Её непокорность

Ольсея

Наверное, мне придётся постоянно плакать, лишь бы удержать гиганта на расстоянии. Он так тепло обнимал, что сложно понять, как в этом мужчине сочетается нежность и просто животная жажда обладания.

Он предложил угостить меня, и я не отказалась, но почему он везде носит меня голой? Что за издевательство. Я потребовала хотя бы рубашку, согласившись за это выпить вина. Вид у него был примечательный, словно этот компромисс — его небольшая победа.

Я поняла, как он меня подставил, когда начала отключаться от опьянения. Теперь он точно сделает со мной всё, что хочет. Но, может, это и к лучшему, хоть помнить не буду.

В пьяном бреду я, кажется, плакала, а меня, кажется, кто-то ласкал. Но я пришла в себя, и оказалось, он мне ничего не сделал. Разозлилась на его хитрость, которой он не воспользовался, и ничего не осталось позади.

Не сдержавшись, высказала ему в лицо всё, что думаю. На меня напал ураган страстной ярости. Кажется, я договорилась, теперь он точно не отступит.

Это ужасно страшно, когда такой махина атаковал голодным поцелуем, но самое невероятное было в том, что он мне передал мысленно.

Словно это была я сама увидела его глазами своё тело. Ощутила вкус и наслаждение от того, как лижу языком. Мне было так стыдно это видеть, что я в смятении была повалена им на постель, а он, как голодный зверь, вцепился в мою грудь.

И теперь на волнах стыда я испытала невыносимо острое чувство, когда ощутила, как он с силой сосёт мой сосок. Вскрикнула, и силы сопротивляться покинули меня.

Тело наполнилось жаром желания, и я стонала и металась, пока этот великан мучил мои груди. То, как яростно он сосал и тянул их, можно назвать только мучением.

Я поняла, что напрасно разозлила его. Я не выдержу ни таких ласк, ни тем более секса с ним. А он теперь, удерживая мои бёдра, снова припал ртом мне между ног, и я практически кричала, ощущая внизу жадные губы и язык, двигающийся внутри меня.

Я была почти не в себе от того огня, который он зажёг во мне. Он посмотрел на меня, видя, кажется, насквозь, и сказал, что мне нужно расслабиться. А вот после этого он, наблюдая за моими метаниями, положил пальцы на клитор, от чего я сразу взорвалась оргазмом. И, словно исследуя и проверяя, он, продолжая мучить клитор, ввёл в меня свой палец.

Острое ощущение пронзило и я снова кончила сжимая его палец внутри себя. И было так стыдно что я такая податливая. Ведь он насильник но я испытала с ним такое удовольствие которого ещё у меня никогда не было.

Но вот он приподнимается и я всем своим нутром чувствую что он хочет довести дело до конца. Он меня порвёт. Он же великан. Даже его палец уже для меня большой. Я не выдержу секса с ним. Я не хочу умирать.

Всё это пронеслось в голове и я поняла что снова плачу. Посмотрела на него и выдохнула. Голодная решимость исчезла из черт лица. Там теперь была мягкость и забота. Он отнёс меня в душ. И пусть опять носил голую и как надсмотрщик ждал под дверями всё равно я стоя под горячими массирующими струями смыла с себя и чувство позора и пережитый страх.

Стоя под водой я набралась уверенности. Надо потребовать одежду и постараться сбежать. Спит же когда-то этот великан. Как только он заснёт я сбегу отсюда. Как раз сегодня слуг не будет удачный момент.

А потом можно затеряться в любом здешнем поселении. Главное ещё бы раздобыть какую-то цацку которую можно продать и не побираться.

Разведаю какой здесь мир и какие из известных мне изобретений понравятся местным на столько что озолотят меня.

Так я размышляла под душем и кажется я восстановилась не только после настойчивых приставаний огромного мужчины. Но и после предательства моего парня. Сердце уже не болело как до этого. Смена обстановки повлияла благотворно и я довольно быстро выкинула его из своих мыслей.

Хотя до этого мне казалось я наложу на себя руки. Если бы этот громадина сам не наложил на меня свои руки и не заставил обо всём забыть.

А о своей судьбе и будущем я я подумаю когда сбегу сейчас надо отвоевать одежду и пол дела сделано. Голой сбегать невозможно.

Выйдя из душа, попала в большие руки и была завёрнута в мягкую ткань. Тут, видимо, ещё не придумали полотенца и делают вот так, по старинному.

Он отнёс меня в столовую, и теперь я уже задумывалась не только о прикрытии тела, но и о том, что надо добиться того, чтобы мне дали самой ходить. Великан совсем не выпускал меня из рук. Это нервировало и могло обрушить все мои планы.

Но требования отложила до конца обеда. Еду он переносил на стол магией, и вот уже второй раз глядя на это, я несколько побаивалась, что побег может не удаться. Магия откровенно пугала и в то же время приводила в восторг и трепет. Вот если бы у меня тоже была магия. Я бы очень весомо сказала своё «нет».

Но магии у меня нет а есть мужчина который не даёт проходу. Слишком громадный мужчина отчего требовать у него что-то было страшно. Но я помнила что он дважды не тронул меня из-за моих слёз и понимала что он вполне управляем.

Сделала лицо построже и потребовала себе вещи. Мои брови взлетели к затылку, когда он без всяких возражений сразу согласился.

— Допивай. Покажу, где твои вещи, — сказал он, и голос такой нежный. Я тут же рассердилась, понимая, что он доволен тем, как мучил меня. Но послушно пошла за ним, изо всех сил желая сбежать от него.

Да, он безмерно прекрасен, и от его вида просто сносит голову, но он же гигант. Чего он может хотеть от меня? Наши отношения невозможны в принципе.

Великан вернулся в свои покои. Я уже старалась запомнить, где его двери, и искала взглядом, где тут лестница. Правда, таковой не обнаружила, но в одном из заворотов я увидела гладкий спуск вниз и остановилась, разглядывая эту диковинку.

— Здесь что, даже лестниц ещё не изобрели? — произнесла непроизвольно. Великан тут же оказался рядом.

— Да, это аналог лестниц твоего бывшего мира. Считаю, что ненамного хуже, хотя некоторые преимущества у ступеней имеются, но в нашем мире они не так важны, и потому замена конусных спусков не критична, и никто за это не берётся, — объяснил он, а я так живо ощутила тоску по своему миру, что, не сдержавшись, со злостью выпалила.