Глава 23

Все оставшиеся страхи окончательно разбились в тот момент, когда я, всё ещё цепляясь за сон, инстинктивно потянулась к Данте, уткнулась носом в его шею и втянула знакомый запах, в котором тонко смешались тепло солнца, соль ночи и что-то почти медово-сладкое.

А его плечо было самым надёжным укрытием от слишком назойливых лучей света, что уже начинали настырно пробиваться сквозь шторы и по-хозяйски вторгались в наше утро. Но я фыркнула, точно недовольная лиса, которую ни с того ни с сего лишили покоя в её укромном логове.

А мне слишком сильно хотелось растворяться по капле в этом моменте, в котором царило лишь его тёплое дыхание в макушку, нежные объятия и эта гремучая смесь из тихого спокойствия и необъяснимой нежности, что от него исходила.

Где он — бесконечный мой сон, который не хотел меня отпускать. Потому короткий поцелуй в висок перед его уходом сквозь завесу дремоты ощущался как часть чего-то правильного и оттого не будил меня, а лишь убаюкивал по новой.

Жаль, что ненадолго.

Потому что в следующий момент — или пару часов спустя — в дверь начали стучать. Сначала вежливо, потом сердито. А после прозвучал сухой щелчок, и заклинание защиты, наложенное Данте на дверь, было безжалостно сорвано.

И тогда ворвался гремящий с порога голос, который мог принадлежать только одному существу на этом свете:

— Вставай давай! Ты вчера у Данте не выиграла, так что жалеть я тебя точно не буду! — рычал разъярённый рыжий демон, чей голос, как оказалось, с утра был способен сгущать облака за окном, а взгляд его зелёных глаз — накладывать проклятие без каких-либо слов.

Правда, сказать он успел немного. Потому что, увидев меня, сидящую посреди постели, закутанную в одеяло, как в платье, со взлохмаченными волосами и полным отсутствием осознания происходящего в глазах, Лиам захлопнул рот на полуслове.

— Изверг, дай мне десять минут, — пробормотала я неразборчиво, а после сползла с кровати, не спеша и без суеты, как полагается существу, что балансирует на грани между сном и смертью. После чего поволоклась в ванную, прихватив по дороге свежую одежду.

Собиралась я быстро, выполняя привычные движения, не задумываясь для чего. Просто совершала ритуал утреннего сбора: умыться, выдохнуть, натянуть тренировочный костюм, а после собрать волосы в небрежный хвост.

Но когда я, приведённая в относительный порядок, вышла в основное пространство комнаты, взгляд, который бросил на меня Лиам, оказался слишком… задумчивым.

Я подняла бровь и оглядела себя повторно, убедившись в том, что всё было на месте. Образ «живой зомби» был воплощён во всей красе. Подавив зевок, я всё же произнесла:

— Не знаю, что тебе не нравится, но давай сначала в столовую, прежде чем ты начнёшь утренние пытки. Я безумно хочу есть… И кофе. Цистерну кофе.

И, не дождавшись ответа, первой выплыла в мир, двигаясь наугад, но почему-то веря, что шла в нужном направлении.

— Ты светишься изнутри, в курсе? — только и спросил Лиам, когда я сидела за столиком и, едва не закатывая глаза от удовольствия, поглощала самый вкусный в жизни завтрак.

Я качнула головой, усмехнувшись одними глазами. В уголках губ играла тихая улыбка — ленивая, довольная, почти кошачья.

— Ещё бы. Это же просто шедевр. Надо будет найти ваших поваров и сказать им спасибо лично, — замурлыкала я, отставив пустую тарелку в сторону и запив последнюю крошку еды ароматным кофе, который почти сделал из меня человека.

На самом деле я и правда чувствовала себя иначе. Впервые за долгое время не раздробленной, не собранной на скорую руку из собственных осколков, которые резали меня изнутри при каждой тревожной мысли. Как будто моё внутреннее землетрясение затихло и всё вдруг медленно встало на свои места.

И это ощущение свободы от собственных мыслей практически пьянило меня.

Поэтому, когда я подняла глаза, чтобы встретиться со взглядом рыжего мага напротив, я больше и не пыталась сдерживать рвущуюся из меня тягучую магму Тьмы. Лишь кулон Матери всё ещё не давал разлиться магии вокруг, как полноводной реке.

Но Лиам всё равно уловил изменения, напрягся и сам невольно подался вперёд через столик, точно притягиваемый невидимым магнитом. И какое-то время просто смотрел на меня внимательно, словно перечитывал книгу, в которой пропустил ключевую главу. А после резко переключился на другую тему:

— Ладно. Поговорим о сегодняшнем дне.

Я замедлилась, вопросительно приподняв бровь.

— Я собираюсь закончить то, что начал вчера. Даже нашёл помощников, которые помогут вывести тебя на твой максимум. Ты не против?

В ответ я лишь пожала плечами, ни с чем не споря, но при этом всерьёз сомневалась в том, что у Лиама хоть что-то выйдет…

Пока он не привёл меня в тренировочный зал. В самое сердце Академии, как я поняла уже через секунду, стоило только ступить внутрь.

Это было огромное помещение — с высокими арочными сводами, уходящими в полумрак потолка, и с зеркальными плитами стен, от которых щитами отражались вспышки, искры и огонь.

Поэтому воздух здесь буквально вибрировал от магии и напряжения, что вязко текло между стенами, точно камни впитывали в себя всю растраченную силу магов. Тех самых, что тренировались тут с таким остервенением, словно от этих тренировок зависели их жизни здесь и сейчас.

Вот только наше появление с Лиамом сработало как медленно накатывающая волна: сначала лёгкий шорох, потом шум, перешёптывания, взгляды, шепотки — а уже спустя мгновение откровенное, раздевающее внимание.

Старшие курсы не смущались ни собственного интереса, ни моей неловкости. Они смотрели в упор, не скрываясь, будто я действительно стояла с кричащей табличкой: «Новенькая» прямо на лбу.

В центре зала нас ждал мужчина, которого я бы запомнила без всяких представлений. Он был поистине огромен: грудь как броня, плечи словно плиты, а каждая мышца будто выточена из гранита.

Всё его тело было исписано татуировками: они ползли по рукам, шее, ключицам, исчезали под воротником и появлялись вновь на запястьях, словно змеи, чья кожа впитала в себя кровь и магию. Чёрно-алые знаки, о которых я только слышала, были метками боевого братства ассасинов, к которому он, по всей видимости, раньше принадлежал.

И «раньше» лишь потому, что в какой-то части нашего безжалостного мира его всё же смогли победить и лишить левой руки по локоть.

Теперь вместо неё был полностью чёрный муляж, без имитации кожи: металл и зачарованное дерево, гладкое, как стекло. И носил он его так, будто это был не изъян, а трофей. Как шрам, кричащий: «Я выжил».

Он не подошёл к нам. Не поздоровался. И даже не посмотрел на нас до тех пор, пока мы не приблизились вплотную.

— И что за девчонку ты привёл, Лиам? — без намёка на улыбку спросил мужчина, который мимолётно прошёлся по мне оценивающим взглядом и нашёл меня… неинтересной.

Лиам, хитрый лис, не растерялся ни на миг. Его голос зазвучал с ленивым сарказмом и тщательно дозированной дерзостью:

— Очевидно же. Бойца, который сегодня уложит всех твоих парней на лопатки.

Я краем глаза заметила, как он опасливо скользнул взглядом по толпе, словно надеялся, что в этом улье не найдётся слишком злых ос. Но, увы, парни уже вовсю жужжали. Обучающиеся, что ещё мгновение назад были погружены в упражнения, уже развернулись к нам, точно личинки, заметившие сочное гнилое мясо.

Я невольно передёрнула плечами, пытаясь скинуть эти налипшие взгляды. И у меня это никак не получалось. А бывший ассасин, которого, кстати, студенты почтительно называли «мастером Аароном», судя по дёрнувшемуся краю его губ, нашёл шутку Лиама забавной.

— Добровольцы, желающие побыть грушей для этой леди, здесь есть? — так спокойно, совершенно бесцветным голосом произнёс здоровяк, обращаясь под конец сразу ко всем.

Лес рук, заполонивший зал, ответил на его предложение более чем красноречиво. То, как я при этом оглядывалась вокруг, пытаясь найти незаинтересованных, выглядело наивно. А после я почти смирилась с тем, что этот день сохранится в памяти ещё одной — сто первой по счёту — попыткой остаться в живых.

Однако я приняла происходящее в качестве ещё одной игры. Надеясь просто узнать, на что действительно была ещё способна. Насколько хватит дыхания, прежде чем начнёт сбоить сердце. Скольких я успею победить, прежде чем выгорю дотла.

И поэтому, когда в круг вышел первый соперник и защита вокруг нас поднялась с тяжёлым, глухим треском магического щита, отсекавшего нас от остального мира, я только дружелюбно улыбнулась сопернику и произнесла:

— Поиграем?

Он смотрел на меня с лёгкой, плохо скрываемой насмешкой. Его аура струилась градиентом от глубокого фиолетового до насыщенно-синего. И его иронично приподнятая бровь выражала всю степень веры в мои силы.

Уложила на лопатки этого скептика я спустя две секунды — просто потому, что маг не ожидал от меня такой прыти. Ещё спустя две минуты он вышел из круга с сильным ожогом на боку.

Ну кто был виноват, что он так медленно уворачивался от атак? Уж точно не я.

Зато со следующим было на порядок веселее. Потому что пока он стоял в стороне и наблюдал за поединком, успел запомнить мои любимые рокировки и уловить стиль ведения боя. Поэтому кружили мы куда дольше, и маг действительно заставил меня немного попотеть.

Потому что последний курс Академии — это настоящие бойцы, уже бывавшие не в аудиториях, а на зачистках нечисти, где каждое движение — это удар, а в каждом взгляде сквозил холодный расчёт.

Ведь их ошибки исправлялись не красной ручкой, а настоящими потерями.

И именно потому, когда мой щит с почти болезненной лёгкостью отодвинули в сторону, разорвав его границу не лобовой атакой, а точечным, выверенным давлением, я удивилась уже всерьёз.

Так чья-то рука проникла в моё пространство, обвила запястья, а затем — резко, жёстко — заломила их за спину. И даже шанса вырваться мне не оставили. Уже тогда я поняла, что эти игроки мне не по рангу.

— Как ты мило злишься. Может, ещё и зубки покажешь?

Я ответила не словами, а выверенным ударом назад. Хруст челюстного сустава отдался прямо у моего уха, и я почувствовала, как на секунду от шока ослабла хватка.

— Мне больше по вкусу лишить тебя твоих, — зашипела я, вырываясь из плена.

Сначала — одну руку, потом — вторую. И магия, которой я подпитывала движения, вспыхнула не жаром, а холодной и дисциплинированной яростью.

Однако наш театр ещё долго не сворачивался на антракт.

И потому в какой-то момент я устала вилять и мне пришлось на ринг выпустить её — Тьму, бушевавшую внутри меня, подобно реке, которую я больше не пыталась сдержать руками.

В конце концов, спустя ещё с десяток минут, я извела и этого парня, и себя. Однако мне всё же удалось заставить упасть в грязь лицом самодовольного наглеца, пусть и не без подлой подножки из плети Тьмы.

А дальше всё было просто: приставить светящийся, призрачный клинок к его горлу и, наступив на грудь, спросить:

— Ну что? Понравились зубки?

Судя по его взгляду, ему и впрямь понравилось. И пока он ещё лежал, а грудь тяжело вздымалась под моим каблуком, Лиам лениво захлопал в ладоши, точно он действительно наблюдал не обычную тренировку, а достойное представление. И, усмехнувшись, громко бросил:

— Следующий.

Моя короткая эйфория от выстраданной с трудом победы была не долгой. Ведь шагнувший в круг брюнет с красивыми, насыщенными бирюзой глазами обещал мне одним этим взглядом незабываемый бой. Он смотрел на меня, будто уже точно знал, как именно я проиграю.

И пока я, бурно дыша, восстанавливалась и пила воду жадными глотками, молча оценивала способности нового противника.

Его магия ощущалась даже на расстоянии — густая, обволакивающая, как дым, с лёгким металлическим привкусом опасности на языке. Этот парень был силён. Даже слишком. В нём был значительный градус надменности и безмолвная уверенность хищника, который не спешил — он выбирал, с какой стороны будет вкуснее откусить от новой жертвы.

И пока мы обменивались оценивающими взглядами, в которых искрился намёк на синее пламя, я уловила то, как Лис вдруг заёрзал, нахмурился и бросил фразу со сдержанной тревогой в тоне:

— Томас, мне же не стоит напоминать, что цель — не покалечить девочку? Мне просто нужно, чтобы вы исчерпали её магический ресурс, а не убили случайно.

Парень, который держался так, будто его не интересовали никакие правила, даже не обернулся — просто отправил в ответ невинную полуулыбку.

— Кто сказал, что я её обижу? Всего-то немного поиграем, как она и хотела. Да, малышка?

Его голос был точно бархат: тёмный, низкий и ломающийся на правильных нотах. Но у меня на такие трюки давно выработался иммунитет, чтобы на них реагировать. Оттого я лишь глубже выдохнула, размяла плечи и разогнула пальцы, готовясь к удару.

— Болтаешь много, — бросила я сухо.

И в ту же секунду отправила в красавчика каскад молний — шустрых, игривых, разбегающихся по воздуху, словно солёные плети в поисках жертвы. Они трескуче смеялись и почти достигли цели, как вдруг…

Противник пропал, будто его и не было. И молнии, не найдя своей цели, обиженно столкнулись друг с другом, вызвав резкий, шипящий взрыв с ослепляющей вспышкой.

Щит, возникший в моих руках, спас от волны удара, но не от шока, когда в следующую секунду вокруг талии вдруг сомкнулась чья-то властная рука. А вторая, хищно-ласковая, коснулась подбородка и мягко откинула лицо назад, чтобы он мог по достоинству оценить степень моего удивления.

— А ты сладко пахнешь, — прошептал Томас у самого уха, нарочно опаляя мою кожу горячим дыханием. — Смесь ванили и ландышей. Мне нравится.

И когда я на долю секунды перестала дышать, пытаясь понять, как так быстро маг оказался позади меня, он сделал то, чего делать не стоило. Провёл языком чуть ниже мочки моего уха — вниз, к шее — легко, лениво и до ужаса вызывающе, точно пробовал меня на вкус, как какой-то десерт. Предательские мурашки волной прошлись по спине, прошибая током каждый сантиметр тела.

И я предсказуемо взорвалась от неконтролируемой ярости.

Синий огонь вырвался из меня не с криком, а с рёвом. Воздух вокруг вспыхнул, щит над нашими головами задрожал, а камень помоста окрасился мерцающим светом. Но противника уже не было. Меня вновь встретила только пустота там, где секунду назад был он, и эта его наглая, довольная ухмылка.

Мой раздраженный взгляд сорвался на Лиама, сидевшего так спокойно, будто всё происходящее его и не касалось вовсе. Он лишь нехотя пожал плечами, всем своим видом спрашивая: «Ну а чего ты ещё хотела?». Он, казалось, заранее знал, чем всё закончится.

А этот мерзавец появился через долю секунды из портала так, словно просто вышел на прогулку, а после иронично-раздосадовано вздохнул:

— Неужели не понравилось? Ну что ж, дай мне второй шанс.

Я даже не успела выдохнуть, как мне уже пришлось отступать. Уходить в уклонение, в защиту и почти в позорное бегство. Потому что маг не атаковал, он играл: методично, хладнокровно, но без каких-либо правил.

И выбивал почву из-под ног он не заклинаниями, а своей непредсказуемостью. Ведь точно знал, как сводить с ума. Знал, на какие кнопки нажимать, чтобы вывести меня из себя.

А проклятые телепорты он использовал с такой пугающей лёгкостью, исчезая и появляясь вновь раздражающе близко, нарушая моё личное пространство так, будто его вообще не существовало.

И каждый раз, когда я пыталась среагировать, было уже поздно. Ведь маг оказывался в другом месте. Он уже ждал, пока я догадаюсь об этом, и ухмылялся так, словно этот бой был не больше, чем просто игрой в салки.

— Испугалась? — голос, шелестящий, довольный, неприлично близкий, вновь настиг меня, даже слишком внезапно.

Он щёлкнул меня по носу, как ребёнка, и я рефлекторно отшатнулась, но парень не дал отступить. Наоборот, провёл быструю серию движений — не удары, а касания, насмешливые провокации. И это завело меня в тупик.

Спина упёрлась в холодный камень стены. Руки оказались заблокированы над головой. Его дыхание обжигало кожу, взгляд — хищный, изучающий — скользил по моему лицу, словно он имел на это право.

Я же смотрела широко распахнутыми глазами и, к своему ужасу, поняла: действительно на грани. Мой резерв был почти пуст, а сила едва теплилась на кончиках пальцев. Я желала бы испепелить его взглядом, расплавить эту довольную, самоуверенную ухмылку на его лице, но даже этого не смогла: сил просто не хватало.

— Вот и попалась мышка в клетку, — мурлыкал он, почти касаясь губами щеки. — Как будешь просить дракона о свободе?

Маг потянулся ближе, взгляд был прикован к моим губам, и я почувствовала, как бешено заколотилось пойманное сердце. Всё моё существо подсказывало одно: бей.

И я резко подняла колено, целясь в пах, но он, Тьма бы его побрала, предугадал и это, блокируя удар так, будто мы репетировали это уже тысячу раз.

Мой сдавленный рык в ответ ознаменовал до одури обидный проигрыш. Пальцы жутко дрожали, а зубы были стиснуты до скрипа. В голове уже вспыхнула картинка: если он попытается засунуть мне язык в глотку, то я непременно его откушу.

— Хватит, Томас. Отпусти девчонку, — сухо раздался голос мрачного профессора где-то за спиной. Это был холодный, безэмоциональный приказ Лиама.

И он… не подействовал.

Брюнет даже не обернулся. Пронзительный, бирюзовый взгляд всё так же был неотрывно прикован ко мне.

— Совсем не нравлюсь тебе, да? Жа-аль. А ты мне вот — очень.

Томас улыбнулся мне почти ласково, точно всё, что было минуту назад, было не игрой на грани дозволенного, а лишь лёгким флиртом. А у меня внутри всё уже гудело от стылого отвращения, от стыда с колким, ядовитым привкусом и от кристально чистой злости на себя за то, что я вновь оказалась так жутко беспомощна.

Спустя пару секунд и сотню моих мысленных проклятий он всё же отпустил меня, словно не было ничего: ни прикосновений, ни вторжения в личное, ни взглядов, от которых хотелось стереть с себя кожу наждаком.

Маг отступил, но лишь для того, чтобы без тени раскаяния бросить:

— Рад, что помог выяснить твой предел! С тобой было даже весело. Продолжим знакомство за ужином? Сегодня в семь. Куда зайти за тобой?

Моя ухмылка в ответ была оскалом волчицы — израненной, вымотанной, но не сломленной. Той, что предупреждает: попробуй приблизиться — и останешься без руки. С ней связываться стоило лишь дураку. И этот, как назло, был из тех, кто не просто рискнёт — он сделает это с удовольствием.

Забавно было вспомнить того мальчишку с первого курса, что трясся передо мной и путался в словах, приглашая на свидание. Вот, значит, какие акулы вырастали из тех неуверенных акулят —слишком самоуверенные в себе. И мне хотелось раздавить его надменность каблуком, как глупого таракана.

Я прошла мимо него, бросив всего одну фразу с тем самым тоном, который не оставлял никакого места для иллюзий:

— Не утруждайся. Ты всё равно не в моём вкусе, —констатировала я сухой и голый факт.

И Томас, конечно же, не мог просто так меня отпустить. Его пальцы обхватили запястье на долю секунды.

Но в следующий миг он передал мне нечто большее, чем просто жар ладони: импульс, наваждение, проклятие? Я не знала, что это было, но тело в эту секунду просто перестало слушаться, а дыхание перехватило в момент, когда он швырнул меня в свою реальность.

В ту, где всё пахло солью и ветром. А мы спокойно стояли на краю пирса, пока на фоне горел закат и ревел шторм, но нам почему-то обоим было плевать на это.

Потому что в том видении незнакомец целовал меня так, словно в тот миг от этого зависела его жизнь. Почти как утопающий, который хватал спасательный глоток воздуха — безмерно страстно.

И я — о, Тьма — отвечала ему горячо, по-настоящему, будто бы и правда сама того хотела. И я поверила этому. Всего на миг, но поверила…

А после всё наваждение разрушилось вокруг, как карточный домик, но я пришла в себя лишь спустя несколько непростительно долгих секунд. Тогда моя свободная рука взлетела вверх и с размаху ударила его по щеке до звона. Его голова отлетела вбок от удара, а кожа на скуле моментально вспыхнула ярким алым.

А после — тишина, точно кто-то выключил звук в этом зале.

— Ещё раз… Ещё раз тронешь меня — убью! — рявкнула в итоге я ему в лицо так, как сама того от себя не ожидала.

А потом развернулась на пятках и уже не ушла, а почти побежала прочь. Я бежала, потому что не умела иначе — только так я и спасалась, когда мой мир трещал по швам, а под ногами исчезала опора.

Потому что если бы осталась — пришлось бы признать: то, что я увидела, испугало меня до дрожи, но что страшнее всего… мне всё равно это понравилось.