Глава 7

Вендис вошла в нашу комнату как раз тогда, когда я успела вдоволь пообщаться с дневником и испытывала по этому поводу самые противоречивые эмоции.

Больше всего мне хотелось взять и выкинуть артефакт на помойку, еще и с размаху поддав ему пинка. Затем я подумала, что таким образом кто-то сможет его найти, после чего либо дневник его прикончит, как едва не поступил с Эрго и Кайром, либо обнаруживший станет свидетелем моей письменной истерики.

Поэтому лучше сжечь дневник в демоническом Темном пламени.

Правда, таким я не обладала, но решила, что уж что-нибудь придумаю. Потому что мой невидимый абонент выбесил меня так, что сил моих больше не оставалось его терпеть!

Причем исключительно своим молчанием.

К этому времени я уже стала догадываться, что если по моим написанным строчкам пробегала туманная магическая дымка, а затем они становились будто впечатанными на странице дневника, то это могло означать, что на той, другой стороне их прочитали.

Другого объяснения у меня не нашлось, а это показалось вполне логичным.

Так вот, прочитав все то, что я ему написала, дневник не спешил мне отвечать, хотя я уже битые полчаса валялась в пустой комнате, дожидаясь его реакции, а еще дополняя и выплескивая на страницы артефакта свои эмоции.

Как я оказалась в своей комнате в одиночку? Все просто.

Так уж вышло, что после урока у магистра Дорна я все же явилась в лазарет, сказав Аленоре, что справлюсь сама. После чего прихромала, и даже не через портал, который никто не спешил для меня открывать.

По дороге порадовалась, что никто меня не донимал. Старший курс был занят – кажется, пришла их очередь отдуваться на стадионе у магистра Грума, так что Кайру сейчас было не до меня, а Шейнар, наверное, уполз в свою нору зализывать вчерашние травмы.

Увидев мою кровавую повязку, а потом и разошедшуюся рану, целительницы пришли в полнейший ужас. Заявили, что мне было велено не тревожить ногу и держать ее в полном покое. Поэтому бежать в главный корпус, чтобы успеть на занятие, не следовало, и ни к чему хорошему это не привело.

В общем, мне выдали официальное разрешение не идти на следующую пару, после чего заново перебинтовали рану и отправили отлеживаться в своей комнате, чем я и занималась.

А заодно написала в дневнике целое сочинение.

- Я к тебе по-доброму, а ты вот как со мной! – в сердцах заявила я молчаливому артефакту, когда мое терпение лопнуло окончательно.

Потому что строчки уверенно впитывались, зато ответа на мои философские трактаты на тему «Что это означает – избавиться от Шейнара Корвина?» так и не появлялось.

Наконец, когда я всерьез принялась размышлять, пусть и чисто теоретически, как избавиться от артефакта, произошло сразу две вещи.

Первая – дневник все-таки снизошел до ответа, но два появившихся предложения смотрелись донельзя убого под моими полутора страницами размышлений и описаний того, как прошел мой день.

Дневник сообщал мне следующее (что тоже было по большому счету возмутительно):

«Вендис не должна приближаться к Шейнару Корвину, проследи за этим! И сама не вздумай в него влюбляться, иначе произойдет катастрофа».

- И точно, в драконью топку тебя! – в сердцах заявила я, хотя драконы в нашем мире давно уже вымерли.

А вот дружба и человеческая симпатия нет, потому что явившаяся переодеться перед мероприятием на плацу Вендис пришла в ужас, увидев мою перебинтованную ногу. Принялась расспрашивать, что произошло, кругля глаза во время моего рассказа об испытаниях на стадионе и моем героическом «подвиге» на полосе препятствий.

Затем спросила, как прошел урок у магистра Дорна и такой ли он зверь, как все о нем говорят. Этот преподаватель будет вести у них другой предмет, и она уже наслышана о его строгости.

- Все было хорошо, – улыбнулась я. – Мне пришлось выйти к доске, и я рассказывала историю появления Разломов. Упомянула источники, и магистру Дорну такое пришлось по душе. Судя по всему, ему нравится точность.

Откуда я все это узнала, говорить не стала. Мне бы еще самой понять!

- Я как раз дошла до момента запечатывания Врат, – продолжала я, – но к этому времени магистр Дорн был уже настолько доволен моим ответом, что даже не захотел слушать о магах, которые закрыли первый Разлом. Хотя я собиралась назвать ему имена тех двоих, кто пожертвовал своими жизнями и добровольно ушел в Темный мир…

На этих словах с Вендис что-то произошло, и я не договорила.

До этого соседка преспокойно сидела на стуле, слушая рассказ о моих приключениях. Кажется, затем собиралась поведать о своих, но внезапно покачнулась, и ее лицо принялось меняться.

Мне показалось, что на Вендис словно набежала грозовая туча – ее кожа посерела, черты лица заострились, глаза запали, а в них появилась могильная чернота. В самой комнате моментально похолодало, и я…

Я инстинктивно отшатнулась, а к моим рукам прилила магия, причем я так и не разобрала, какая именно, – но сильная и разрушительная, я это почувствовала.

После чего…

Ну да, все закончилось.

Тьма отступила, словно ее не было и в помине, и могильный холод тоже пропал без следа. Глаза у Вендис стали обычными, серыми, и она даже улыбнулась через силу.

Сказала мне, что после того ужасного несчастья в ее прошлой академии у нее время от времени случаются приступы мигрени.

Накатывает и проходит.

Вот и сейчас как раз накатило, но уже прошло.

- Так на чем мы остановились? Там что-то было про Врата, – фальшивым голосом произнесла она. – Лири, а что это у тебя?!

И уставилась на все еще крутившиеся вокруг моих ладоней темные вихри.

- Это? – хриплым голосом переспросила я, все еще пытаясь прийти в себя, а заодно разобраться в том, что на самом деле произошло. Посетила ли Тьма нашу комнату или мне все почудилось? – Как видишь, у меня все-таки имелась причина поступить на факультет Теней.

Потому что магия, которую я успокоила, а потом и втянула обратно в свои ладони, оказалась Темной, каким бы странным это ни оказалось. И породила ее именно я, в этом не было никаких сомнений.

Вопрос стоял только в том, как мне такое удалось.

Как раз об этом и спросила у меня Вендис, уставившись на меня своими нереальными глазами. Правда, Тьмы в них на этот раз я не заметила. Они были просто… странными.

- Временами со мной такое случается, – отозвалась я уклончиво. – Накатывает и проходит. Вот и сейчас прошло.

Сказала ей точно то же, как до этого Вендис ответила на мой вопрос, на что соседка кинула на меня очередной пронзительный взгляд. Но больше ни о чем расспрашивать не стала.

Уже скоро в комнате от моего выплеска магии не осталось и следа, да и повисшее между нами напряжение постепенно сошло на нет. Мы снова заговорили о преподавателях и сложностях учебы на факультете Теней, а потом Вендис предложила отправиться с ней на плац, где третий курс ждало назначение кураторов из старшекурсников.

И я внезапно согласилась, на что у меня нашлось множество причин.

Для начала мне надоело лежать на кровати, изображая из себя травмированную, или же сходить с ума в одиночестве, пытаясь добиться ответов от дневника. Это раз.

Во-вторых, моя рана понемногу затягивалась, я это чувствовала, а соседка сказала, что мы пойдем спокойным шагом и не станем никуда спешить.

В-третьих, еще слишком мало народу в академии видело мои розовые бантики, поэтому я решила снова их выгулять.

Ну и в-четвертых, а также в-пятых и в-шестых – раз уж я поступила в Темную академию, мне здесь внезапно понравилось, а из меня даже полезла Темная магия, то пришла пора тут обживаться.

Хотя бы до тех пор, пока меня не прикопают под кустом.

Поэтому я решительно поднялась с кровати, вытряхнула из сумки учебники, а вместо них положила дневник.

Да, он мог довести меня до белого каления, но при этом служил отличным защитником. С его помощью я могла просто и доходчиво объяснить любому, что Лирьен Астер руками трогать нельзя.

- Зачем ты берешь с собой эту штуку? – полюбопытствовала Вендис.

- Это мой дневник, и я с ним не расстаюсь, – сказала ей. – Знаешь ли, люблю записывать все, что со мной произошло. К тому же на нем стоит охранное заклинание, так что никому не советую его открывать.

И улыбнулась многозначительно, намекая, что и ей тоже не стоит.

После чего мы все-таки отправились на плац, по дороге разговаривая на самые разные темы. Но с Вендис оказалось вовсе не так легко и просто, как с Аленорой, и причина была в том, что я чувствовала ее странность.

Она казалась мне иной. Слишком необычной даже для Академии Темных Сил.

Да, конечно же, любой мог указать на меня и заявить: не тебе об этом судить, Светлому мотыльку, непонятными ветрами занесенному к Темным магам.

Но дело в том, что природа инакости Вендис отличалась от моей. При попытках понять, что с ней не так, у меня начинала кружиться голова, хотелось сглотнуть, а потом бежать от моей соседки куда глаза глядят.

Но я не побежала.

Заявила себе, что вчера мне хотелось убраться из этой академии, зато сегодня, смотрите-ка, я спокойно хромаю по тенистым аллеям сада. И пусть на нас с Вендис пялятся все кому не лень, но эти взгляды больше не кажутся мне смертельно опасными.

Я понимаю, что никто не выпьет мою магию, потому что обломает об меня зубы.

Так что и к Вендис я тоже постепенно привыкну.

А та Тьма в ее глазах – скорее всего, это банальная мигрень, которая протекает у магов таким вот странным образом. Иначе Вендис не приняли бы в столичную академию, а рядом с ее именем и фамилией в формуляре не стояла бы… красная точка.

И правда, странное совпадение, о котором я засобиралась расспросить Вендис, но оказалось, что мы дошли до плаца. Третьекурсники начали выстраиваться перед пустующей трибуной, и соседка, махнув мне напоследок, отправилась к своим.

А я осталась чуть в стороне, где предполагалось место для зрителей.

Пятый курс к этому времени еще не появился, зато пришел декан Веласкес. Но вместо того, чтобы взойти на трибуну, он направился прямиком ко мне. Наверное, хотел всыпать мне по первое число за то, что я прогуляла Введение в Монстрологию, но при этом явилась на плац…

Тут Вендис его заметила, после чего передумала идти к своим. Резко развернувшись, она подбежала к нам.

- Декан Веласкес, – понизила моя соседка голос, – как же хорошо, что я смогла вас застать! Меня зовут Вендис Морвейн, и я из академии… Ну, вы сами знаете откуда!

- Да, мисс Морвейн, – он уставился на нее черными глазами, – я в курсе, из какой вы академии. В чем же ваш вопрос?

- Скорее, это просьба, – улыбнулась она. – Я бы хотела… Прошу, поставьте мне в кураторы Шейнара Корвина, потому что он… Я уже знаю, что он, как и я, тоже пережил попытку прорыва Врат. Мне кажется, Шейнар Корвин поймет лучше остальных, что со мной иногда происходит.

Произнеся это, Вендис замолчала. Декан тоже не спешил ей отвечать, а я внезапно осознала, что именно об этом в письменной форме меня предупреждал дневник.

«Вендис не должна приближаться к Шейнару Корвину», – сообщал он.

Зато сейчас соседка пыталась к нему приблизиться, упрашивая об этом декана, а я, получалось, по решению дневника должна была этому воспрепятствовать.

Но как? И зачем бы мне это делать?!

А потом я заметила Шейнара.

Он вышел из портала неподалеку; остановился и уставился на нас одним глазом. Отек со второго до сих пор не сошел, но синяки на лице Шейнара уже стали принимать устрашающий зеленовато-желтый цвет, и я подумала…

Ну вот как можно не влюбиться в подобную «красоту»?!

Вариантов было множество, но я не выбрала ни один из них. Вместо этого отвернулась от Шейнара, потому что буквально в пяти метрах от него распахнулся еще один портал, из которого вышел Кайр.

Тот не мог похвастаться заплывшим глазом, как, например, лорд Корвин, зато на его лице все еще оставались памятные царапины после встречи с колючим кустом рядом с женским общежитием.

Шейнар нахмурился, завидев своего однокурсника, зато Кайр не обратил на него внимания. Вместо этого посмотрел в мою сторону долгим и не сулящим ничего хорошего взглядом.

После чего оба парня отправились к месту сбора возле трибун.

- Идите к своим, мисс Морвейн! – тем временем приказал моей соседке декан, никак не отреагировав на ее просьбу.

Вендис, кинув на Веласкеса жалобный взгляд, тоже ушла, а я осталась стоять рядом с ним. Принялась прикидывать, как стану объяснять декану собственное отсутствие на Монстрологии своим присутствием в лазарете.

Причем дважды за этот день.

Но мне не понадобилось.

- Сегодня вечером по вам будут важные известия, мисс Астер, – ровным, даже будничным голосом произнес Диего Веласкес. – Это произойдет сразу после того, как их утвердит попечительский совет. Но понадобится ваша подпись, так что ваше присутствие в академии обязательно.

- То есть это означает, что домой после занятий мне не уходить? – растерянно спросила я.

- Не уходить, – согласился декан, после чего меня покинул.

Напрасно я спросила у него вдогонку, какие это будут за известия: хорошие или не очень? Ответа, как и недавно Вендис, давать он не собирался, оставив в подвешенном состоянии.

Тем временем на трибуне возле собравшихся двух курсов факультета Теней появились новые, незнакомые мне лица, а один из них держал утвержденный список кураторов и курируемых. Назвавшись секретарем, он стал зачитывать незнакомые мне имена.

Тогда-то я и отвлеклась, принявшись размышлять, что может принести мне этот вечер. Какое решение собирался принять попечительский совет, и где именно мне придется поставить собственную подпись?

Внезапно подумала: а что, если декан Веласкес проявил несвойственное для Темных сочувствие и договорился, чтобы меня отправили в Академию Светлых Сил?! Понял, что боевой факультет Теней не для такой, как Лирьен Астер, вот и… запустил бюрократическую цепочку, которая выльется для меня переводом туда, где мне самое место?

Обратно к своим, к Светлым.

Всего несколько часов назад эта мысль несомненно меня бы порадовала, а вчера я, наверное, прыгала бы от радости, окажись она правдой. Зато сейчас по груди словно полоснуло острым лезвием…

Это было разочарование, я сразу же поняла. Как и то, что мне странным образом хотелось здесь остаться.

Да, в этой самой академии, где Шейнар Корвин смотрит на меня одним глазом, потому что второй пострадал из-за меня. Здесь, где не только кусты оставили след на лице Кайра, но и он сам «отомстил» им проломленными ветками. Где на меня глядят с гастрономическим интересом парни с четвертого курса, тоже явившиеся поглазеть, как пройдет назначение кураторов, тогда как у меня их взгляды вызывают лишь аппетит – кажется, мне не помешает заглянуть в столовую…

К тому же у меня здесь появились новые друзья, соседка порой пугает до ужаса, а еще я прошла целую полосу препятствий, причем первой из нашего курса…

Внезапно я очнулась.

Вынырнула из своих мыслей, осознав, что ничего еще не решено, поэтому не стоит додумывать за декана, а неплохо бы посмотреть, как проходит назначение.

Кайру как раз достался здоровяк, стоявший справа от Вендис, но никакого энтузиазма старшекурсник по этому поводу не проявил. Затем назвали еще несколько пар, пока наконец не раздалось:

- Шейнар Корвин будет курировать Вендис Морвейн.

Стоявший рядом с зачитывавшим списки секретарем декан кивнул, а Вендис издала радостный вздох. Зато я почувствовала, как ожил лежавший в моей сумке дневник.

Неприятная магическая волна прокатилась по мне от головы до ног, словно артефакт каким-то образом понял, что произошло на плацу, после чего возмутился до глубины своей магической души.

- А как ты себе это представлял? – негромко огрызнулась я, обращаясь к артефакту. – Думаешь, мне надо было вцепиться в черную мантию Диего Веласкеса, после чего рыдать и умолять его не ставить Шейнара в пару к Вендис? Да и вообще…

Очередной всплеск и синее свечение – так происходило каждый раз, когда в дневнике появлялась новая надпись.

Но если честно, сейчас мне было все равно. Я больше не собиралась слушать приказы того, чью природу я не понимала и кто не спешил ничего мне объяснять.

К тому же Шейнар Корвин, нисколько не заинтересовавшись назначением и собственной подопечной, оставил начавшую расходиться группу студентов и теперь направлялся в мою сторону.

Зато Вендис очень даже им заинтересовалась – я видела, с каким расстроенным лицом она уставилась Шейнару вслед. Угу, на то, как тот подошел и остановился рядом со мной.

- Что, Кайр снова тебя донимал? – поинтересовался он, и голос у него был таким…

Не предвещающим ничего хорошего, но уже не мне, а его однокурснику.

- С чего ты решил? – пожала я плечами, после чего покосилась на сумку, в которой лежал дневник.

Кажется, с той, с другой стороны у кого-то началось словесное недержание, потому что артефакт продолжал то и дело вспыхивать синим.

- Его лицо мне подсказало, – хмуро отозвался Шейнар. – Что ему от тебя было нужно?

Я снова пожала плечами.

- Судя по всему, Кайр проиграл из-за меня большую сумму, так как поставил не на ту. Вернее, не на то. Вот он и решил продемонстрировать мне всю горечь своего поражения, но немного не рассчитал свои силы.

Да, вот такой вот я трепыхающийся мотылек, сказала я себе, спокойно выдержав оценивающий взгляд Шейнара. И нет, пусть он даже не спрашивает, как и чем мне удалось приложить Кайра, из-за чего пятикурсник выглядел настолько поцарапанным.

Все равно же не расскажу.

Но Шейнар не спросил.

- Я с ним улажу, – заявил мне. – Что это у тебя? – и кивнул на мою сумку.

Потому что артефакт никак не мог заткнуться. Похоже, породил очередную строчку, потому что вокруг меня снова появилось свечение.

- Мой дневник, – вздохнула я. – Это спаренный артефакт.

- Вот, значит, как, – отозвался Шейнар, и его взгляд посуровел. То есть он уставился на меня самым суровым одним глазом, на что я, не выдержав, сдавленно усмехнулась. – И с кем же он спарен?

- Как это с кем? – картинно удивилась я. – С моей парой, с кем же еще, – потому что неожиданно поняла, что мне нравится доводить этого Темного.

Раньше бы я от чистого сердца посоветовала любому Светлому держаться от носителей Темной магии подальше, а сейчас…

Сейчас я стою, немного наглею, хлопаю глазами и говорю глупости. А еще наблюдаю за тем, как после моих слов меняется в лице один из сильнейших магов академии.

Если не самый сильный.

Темный, на минуточку. Но при этом питающий ко мне странную слабость – иначе произошедшее в бойцовском клубе, его интерес и попытки обо мне заботиться не объяснить.

Вряд ли у Шейнара имелось врожденное стремление стать нянькой для Светлых. Значит, все дело во мне, Лирьен Астер.

Но почему? Неужели я ему… нравлюсь? И болезненная гримаса на его лице – это ревность?

Я посмотрела на него еще раз, затем пригляделась внимательнее, после чего решила, что мне явно почудилось. Чем я могу заинтересовать этого Темного?

Скорее всего, у него ко мне интерес исследователя-энтомолога, который наблюдает за тем, как долго выживет бабочка в неблагоприятной для нее среде, и старается сделать эту среду чуть более благоприятной.

- Так что за пара? – продолжил допытываться Темный, но ответить я не успела, потому что Вендис все-таки не выдержала.

Подошла к нам, а затем недовольным голосом напомнила о своем существовании. Заявила, что Шейнар – ее куратор, – странно, что он об этом забыл! И сейчас им нужно обсудить все на свете.

В этом дуэте я явно была лишней, поэтому, пожелав им совет да лю… в смысле, удачи, я развернулась и ушла, хотя еще долго чувствовала устремленный в мою спину взгляд единственного глаза Шейнара.

Шагала, стараясь не хромать – по крайней мере, до поворота за угол, – но потом все же снизила скорость и кое-как дотащилась до входа в главный корпус.

Поднявшись на крыльцо, вошла в прохладный холл, но в столовую так и не отправилась. Вместо этого свернула в один из пустующих коридоров, уселась на подоконник и достала из сумки дневник.

Мне хотелось посмотреть на то, что он так усердно строчил.

Ну что же, оказалось, словесная истерика случилась уже не у меня, а у того, кто оставлял сообщения по другую сторону дневника. Хотя и скупая, словно он отрывал каждую строчку от собственного сердца.

Вернее, она.

Да, внезапно выяснилось, что мой собеседник – девушка, хотя ее возраста и других подробностей о ней я пока еще не знала. Но и это был уже хлеб…

Хотя и странный.

«Я вижу, что ты меня не послушала, и Шейнар, как куратор, получил в пару Вендис!» – именно это было написано в дневнике, из-за чего я снова нервно оглянулась.

Коридор, конечно же, пустовал. Я сидела на подоконнике одна-одинешенька, да и эти строчки, уверена, появились еще на плацу. Значит, моя собеседница…

Выходит, она каким-то образом наблюдала за мной еще и там, после чего дала об этом знать через артефакт. А затем принялась выдвигать требования.

«Ты должна делать абсолютно все, о чем я тебе пишу. В точности выполнять все мои указания», – такой была следующая строчка.

После этого шла еще одна: «Каждое твое самоволие приближает нас к ужасной катастрофе».

- Все это прекрасно, – сказала я дневнику. – Но почему никто у меня не спросил, хочу ли я спасать мир от ужасной катастрофы? И заодно ничего мне не объяснил, но вместо этого постоянно что-то от меня требует?

Задумалась, по какому праву этот артефакт хочет, чтобы я исполняла его указания, а затем еще и ругает, если что-то идет не так. Не найдя ни единого объяснения, я раскрутила чернильницу и написала:

«Если ты думаешь, что рассчиталась со мной сомнительным выигрышем в «Алом Тигре» и теперь можешь просить о всяких глупостях… Вернее, приказывать мне, что делать, то тебе не стоит забывать, что это ты сама, завладев моим телом, растратила все наши с отцом деньги, после чего я с трудом исправила твою ошибку. Так что ничего я тебе не должна, забудь! И вообще, у меня нет ни времени, ни желания разговаривать с каким-то артефактом! У меня полно своих дел».

Потому что я проголодалась и решила отправиться в столовую. Затем собиралась вернуться в свою комнату, сменить пропитавшуюся кровью повязку и начать думать о том, какое решение может принять по мне совет попечителей и декан вместе взятые.

«Сейчас ты сидишь на подоконнике на втором этаже главного корпуса академии. Думаешь о том, чтобы пойти в столовую», – внезапно появилось в дневнике, и от неожиданности я едва не свалилась с того самого подоконника.

Причем вместе с сумкой.

Дневник тоже выпал из моих рук и грохнулся на пол. Хорошо хоть чернильницу не перевернула!

Кажется, артефакт снова вспыхнул синим, но поднимать его я не спешила – сейчас мне было не до него.

Я принялась озираться, пытаясь понять, откуда за мной следят. Но дело в том, что в коридоре никого не было и каких-либо скрытых заклинаний или же оставленных на мне «сигналок» я не почувствовала!

Значит, не магия. Может, меня видно через окно?

Подняв артефакт и быстро закрутив чернильницу, я прильнула носом и лбом к стеклу, пытаясь высмотреть того…

Вернее, ту, кто за мной наблюдал.

Из окна открывался отличный вид на сад и дорожку, сворачивавшую к главному входу. Да, студенты там были, шли по своим делам в разные стороны, но я не заметила никого, кто бы стоял и пялился на окна второго этажа.

- Вот же гадство! – пробормотала я, после чего сунула дневник с чернильницей в сумку и заковыляла к ближайшей аудитории.

Дернула за ручку – надо же, открыто!

Зашла внутрь, закрыв за собой дверь. Покосилась на банки с заспиртованными огромными мохнатыми пауками и такими же гигантскими членистыми конечностями, после чего решила, что ужасаться, падать в обморок или поддаваться приступу тошноты я не стану.

Сейчас мне было не до этого. Забившись в дальний угол – поближе к банкам и подальше от окон, – я снова открыла дневник.

«Каждое сообщение тебе отнимает у меня энергию, а она мне нужна, чтобы вести тебя и спасти наш мир», – вот что было в нем написано.

- Прекрасно! – вновь пробормотала я.

«Ты мне не веришь, я все прекрасно понимаю. Этой ночью проследи за Вендис, и тебе многое станет понятно.

И вот еще: не беспокойся, в Светлую Академию тебя не переведут, все будет совсем иначе. А мусс из драконьих ягод в столовой сегодня есть не стоит – у тебя на них аллергия».

Не выдержав, я снова схватилась за перо и чернильницу. Уселась за парту, раздвинула банки с пауками, после чего написала:

«Кто ты вообще такая и что о себе возомнила?!

Но кем бы ты ни была, хватит уже за мной следить! Шпионить за своей соседкой я тоже не собираюсь, пусть Вендис делает по ночам все, что захочет».

Немного подумав, добавила:

«К тому же никакой аллергии на драконьи ягоды у меня нет».

Потому что я никогда их не пробовала.

После чего мы с пауками в банках принялись ждать ответа от дневника, но в нем так больше ничего и не появилось.

Поняв, что в желудке урчит все громче, я оставила пауков, сложила дневник и прихромала в столовую, где за дальним столиком отыскала Аленору и Гордона. Чтобы себя порадовать, съела большую отбивную с овощами – такую, что аж свисала с обеих сторон тарелки, – а затем назло дневнику взяла себе у стойки раздачи целых два десерта.

Хотела съесть и третий, потому что драконьи ягоды оказались на редкость вкусными, но больше в меня уже ничего не влезло.

Именно тогда, почесав руку, а заодно прислушиваясь к словам Аленоры о том, что нам задали на завтра по Монстрологии, я увидела Кайра. Сперва мне показалось, что это Шейнар, – потому что оба были одеты в черное, да и издалека лицо с синяком под глазом ввело меня в заблуждение.

Но потом я вспомнила, что у Шейнара пострадал как раз другой глаз, вздохнула и отвернулась. Не выдержав, почесала и вторую руку.

- Интересно, что с ним случилось, – тем временем сытым голосом произнесла Аленора. Взглянула на меня: – Может, еще по десерту? Гордон принесет.

- Серьезно сомневаюсь, что в меня влезет, – отозвалась я. – К тому же я подозреваю, что у меня все-таки аллергия на эти ягоды. – Прав был проклятый дневник! – А вот от компота я бы не отказалась.

Гордон ушел выполнять наши просьбы, тогда как я сидела и делала вид, что мне вовсе не интересно, что именно произошло с Кайром.

Хотя я догадывалась. Шейнар сказал мне, что поговорит с ним и все объяснит. Скажет, чтобы Кайр оставил меня в покое. Но тот, похоже, не понимал по-хорошему, вот и пришлось…

Вздохнув, я снова почесала – правда, на этот раз ногу, – а затем подумала: может, мне стоит посетить лазарет в третий раз за сегодняшний день, но уже со своей аллергией на драконьи ягоды?

Именно тогда по столовой разнесся усиленный магией голос секретаря, заявивший, что мисс Лирьен Астер немедленно ждут в деканате. Судя по всему, решение по мне было принято в самые короткие сроки.

Поднявшись на ноги и сказав своим новым друзьям, что я разберусь со всем сама и не надо меня провожать, я отправилась к деканату.

Немного переоценила собственную независимость, потому что в длинном пустом коридоре меня нагнали парни с четвертого курса. Их было трое, и они, кажется, начитались книжек о том, что можно воспользоваться Светлым даром и пополнить свои магические запасы. А тут я – хожу совсем одна и без охраны!..

- Дерзайте, – разрешила я, уставившись на троицу с довольной улыбкой вампира. – Кто из вас самый смелый?

Затем мы дружно наблюдали за тем, как одного из них отбросило от меня – дневник продолжал стоять на страже, – протащило по коридору и впечатало в стену с такой силой, что на ней даже осталась вмятина.

- Есть еще желающие? – поинтересовалась я. – Ну раз нет, тогда я пошла, а то меня ждут в деканате. А со стеной и этим идиотом, – тот как раз сел и смотрел на меня осоловевшим взглядом, – вы уже сами разбирайтесь.

Потому что у меня были дела и поважнее.

Например, войти в деканат и приблизиться к Диего Веласкесу, который ожидал моего появления за преподавательским столом, а перед ним были разложены документы.

Похоже, по мою душу.

Затем успокоить заполошно застучавшее сердце, сглотнуть, почесать сперва одну руку, затем другую, вспомнить, что переводить меня, по словам девицы из артефакта, никто и никуда не собирается, после чего спросить, в чем, собственно говоря, дело.

И уже скоро я услышала.

- По итогам ваших вступительных экзаменов, на которых вы показали исключительно высокие результаты, мисс Астер, – начал декан, – и чему я стал свидетелем… А также посмотрев на ваши успехи в первый учебный день и обсудив их с магистрами Грумом и Дорном, попечительским советом было принято следующее решение…

Декан посмотрел на меня, и я сделала все, чтобы больше не чесаться. Просто стояла, молчала, страдала от аллергического зуда и дожидалась вердикта.

- Было решено перевести вас на третий курс, мисс Астер! Но с обязательной сдачей экзаменов по всем предметам за предыдущие два учебных года.

На этом все не закончилось – декан продолжил говорить. В подробностях рассказывал о том, как я буду учиться и что именно мне предстоит сдать. Надо будет доказать, что они не ошиблись, сделав на меня столь высокую ставку. И еще о том, что если мои результаты на третьем курсе окажутся ниже ожидаемых, то я вернусь обратно, на свой законный первый курс.

Конечно же, во всем этом был огромный плюс – тем самым я смогу сократить время обучения на целых два года, поскорее получить диплом, а затем найти отличную высокооплачиваемую работу.

Академия же сэкономит на моей стипендии.

Но думала я совсем не об этом. В моей голове крутилась одна-единственная мысль… Почему, ну почему меня не перевели на третий курс несколькими часами раньше?!

Тогда бы я тоже попала на распределение, и, глядишь, мне бы достался в кураторы Шейнар Корвин, который питает нездоровый интерес к Светлым мотылькам, прокладывающим свой яркий путь на факультете Теней.

Но судьба распорядилась иначе, и, судя по всему, мне следовало ее за это поблагодарить.

- Спасибо вам, господин Веласкес! – от всего сердца сказала я. – Обещаю, что постараюсь не подвести и оправдать ваше доверие.

Но как именно это провернуть, я пока еще не знала. Зато дневник, который озарился синим, стоило мне выйти из деканата, знал кое-что другое.

«Как видишь, я ни в чем не ошиблась, и тебя не выкинули из академии. Этим вечером проследи за своей соседкой, после чего мы снова поговорим», – вот что в нем было написано.