Глава 17. Муки выбора
Вечерняя трапеза, которая, по задумке, должна была стать торжественным и пафосным мероприятием-испытанием, тоже вышла из-под контроля.
Начиналось все прекрасно, как и планировала мадам Пшиляковская. Украшенный зал. Отдельные столики с табличкой гостя и тремя стульями, один из которых предназначался ребенку. Как посчитала Матильда, это должно было усложнить девушкам задачу по общению с мужчинами.
Ведьма словно позабыла о первоначальном назначении всех экзаменов и теперь азартно предавалась никому не нужному противостоянию со своими ученицами.
Миль-Тиль, вызываемая с требованиями что-нибудь придумать, лишь выслушивала жалобы, даже не пытаясь образумить вошедшую в раж праправнучку. Призрачная старая ведьма только хмурилась и недовольно кривилась, всматриваясь в Матильду. Ей очень не нравилось то, что сейчас происходило, потому как шло вразрез с ее собственными планами.
— Так, девушки, проходим. — Ректор, идеально одетая, с тщательно уложенными волосами, снисходительно смотрела на институток, едва-едва успевших привести себя в более-менее пристойный вид. — На столах таблички с выпавшими вам при жребии именами. И учтите, что вашим маленьким подопечным тоже должно понравиться.
— Как? — Выпускницы, не веря своим ушам, как по команде развернулись к ней, прекратив сервировку. — Этого в задании не было.
— И что? — Ведьма пожала плечами и ехидным голосом поинтересовалась: — Не планировали же вы оставить бедных крошек голодными?
— Нужны еще приборы, — первой сориентировалась Ольга, — и хлеб.
Сама она с размахом жарила шашлыки заодно и на маячивших у ворот охранников князя и замешивала салат с майонезом собственного приготовления чуть ли не в тазу. Однако сразу поняла, что, в отличие от нее, остальные больше руководствовались вбитой в них за год эстетикой еды. Так что накормить досыта взрослого мужчину, поделив его порцию с голодным ребенком, вряд ли представлялось возможным. Даже если сами девчонки останутся голодными.
Махнув подругам, чтобы завершали сервировку, она ловко проскользнула в дверь мимо Матильды, не успевшей ей этого запретить. И вернулась уже с корзиной булочек, маслом, джемом и, конечно, не забыв про вилки-ложки.
На подготовку столов оставалось всего минут тридцать. Барышни волновались, путались. Руки тряслись, и было огромным счастьем, что ни один из их кулинарных шедевров не оказался на полу.
К тому же, смотря на довольное лицо худосочной мадамки, опять пытающейся испортить всем вечер, Белкина тут же поняла, что следует предпринять.
«Надо только поговорить с Войтомиром и Йонтеком. Тогда и все сыты останутся, и Мотьку по носу щелкнем. Достала уже своими фокусами», — размышляла она, жалея несчастных расстаравшихся девчонок.
Ведь было понятно и так, что пюре из шпината и чего-то вроде брюссельской капусты, которое обожал очкарик профессор, не понравится никому из детей, как и весьма специфический, на ее взгляд, гуляш в горшочке для еще кого-то. Даже на вид мясо было слишком острое и так приправлено специями, что могло содрать кожу с нёба после одной ложечки сомнительного лакомства.
С сервировкой Ольга не заморачивалась. С князем ей явно повезло. Пока она крошила салат, Войтомир, чего ректор совершенно не учла, успел поведать ей об обычаях своей родины. Стол там накрывали вполне по-русски. В красивых мисках, расписных плошках и на подносах раскладывалась еда, откуда каждый уже наполнял свою тарелку.
На десерт, кстати, она пообещала оборотню сюрприз, попросив не подглядывать, и мужчина, согласившись, ушел с Йонтеком на улицу. Там они, выйдя за ворота, вместе с мохнатыми четырехлапыми волколаками охраны стали играть в снежки и строить снежные укрепления.
Парнишка был счастлив, и Ольге стало грустно. Вот откажет она князю, уедет он — и куда денется оттаявший сердцем и поверивший в добро беспризорник? Обратно в приют?
«А зачем отказывать? — нервно стукнуло и забилось чаще в груди безмозглое сердце. — Согласись — и он тогда не отклонит просьбу взять мальчишку с собой».
Работа дворника в академии, каждодневные заботы, каверзы взбалмошной ведьмы, привычная жизнь, к которой Белкина уже привыкла и за которую цеплялась, — сейчас все казалось ей неважным, скучным и серым. Единственное, чего ей было жаль до слез, — это Павлентий. Расставаться с прожорливым рыжим приятелем Оле не хотелось.
Впрочем, задуманный десерт, а точнее то, что она решила считать десертом — ведь к чаю же идет, — требовал сосредоточенности и внимания. Заварное тесто не так просто, как кажется. Выпечка не дала Оле долго предаваться тоске. Все-таки готовить эклеры в дровяной печи — тот еще квест со звездочкой. Зато творожный крем из тщательно протертого через сито жирнющего деревенского творога получился идеальный. Не до конца разрезанные после остывания кругляшки заварного теста, раскрытые, как ракушки, обильно сдобрились начинкой и выглядели достаточно аппетитно. Пусть и не классической формы, но так ведь гораздо симпатичнее.
Донести все приготовленное изобилие до кухни, где еда расставлялась на специальные тележки для перевозки в столовую, пришла ей помочь Лимала. Заодно кандага рассказала о незадачливых няньках, игрушках и поделилась кое-какими умозаключениями насчет женихов. Подсунутые Лимале на пробу эклеры женщине понравились.
— М-м-м... Волк оценит. Хоть и не мясо, но не сильно сладко. Разумно. Обычные пироги наша мадам тебе за десерт могла бы и не зачесть. А в салат ты что положила? — Орчанка сунула нос в здоровенную чеплашку, прикрытую крышкой. — А зелень? Без нее тоже могут не зачесть как салат. Хм, сверху сыр, а внизу что?
— Я как знала, что тебе будет интересно. — Ольга специально сделала небольшую порцию для Лималы, чтобы та оценила. — Соуса такого у вас вообще нет. Зеленый листовой салат там есть и помидоры, этого достаточно, и они лишь чуть-чуть оттеняют все остальное. Ну как?
— Ох, девонька. Ежели замуж не захочешь, так иди к ним, оборотням-то, поварихой. Все лучше, чем тут с гонористой ведьмой дела иметь. Мало ли что ей в голову взбредет. Ведьмы, они такие, есть настроение — хорошо, а нет — так и убежать не успеешь. Хорошо хоть наша странненькая, нетипичная какая-то. Вроде и пакостная, но как-то не в их духе. Что-то тут не то. Вот чую прямо, что не то.
Орчанка уплела весь салат, потребовала себе рецепт для личного пользования и шустро помогла Белкиной доставить все куда надо, отправив Олю переодеться перед ужином.
Первый момент, никем не учтенный и приведший расфуфыренную Матильду в эстетический шок, — это то, в каком виде явились в столовую сами кавалеры.
До сей поры женихи ни с какими детьми не сидели. Просто проводили время общаясь, и менять как-либо одежду у них не было нужды. К тому же и испытания проводились в разные дни, в которые мужчин приглашали отдельно буквально на пару часов.
Поэтому явление к накрытым столам галдящей возбужденной толпы из расхристанных от подвижных игр мужчин и бойких детишек вышло эпичным.
Веселее всего оказалось то, что наказ капризничать, когда-то данный ректором малышам, сейчас был исполнен как нельзя лучше, поскольку мелкота сдружилась с большими дядями не по жребию и рассаживаться на свои места не желала.
В профессора Цамляша как клещ вцепились сразу две крошечные девчушки в обнимку с куклами, их глаза уже увлажнились.
— Дядя Унрик, вы же обещали здесь поиграть в чаепитие, — изо всех сил пытаясь сдержать вот-вот готовые хлынуть от огорчения слезы, смотрела на проректора большими голубыми глазами Тамика. Ее подружка Рузка крепко держала Цамляша за вторую руку и опасливо косилась на задиристого Весека, который из-за спины Кира Хвансдона показывал ей кулак.
Парнишка был на год старше девочки и пригрозил ей, чтобы не смела соваться к отличному дядьке Киру, который теперь его, Весека, приятель.
— Не надо нам никаких девчонок, — успел он сердито шепнуть Рузке, пока они шли к столовой. — Сидите со своим очкариком и в куклы играйте, а у нас мужская компания.
Так что, как только мадам Пшиляковская попыталась рассадить всех по местам, она тут же получила мощный отпор от взревевших белугой детишек и нахмурившихся мужчин. Лишь одна Белкина в этот раз, к удивлению ведьмы, проблем не доставила. Князь и Йонтек спокойно заняли свои места, с любопытством разглядывая накрытый Ольгой стол.
Остальные столпились у двери, а растерянные девушки, стоя у своих мест, не понимали, что они должны сделать.
Будучи из военной семьи и привыкнув командовать, Персиваль Мариньи разобрался в ситуации первым.
— Господа! Дети! — Его хорошо поставленный голос перекрыл начавшийся стихийный бедлам, подействовав на мелюзгу как успокоительное. — Я не понимаю, где вы увидели про рассадку ребятишек. На столиках стоят карточки с нашими именами, и все. Значит, дети сядут там, где им нравится.
Ох, как эта идея бравого офицера не приглянулась Матильде! Ведь это означало, что ребятня не будет мешаться. Не слишком ли легко все дается сопливым выпускницам, взбунтовавшимся с подачи Белкиной.
— Но кто-то из вас, — ее голос сочился сладкой патокой, а тщательно наманикюренный пальчик ткнул в сторону Унрика и двух его крошечных обожательниц, — подружился сразу с несколькими детишками. Как тогда быть? За каждым столом одно место для ребенка.
Аристократы переглянулись. Братья Хвансдон, Мариньи и де Аусино не сговариваясь тут же шагнули вперед и аккуратно сдвинули столы со своими именами в некое подобие гусеницы из круглых сегментов. Подав пример остальным, они вольготно разместились там в компании мальчишек постарше. Глядя на это, за дело принялись и остальные.
В итоге взору растерявшейся Матильды предстали четыре группы обеденных зон, из которых лишь стол Белкиной соответствовал задумке ведьмы.
— И как я должна все это оценивать? — На этот ее вопль из глубины души, произнесенный с нервным смешком срывающимся голосом, отреагировал только О'Манчер. Остальные были слишком заняты, изучая предложенный ассортимент кулинарных шедевров. Ведь подвижные игры лучше всего стимулируют аппетит, а кое-кто недавно носился почти по всей академии.
— Мадам, почему вы? Испытания всегда судили женихи. Не так ли? — улыбнулся ей охотник, обернувшись. — Присоединяйтесь к любой компании, которая вам больше нравится, и просто побудьте гостьей. Мы обязательно все оценим и объявим вам наше решение.
Этого ректор вынести уже не могла.
Надменно процедив, что у нее дела, и сухо пожелав всем хорошо провести время, Матильда гордо задрала голову и величественно удалилась, напоследок попросив уважаемых господ написать свои впечатления в специальной книге, а девушкам строго напомнив, что на них еще уборка.
О том, что куда-то надо деть детей, когда мужчины отбудут в гостиницу, мадам поначалу и не вспомнила. Она просто злилась, как обычно, и в этот раз даже неясно на кого. Ведь у дворничихи, до сих пор априори виновной во всех ее перипетиях, в этот раз было все как положено.
Правда, верная Миль-Тиль быстро нашла источник новых злоключений.
— Дети, эти маленькие мерзкие существа, — скрипела из-за волшебного стекла призрачная старуха, — это они все испортили. Надо вышвырнуть их ночью на улицу. Хи-хи. Пусть их в лесу дикие звери сожрут.
Если согласиться с покойной прапрабабкой, что все из-за беспризорников, Матильда могла, то вот предложенное старой ведьмой наказание ее покоробило.
— Не выйдет. Дети понравились женихам. Как я потом буду объяснять, куда они делись? Да и охотник... — Она поежилась, опять вспомнив пристальный и чересчур внимательный взгляд Тарбота. — За такое он может и уничтожить, вынеся приговор по старым законам.
— Пф-ф-ф, правнучка. И в кого ты такая? Нет в тебе настоящего коварства и злобы ведьмовской, да ты даже вранье придумать не в силах. Ну скажешь, сами сбежали. Страху напустишь по коридорам, так и рванут от ночных кошмаров как миленькие. Все же от ведьмы в тебе всего понюшка, тьфу. Мягкотелая ты и...
Бряк! Рассердившись, ректор прервала сеанс, отключив противно бубнящую бабку.
«Ничего я делать не буду. Больно надо, — решила она. — Пусть сами разбираются».
Достав из шкафа коробку с дорогим шоколадом, ведьма села в мягкое кресло и надкусила конфету.
«А вот посмотреть за всем этим, наверное, стоит. — От пришедшей на ум идеи Матильда мигом повеселела. — Может, до бала что-нибудь да придумаю. Все же распустились девки совсем, осмелели. Забыли, откуда я их вытащила! Да и контракт тоже не пшик, магией закреплен. Пока замуж не вышли, они мои с потрохами. Кроме разве что этой толстухи».
Выудив из шкафа крупное переливающееся яйцо на подставке, мадам специальной крошечной кистью начала выводить на артефакте особые знаки в правильном порядке.
Поверхность под символами засветилась, налилась красками, прорезались звуки. Пойдя трещинами, все развернулось во что-то вроде выгрызенной дыры со рваными краями, которая позволяла понаблюдать за происходящим в столовой.
Первое, что бросилось ведьме в глаза, — это Войтомир, с наслаждением поедающий салат, в котором явно видны были покрытые белым соусом куски каких-то зеленых листьев.