маг, будто комментировал погоду, а не тот факт, что на него только что совершили нападение. — Здравствуй. Я Лиам, один из твоих новых учителей. И ты, между прочим, безбожно опаздываешь на первый урок.

Я стояла на пороге ванной, мокрая, с тяжёлым полотенцем на плечах, с распущенными волосами, с которых капала вода, и полным недоверием в глазах. И никак не могла понять, закричать мне сейчас на него или же засмеяться.

Потому что передо мной стоял рыжий болван, да ещё и с самыми дерзкими глазами, какие я когда-либо видела, и он без капли смущения оценивал меня. Не с плотским интересом, но очень внимательно. И, судя по тому, как его глаза чуть сощурились, он явно любовался. Не мной, а моей аурой: Тьмой, что в ней скрыта.

И я вдруг поняла: он был таким же, как я. Настоящий чёрный маг. Ошибиться было невозможно, ведь я слишком легко узнавала тот паттерн рисунка Тьмы, что доминировал в сердцевине его ауры.

Потому я лишь увереннее указала наглецу на дверь:

— Вон из моей комнаты. Живо!

Маг в ответ лишь выгнул хищную алую бровь, прищурился и, судя по всему, даже не думал, что мне есть чего стыдиться. Более того, ему явно было смешно.

— Так она не твоя, а Данте. Так что? Подождём его и спросим, что делать? — едко бросил он, скрестив руки на груди и не двигаясь ни на шаг. — Есть предложение получше: ты перестанешь тратить моё время, соберёшь остатки гордости, и мы начнём урок.

Я была готова швырнуть в него что-то потяжелее слов.

Потому что этот тип даже и не думал уходить. Наоборот, совершенно открыто достал из внутреннего кармана чёрного пиджака пачку сигарет, вытащил одну и небрежно поднёс к губам, явно намереваясь закурить.

Но ждать, пока он устроит себе перекур в моей комнате, я не собиралась. Потому мгновенно сожгла сигарету прямо у него в пальцах своим синим огнём.

Чёрный маг, словно заранее предвидя это, лишь стряхнул язычок пламени с ладони, даже не поморщившись.

— Уже видел, — лениво бросил он, явно не впечатлённый. — Удивишь чем-нибудь, кроме дешёвого пафоса и огня? Скучновато.

И он зевнул. Зевнул! А после, не дождавшись ответа, тяжело вздохнул:

— Ладно, раз ты такая нервная, подожду снаружи. Но поторопись, через полчаса у меня назначена встреча.

Я едва дышала от злости после его лениво-насмешливого взгляда. Мне оставалось лишь стоять и молча наблюдать за тем, как он выходил из комнаты, но даже оглушительный хлопок двери не принёс мне облегчения.

И, вероятно, моё замешательство можно было бы объяснить просто: я ведь никогда не сталкивалась с чёрными магами. И тем более с теми, кто носил Тьму не как клеймо, а как украшение, с достоинством, с вызовом и внутренним спокойствием, будто это было не проклятие, а дар.

И, если быть откровенной, я даже не подозревала об их существовании. В моём мире, в том, откуда я пришла, Тьму несли женщины — проклятые ведьмы, изгнанные, обласканные лесом и болью. Сила в женских руках казалась привычной, Тьма — тем более.

Но вот он, рыжий, наглый и с Тьмой, выстроенной внутри, как каменный храм, никак не вписывался в мои рамки. И потому маг так сильно мне не нравился.

Оттого собиралась я быстро, сбивчиво, сквозь остатки гнева и пульсирующего унижения. Так, закручивая ещё влажные волосы в тугой жгут на затылке, я бросила последний взгляд в зеркало и вышла, всё ещё не до конца придя в себя.

А он, конечно же, ждал.

Прислонился к стене у раскрытого настежь окна, точно никуда и не торопился. Собственная смерть в его пальцах медленно тлела, точно он собирался затянуться этим утром не табаком, а моим терпением. Его зелёные, змеиные глаза скользнули по мне снизу вверх — цепко пройдясь по чёрной рубашке и обычных брюках без капли приличия, — и он, не удостоив меня ни улыбкой, ни кивком, произнёс с тотальным равнодушием:

— Спасибо, что не в платье. Итак, на чём мы остановились? Ах да, идём. Сегодня будем испытывать тебя на прочность.

Маг не спросил, готова ли я, не предложил сходить на завтрак, даже не поинтересовался, как меня зовут. Он просто развернулся и пошёл широким, уверенным шагом прочь.

Мне пришлось почти бежать за ним, ведь подлец не сбавлял темпа, точно моё присутствие вообще не имело значения. Только сигаретный дым вился ядовитым следом, рассекая воздух, словно тень от его равнодушия. И когда он в очередной раз затянулся, то, даже не оборачиваясь, бросил прямо в лоб:

— Мне сказали: у тебя был опыт работы наёмным убийцей. Это правда?

Я на ходу споткнулась о собственную память, похолодела, но не в силах была заставить язык признать или опровергнуть эту чужую, криво отражённую правду. Ведь я никогда не называла себя так. И Мать — тоже.

Она говорила иначе: «Мы наводим порядок», «Восстанавливаем равновесие». Но суть оставалась той же: я убивала по приказу Тьмы. И потому, не будучи в силах произнести ни «да», ни «нет», я просто кивнула, чувствуя, как этот кивок навешивает на меня ярлык, который я ненавидела, но не могла отвергнуть.

— Славно. Значит, можно с тобой не церемониться. Сама что скажешь о своей магии? То, что ты привыкла полагаться на огонь, я уже понял. Что ещё? — бесцветным голосом поинтересовался маг, пока мы сворачивали на узкую, но длинную лестницу.

Я смотрела себе под ноги, но всё же сказала:

— Я не использовала магию больше полугода. Совсем.

Почему-то показалось, что это важно сказать. И, конечно же, я была права, потому что даже этот сноб невольно замедлился, чтобы бросить на меня всего один мрачный взгляд. Его бровь слегка приподнялась.

— Серьёзно? И почему же?

— Скрывалась, — ответила я коротко, сдержанно, почти с вызовом, словно заранее защищалась от осуждения.

— Дай угадаю: срыв спустя такой период был более чем внушительный, да?

Я нервно дёрнула уголком губ и промолчала. Маг лишь фыркнул и качнул огненной головой:

— Ясно. Работы будет больше, чем я надеялся.

В ответ я глубоко вздохнула и впервые согласно кивнула, ведь и сама ощущала: прошедшее время оставило не просто отпечаток на моей магии, а выжженное клеймо.

После становления резерв внутри вырос, словно река, ставшая глубже, но течение в ней замедлилось по моей воле. Заклятия больше не вспыхивали по щелчку, не ложились в руки как родное оружие. Я слишком долго училась жить без магии, чтобы теперь пользоваться ею с той же уверенностью.

Мысли об этом крутились в голове вместе с глухой тревогой, когда мы выходили из жилой башни и пересекали цветущий сад с розами. При этом мой взгляд невольно зацепился за один-единственный цветок: кроваво-алый мак, проросший прямо у подножия каменной клумбы, врывался в эту картинку, как крик в молитву. Сорняк среди безупречной симфонии.

И я поняла со спокойной обречённостью: Она уже здесь. Ни на шаг не отступала от меня. Всё ещё следила за мной, всё ещё пряталась под рёбрами и дышала моим же воздухом.

Пора было уже с этим смириться. Смириться и просто пойти дальше, словно я и не видела вовсе ещё одного знака своей скорой кончины, которую я не знала, как отсрочить.

Потому, когда мы вошли в учебный корпус, я была настолько погружена в себя, что не сразу ощутила чужие взгляды. Ученики, сновавшие между лестницами и коридорами, сворачивали головы, будто в первый раз увидели ведьму. Кто-то даже присвистнул, и тут же в буквальном смысле поплатился за свой длинный язык.

— Манеры твои где, Питер? — сухо бросил Лиам, даже не замедлив шаг. — За это буду ждать тебя на ночной отработке.

Жалобный всхлип захлебнувшегося в собственной крови студента не вызвал у мага ни малейшей реакции, он лишь коротко кивнул мне в сторону распахнувшейся двери:

— Нам сюда.

Лиам нарочито галантно придержал дверь, но в ту же секунду, как она захлопнулась за спиной, хорошим манерам пришёл конец.

Я не успела вдохнуть, как заклинание уже полетело в меня. Я ощутила его не зрением, а кожей. Яркая вспышка молнии, выверенная и целенаправленно устремившаяся в спину, просто не могла быть случайностью. И всё же мой щит, пусть и криво, но сработал. Искры взорвались в воздухе, зашипели, однако выдержали удар.

Уже после я развернулась, чтобы поражённо взглянуть в эти бесстыжие изумруды глаз. Извинений за нападение без предупреждения я не получила, только холодные и безразличные слова:

— Поехали, — бросил Лиам уже неторопливо, будто всё, что произошло, было запланированной разминкой. — У меня есть семнадцать минут, чтобы вычерпать твой резерв до нуля. Думаю, управлюсь за пять.

Мои шокировано вскинутые вверх брови маг проигнорировал.

— Нападать или защищаться — решай сама, — продолжил он, не сбавляя темпа речи. — Жалеть я тебя не собираюсь. Всё равно после отправишься к Марку на лечение. Ну а сейчас ты моя новая игрушка для битья.

Он развернулся, буквально запрыгнул на ближайший помост, а после без спешки повернулся ко мне, как хищник, точно знающий, что добыча всё равно не убежит. Его взгляд скользнул по мне с ленивой, почти равнодушной оценкой, пока я забиралась вслед за ним. А затем с тем же усталым вздохом, словно уже знал результат боя наперёд, бросил мне:

— Вперёд. У тебя есть шанс меня удивить.

Лиам активировал защитное поле, затем откинул с плеч чёрный пиджак и аккуратно повесил его на канаты, точно боялся, что ткань помнётся. А после, с той же размеренной грацией, он принялся закатывать рукава рубашки, даже не глядя в мою сторону. Тем, кого не считали равными, часто делали такие «одолжения».

И я молча, но с искренним восхищением поражалась редкостной глубине его сволочизма. Такая высококлассная, филигранная способность бесить — это уже талант. Он даже не старался, а всё равно получалось эффектно. И, что самое отвратительное, эффективно.

А потому я с радостью ответила ему взаимностью.

Магия сорвалась с ладоней без предупреждения, как бешеная псина, которую слишком долго держали на цепи, и поток Тьмы изящно разрезал пространство между нами. При этом мне было плевать на все вспыхнувшие щиты мага, ведь я целилась не в него.

А в тот самый пиджак, который он с таким достоинством повесил на канаты почти как реликвию. И вот теперь это чёрное знамя его самодовольства разлетелось в мелкие клочья. Лоскуты ткани медленно, красиво падали на ринг, с оттенком театральности. Всё же Тьма всегда любила быть зрелищной.

— Удивила? — спросила я с самым наглым из возможных прищуров.

Лиам даже не моргнул, лишь педантично стряхнул с плеча чёрный обрывок.

— Вообще-то это был мой любимый пиджак. Нехорошо.

Ответ пришёл незамедлительно. Противник взмахнул рукой, и магический вихрь выбил из меня всю спесь. Меня подбросило вверх, мир перевернулся хищным кувырком, и прежде чем я поняла, где потолок, а где пол, он жестко швырнул меня в стену.

Я попыталась предотвратить удар, но тщетно. Поцелуй с защитным щитом оказался грубее, чем я рассчитывала.

И после этого я включилась в работу. И вскоре заставила поверить мага в то, что я действительно была убийцей. Это произошло в тот миг, когда вместо того, чтобы наматывать вокруг круги, я ударила его точно в сердце режущим заклятием.

В честь этого маг повысил темп.

Его движения стали быстрее, чем взгляд. Он больше не зевал, а дрался всерьёз. И мы танцевали на ринге вместе, выписывая живописные па.

Так очередная волна его заклятия скользнула мимо, врезалась в щит, вспыхнув искрами. Я парировала их зеркальной защитой, отскочила и атаковала в лоб, обрушивая шквальный дождь из ледяных стрел прямо ему в лицо.

Он мастерски отразил каждую, но упустил из виду, как я внезапно вторглась в личное пространство и разящим ударом магического клинка разорвала предплечье. Лиам тут же отшатнулся и посмотрел на рану так, будто не верил в её существование. Его взгляд был не удивлённым, а почти оскорблённым. И всё же он мрачно, но рассмеялся:

— А я-то думал, с тобой будет скучно.

В тоне скользило что-то между восхищением и откровенной издёвкой. Но он меня не обманывал, я знала: расслабляться ещё рано.

— В пять минут, кажется, не уложились, да? Как жаль. А я, между прочим, рассчитывала успеть хотя бы на обед.

Лиам хмыкнул и, не теряя ни секунды, наспех стянул края порванной плоти чёрными нитями силы.

— В медпункте пообедаешь.

Я спорить не пыталась, лишь молча подстраивалась под его ритм боя. В нём была своя логика: чистая, отточенная система, к которой я быстро привыкла.

Прыжок. Удар. Заклинание. Манёвр. Защита. Повтор.

И всё же я спровоцировала его вытащить то, что он, судя по всему, предпочитал прятать, — настоящий, природный огонь. Не алый, не золотой, а чёрный и сияющий, как дым над руинами.

Я залюбовалась на миг им, а затем выпустила свой.

Наши стихии столкнулись, как звери, натравленные друг на друга. Пламя загудело, раздуваясь и поглощая стены, воздух, нас, всё.

Казалось, сама Академия вот-вот не выдержит и рухнет от гудящей концентрации сил. Я шла вперёд сквозь огонь, не чувствуя больше жара. Ведь Тьма в моём сердце раскрывала чёрные крылья, защищая от любых атак.

И только когда пламя поднялось так высоко, что я перестала видеть очертания ног мага за густой завесой, он наконец сдался. Щит вспыхнул и защитил его от пожирающего пламени синего огня.

— Почему твой резерв остался прежним? — зло бросил он, срываясь почти на крик. В его голосе больше не было иронии, только ярость и непонимание, как такое вообще возможно.

Я молчала, не желая объяснять, что из-за кулона Матери на груди никто и не знал на деле моих настоящих границ. На деле они были лишь в моей голове, заключённые в одну клетку с Тьмой.

— Откуда ты вообще взялась?

Лиам шёл ко мне, закончив все игры разом. И пусть его магия почти иссякла, но он всё ещё был опасен.

— Какая тебе разница? — сухо произнесла я, хотя взгляд уже цеплялся за дверь, надеясь сбежать поскорее от неудобных вопросов.

Но он не дал даже сделать полшага назад.

Алая бровь взлетела вверх в хищной дуге, как крыло дракона перед броском. И, прежде чем я успела моргнуть, его рука глубо сомкнулась на моей.

— Не увиливай, — прорычал он сквозь зубы. — Скажи как есть, Эдель.

Лиам произносил моё имя как заклинание, которым убивают.

— С Севера, — коротко и ясно отрезала я, отворачивая взгляд, словно сама стыдилась того, что дала слабину.

Но парень сжал мою руку сильнее, требуя не отмазок — признания.

— Это и так очевидно. Откуда именно?

И этот рык, сорвавшийся его с губ, стал последней каплей. Моя выдержка расплавилась, как перегретое стекло.

Я подняла контрастно холодный взгляд, но моя ладонь разогрелась добела, с хищным умыслом обжечь его пальцы до мяса. Лиам зашипел от боли, резко убирая руки подальше.

— За горой Эндерхана. Слышал о такой? — лишь рявкнула я в ответ, но при этом сама внутренне содрогнулась от одного воспоминания об этом месте.

Дом, который никогда не был домом. Избушка, затерянная в глухом, пропахшем тлением лесу. В нём царила лишь нечисть, сырость и запах чёрной магии. Я сбежала оттуда, оставив там почти всё — детство, наивность, страх, — но до сих пор не знала, выжила ли после.

Лиам замер. Его тело дёрнулось, будто кто-то вонзил в него иглу. И, судя по выражению его лица, маг слышал об этом месте. И голос его, когда он всё же начал говорить, был полон раздражения:

— Там нет ничего. Это пустошь. Скверна выжгла её до корней.

— Вот именно… — тихо ответила я с признанием, которое сложно было толковать неправильно.

Я размяла запястье, горячее, всё ещё пульсирующее после его хватки. И, не говоря больше ни слова, развернулась к двери.

Ведь объяснять что-либо было бесполезно. Оправдываться — унизительно. А оставаться здесь и дальше — выше моих сил.

Но взгляд мага буравил спину с таким остервенением, будто хотел разложить меня на части, вывернуть наизнанку и выудить изнутри ложь.

Я сделала шаг, но уже знала: он не отпустит теперь меня просто так.