Глава 14. Внезапно матери

Утро у девушек после ставшей привычной снежной трудотерапии, совмещенной с репетицией, началось нетрадиционно.

Точнее, поначалу ничто не предвещало беды и сюрпризов, но, когда в столовую вплыла довольная Матильда с улыбкой голодной акулы, выпускницы, жующие почти безвкусную кашу с зеленым салатиком, насторожились. А когда вслед за ректором сюда же с недоумением на лице заглянула и дворничиха, сопровождаемая Павлентием, девушки поняли, что все пойдет не как обычно.

При виде Белкиной ведьма расцвела еще больше, прямо-таки засияла.

— Ну вот. Все мои выпускницы в сборе, — промурлыкала она голосом кошки, только что поймавшей самую упитанную мышь. — Пришло время объявить, что сегодня вас ждет первое испытание. И еще… — Женщина сделала эффектную паузу и поправила блестящие черные волосы, волной спадающие на новый костюм цвета спелых томатов. — Я решила немного поменять скучные традиционные экзамены и внести в них больше живости. Кстати, по инициативе ваших будущих мужей.

Глаза барышень округлились, а Ольга, наоборот, прищурилась, с подозрением рассматривая ведьму. Чуяли ее сдобные окружности, что неспроста мадам Пшиляковская так нарядилась и радуется. Не иначе пакость придумала, потому как ведьма без пакостей жить не может.

Заливаясь соловьем, Матильда уже что-то вещала про жребий, детей и хороших матерей, которые все могут и успевают. При этом так напустила тумана, что даже Белкина ничего не поняла.

— Надеюсь, все поели? — Вопрос, разумеется, был риторический. Откладывать наблюдение за лицами девчонок, когда те поймут масштабы настигшего их бедствия, ректор не собиралась. — Тогда идемте скорее. Ваши женихи ждут, как и проведение жребия.

Мужчин Матильда тоже пригласила, рассчитывая полюбоваться и на их физиономии. О том, что О'Манчер расскажет женихам о ее затее, она даже не подумала.

А Тарбот не просто рассказал. Конечно, о том, что ведьма оказалась в ловушке, и о ее освобождении он ни словом не обмолвился, это было не в его интересах. А вот о том, что случайно узнал о бедственном положении приюта и попросил ректора взять на время детишек, сообщил.

— Конечно, мадам Пшиляковская согласилась и решила, что это хороший опыт для барышень — проверить себя в будущей роли матери, — намекнул он заинтересованным женихам о планах ведьмы. — Девушки, наверное, растеряются поначалу, но, думаю, справятся. Дети маленькие и добра в жизни не видели. Только...

Он замолчал, размышляя, как решить вопрос с дальнейшей судьбой малышни, и понимая, что сам-то может пристроить к себе в дом одного, максимум двоих. Все-таки хоть у заместителя тайного советника дом и просторный, но наводнять его детьми, да еще и чужими, — явное излишество.

Глухое ворчание переключило его внимание на волчьего князя. У мужчины опасно горели глаза и лицо стало максимально мрачным.

— Люди… — глухо обронил Войтомир. — У нас такое неприемлемо. Любой член стаи ценен, и сирот не оставляют без присмотра. Каждый из них — будущий воин или чья-то жена, которая родит прекрасных детей. Как вообще возможно ими торговать? Я заберу всех, если никто не собирается о них позаботиться. У нас они найдут хороший дом и получат достойное воспитание. Если вырастут и захотят уйти, держать не будем.

— Что значит «заберу»? — тут же вскинулись братья Хвансдон. — У нас в лесах тоже детей не бросают. Если к девушкам прилагается какой-то сирота, то пусть. Будет братиком или сестрой невесты. Что мы, хуже волков? Это не наш город, и за всех людей ты с нас не спрашивай и меркой одной не мерь. И ваши теми еще нелюдями бывают. Ты банду Рвача вспомни, что и ваших, и наших губил бессчетно. Твой же папаша его поймал и лично за все злодеяния кишки выпустил.

Слова прозвучали справедливые. Рвач был оборотень, и банду его долго выслеживали по нескольким лесным княжествам.

— Полагаю, в моем доме сироте найдется место, — поправив очки, вставил свое слово профессор Цамляш. — Правда, я предпочел бы ребенка постарше. Думаю, я в силу профессии вполне могу обеспечить надлежащее воспитание, а моя потенциальная супруга вырастит его с добротой и любовью, которая должна быть в сердце каждой добропорядочной женщины.

Дискуссия о детях продолжалась у мужчин весь вечер, о чем, разумеется, Матильда не имела ни малейшего понятия. Она привела девушек в зал в обычной форме академии. Переодеться в парадные платья они должны были лишь к выпускному балу.

Выстроив их в линеечку перед удобно разместившимися в креслах мужчинами, ведьма представила каждую, а потом жестом фокусника извлекла из воздуха кувшин с широким горлом.

— Обратите внимание, что на ручке всех кресел, которые заняли наши гости, имеется номер. Рассаживались уважаемые господа так, как посчитали нужным, — кивнула ректор в сторону женихов. — Девушки также получат номера, вытянув их из кувшина. А потом, — она постучала по пузатому боку сосуда, — я вложу сюда еще тринадцать жетонов. Их достанут ваши кавалеры и вручат той, чей номер соответствует номеру его кресла. Это и будет ваш жребий и испытание.

Бронзовый, начищенный до блеска кувшин с чеканным узором был сунут каждой из барышень под нос с требованием достать шар с цифрой.

Ольга, оказавшаяся в середине шеренги, вытянула восьмерку и очень удивилась. Почему-то ей казалось, что попадется тринадцать. Сразу же после этого на нее пристально уставился голубоглазый тощий белобрысик. Такие ледяные, нордические франты никогда ее не впечатляли.

Но слушала слегка туманные разглагольствования Матильды Белкина очень внимательно, а еще она прекрасно помнила изображение своего теоретического жениха, показанное ей Павлентием в книге. Волчий князь сидел в углу настороженный, в отличие от вальяжно разместившихся остальных, и, как показалось Ольге, к чему-то все время принюхивался.

Слегка смутившиеся от количества мужских лиц и глаз выпускницы растерялись от запутанной информации, но Белкина как-то сразу сообразила, что блондин просто вытащил номер ее испытания.

«Видимо, насоздавала наша ведьма големов на всякий вкус и цвет, — размышляла она. — Интересно, насколько они капризные и противные. И ведь не поленилась. Может, хоть в этот раз смастерила похожих на детей».

Поскольку в наблюдательности отказать Ольге было невозможно, она, не особо интересуясь женихами, почти сразу приметила отгороженный шторкой угол.

«Наверное, там и расставила кукол своих уродливых», — решила Белкина.

Тот единственный голем, которого Ольга пыталась нянчить на тренировке, был тогда сляпан Матильдой, как говорят, на коленке, из подручных средств, и выглядел как орущий чурбачок с глазками и ручками-ножками из набитой шерстью старой детской одежки.

Жеребьевка закончилась, мужчины, выудив для барышень номерки, отдали их согласно предыдущему розыгрышу, а стоило мадам Пшиляковской отодвинуть занавес, как все эти мысли вылетели у Белкиной из головы.

Тринадцать грязных, замурзанных, одетых в тряпье тощих детишек разных возрастов смотрели на них перепуганными глазами. Во взгляде карапузов постарше, лет семи навскидку, еще читалась обреченность и тоска. Видимо, ребятня уже успела усвоить за свою короткую жизнь, что хорошо одетые взрослые очень опасны и добра от них лучше не ждать. Малышня озиралась по сторонам, кто-то тихонько, почти бесшумно плакал.

Ох как Олю затрясло!

«Это же живые дети! Где она их взяла? И эти индюки хороши, — рассердилась она на мужчин. — Пялятся тут как в театре. Тьфу».

Раздумывать Белкина даже не стала.

— Девоньки, разбирай кому кто. И дружненько мыть, кормить, что-то надо с одежонкой придумать. Только аккуратнее, у них наверняка вши или болячки какие вроде чесотки имеются. — Ее зычный, пышущий злостью на Матильду голос раскатился по комнате, заставив всех вздрогнуть, а девчонок действовать.

Вся шеренга выпускниц дружно шагнула к детям, но тут, загородив собой мелкоту, им навстречу метнулся пацаненок, по виду самый старший из этой компании.

— Не надо нас трогать, тетеньки, — максимально противным голосом, кривляясь, заверещал он. — Мы заразные. Во!

Мальчишка поддернул штанину, показав на тощей коленке расплывающийся синяк и корочки засохших струпьев.

— И еще у нас вши и блохи. Огромные!

Вытащенное им из кармана насекомое больше напоминало майского жука, но мелкий был уверен, что чистенькие мадамки в платьях напугаются и сразу же от них отстанут. В конце концов, та тетка, что их купила, обещала их покормить, а что дальше — мальчишка старался не думать. Правда, решил для себя, что убежит при первой же возможности и живым не дастся.

— Ага, — хихикнула Фурда Монжек, — а то мы вшей не видали. Не придуривайся уже. Грязных за стол не посадим, а вы точно голодные. Дядька Угд таких к кухне и не подпустит. А он, кстати, орк.

Паренек затравленно попятился и оглянулся на остальных. Девчушка, наверное его ровесница или чуть младше, вздохнула, широко открыла рот и, зажмурившись, вдруг громко и пронзительно завизжала, при этом ущипнув двух самых маленьких детишек лет двух-трех.

Те заревели в голос, а за ними взвыли сиреной и остальные. Матильда, ликуя в душе, смотрела, как морщатся от мерзких звуков женихи. Похоже, пакость удалась: эти глотки, вошедшие в раж, ее дурынды так просто не заткнут. Отличный вышел план.

— Марыська?! — Громкий голос завизжавшей не хуже малышни Вайды внезапно перекрыл рев карапузов. Рыжая кинулась к замолкшей от неожиданности девочке.

— Марыся, это я, Вайда. Помнишь, вы с отцом к нам в лавку приходили на свистульки смотреть? В лавку гончара Шульма Карди? Помнишь? — Она тормошила малявку, прижав к себе и не обращая внимания, что пачкает свое платье. — Все хорошо будет. Давайте уже успокаивайте всех. Мы вас не обидим. Что с тобой случилось?

— Вайда Карди, эта девочка не твое испытание. Твой номер десять, — разозлившись на то, что одна из ее выпускниц оказалась знакома с приютской оборванкой, попыталась пресечь их общение Матильда. — Займись своим. Это экзамен!

Но ведьму никто не слушал. Девушки уже окружили детей, успокаивая и уговаривая.

Дворничихе достался тот самый паренек, которому Матильда объясняла, что приютским надо сделать, чтобы их покормили. К досаде ведьмы, Белкина ухитрилась за пару минут как-то найти с ним общий язык. Хотя мальчишка был, по мнению мадам, совершенно невоспитанный и озлобленный.

А хуже всего оказалось то, что мерзавка умудрилась в очередной раз испортить ее замечательный план.

— Послушайте, господа, — произнесла Ольга, догадавшись, что сейчас ректор может их всех разделить и это напугает совсем маленьких еще больше, — главное же, чтобы мы справились? Так, может, мы, опекая доставшегося нам ребенка, будем это делать вместе? Ведь на результат испытания это не повлияет? Вы же выносите решение?

Последний вопрос тут же заставил мадам Пшиляковскую, попытавшуюся поставить нахалку на место, закрыть рот.

Женихи переглянулись между собой и кивнули, внимательно наблюдая, как барышни, не брезгуя сопливыми носами и грязными руками, успокаивают детей.

Князь Клыкастый, не выдержав, резко поднялся с кресла, что-то негромко сказав соседу, и вышел за дверь. Ольга бы даже не заметила этого демарша, если бы не ее подопечный, которого, как он сказал, звали Йонтек.

— О, дядька один слился, — хмыкнул он, пока Белкина пыталась отлепить Марысю от Вайды.

Сама девочка послушно готова была идти с доставшейся ей в няньки Тинкой. В итоге рыжая хоть и подхватила на руки крошечного двухлетнего карапуза с номером десять, но все равно старалась держаться ближе к Марысе, расспрашивая ее о том, как та попала в приют.

Уход Войтомира неприятно поразил Ольгу. Она даже предположила, что оборотень не вынес вони давно не мытых тел человеческих детей. Все же амбре, до того как-то державшееся за шторой, возможно замагиченной, теперь ощущала даже она.

Поэтому, когда он через пару минут вернулся, Белкина озадачилась.

Все оказалось банально и просто. Мужчина сам имел сына и быстрее всех сообразил, что детской одежды в академии нет, а вымытую малышню надо будет переодеть в чистое. Он просто отправил пару охранников, маявшихся от безделья у ворот академии, домчаться до города и купить в лавке добротную одежонку на все размеры. О чем он коротко и сообщил девушкам, уже почти вышедшим из комнаты.

— Пусть кто-нибудь примет там узлы. Есть кому? — поинтересовался он у Ольги. В голосе его прозвучало что-то такое, от чего у нее в груди екнуло. Вот бывают же голоса, что завораживают и манят.

— Я у Угда узнаю, — моментально сориентировалась она и шепотом добавила: — Попрошу Павлентия сбегать, если вы нашу мадам отвлечете чем-нибудь хоть ненадолго, а то она запретит.

Князь хмыкнул, но отвлечь недовольную ведьму согласился. Тем более что, наверное, как часть испытания им должны были предъявить приведенных в порядок детей.

Пока он с присоединившимися к нему женихами выяснял все это у Матильды, фамильяр, которого поманила Ольга, выскользнул за дверь.

«Почему он ее слушается?» — мелькнула мысль у оборотня.