Глава 11. Смотрины

Готовились к этому приснопамятному утру все: и девушки, и мадам Пшиляковская. Правда, по отдельности и не подозревая о планах друг друга.

Ректор колдовала на террасе, а барышни учились обращению с большими веерами, которые достала им Лимала.

— Конечно, боевой веер орочьей одалиски во сто крат эффектнее, но вам и эти хорошо, — раздавая пушистые опахала из перьев с резными ручками, снисходительно говорила кандага хрупким барышням. — Махайте аккуратнее, а то сдует кого-нибудь.

Орчанка шутила над стройными институтками, не одобряя их худобы, и одобрительно посматривала на пышные формы Белкиной.

— Может, подумаешь, а? — в который раз предлагала она Ольге. — Если с князем не пойдет, так я тебя за хорошего орка сосватаю. У Угда внучатый племянник отличный парень. Своя кожевенная мастерская, три лавки, дом с садом. Подумай.

Белкина, не желающая связывать себя обещанием, только отмахивалась:

— Я еще и князя-то этого в глаза не видела. Рано что-то загадывать. Вот пройдет выпускной бал, тогда и посмотрим. — Ольга внимательно следила, как ловко Лимала управляется с дурацким пучком перьев, который у нее самой то складывался не вовремя, то раскрывался невпопад.

По задумке наши дамы, выстроившись туннельчиком, распахнутыми опахалами изображали роскошную крышу. Проходившая двигалась по нему со сложенным веером, а когда выбегала с выбранной парой в конце все ускоряющегося энергичного танца, обе раскрывали их валетом — одна вверх, другая вниз. При этом видны были только глаза и прически девушек, застывших на мгновение финальной точкой.

Потом барабанчики начинали новый неспешный ритм, и оставшаяся без пары повторяла эту связку, выбирая себе другую партнершу.

Веера ведьма одобрила, польстившись на красоту перьев и роскошный вид туннеля из выпускниц под их сенью. Разумеется, музыку ей никто демонстрировать не стал, как и орочьи притопы. Барышни просто пробежались изящно, и ректор осталась довольна.

Согласилась она и с убранством зала. Гирлянды увитого цветными лентами лапника с подвешенными на них хрустальными кристаллами пришлись Матильде по душе. Серебристые полотнища ниже она сочла фоном, даже не подозревая, что спрятала за ними Лимала.

Мадам была очень занята, организуя засаду на террасе. Артефакты купола с односторонней звукопроницаемостью, комфортным климатом и чарами маскировки потребовали много магических сил. К тому же ей пришлось лично перетаскать туда тринадцать кресел и несколько столиков, а потом, услав повара из кухни, раздобывать закуски. Благо с напитками так возиться не пришлось. Запас для личных нужд Матильда держала у себя в кабинете.

Павлентий, конечно, о готовящейся пакости знал, но предупредить никого не мог. Прямой запрет хозяйки фамильяру было не обойти.

Зато бельчонок от души насплетничался, вывалив на барышень информацию о женихах. О такой удаче девушки и не мечтали, поскольку до сих пор приятельствовать со зверьком никто не пытался.

Вечером, пригласив Ольгу в гости и рассевшись на кроватях, они, открыв рты, слушали откровения рыжего, пока умаявшаяся ведьма, помня, что вставать ей в несусветную рань, завалилась спать.

— Еще там есть племянник герцога Эмини. Титул он пока не получил, поскольку его мать, сестра герцога, предпочла всем аристократам генерала Мариньи. Просто честного вояку, сейчас ушедшего на покой. Но он получил земли от короны, да и приданое от старого герцога. Так что господин Персиваль совсем не беден. Пошел по стезе отца и уже выбился в старшие офицеры, — щедро делился Павлентий информацией с заинтересованными слушательницами.

— А с виду он какой, этот Персиваль? — с придыханием от волнения любопытствовала Фурда Монжек, дочь покойной городской прачки, обожающая мужчин в мундирах.

— Высокий такой, рыжеватый, с усами. Красавец, почти как я, — петушился бельчонок, пытаясь втянуть пузо и изобразить бравого офицера. — А пуговицы на кителе золотые. Настоящее золото, я-то сразу вижу, а еще перевязь для шпаги серебром расшита и мелким нудианским жемчугом. Да-да, тем самым!

— Ах... — Дружный вздох восхищенных выпускниц воодушевлял нашего Павлентия на новые красочные описания.

— Про кого я вам еще не рассказывал? А, точно. Силио де Аусино. Барон из вольных земель. Баронство крошечное, но находится в горной долине. Почва плодороднейшая, в горах руды ценные, а дорога-то через ущелье одна. И ведь даже выбираться торговать не надо. Купцы сами едут с товаром. Сколько соседние короли туда войск в свое время ни посылали, а не смогли ничего сделать. Отступились. Потом кто-то хитростью хотел. Еще к деду нынешнего барона с брачными предложениями ездили, но тоже не вышло. Женился тот на какой-то красотке без роду и племени, круглой сиротке, и сыну потом то же делать велел, а тот внуку. Вот этот внук к Матильде и обратился сейчас.

И, не дожидаясь вопросов, тут же начал описывать данного господина. По словам фамильяра, был барон черняв, кучеряв и носил на руках кучу перстней с камнями.

— Не простые колечки, артефакты. А на груди цепь висит, и в подвеске там змеечешуйный олирин. Такой и король за честь почтет носить. Да пол нашей академии за него купить можно. Богатый — страсть. И камзол у него алого бархата. Тоже красавец, только...

— Только что? — подалась вперед светловолосая Эмили.

— Ну, нос у него такой… — бельчонок щелкнул коготками, пытаясь подобрать слова, — такой, как у ястреба, что ли. Хищный, в общем.

— Да и ладно, — рыжая хохотушка Вайда махнула рукой, — не безносый же. Ты нам еще не про всех рассказал. А лесные князья там есть или только оборотень из Темнолесья? Говорят, там и людские княжества имеются, меж лесов-то. Ох, как-то видела еще девчонкой мелкой — привозили оттуда шубы к нам на базар. Меха роскошные, все переливаются, блестят. А парень-то продавец до чего хорош был! Смотреть на него все девки с нашей улицы бегали, да и с соседних тоже.

— Ха… — Павлентий, махнув хвостом, повернулся к раскрасневшейся веснушчатой девушке. — Аж два сразу. Братья Хвансдон. Один лесом промышляет, другой пушниной, а отец у них, сам князь нынешний, судоходство речное развивает. Из долины-то их меж лесов по рекам лучше торговлю вести. Кстати...

Внезапно призадумавшись, он почесал за ухом.

— Только сейчас сообразил, что хоть они аристократы или что-то около того, но все какими-либо торговыми делами не гнушаются. Не светские люди, что по балам шастают да по приемам. Так что в какое-то там общество попасть не сильно планируйте, — предостерег он девушек.

— Да что мы, совсем дуры, что ли? Уж понятно, что нас никогда бы такие общества с балами и прочим не приняли, выйди мы замуж хоть за королей. Всегда бы ниже себя считали. Нам и не надо такого, — возмутилась резковатая и бойкая Тинка, по мнению Белкиной самая бесцветная из девушек. Русые волосы, бледная кожа, тонкие светлые брови и серые глаза. Но так только на первый взгляд казалось. Тинка Дорван была словно чистый холст. Таких девушек очень любят в земных модельных агентствах. Капля косметики преображала ее кардинально, и каждый раз это была словно бы совсем другая барышня. А уж стоило ей улыбнуться и начать танцевать, меркли все остальные, которые до того казались ярче и красивее.

Пообщавшись с ней, Лимала решила внести в сольный танец девушки элемент неожиданности. Танцевать Тинка должна была с куском полотна наподобие покрывала, и кандага, посовещавшись с сыном, принесла ей какую-то необычную ткань. В чем тут соль, Ольга не знала, но догадывалась по сверкнувшим глазам девушки, что всех ждал еще тот сюрприз.

Просидели выпускницы недолго. Павлентий, балабоня без умолку, оголодал, да и кавалеров вроде обсудили. По словам бельчонка, все были не старыми и даже симпатичными, а еще очень состоятельными и уважаемыми в обществе господами.

Напомнив, что утром предстоит уборка с репетицией, Белкина с фамильяром покинули комнату выпускниц, чтобы заглянуть на кухню к старому повару, тем более что Ольга надеялась застать там Лималу и узнать у нее про зеркало.

Кандаги в кухне не оказалось, а зеленокожий Угд озадаченно почесал затылок.

— Это глядя на тебя наша Матильда вдруг решила веса набрать? Или жор от полета такой напал? Вроде ж не наблюдалось за ректором такого, — пожаловался он Белкиной. — Услала меня с поручением, а сама, вон смотри, половину сыров выгребла. И ветчину. Хлеб опять же свежий был, и ни крошки не оставила. Она ж его не ест. А орехи?

Орк с подозрением посмотрел на бельчонка.

— Павлентий, это точно не твоих лап дело?

— Пф-ф! — Фамильяр оскорбленно надулся. — Я бы попросил тогда. Чего мне таскать-то? Ольгу бы попросил, конечно, а она бы у тебя взяла. Может, Матильде для зелий надо...

Глазки бельчонка виновато забегали. Что-то объяснить друзьям он не мог.

— Видимо, или правда даже на нашу мадам нападает иногда жор, или она кого-то ждет посреди ночи, — предположила дворничиха. — А может, у нее кавалер есть? И она его не афиширует, ну мало ли, ведьма все-таки. Может, им нельзя замуж? Тебе ведь, Павля, про ее ухажера нам не рассказать, не выйдет? Даже кивнуть не получится? Вот наверняка тайный воздыхатель!

Версия была неплоха, и за поздним ужином они с Угдом отлично перемыли ректору косточки, но о настоящей причине налета мадам на кухонную кладовую так и не догадались.

О том, что ведьма может добровольно встать посреди ночи, чтобы встретить тринадцать холостяков и тайком провести их в академию на террасу второго этажа, никто и помыслить не мог.

Как, впрочем, и сама мадам Пшиляковская даже не подозревала, что вместо горланящих песни потных распаренных девчонок в тулупчиках взгляду ошалевших от такого зрелища женихов предстанет ровный строй по два человека, дружной колонной вышедший к сугробам под мерный рокот орочьих походных барабанчиков.

— Ну что, крошки мои, грянем? — рыкнула зеленая мамаша повара. — Туннельную чистку дорожек ать!

Над парами, стоящими в пушистом сугробчике по краям дорожки, взметнулись, перекрещиваясь, лопаты и метлы, а корпулентная дворничиха павой скользнула под ними, сгребая снег.

— Эйрр ор-р-р окадоран и-ит и-и-и... — тихонько затянул девичий хор, а как только Белкина подцепила под локоток Лорику, рявкнул: — Арри май!

Женихи чуть не попадали с предоставленных кресел.

— Насколько я помню, на орочьем «арри май» — это вроде как «закопаем» и применяется обычно в угрожающей манере, — первым заговорил Эмиль Винсент, задумчиво рассматривая, как две темноволосые барышни, энергично и буквально в ритме танца вычистив снег в туннельчике, застыли на выходе из него, перекрестив лопату и метлу.

— Совершенно верно, — кивнул, любуясь румянцем на щеках Лорики Малетти, О'Манчер. — Забавно слышать из уст воспитанных барышень боевой орочий марш. Правда, походный, но довольно кровожадно, господа.

Тарбот обернулся на побледневшую Матильду.

— Я их этому не учила, — тут же открестилась та. — Это новая преподавательница танцев, она, кстати... — Тут мадам Пшиляковская даже изволила усмехнуться, зная, какую здоровенную хрюшку сейчас подкладывает мамаше повара. — Она кандага из старых. Мне ее рекомендовали, и вот небольшая поблажка для, скажем так, упражнений на свежем воздухе. На балу, конечно, это неприемлемо.

Упоминание кандаги тут же отвлекло заместителя тайного советника от самой ведьмы, а другие мужчины тем временем бурно обсуждали творившиеся внизу действия.

В дискуссии Войтомир Клыкастый не участвовал. Его взгляд неотрывно следил только за одной уже знакомой ему фигурой.

«Она. Не упустить. Разузнать», — обозначилось в голове четкое решение.