Магия

Белат

Я видел, как Зулус уносит мою любимую, и понимал, что мне придется видеть, как он будет насиловать её.

Призванные жены из другого мира были слишком соблазнительны, и по началу драконы брали свою пару сразу, как только она попадала в мир, и первая женщина погибла, и на этом горьком опыте стали в начале ставить защиту, а уже потом брать свою женщину.

Но и этого оказалось недостаточно. По нескольким следующим призванным выяснилось, что удовольствие получают только драконы, а напуганные женщины мучаются, страдая до тех пор, пока дракон не сделает брачный обряд.

Женщины были изранены не телесно, а душевно. Меня приглашали проверить их состояние и узнать причину, почему они страдают.

И я выяснил, что пока не был проведён брачный обряд, женщине с драконом было так плохо, что аура оказалась изодрана, и те даже после обряда от оставшихся воспоминаний не хотели жить.

Я лечил ауру, и даже приходилось призывать Солано, чтобы подтирать воспоминания, чтобы женщины излечивались и могли принять жизнь в новом мире с новым мужчиной.

После этих выяснений вместе с защитой стали проводить и брачный обряд сразу после перехода женщины и сразу со всеми мужьями, которые у неё будут.

Но наш император не был мужем этих женщин, и он призывал каждую во дворец, и, несмотря на то, что знал, как тяжело женщине дается близость без брачной связи, он драл каждую, получая наслаждение от мучений девушек.

Все знали о том, что император наслаждается, мучая чужие пары, но никто не мог ничего сделать, а некоторые ради милостей императора потакали этим замашкам.

Я служил императору, излечивая женщин после таких экзекуций. Дед Солано, служивший при дворе, помогал мне, подтирая бедняжкам память. Они возвращались к мужьям почти ничего не помня и могли жить дальше.

Но я-то всё помнил. И сейчас я решился попросить Зулуса о том, чего никак не хотел, но что в итоге убережет мою любимую от страданий.

Когда палач императора уже положил Ольсею на кровать и начал раздеваться, я предложил ему стать её мужем. Я сам себя ненавидел в этот момент, но не видел другого выхода.

Согласие брата императора меня поразило. Он оказался не таким, как его брат, и не хотел мучить и причинять страдание Ольсее, он согласился стать её мужем.

Малышка лежала внутри символа, и магия раздела и обездвижила её, друзья помогали, и мы вместе принимали ещё одного мужа для нашей женщины.

Я видел, как Зулус расстегнул брюки, он лег сверху моей хрупкой девочки. В символе, кроме нужных ритуальных связей, я начертал символ лекарского успокоительного и знаю, что Ольсея сейчас не нервничает и не расстраивается, магия её успокаивает, и паники и ужаса у девушки не будет.

А вот кто успокоит меня. Я видел, как дёрнулись его бёдра, он вошёл в малышку, слышал, как он стонет и рычит от удовольствия, как его бёдра двигаются над ней, и он стонет и стонет, входя в неё ещё и ещё.

Его первый раз не был долгим, как и у каждого из нас. Он кончил в малышку и встал. Ушел, предупредив, что придёт к ней. Мы одели нашу девочку, и Солано взял её на руки. Никто не хотел снова сегодня видеть Зулуса, но он знает все адреса.

Мы обменялись мысленными предложениями, где на время побыть, чтобы Зулус не появился этой же ночью. А только завтра. Солано сказал, что знает, куда надо лететь, и повёл нас.

Никто из четвёрки, кроме меня, не знал об этом его замке, но я не стал показывать, что был в курсе, куда мы летим.

Поместье было уединенное и без слуг. Солано появлялся время от времени и наводил уборку. Зачастую брал меня с собой помогать. Он не любил бытовую магию и тем более что-то убирать.

Когда Осуал спросил, есть ли тут комната для наказаний, я вспомнил, как помогал Солано делать её. Здесь было гораздо больше приспособлений, чем у меня. Я и рассчитывал, что мы будем жить не только в моём дворце, но попеременно у каждого из нас.

Солано направился в нужную комнату. Тут она была не в подвале, а в башне, которая прилегала к западному крылу дворца. Сегодня руководил он, хотя, когда появился Зулус, Солано, как и Зирман, и Осуал, не знали, что предпринять и как не дать ему вредить Ольсее.

Но сейчас у малышки будет наказание. И в этот раз она будет знать и помнить всё подробно.

Солано легко взбежал наверх башни и зашел в светлую круглую комнату, где стены состояли из прилегающих друг к другу окон. Плотные занавеси были отдернуты, и оставлены только прозрачные тюли.

Мне нравилось, что здесь мы будем хорошо видеть каждую складочку желанного тела любимой. Каждую клеточку вздрагивающей кожи.

Солано понес малышку к конструкции, где были видны крепления для ног. Я представил, как малышка тут будет лежать, и внутренне зарычал от возбуждения.

Ольсея на руках у Солано тоже увидела, к чему движется, и начала вырываться.

— Изверги, вы офигели, хватит издеваться! — задрала она, колотя его кулачками. Я так возбудился на её сопротивление, что ощутил, как мой член встал и дрожит, а я готов всадить его в малышку прямо сейчас.

Содано тоже вспыхнул возбуждением, и Зирман с Осуалом.

— Дорогая, — возбужденно прорычал Солано. — Не нужно было сопротивляться, — неумолимо сказал он, и мы обступили кушетку, куда он её сразу положил.

И тут вдруг моя девочка вспыхнула магическим пламенем. Она замерла, и огонь опал и осыпался перламутровой пыльцой.

Мы тоже замерли.

— Слишком рано, — удивленно сказал Зирман.

— Я что, горела? — шокированно спрашивала малышка.

— Да, моя девочка, — не стал скрывать я.

— Я так могу умереть? — испуганно воскликнула любимая, напугавшись и потянувшись ко мне. Солано пустил её, и я взял в руки и прижал к себе.

— Огонь твоей магии не может причинить тебе вреда. А вот, вырвавшись и, допустим, разрушив здание, обломками может тебя зацепить. В этом случае своя магия может нанести вред даже владельцу. — Я объяснял мягко, желая, чтобы Ольсея не испугалась появившейся магии.