Глава 30

Этим утром я отправила принцу короткую записку прямо в класс — без лишних слов, без объяснений. Просто дата, время и место. Я заранее знала расписание его группы, знала, где он должен быть, и как он вечно любил игнорировать занятия, которые считал скучными.

Именно на это я и рассчитывала: на его самоуверенность. Я надеялась, что он снова решит прогулять утреннее занятие. И тогда всё будет до безобразия просто. У меня появится официальный повод пожать плечами, развернуться и сказать, что он сам всё упустил, сам добровольно не пришёл. И тогда с меня будет снята любая вина.

У него было три часа. Всего три жалких, незначительных часа на подготовку.

И всё же, несмотря на собственный расчёт, я нервничала слишком сильно, чтобы этого не замечать. Уже после изматывающего занятия с Лиамом, когда я стояла перед зеркалом, приводя себя в порядок, внутри меня нарастала тупая, бессмысленная тревога. Она сжимала грудную клетку так, что каждый новый вдох становился короче.

Наверное, потому что я знала.

Знала, что за этим стояла Она.

И непонимание причин, по которым Мать так настойчиво толкала меня в объятия другого, становилось пыткой. Я перебирала в голове варианты, строила догадки, выстраивала цепочки возможных мотивов, но ни одна из них не складывалась в целое. Всё рассыпалось в прах, как только я пыталась придать этому смысл.

Тем временем Тьме, раздувшейся внутри, как клещ, напившийся крови, уже было тесно в созданной мной клетке. Она скользила под кожей, точно невидимое платье, натянутое поверх оголённых нервов.

А я неподвижно стояла перед зеркалом и смотрела в глаза своему отражению — тому, которое вскоре перестанет быть моим. И мне казалось, что Она уже начала пожирать меня изнутри ещё до того момента, когда Тьма действительно получит всю власть. До того, как Мать займёт моё место.

Но пока эта страшная мощь ещё была моей.

И эта мысль всё чаще заставляла меня думать о том, что я могла сделать с силой, одолженной мне напрокат. Силой, которая была причиной всей короткой, но ужасной войны. Той, где нападения монстров были не хаосом, а частью большого плана. Где волны тварей шли через лес не ради победы, а ради жертвы.

Всё, чтобы пропитать землю кровью. Чтобы насытить Её до нужной концентрации.

Теперь же, достигнув нужного результата, Она распустила своё войско не потому, что проиграла. Просто Тьме не нужны были лишние глаза в лесу, когда действительно придёт время. Ведь Её жертвенные алтари были готовы. Её последователи ждали назначенного часа.

А я… Я просто стояла перед зеркалом. Выбирала наряд. Расчёсывала волосы. Готовилась к проклятому свиданию. Свиданию, на которое шла не с тем, с кем хотела провести остаток своих дней.

И пусть я растягивала время как могла — подолгу собираясь, копаясь в мелочах, отвлекаясь на заведомо ненужное, — но проклятый час всё равно настал. Поэтому, выйдя во двор Академии, я пустилась в неторопливую прогулку по обширной территории замка, точно в последний раз желая насладиться ими.

Но только дойдя до самого глухого уголка сада, я наконец позволила себе облегчённый выдох. Потому что меня там никто не ждал. Ни теней, ни силуэта, ни даже следов присутствия принца.

Лишь рубиновый мак, выросший из трещины в каменной дорожке на моём пути, так насмешливо смотрел на меня. И я крепче стиснула зубы, но после мысленно отмахнулась: слишком много значения придаю этому сорняку.

Я уже развернулась, чтобы уйти — быстро, решительно, словно случайно оказалась не в том месте, — но в тот же миг, как я резко повернулась на пятках, в трёх шагах от меня с тихим хлопком раскрылся портал.

Из него шагнул он.

Чёрные распущенные, чуть растрёпанные волосы свободно рассыпались по плечам, придавая ему странную, почти дикую небрежность. Ни тебе парадной формы, ни выглаженных зелёных манжетов, ни привычного лоска.

Лишь простая серая футболка, мягкие штаны без намёка на строгость — и всё это так резко выбивалось из выверенного до последней пуговицы образа принца, что я на миг даже не знала, как реагировать.

Однако Томас не выглядел нелепо. К сожалению, нет. Даже в этом образе он каким-то загадочным образом всё равно умудрялся смотреться неплохо. И даже больше — по-настоящему обаятельным. Его улыбка была широкой, открытой и даже слишком искренней. С этими проклятыми ямочками на щеках.

И в этот момент меня пронзило что-то острое. Потому что в этой улыбке — в том, как она появилась, в том, как он смотрел на меня, — вдруг на миг отразился не он.

А Данте.

И от этого узнавания, от этой нечаянной параллели по спине пробежал настоящий холод. Я сглотнула с трудом и убедила себя, что эти двое не могли иметь ничего общего. Просто не могли.

— Я уже и не надеялся, что день нашего свидания действительно настанет. И тем более не думал, что оно будет в полдень.

Голос Томаса — лёгкий, а улыбка всё такая же лучезарная, будто между нами вовсе не было ни проклятий, ни угроз, ни бесконечного сопротивления.

— Но, знаешь, это даже к лучшему. Успеем больше увидеть.

— Увидеть что? — спросила я, не сдерживая раздражения, которое булькало под кожей после утра, полного тяжёлых слов, недомолвок и боли.

Я всё ещё смотрела на него и убеждала себя: показалось. Конечно же, показалось.

Руки скрестились на груди, демонстративно не принимая его протянутую ладонь. Принц же, как ни в чём не бывало, сверкнул сапфировыми глазами и, не теряя своей показной лёгкости, усмехнулся.

— Сделай шаг в портал и увидишь.

Его голос — бархатный, низкий, уверенный — лишь сильнее выводил меня из себя. А я уж точно не планировала играть в притворную любезность. Времени на это не было. Желания — тоже. Я просто хотела поскорее закончить этот фарс.

Потому, смерив Томаса холодным взглядом, я сделала шаг вперёд — в неизвестность, с тем выражением лица, с каким идут на эшафот.

Запах соли ворвался в лёгкие, обжёг горло и заполнил грудную клетку до отказа. Я сделала вдох — резкий, полный. А с выдохом… я невольно упустила ту ноту злости, которую хотела нести в себе до конца.

Потому что взгляд уже скользнул по водной глади, по залитому солнцем горизонту. И сердце отозвалось, сжавшись. Оно пропело внутри короткую беззвучную оду любви… Но не успела я позволить себе на самом деле оттаять, как рядом появился он — и я всё же заметила кое-что, кроме моря.

Ведь мы оказались с ним на пирсе.

На том самом пирсе из видения, которое я старалась забыть. Соль, шум волн, близкий маяк — всё совпадало до тошноты. И задушенная злость вспыхнула во мне вновь, как спичка.

— Очень смешно, Томас. Другое место выбрать не мог? — бросила я с раздражением.

Но принц в ответ только усмехнулся и, покачав головой, ответил:

— Не мог. Это ведь самый большой пирс в городе. Отсюда удобнее всего отчаливать, Эдель. — Томас кивнул в сторону. — Ты любишь лодки? Надеюсь, да. Потому что нас ждёт вон та красавица.

Я обернулась и увидела: позади, аккуратно приткнувшись к пирсу, качалась яхта.

Но не та, которую можно назвать просто «лодкой». Ведь полированная обшивка блестела на солнце почти ослепляюще, а высокие укреплённые паруса из плотной парусины выдавали в ней скрытую мощь.

И у меня закралось подозрение, что до встречи со мной принц явно не на занятиях сидел, а был здесь. И как при этом умудрился всё же получить мою записку — загадка без ответа.

Но главная загадка была не в этом. А в нём самом.

В том, как Томас ступил на качающийся трап — легко, будто каждый день проводил между водой и небом, — и вновь протянул мне руку, ожидая, что я её приму.

И я никак не могла сложить в голове две версии одного человека. Принца — наглого, хищного и упорного, который выбил из меня это свидание, не оставив даже шанса для отказа. И вот этого — спокойного, почти нормального парня, стоявшего передо мной без какой-либо брони. Между ними зияла трещина, в которую можно было провалиться. И я не могла перестать в неё смотреть.

Возможно, где-то в этой трещине и был настоящий Томас, чьи чувства были его собственными, а не навязанными моей Матерью. Где проходила эта грань — я не знала. Да и не пыталась её нащупать. Ведь мне это было просто незачем.

И всё же было одно «но».

Море. Это было моё слабое место. И он попал точно в цель. От этого в груди вдруг стало неуютно. И отказать ему — не протянуть руку — тогда казалось уже не просто сопротивлением, а чем-то… мелочным.

Поэтому я, задержав взгляд на волнах, вдохнув солёный, пронизанный солнцем воздух, всё же подняла свою ладонь и вложила её в его. И, всходя на палубу, я с неохотой поймала себя на мысли: что-то внутри дрогнуло. Мелко, незначительно, но дрогнуло. И ведь это было только начало.

Дальше — больше.

Томас спокойно вывел лодку в море, ориентируясь по стрелке компаса. А я, стоя рядом, всё больше теряла ощущение времени и расстояния.

Мы отдалялись от берега стремительно, легко, как будто весь мир остался за кормой. А наша лодка с каждым порывом шла быстрее, подскакивая на упругих волнах и рассекая воду на белую пену.

Усиленный магией ветер с трепетом набрасывался на парус, раздувая его до границ. И я не могла устоять на месте. Ходила по палубе, бесконечно разглядывая тросы, узлы и отблески солнца на белоснежных балках.

И чем дольше я наблюдала, тем труднее становилось мне играть в незаинтересованность. Море размывало мою маску. А Томас всё чувствовал и потому взял паузу, дал мне пространство и долгое время действительно не навязывался. Просто управлял лодкой и изредка поглядывал на меня с тем самым лёгким прищуром.

А в какой-то момент я сама шагнула к нему ближе и будто невзначай заговорила первой:

— А куда мы плывём?.. А это что?.. Покажи, как ты это делаешь…

И всё пошло по нарастающей. Мои вопросы сыпались один за другим — искренние, сдержанно-нетерпеливые, с тем оттенком живого, почти детского интереса, который редко выбирался наружу.

А когда он поставил меня за штурвал — мой мир дрогнул. Я затаила дыхание, и в это единственное короткое слово, вырвавшееся с губ, вложила всё:

— Вау…

И я забыла, что, вообще-то, не хотела здесь быть. Но стоило только почувствовать под пальцами реальную власть: ветер в парусах, упругую тяжесть штурвала, отклик лодки на каждый малейший поворот, как всё прежнее сопротивление начало медленно меркнуть во мне.

Порывистый ветер беспорядочно трепал мои волосы, а лицо само собой растягивалось в улыбке. Той, которая липла к губам не по воле, а по инерции счастья.

— Держи пока курс на юго-восток, — негромко бросил Томас, подтягивая лишние канаты. Его движения были выверены и ловки, он двигался по палубе так уверенно, словно точно был в своей стихии.

И всё же я не могла при этом не съязвить:

— Мне уже стоит волноваться, что ты тащишь меня в открытое море, или пока ещё не время?

— Стоило волноваться, когда ты ступила на палубу, Эдель, — усмехнулся он, даже не оборачиваясь. — Сейчас уже поздно. Теперь тебе некуда бежать. Считай, я уже взял тебя в плен… Хм, кстати, ты голодна?

Он повернулся, лукаво вскинул брови и, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Бросай штурвал, магия подхватит. Иди сюда.

Прежде чем я успела что-либо возразить, он легко, почти небрежно потянул меня за собой — на другую сторону яхты, где оказалась спрятана зона отдыха, укутанная в белые подушки и балдахин, развевавшийся на ветру.

Там уже всё было готово: прохладительные напитки и изысканные пирожные на подносе. Только тогда я вдруг вспомнила, зачем мы сюда, вообще-то, пришли. Что это, между прочим, свидание.

Я пошла на это только потому, что Томас безукоризненно держал дистанцию между нами. И не было ни намёков, ни фраз с двойным дном.

Темы принц выбирал точно, аккуратно, словно всё, чего он хотел на самом деле, — просто узнать меня получше. И, почувствовав некое спокойствие и сытость, я и сама на время опустила свои тяжёлые щиты.

Особенно когда увидела россыпь островов вдалеке.

Я мигом подалась к носу яхты, когда они появились на горизонте: тёмные, заросшие, словно выросшие прямо из воды. Их силуэты всплывали один за другим, как древние звери, решившие показаться миру вновь.

— Мы почти у цели, — сказал Томас, с ухмылкой наблюдая за моим неприкрытым восторгом в глазах. — Нас интересуют не сами острова, а пещерная система под ними. Ты ведь умеешь плавать, Эдель? — спросил он, затягивая собственные чёрные, завивающиеся от соли кудри в низкий, короткий хвост.

Я не ответила, но продолжала стоять у перил, вцепившись пальцами в гладкое дерево, заворожённая тем, как мы медленно вплывали в узкий, едва заметный проход, который я бы с берега и не различила. Зелёные заросли тут же сомкнулись над нами, а скалы взметнулись вверх, перекрывая солнце.

Но Томас уверенно вёл яхту по узкому тоннелю, вырезанному в скале — такому тесному, что по краям мы почти царапали камень.

— Где мы причалим? — вырвался у меня вопрос, когда сквозь полумрак я безуспешно искала хоть какой-то намёк на берег.

Вопрос отпал сам собой, когда мы сделали поворот — и впереди вспыхнуло сияние.

Перед нами раскрылся грот исполинских, почти нереальных масштабов. Он вознёсся перед яхтой, как гигантская пасть утёса, распахнутая в ожидании. Скалы, влажные и тёмные, были обвиты зеленью, будто сама природа пыталась спрятать от чужих глаз то, что было скрыто дальше.

Настоящий водопад ниспадал и срывался сверкающим полотном, казалось, с высоты небес, и струился по стенам, как серебристая вуаль, с гулом обрушиваясь в чашу бирюзовой воды.

Звук падающей воды был насыщенным и глубоким, не грохотом, а песней — ритмичной, почти гипнотической. И весь грот словно дышал влажным паром и солёным ветром.

Небо наверху, видимое лишь узкой прорезью, отбрасывало внутрь мягкий рассеянный свет, который преломлялся в каплях и всполохах, создавая ощущение, будто мы встали на пороге древнего и забытого святилища.

И я, затаив дыхание, смотрела на всё это широко раскрытыми глазами, всем телом впитывая невозможность происходящего.

— Не боишься немного намокнуть? — спросил Томас всё тем же мальчишеским тоном, в котором звучало приглашение к безрассудству.

— Ладно. Пусть будет по-твоему… на этот раз, — произнесла я с усмешкой, позволяя себе немного тепла в голосе.

И в тот самый миг, когда мы пересекли границу грота, водопад сорвался на нас и ударил так, будто пытался смыть с нас всё: остатки города, обиды, сомнения. Я едва устояла на ногах, вцепившись в перила обеими руками, и всё же…

Смех вырвался из меня, как неожиданная вспышка света в темноте. А после я, кинув взгляд на насквозь мокрого принца, с ухмылкой крикнула сквозь грохот водопада:

— Бросай лодку где хочешь, а я пока поплаваю.

И, не дожидаясь разрешения, я ловко перебралась через скользкие перила и нырнула в неизвестность без колебаний.

Вода встретила меня обволакивающей теплотой. Пенные следы водопада кружили по поверхности, покрывая синюю гладь хаосом брызг, в которых красиво танцевал слабый солнечный свет.

Грот замыкался в каменный круг, и далеко уплыть тут не вышло бы, но мне и не нужно было — я просто лежала на спине, раскинув руки, и плыла, позволяя воде нести меня.

Тем временем Томас развернул яхту, бросил якорь и, кажется, недолго думал, прежде чем присоединиться ко мне. Его голос едва пробился сквозь шум падающей воды:

— Ты торопишь события, Эдель, знаешь? — рассмеялся он, стягивая мокрую футболку и стоя на краю лодки с ленивой грацией позёра.

Я фыркнула, будто не слышала, но взгляд сам собой зацепился за его силуэт. Томас прыгнул и вошёл в воду так, как будто его туда пригласила сама стихия. А вынырнул он уже практически рядом со мной, просто чтобы ухмыльнуться и сказать:

— Нам с тобой нужно глубоко вниз. Так что я сейчас наложу на тебя заклинание дыхания под водой, хорошо?

Вопрос вновь был риторическим. И пусть я фыркнула недовольно, сказала, что могу сделать всё сама, но он действовал на опережение — слаженно и быстро.

Парочка вспыхнувших между нами рун — и мы, переглянувшись, практически синхронно ушли под воду с принцем.

С заклинанием Томаса мир под водой точно сфокусировался. Контуры вокруг становились острее, цвета — насыщеннее. С таким зрением рассматривать детали было сплошным удовольствием.

А здесь и правда было на что посмотреть.

Подводный тоннель, покрытый отложениями кораллов и щетиной мягких водорослей, извивался глубоко вниз. Где-то в стороне от нас мелькали косяки разноцветных рыб — молниеносные тени. А свет от наших заклинаний отражался от стен так, будто мы двигались внутри хрустального сосуда.

— Я думал, ты испугаешься. И мне придётся тащить тебя сюда силой, — произнёс Томас с неожиданной прямотой.

И говорил он со мной вслух настоящим голосом, а не через ментальные каналы. Только этот голос, подхваченный водой, накладывался на толщу, звучал с низкой вибрацией, которую я не столько слышала, сколько ощущала кожей.

— А я думала, ты поведёшь меня куда угодно, только не в подводные пещеры, — честно призналась я, когда наш курс уходил глубже.

Свет, пробивавшийся сверху, практически утонул в мрачной глубине. И если бы не заклинание Томаса, я бы вряд ли уже увидела хоть что-то, кроме кромешной темноты.

— Ну а чего ты ждала от меня?

— Глупостей, — ответила я и сама же усмехнулась. Смешок — нечаянный, короткий, будто пузырёк воздуха, сорвался с губ.

И тут я всё же замерла.

Тоннель, до этого открытый и просторный, стал стремительно давить на нас сужением пространства, уводя всё дальше вглубь. И пусть я никогда не страдала клаустрофобией, но существовала невидимая грань — между теснотой и ловушкой. И теперь она предстала прямо передо мной.

Томас остановился рядом, считывая всё с моего лица быстрее, чем я успевала это спрятать, а после сказал:

— Не бойся. Он такой всего пару метров. Дальше — интереснее.

Это «интереснее» звучало как обещание. Но почему-то внутри, среди хребтов интуиции, вспыхнуло ощущение: слушаться его — моя личная, непростительная глупость.

И всё же…

Принц просто взял мою ладонь, переплёл пальцы с моими, будто всегда так делал, и увлёк за собой.

— Обещаю, тебе понравится, — его голос в воде был мягким, как поток. Он уносил меня за собой быстрее, чем я могла бы опомниться и запаниковать ещё сильнее.

Хотя вскоре даже нам двоим в тоннеле стало тесно. Стены почти прижались к плечам, каменные изгибы заставили замедлиться. Но Томас не отпустил меня. Его ладонь всё ещё держала мою и уверенно вела вперёд.

И тогда… пространство начало меняться вокруг.

Мир, что ждал нас впереди, был будто подводной вселенной. Мы точно вплыли в осколок космоса, затерянный на дне. Вода вокруг была как густая стеклянная сфера, в которой растворены частицы света.

И я всё чаще замечала на стенах вкрапления неизвестного сияния, вспыхивающего и мерцающего, как крошечные звёзды. Это были фосфоресцирующие кристаллы — их гроздья вспыхивали багряным, синим, зелёным и янтарным, как будто кто-то разбросал радугу по скалам и дал ей возможность расти.

И чем глубже мы плыли, тем ярче становился этот подводный свет. А туннель вновь стал неспешно расширяться, стены отступали, давая телу и взгляду простор. И страх, что цеплялся за меня в узком проходе, отступал полностью, растворяясь в цвете и в мягком свечении, которое казалось слишком прекрасным, чтобы быть настоящим.

Томас, следовавший за мной как тень, на мгновение оторвался. И я лишь успела заметить, как он уверенным движением вырвал один из сияющих кристаллов прямо из тела скалы.

Тонкий хруст, лёгкое пульсирующее свечение — и в следующую секунду он уже был рядом, протягивая мне это морское чудо.

— Думаю, это будет неплохим сувениром на память. Что скажешь? — произнёс он с ленивой, почти невинной улыбкой того, кто точно знал, что от такого не отказываются.

Я промолчала. Слова были лишними. Вместо них я вцепилась в подарок обеими руками, а после забросила его в портал, ведущий к яхте. Я надеялась, что хотя бы такой мелкий предмет мне удастся отправить точно.

— А дальше что? — бросила я поверх плеча, уже двигаясь в сторону ближайшего поворота. Любопытство сжигало мою осторожность быстрее, чем следовало.

И не зря. Потому что подводный мир всё ещё умел удивлять.

Новый тоннель вёл вверх, по спирали, и с каждым метром становилось всё светлее. Я чувствовала, как течение менялось — подсказывало, вело и ласкало кожу невидимыми ладонями. А потом… я всплыла в ещё один грот — сводчатый, просторный, потрясающе высокий и весь будто созданный из света.

Здесь обитали они — крошечные, юркие, серебряные создания, что сновали в воде стайками, словно мысли, разбегающиеся во все стороны. Их было много, целое облако сверкающих тел, и каждое их движение отражало свет, как драгоценные камни. Они кружили вокруг нас с любопытством, будто изучали.

Я вертелась вокруг оси, не в силах насытиться этим хороводом света. Моё тело двигалось за ритмом стаи, и казалось, я вот-вот растворюсь в их искристом танце.

— Давай поиграем в салочки, — раздался голос совсем рядом. — Если ты меня поймаешь, я исполню любое твоё желание, — вдруг предложил мне этот хитрец, который скользил совсем рядом со мной, но при этом достаточно далеко, чтобы лишний раз не нервировать меня.

Услышав предложение, я не могла не усмехнуться. К моему сожалению и его счастью, я всегда была слишком азартна.

— Даже покажешь мне, как ты так быстро создаёшь телепорты?

Это было явно не то, чего он ожидал. Хищно взметнувшаяся бровь, в которой читались и удивление, и вызов, говорила об этом красноречивее слов. Но он всё же кивнул — с тем же ленивым превосходством, что всегда пряталось за его обаянием.

— Тогда, боюсь, мне придётся не поддаваться, — произнёс он всерьёз. А сразу после рванул к поверхности, скользя так быстро, как всполох света.

И игра началась.

Я рванула за ним почти мгновенно, не раздумывая — и вместе со мной, словно сговорившись, вспыхнуло и метнулось целое облако светящихся рыбок.

Они закружились вокруг, вплетаясь в мой след, поднимая водовороты света, мешая и увлекая одновременно. Они путались под руками, размывали контуры, и я несколько раз теряла Томаса прямо перед собой, когда его силуэт внезапно растворялся в ослепительном мерцании.

Принц двигался легко, чересчур легко. Мотался во всех трёх плоскостях, будто сам был рождён в этой стихии. Его передвижение в воде было излишне уверенным: он исчезал, появлялся, ускользал и дразняще улыбался мне между делом.

Мной же двигал только азарт, желание и цель, которую хотелось достичь во что бы то ни стало.

И то ли мне помогло моё упрямство, то ли врождённая смекалка, но я смогла поймать Томаса. Всего-то и нужно было слегка схитрить, добавить едва заметное ускорение — и через секунду мои пальцы, как капкан, захлопнулись на его запястье.

Вот только я немного не рассчитала силу, импульс и инерцию. И прежде чем я успела это осознать, нас выбросило с парнем вверх, как стрелы. Тёплая волна, созданная мною, не погасла — наоборот, подхватила и вынесла нас прямо к поверхности.

Воздух при этом ворвался в лёгкие с болезненной сладостью. Я судорожно вдохнула, щурясь от слепящего солнца, от бликов, танцевавших на воде. Сердце стучало в горле, щёки пылали, а всё тело вибрировало от адреналина.

Я пришла в себя только тогда, когда рядом раздался смех — громкий, искренний, звонкий, как солнечные брызги. Принц смеялся, запрокинув голову, с той заразительностью, которую редко встречаешь у людей.

— Думаешь, это было честно? — наконец произнёс он сквозь смех тёплым, солнечным голосом. — Мне казалось, что запрет на использование магии был вполне очевидным.

Томас при этом всё ещё держал меня в объятиях. Уверенно, но не слишком крепко. И в какой-то момент становилось неясно, кто из нас двоих кого поймал.

— То, что не проговорено в правилах, не считается нарушением, — парировала я с вызывающей смелостью, вскинув подбородок и упираясь ладонями в его плечи.

И, пожалуй, не нужно мне было этого делать.

Потому что стоило лишь поднять взгляд — и я столкнулась с ним слишком близко. Непозволительно близко.

Капли воды стекали с его тёмных взлохмаченных волос, падали на мою кожу тёплыми, почти ласковыми ударами. Его губы — на расстоянии поцелуя. А глаза… эти невыносимо голубые глаза скользнули по моему лицу медленно, внимательно — с тем самым выражением, от которого точно следовало ждать от принца одних только глупостей.

Времени на колебания не осталось.

Я действовала первой — резким, ловким движением выскользнула из его рук и, оттолкнувшись от его груди, унесла с собой только смех и отблески солнца на влажных ресницах.

— Ну а теперь ты попробуй меня поймать! — крикнула я через плечо, прежде чем уйти под воду.

И, судя по тому, с какой молниеносной решимостью Томас вдруг рванул за мной, мотивация у него явно была. И уплывать от акулы, что уже почувствовала твою кровь, было так же наивно, как и думать, что она тебя пощадит.

Оттого моё желание не попадаться граничило практически с инстинктом выживания. К счастью, серебристые рыбки были на этот раз на моей стороне и явно мешали принцу поймать свою добычу. Вот только всё равно всё закончилось куда раньше, чем я рассчитывала.

Я хотела уйти, увернуться от хищных лап принца и, вкладывая всё в один-единственный рывок, оттолкнулась от воды со всей силой. И тут боль впилась в мою ногу с такой внезапной яростью, будто кто-то воткнул в плоть сразу десяток раскалённых лезвий.

Воздух сорвался с моих губ вместе с нечленораздельным криком — пузырьки света устремились вверх, а я — вниз, в глухую, тянущую пустоту.