Глава 18. Разборка и сортировка

Детишки — не мухи, которых можно запросто отделить от котлет. И даже не взрослые, привыкшие к фальши этого мира и играющие по навязанным им правилам самообмана. Конечно, приютские малыши, натерпевшись в самом начале жизненного пути, были осторожнее и недоверчивее, но сейчас Ольга замечала, что они, особенно самые маленькие, оттаяли и потянулись к окружающим их взрослым, не задумываясь, как сложится собственная судьба после закончившегося застолья.

Даже Йонтек вон с азартом рассказывал князю про поимку в самодельный капкан особо зловредной здоровенной крысы в приюте. Мужчины, большой и маленький, за сытной едой обсуждали особенности охоты, и картинка эта выглядела идиллией, которая вот-вот треснет под неумолимым гнетом обстоятельств.

Ольга не подозревала о магической слежке ведьмы и даже не догадывалась, что в очередной раз своим поведением озадачила мадам Пшиляковскую.

«И что с этой Белкиной такое? — размышляла Матильда, все чаще приближая к себе изображение с их столиком. — Еда Клыкастому точно пришлась по душе, значит, дело не в испытании. Может, ревнует к мальчишке? Но женится-то он на ней, если эта дура не вздумает отказаться. Кстати, надеюсь, откажется. Опять заряжать артефакты на очистку двора мне не хочется. Хотя и платить за роль невесты тоже».

Жадность в душе женщины пыталась решить, что лучше, но выходило, что везде затраты. Это не прибавляло ведьме настроения.

Веселящиеся и всем довольные кавалеры, дети и выпускницы. Что может быть отвратительнее? Только коварная дворничиха, почему-то не поддающаяся общей атмосфере и своей подозрительной задумчивостью доводящая ректора до нервного почесуя.

Вечерняя трапеза понравилась всем. Профессор даже уговорил попробовать свое очень полезное зеленое пюре сидящих рядом девочек, пытаясь прочесть лекцию о витаминах и красоте. Малявки слушали вполуха, не впечатлились, но, чтобы не расстраивать доброго дядечку Унрика, стали кормить этим угощением своих кукол. Очень удачно размазав зеленую кашицу по деревянным лицам как косметическую маску.

Мальчишки на спор пробовали огненный гуляш. А потом, с красными щеками и выступившими на глазах от жгучести слезами, отпивались компотом.

Мужчины же, наплевав на то, что заказывали, просто дегустировали все, до чего смогли добраться. К столику Войтомира и Ольги тоже вскоре потянулись желающие отведать мяска и соблазнившиеся эклерами. Йонтек, в свою очередь, улизнув к другим столам, притащил Ольге что-то нежно взбитое, муссовое в вазочке, а себе с князем — здоровенные бутерброды с черной икрой.

— У меня отец рыбак был, — пытаясь говорить о прошлом с деланым равнодушием, обмолвился он. — Утонул. Икру мамка раньше солила хорошо. А как отца не стало, она вмиг сгорела, ссохлась вся и померла.

Парень старался делать вид, что ему все равно, но было заметно, как тяжко ему дается такое признание.

— А у меня сын болеет уже несколько лет. Пластом лежит, — приобняв мальчишку за плечи, сочувствуя, но не унижая жалостью, вздохнул Войтомир. — Никто не знает, что с ним. Вы бы с ним подружились, я думаю. Хочешь к нам переехать?

Оборотень обмолвился об этом как бы между делом, запросто.

Йонтек вскинул голову, и глаза у мальчишки заблестели.

— Это вы, дядечка, взаправду предлагаете? Или шутите? А на что я вам? Больного развлекать, потому как ваши заразы опасаются? — Он дернул плечами, сбрасывая руку князя, и весь ощетинился, боясь подвоха. В доброту и искреннее участие рано повзрослевший парень верить разучился.

— Я не шучу. И не для развлечения. Дело себе сам найдешь, если захочешь. С кем дружить либо приятельствовать — тоже не навязываю. Просто не хочу, чтобы ты вернулся в приют. У нас всяко лучше будет. — Войтомир твердо взглянул Йонтеку в глаза. — Если не понравится и уйти решишь, тоже никто силком держать не будет. Я от души предлагаю, потому как вижу, что парень ты хороший. Подумай.

У Ольги аж сердце заныло. Вот ведь какой. Прямо за живое задел. Она, Белкина, тоже просить князя хотела за мальчишку, да не успела.

И как-то сразу в голове мелькнуло: «А я?»

Странная и глупая, непонятно чем навеянная мыслишка. Словно она и вправду невеста князя и за него замуж собралась, а не роль, навязанную Матильдой, играть согласилась.

Никто и не подозревал, что происходит у Оли в душе.

«Чего это я? — поразилась она сама себе. — Ректор новых девчонок наберет, как всегда, и все будет по-прежнему. Павлентий вон. Я ему еще грильяж обещала сварить, чтобы зубы об карамель точил, чурчхелу мы делать не пробовали. Да и не факт, что Йонтек поедет к волкам. Ему же Лимала предлагала в лавку какую-то к оркам пристроиться. Тогда видеться будем».

Словно вторя ее мыслям, прозвучал голос паренька, зовущий ее по имени:

— Теть Оль! Теть Оль!

— Что? — Она улыбнулась как ни в чем не бывало. — Кстати, надо бы и охране чего отнести. Мерзнут там у ворот на морозе некормленые. Мы ж хотели, а потом забыли с Лималой и все на кухню утащили под разговор.

— Я узнать хотел, — взволнованно смотрел ей в лицо мальчишка, — а вы не против будете, если я с вами поеду?

— Так пошли. Двоим нести сподручнее, в четыре руки-то, — все еще не вынырнув из занимавших ее мыслей, ответила Ольга. — Отнесем шашлыка быстренько и вернемся.

— Нет, я не про это. — Йонтек помотал вихрастой головой, а Войтомир, пристально смотря на непривычно отстраненную девушку, поправил ее:

— Троим.

— Я про переезд в лес, точнее, жить вот, к князю. Вы же поженитесь и, может, я мешать буду? У него там сын, и вы своих заведете. — Мальчишка смотрел с надеждой и отчаянной решимостью не путаться под ногами, если что.

Вот тут-то до Ольги и дошло. За своими раздумьями она окончательно потеряла нить разговора и теперь должна была что-то ответить. Не так она представляла себе эту картинку. Да и князь Клыкастый оказался весьма интересным мужчиной, заботливым, чутким и рассудительным. Просто так заявить теперь ему, что, дескать, не согласная я, да еще при свидетелях, было как-то нехорошо.

Все, что смогла она сейчас выдавить, это «Я не против» и «Пойдемте уже охрану покормим», решив, что найдет еще момент и придумает нужные слова.

Улизнуть из зала незаметно не получилось. Народ заинтересовался, куда это они, а потом все вдруг решили, что заснеженный двор — отличное место для развлечений.

— Заодно и снег уберем. Если ночью не нападает, так и убирать поутру не придется. А нападает — так все же меньше, — защебетали румяные от комплиментов и жарких взглядов кавалеров девушки. Дети просто были рады очередным забавам, тем более Йонтек сказал про уже почти построенные им и князем укрепления у ворот.

Так что охрану сегодня тоже ждала пирушка, поскольку из столовой, а потом и с кухни Угда сгребли все, заодно прихватив и небольшой стол.

Подсматривающая Матильда сидела в своей комнате как на иголках, не замечая, как вся перемазалась тающим шоколадом, которого на нервах слопала всю коробку. Она уже успела навести в кувшинчике успокоительное и сейчас почти меланхолично комментировала себе под нос происходящее:

— Там все сумасшедшие. Может, эта Белкина ведьма? Они все сошли с ума и все веселые. Фу-у, мне что-то нехорошо. Наверное, шоколад некачественный.

Даже не заметив, что приговорила уже полкувшина, Матильда, пытаясь хоть что-то разглядеть, махнула рукой, чтобы приблизить изображение, и при этом смазала руны на артефакте. Глазки ведьмы собрались в кучку, женщина вялой тушкой осела в кресле и, растекшись там экзотической красной медузой с раскрытым ртом, захрапела.

А гости и хозяйки вечера вовсю веселились в заснеженном дворе. Кто-то из мальчишек достраивал из укреплений крепость, маленькие беспризорницы, счастливо повизгивая, кормили бравых охранников князя, причем в обоих обличьях. Парочка волков оборачиваться в человеческую форму не стала, все же нюх, слух и зрение вкупе с инстинктами у звериной ипостаси лучше, что для охраны удобнее. Рядом лес, мало ли что.

Некоторые из женихов-аристократов, в частности братья Хвансдон, выпросили себе по лопате и активно и даже весьма умело чистили дорожки.

От Йонтека и Войтомира под шумок Белкина под предлогом уборки и ускользнула, а за ней, мелькнув пушистым хвостом, упрыгал рыжий Павлентий. Бельчонка очень раздосадовало, что ему предпочли каких-то серых волков и кормят этих обжор, которые и сами могут в трактире поужинать.

— Вот что за несправедливость-то, Оль? Они же жалованье получают, — канючил он, — а я бедный, несчастный фамильярчик на диете.

— Да-да, — фыркнула Белкина. — Диета у тебя всем на зависть. Вон какое пузо наел. Скоро ни на одно дерево не запрыгнешь.

— Чего это? — Пушистый хвост мазанул ее по плечу, и бельчонок вмиг оказался среди зеленеющих под снегом еловых веток. — Вот я...

Он неожиданно замолчал и спрятался среди колючих лап. На наполовину расчищенную дорожку, подсвеченную магическими фонарями и ведущую к беседке, из кустов бесшумно выскользнула звериная фигура.

Морду спасенной «волчицы» Белкина узнала сразу. А вот того, что зверь, охарактеризованный Павлентием как «мать семейства и обычная волчица, не оборотень», обернется Войтомиром Клыкастым, она совсем не ожидала.

Не успел мужчина открыть рот, чтобы что-то сказать, как в его ни в чем не повинную голову чуть не прилетело лопатой. Противоречивые эмоции, весь вечер раздирающие Олину душу, сплетясь в клубок, наконец прорвались наружу, тем более она помнила, что фамильяр как-то разговаривал с попавшим в ловушку волком, а значит, они с князем ее обманули специально.

— Я тебе покажу «волчица с волчатами»! — Лопата опять свистнула рядом с плечом в очередной раз увернувшегося князя. — Обманщик! Обычный волк он, еще и волчица. Извращенец серый.

Войтомир ничего не понимал, во все глаза глядя на разбушевавшуюся вдруг Белкину. Ох, как она была хороша в распахнутой шубейке, румяная и грозная. Он аж облизнулся, и это спровоцировало новую волну Олиного гнева.

— И мне голову задурил, и мальчишке. Никуда я с тобой не поеду!

Брямц! В этот раз она таки достала его по плечу, приголубив от души. Правда, удара князь как будто не заметил. Он перехватил лопату, а отобрав инструмент защиты и нападения, грозно свел брови и рявкнул:

— Не знаю, какая там волчица и что за прочая ерунда. Разберемся. Но со мной ты уедешь. Ты моя невеста и станешь женой. В карете, в мешке, добровольно или силой. Все равно увезу. Ты моя.

«Во дурак-то, — простонал про себя затаившийся в ветках фамильяр. — Ну все. Капец волчку. Она его сейчас в сугробике и без лопаты прикопает».