Глава 6

Из-за произошедшего меня сковал шок, не давая пошевелиться. Продолжаю завороженно смотреть в окно, даже когда Ярычев с Дженни скрываются у парадной двери. Зато последовавшие громогласные крики, сотрясавшие дом, достигли моего слуха без труда.

Прижавшись к своей двери, я жадно вслушиваюсь в сокрушительный голос авторитета, доносящийся будто из-за тонкой перегородки. Гнев мужчины обжигает воздух.

— …Что значит не впускать мою жену? — от рыка Ярычева, казалось, дрожат стены. Признаться, я уже готова была сбежать к кровати, лишь бы не слышать этот пугающий тон. — Ты, кажется, забыл кто купил тебе этот дом, кто приставил людей и кто дал власть, — он явно обращается к Хантеру. — Мне стоит напоминать? — слова прозвучали с угрожающим нажимом. Интересно, где сама Дженни.

Невероятно! Хантер действительно посмел не впустить жену криминального короля.

— Ярый, произошла ошибка. Я думал…, — попытался оправдаться он, но грозный голос прервал его на полуслове.

— В этом мире для моей жены нет закрытых дверей. Заруби себе на носу. А теперь поговорим о делах, — и вслед за этими словами послышались удаляющиеся шаги. Затем, словно из ниоткуда, возник цокот каблуков, и мою дверь дергают извне.

Шарахаюсь в сторону кровати, гадая кто же там. Я как бы догадываюсь, но все равно боюсь.

Ручка опускается и я вижу перед собой большие голубые глаза, в которых читается вопрос.

— Дженни? — шепчу я, подходя к ней. Убеждаюсь, что рядом никого нет и закрываю дверь за девушкой.

— Привет, — мягко улыбается мне. — Ты не против?

— Ах…Нет! Конечно! Располагайся, — я все еще не пришла в себя от ее внезапного визита и от того, что творилось внизу.

Она проходит в середину комнаты, внимательно оглядывая всё вокруг. Дженни выглядит сногсшибательно: черная мини-юбка и молочный жакет идеально сидят на ее точеной фигуре. Похоже, страсть к короткой длине ее визитная карточка. Я невольно залюбовалась ее стройными белыми ногами, обутыми в высокие каблуки, и тем, как плавно она переступает ими, перемещаясь по комнате. Она очень красивая. Неудивительно, что Ярычев так заступается за нее.

Пододвигаю стул к кровати и сажусь на него.

— Да уж. С Ярым шутки плохи.

Дженни широко улыбнулась.

— Я не хотела, чтобы он приезжал, но мой водитель успел ему позвонить.

— Как ты вообще умудрилась сюда приехать?

— Говоря об этом: поддержи мою ложь, — я непонимающе посмотрела на нее. — Я сказала Джамилю, что в тот вечер в туалете мне стало плохо, и ты помогла мне. Ну, типа показала технику правильного и глубокого дыхания, и что мне хотелось бы поблагодарить тебя лично. Кстати, вот, — Дженни протягивает мне небольшой картонный пакет. — Нужно было сыграть правдоподобно, поэтому я заскочила в отдел косметики, купила тебе кое-что.

— А-а-а, — доходит до меня, и я открываю пакет. Внутри лежит помада в дорогом брендовом футляре, который я сразу узнаю, и несколько вещиц из декоративной косметики, которыми я прежде никогда не пользовалась.

— Но настоящий подарок — другой, — она загадочно улыбается, извлекая что-то из-под лифа и заговорщицки шепчет. — У нас мало времени. Здесь усыпляющий порошок. Используй его, чтобы сбежать отсюда. Я, правда, не знаю, как у тебя это получится, но придумай что-нибудь. Я договорилась с мусоровозом. Ты должна спрятаться в мусорном баке, чтобы ребята утром…

Она резко замолчала, заметив мою шокированную реакцию, но мои пальцы уже судорожно сжимают сверток с порошком.

— Прости, но это единственный выход, поскольку со всей охраной тебе не справиться. Тебе нужно напоить того, кто запирает твою дверь. Возьми у него ключ, когда он будет без сознания. Прежде чем подняться к тебе, я сходила на кухню, якобы выпить воды из-за произошедшего, и проверила кое-что важное. Ты сможешь выйти к мусорному баку через заднюю дверь на кухне. Она прямо ведет на улицу. Спрячься хорошенько и жди, пока не приедет мусоровоз. Они довезут тебя до нанятого мной автомобиля. Водитель отвезет тебя куда скажешь.

Вдруг дверь спальни распахивается и на нас смотрит пара хищных глаз. Слюна застревает где-то в горле, и я чуть не подавилась ею. Хватаю помаду из пакета и с восхищением благодарю застывшую девушку.

— Ты даже цвет угадала! Какая прелесть. Спасибо, Дженни, — для пущей убедительности нашего спектакля я обнимаю хрупкое тело девушки. Она смущенно улыбается в ответ и встает с кровати.

— Мы уезжаем, — коротко бросает Ярычев и задерживается на мне взглядом. Его суровые холодные глаза проходятся по мне с головы до пят. Он посмотрел на пакет и, ничего не сказав, выходит.

— Кажется, поверил, — шепчет сама себе Дженни, а затем потянулась к моему уху. — Раствори порошок в чем-то жидком.

И уходит, быстро клацая каблуками.

Оставшись одна в комнате, я замечаю, что мои руки дрожат. Подушечками пальцев поглаживаю бархатный маленький мешочек, не смею раскрывать, прячу быстро под подушку. И очень вовремя, потому что в комнату врывается Хантер. Я едва успела выпрямиться.

Темные глаза Хантера блестят от ярости. Наверное, ему не понравилось то, как Ярый его отчитывал, но сам виноват.

Он бросает взгляд на пакет и быстро хватает его с кровати. Встряхивает, вываливая содержимое на пол. Цепким взглядом осматривает каждую вещь.

— Я не знала кто она, — самое время немного соврать ему. — Мы с ней столкнулись в уборной в тот вечер. Ее затошнило. Я всего лишь…

— Да, да! Я в курсе, — с раздражением отмахнулся от меня. Оглядел комнату от пола до потолка и закрыл дверь на ключ.

С облегчением выдыхаю. Это могло плохо кончиться.

Вспоминаю про порошок.

Теперь мне нужно придумать идеальный план побега.

***

До самого вечера мои мысли были заняты разработкой плана для побега. Напоить Дерека усыпляющим казалось дерзкой, почти невыполнимой задачей, но в голове теплилась одна безумная идея. И я молилась, чтобы, несмотря на сковывающий страх, у меня хватило духу воплотить ее в жизнь.

Хантер не всегда бывает дома, в последнее время я бы сказала, что еще реже. К счастью, мне не пришлось долго ждать его очередного отъезда. Окна спальни выходят во внутренний двор, позволяя мне наблюдать за каждым движением снаружи. Дождавшись, когда фары его машины растворятся вдали, я осторожно запускаю руку под подушку. Пальцы нащупывают заветный мешочек, и я бережно прячу его в рукав блузки. Теперь — предельная осторожность, каждое движение может выдать меня.

Дрожащими пальцами достаю из тайника телефон и набираю номер Блэйка.

— Блэйк на связи, — прозвучал его сухой, деловой голос.

— Здравствуйте. Вы ведь изучали планировку дома Хантера? Подскажите мне где находится электрический щит, — в трубке повисло молчание. — Пожалуйста, это очень важно.

Блэйк шумно выдыхает, и в его голосе послышалось подозрение:

— Зачем это вам, Белла? Вы что-то замышляете?

Не знаю стоит ли ему говорить о моей союзнице в лице Дженни и то, что я собираюсь сбежать. Я в сомнениях.

— Я же говорил, ждите моих указаний. У Хантера…

— Мне нужно кое-что посмотреть в его кабинете. Я заперта здесь, как птица в клетке, под постоянной охраной. Если я смогу погасить свет, у меня появится шанс проникнуть в кабинет, пока Хантера нет.

— И вы знаете что искать?

— Бумаги, счета… Что-нибудь, что прольет свет на его деятельность. Мне нужны весомые улики, мистер Блэйк.

«Или хотя бы то, что положит конец его грязной связи с Ярычем», — промелькнуло в голове.

— Хорошо, Белла, — в голосе мужчины чувствуется неприкрытая неохота. — В любом случае, вы моя единственная надежда. Мне нужен компромат на Ярычева, а через Хантера это сделать гораздо проще.

— Можно один вопрос, мистер Блэйк? Зачем вы это делаете? — он демонстративно хмыкает, но отвечает.

— Я уже несколько лет охочусь на эту криминальную сеть. Меня отправили сюда, чтобы «очистить» город, но дело затянулось. Слишком много щупалец у этой гидры.

Его слова мало что прояснили, но сейчас это не имеет значения. Главное — у меня появился шанс вырваться на свободу.

— Итак, где находится этот щит?

Получив нужную информацию, я прощаюсь с Блэйком. Интересно, какой будет его реакция, когда он узнает о моем побеге? Спрятав телефон в радиатор, я стала ждать стука Дерека — знака, что пора спускаться на ужин. Этот человек пунктуален, как часы.

Молча последовала за ним на первый этаж. Как удачно, что кухня рядом со столовой. Во время ужина охрана редко составляет мне компанию, обычно они едят раньше меня, а потом возвращаются к своим постам. Я молилась, чтобы сегодня мне повезло, и рядом никого не оказалось.

Мы вошли в столовую. Дерек галантно отодвигает для меня стул. Я сажусь, не проронив ни слова. Девушка из прислуги тут же ставит передо мной приборы, подбегает к плите и наливает что-то из небольшой кастрюльки в глубокую тарелку. Крем-суп. Выглядит аппетитно.

Я принимаюсь за еду, но тут же передо мной появляется еще одна тарелка с рисом и овощами, а также сладости к чаю. Чай! Точно!

Жадным взглядом окидываю кружки, ровно стоящие в шкафу, и прозрачный чайничек с заваркой. Я предложу Дереку чай, подсыплю туда порошок, и он уснет. Но как быстро действует это чудо-средство? Я забыла спросить. А если он не уснет сразу? Что тогда делать? Если Дерек закроет меня и вернется на свой пост, это будет провал. Я не смогу выбраться из комнаты.

Ладно, действуем по порядку.

Съедаю все без остатка, поскольку неизвестно поем ли я в следующий раз. Мне ведь придется до утра сидеть в мусорном баке иначе не получится ничего. Если и убегать, то именно ночью, застав всех врасплох. Иного случая напоить Дерека просто не будет.

Мозг отчаянно отгоняет тревожные мысли о том, что меня могут поймать. Нет, я не должна так думать. В этот раз все получится. Я свяжусь с Шоном, и мы убежим куда-нибудь далеко, где Хантер нас никогда не найдет.

Заканчиваю с ужином, не вызывая никаких подозрений. Мне не впервой предлагать Дереку чай с десертом. Обычно после плотного приема пищи, я не могу осилить еще и сладкое, поэтому не раз бывало, что мужчина с радостью съедал все за меня. Надеюсь, он проголодался.

Под его пристальным взглядом подхожу к шкафу, беру две одинаковые кружки, одной рукой хватаю чайник с заваркой, медленно наливаю в дно кружки, а сама второй рукой тянусь в рукав к мешочку. Дерек стоит возле стола, видя лишь мою спину, что позволяет мне немного сохранять спокойствие. Достаю мешок и очень быстро высыпаю все содержимое. Белая консистенция смешивается с темной заваркой, превращаясь в коричневую кашицу. Делаю шаг в сторону, чтобы дотянуться до чайника, выливаю кипяток, с ужасом смотрю на то, как появляется искрящаяся пенка. Черт. А если я переборщила и насыпала слишком много? Дженни ничего об этом не говорила. А если изменится вкус чая или его цвет? Что тогда делать?

Чайной ложкой все тщательно перемешиваю. Нельзя тут больше так стоять, Дерек по любому сейчас подойдет. Перемешиваю чай и с великим облегчением замечаю, что жидкость становится однородной. Быстро делаю себе второй чай. Беру кружки, медленно разворачиваюсь к столу. С виду и не скажешь в какой кружке усыпляющее.

Кладу перед Дереком нужную кружку и пододвигаю тарелку со сладостями.

— Я как девушка, которая следит за своей фигурой, не могу столько съесть, а вот вам в самый раз, — с улыбкой откусываю печенье и запиваю своим нормальным чаем.

Дерек хмыкает, но кружку берет, подносит ко рту и…в ушах резко зазвенело. Мир остановился. Грудь сжали в тиски. Но вот он делает глоток и следом за мной тянется к тарелке.

О, Бог мой! Сработало. Он ничего не заметил.

Едва не подпрыгиваю на месте и не пищу от радости. Получилось! Черт возьми получилось!

Искоса бросаю взгляды на мужчину, попивая чай. Мужчина охотно тянется за следующим печеньем и выпивает свой чай до дна.

— Благодарю, — коротко бросает он, вытирает рот салфеткой и встает изо стола. Так, когда же начнется действие? Я делала медленные глотки, обдумывая, что мне делать дальше. Мимо столовой прошел другой охранник и обменялся с Дереком парой фраз. Я поняла, что ничего еще не подействовало и что сидеть до утра в столовой мне не позволят.

С досадой собираю посуду со стола и кладу в раковину. Пусть я и не убираюсь в этом доме, но люблю оставлять после себя чистоту. Приборы со звуком опускаются рядом с тарелками и вдруг сзади раздается грохот.

Сердце болезненно забилось. Разворачиваюсь.

Дерек стоит на коленях, вцепившись в стул, смотрит на меня непонимающим взглядом и вдруг резко отключается. Я едва успеваю подхватить его голову, чтобы он не ударился о мраморный пол.

Капец он тяжелый! Чуть мышцы на животе себе не сорвала, пока тащила в варочную зону. Она разделена от столовой небольшим арочным углублением. Его тут пока не заметят. Если кто-то не придет выпить воды. Больше его прятать негде, да и времени у меня нет.

Прости дружище, но я больше не могу находиться в этом доме.

Выбираюсь в коридор, иду в кухонную зону, где и готовят все блюда, где хранится вся основная посуда. Крадусь очень осторожно, если прислуга увидит меня без охраны, начнутся вопросы. Здесь горит свет, но никого нет. Бегу к витражной двери, которая ведет в задний двор и где по предположению Блэйка должен находиться электрощиток.

Закрываю за собой дверь, рядом вижу большой мусорный бак. Откидываю крышку. Фу! Сколько тут мусора! И как мне поместится в нем? Я же задохнусь до утра среди отходов. К счастью, тут еще один мусорный бак и пускай он тоже переполнен, я сделаю так, чтобы впихнуть в него половину мусора из первого бака. Иначе реально не выживу. Дай Бог не подцеплю какую-нибудь заразу.

Щиток долго искать не пришлось. Он расположен за углом на стене. Вообще, эта часть дома находится в тени, в тесной близости с забором и не очень охраняется людьми Хантера. Конечно, дежурные обходы здесь делают, но я специально выждала момент, когда никого не будет.

Очень много проводов, а что именно выключать я не знаю. На всякий случай выключу все.

Фух. Волнительный момент.

Раз, два, три. Опускаю все выключатели и моментально оказываюсь в полной темноте. Надеюсь, успею добежать до бака.

Вокруг послышались перекрикивания охраны и тут же по периметру раздаются шаги по команде начальника охраны. В панике я перекидываю несколько тяжелых мешков в другой бак. Нужно было сначала подготовить место, а потом выключать свет!

С трудом я залезла внутрь. Бак едва не перевернулся под моим весом. Сморщившись от отвратительного запаха, я глубоко вдыхаю и закрываю над собой крышку.

Секунды мучительно долго превращаются в минуты. Сидеть в тесноте и темноте было невыносимо, и в тот момент, когда я решила приоткрыть крышку, чтобы вдохнуть свежего воздуха, за углом появился кто-то с фонариком в руке.

Закрываю крышку, не забыв глубоко набрать в легкие чистый воздух и оседаю на дне бака. Успокаиваю себя, представляя, что через годы буду с улыбкой вспоминать эти моменты. Через годы. Но сейчас мне неописуемо страшно. Мое сердце так больно и быстро колотится, что эти стуки стоят в ушах.

Слышу диалог двух охранников, которые полезли в электрощиток.

— Предохранитель? — спрашивает один у другого.

— Не похоже, — слышу растерянные нотки в голосе второго. — Как будто кто-то специально вырубил все, — секундное молчание, за которым последовал крик. — Звони боссу и проверьте девчонку!

О-ох…адреналин в крови бурлит. Они сразу заподозрили. Неудивительно, Хантер не будет держать среди своих людей дураков. Хотя нет, это не его, а люди Ярычева. Вот какая иерархия.

Вокруг стало тихо, но высовываться из укрытия все еще опасно. Наверняка охрана начнет прочесывать каждый сантиметр территории. Они уже поняли — что-то не так.

Сидеть в мусорном баке невыносимо и унизительно. Тело уже затекло из-за чего я невольно вспоминаю проведенную ужасную ночь в подвале Хантера. Эта ночь пройдет почти также, только если тогда меня взяли в плен, то сейчас я сбегаю из него.

Через какое-то время судя по гневным крикам, приехал сам Хантер и убедился в моем отсутствии. Ловко ведь Дженни придумала: спрятать меня в мусорный бак. Никому и в голову не придет искать здесь. Я не взяла с собой телефон, поскольку помню слова Блэйка о прослушке и слежке. Я не доверяю этому странному типу, поэтому не хочу, чтобы за мной следили.

Когда голова стукнулась об стенку бака, я поняла, что провалилась в сон. Засыпать было страшно, поэтому первые часы держалась как могла, но просидеть с открытыми глазами до утра я не смогу. Прекрасно понимая это, позволила себе прикрыть глаза, когда шум вокруг особняка, наконец, прекратился.

Проснулась же я от резкой тряски. Глаза лихорадочно забегались, я даже забыла на секунду где я, кто я. Очередная встряска хорошенько взбодрила меня. Должно быть мусоровоз приехал, поэтому меня кидает из стороны в сторону. Они же не собираются свалить меня в кузов с другими отходами?

Тряска закончилась и кто-то откидывает крышку, пропуская яркий утренний свет. Семь часов утра, предположительно. Господи, я выжила! У меня получилось!

Какой-то мужчина аккуратно заглядывает внутрь и встречается с моим испуганным взглядом. Он косится в сторону и беспалевно шепчет мне:

— Доверьтесь мне.

Затем он хватается за бак, внутри которого я сижу, и отводит в сторону водительской двери мусоровоза. Из нее водитель, другой мужчина, как-раз подзывает меня рукой, а я в кои-то веки вылезаю на свободу, едва не рухнув на асфальт от долгого и неудобного положения. Бак сразу же возвращают на место, сначала выпустив мусор как обычно в кузов и как ни в чем не бывало, закатывают обратно на свое место.

Все это время я прячусь в салоне, согнувшись в ногах. Мое тело ноет, хочется разрыдаться от боли и обрушившегося на меня несчастья.

Работники садятся на свои места, и мы трогаемся дальше.

— Все в порядке, можешь садиться, — слышу от мужчины, который помог мне выбраться из бака. Они спасли мне жизнь. Уверена, Дженни заплатила им круглую сумму, но все равно сердце ликует от победы.

Я настолько пропиталась мусорной вонью, что сама на себе не замечаю запаха. Не хочу думать о том, что мужчинам неприятно находиться рядом со мной и безмерно благодарна, что они вообще не обращают на меня свое внимание. План Дженни очень четкий.

Мы далеко уехали от особняка Хантера, но даже так каждый раз, когда нас обгоняет чья-то машина, я жмусь от страха. Скорее всего, о моем побеге уже всем известно и меня ищут. Мне нужно как можно скорее добраться до Шона и все объяснить ему. Может быть мы уедем из города, пока все не уляжется.

— Вот мы и приехали, — протягивает водитель, останавливая в неприметном переулке в неизвестном мне районе.

— Спасибо вам огромное! — напоследок мне помогают вылезти из большой машины и не смотря на страх за свою жизнь, я сажусь в легковой автомобиль, который для мня подготовили.

Водитель посмотреть на меня через зеркало на лобовом и задал проверочный вопрос.

— Кто вас послал?

— Дженни Астрид, — тихо отвечаю, но этого оказывается достаточно. Мужчина кивает и заводит двигатель.

— Куда мы едем?

В этот раз мне пришлось задуматься. Домой, скорее всего, нельзя. К родителям тоже. Хантер может ждать меня там. Остается только одно.

Молясь, чтобы все прошло без происшествий, я диктую адрес стоматологии, в которой работает Шон. Не знаю работает ли он сейчас там после моего похищения, по крайней мере, мы сможем встретиться на людях и все обсудить.

Какие-то пятнадцать минут, и я стою напротив частной стоматологической клиники. Сердце бешено отбивает удары. Не знаю откуда сейчас появилось это волнение от предвкушения встречи с Шоном.

Толкаю тяжелую металлическую дверь, вхожу в небольшое фойе, где на меня с дежурной улыбкой смотрит девушка администратор.

— Здравствуйте, вы к кому записаны?

— Здравствуйте, э-э-э…я к Шону, — растерянно отвечаю и замечаю, как девушка тоже замешкалась.

— Во сколько у вас запись? — клацает мышкой ноутбука.

— Я не записана…, — прикрываю глаза на секунду, собираясь с мыслями. — Просто позовите его, пожалуйста, Шон мой жених. Он все поймет.

Когда я произнесла эти слова, девушка вдруг округлила свои глаза и странно уставилась на меня.

— Вы…вы же…, — неуверенно мямлит она, затем подхватывает какой-то лист со стола и косится то на него, то на меня. — Та самая девушка! О, Боже, Шон! — с криками убегает в сторону кабинета, а я замечаю, как на меня уставились пациенты, находящиеся в очереди.

Несколько секунд и в фойе вылетает…мой Шон. Бросаюсь в объятия любимого, заливаясь слезами. Я смогла! Смогла, черт возьми!

— Белла, Господи. Это правда ты, — Шон стискивает меня в объятиях, но сейчас я не возражаю, напротив, сама сильнее прижимаюсь к нему, сжимаю его широкие плечи. — Белла, — шепчет целуя меня по всему лицу. — Давай присядем.

Киваю, не в силах выронить ни слова. Мы отходим в техническое помещение. Шон убеждается, что дверь плотно прикрыта и снова бросается обнимать меня, только в этот раз его губы страстно целуют мои. Почти обжигают. Выносят все горе, что он пережил за те дни, пока меня не было.

— Я не знал что делать, о чем думать…куда идти, — хрипло говорит он, уткнувшись в мой лоб своим лбом. — Я думал, что потерял тебя.

— Шон, я люблю тебя, но у нас мало времени. Меня похитил один опасный человек, у него куча людей с оружием, которые ищут меня. Если твоя любовь также сильна, как моя, нам придется уехать отсюда.

— Расскажи мне по дороге обо всем.

Шон хватает свое пальто, забегает в свой кабинет, где оставил пациента, договаривается о чем-то с коллегой и извинившись перед остальными в фойе, выходит из клиники, взяв меня за руку.

Мы быстро садимся в машину, Шон уверенно выруливает на главную трассу и всю дорогу я быстро и четко пересказываю все события. Шон злился на себя, потому что в тот вечер, когда мы впервые увидели Хантера в ресторане, почувствовал исходящую от моего бывшего друга агрессию.

— Если б я знал, что он пришел к тебе за этим…

— Мы не могли знать. Все произошло быстро и даже на глазах у людей. Никто его не освободил. Я боюсь, потому что у Хантера поддержка от авторитета, который держит наш город в своих руках.

— Ты про Ярого? — Шон удивляет меня своей осведомленностью.

— Ты его знаешь?

— Лично я нет, но наш бывший коллега как-то лечил зуб его брату, ходили слухи, что он сломался во время бандитской драки. Ты бы видела сколько людей тут стояло! — со свистом отзывается Шон.

— Значит, ты понимаешь какова ситуация?

— К сожалению, Белла, понимаю. Нам нужно заехать домой, взять паспорта и деньги.

От его слов мне становится не по себе, но я понимаю, что без документов и денег нам не выжить в бегах. У нас с Шоном хорошие сбережения, так что мы сможем несколько месяцев, а то и год спрятаться где-нибудь, не нуждаясь в работе.

Оставив машину у подъезда, мы быстро поднимаемся в наши апартаменты на лифте. Шон уходит собирать папку, а я бегу в ванну, прихватив сменную одежду. Неужели я смогу смыть с себя все ужасы тех дней?

Не церемонюсь, быстро намыливаю тело и смываю пену. Насухо вытираюсь и переодеваюсь во все чистое. На все это у меня и пяти минут не ушло. Шон встречает меня в коридоре, наготове. Обуваюсь в удобные кроссовки и бегу к лифту, пока Шон закрывает дверь на ключ. На сердце тоскливо. И очень страшно. Ощущение, что меня вот-вот поймают, не покидает меня.

Мы снова садимся в машину, Шон прячет папку в бардачке под моим сидением и двигается в путь. По дороге мы обсуждаем в какую страну улететь, где сейчас выгоднее жить и что вообще будет делать. Мне без разницы куда, лишь бы подальше отсюда.

Каждая остановка на светофоре нервировала меня. Мне казалось, что мы теряем считанные секунды. Простояв все пробки в этом мире, мы доезжаем до загородной дороги, ведущей к аэропорту. Здесь вдоль полей лишь изредка виднеются частные дома.

Шон обычно аккуратный за рулем, гоняет как не в себя. Тошнота то и дело подступает к горлу. Я слишком перенервничала. Нужно взять себя в руки. Напряжением в теле я сделаю себе только хуже.

Выравниваю дыхание, прикрываю глаза. Представляю как мы с Шоном приземляюсь в какой-нибудь жаркой стране и в первую очередь окунаемся в прохладное море. Будем жить в безопасности, и я навсегда забуду имя Хантера и все то, что он сделал.

Да. Все именно так и будет.

— Черт! — пронзительный крик Шона и сзади раздается хлопок, от которого машину тянет в сторону.

Оборачиваюсь в дикой панике и вижу на хвосте в ряд выстроенные черные машины слишком знакомые. Из самой ближней к нам из окна высовывается мужчина с оружием.

— Шон, они целятся в нас! — кричу в истерике и прячусь под сидением. В ту же секунду на машину обрушивается пулевой дождь, скрежетом отдающийся в ушах.

Плачу, понимая, что до моря мы так и не долетим.

Пули летят над нами, иногда попадая в корпус металла. Шон маневрирует машиной, как умеет уворачивается от стрел, меня кидает из стороны в сторону.

Шон что-то кричит, но я не слышу из-за звона в ушах и собственного воя. Чувствую, как машина вибрирует, подпрыгивая на неровностях дороги. Страх парализует, не могу пошевелиться, только сжимаюсь в комок под сиденьем, молясь о спасении.

Вдруг все стихает. Тишина давит на уши, такая оглушительная после грохота выстрелов. Медленно поднимаю голову, стараясь разглядеть Шона. Он сидит неподвижно, руки крепко сжимают руль, лицо напряжено.

— Шон? — шепчу я, боясь нарушить звенящую тишину и понимаю, что что-то не так. Мы больше не едем.

Он поворачивает голову назад, и я замечаю, как в его глазах плещется дикий ужас. Вижу, как он сглатывает, пытаясь что-то сказать, но получается лишь хрип. Взгляд его скользит за мою спину.

— Не смотри в зеркало, — выдавливает он из себя.

Не слушаюсь, с трудом поворачиваюсь и вижу: стальные машины стоят позади, заглушив моторы. Из них выходят люди в черных костюмах, у некоторых лица скрыты за темными очками. Они медленно приближаются, держа оружие наготове. Мое сердце замирает, а затем начинает бешено колотиться в груди от осознания почему мы не едем. Они пробили колеса!

Все кончено.

— Шон, — разворачиваюсь, хватаю руку любимого. Он смотрит прямо на меня. — Чтобы ни случилось, я люблю тебя.

— Белла, — он обнимает меня, целуя в макушку. — Я не позволю, чтобы тебе навредили. Верь мне.

Я верю, любовь моя. Вот только Хантер ни тот, от кого можно защититься. Он голодный зверь, вышедший из клетки в поисках добычи.

Попытка вдохнуть оказывается мучительной. Воздух кажется густым и тяжелым, словно его нужно проталкивать сквозь вату. В голове пульсирует единственная мысль: бежать. Но куда? Бежать некуда. Вокруг даже деревьев нет, чтобы спрятаться. Мы словно загнанные в тупик жертвы, окруженные охотниками, готовыми в любой момент спустить курок.

***

Люди Хантера приближаются, их шаги звучат угрожающе в этой звенящей тишине. Я вижу, как Шон судорожно сглатывает, его руки побелели от напряжения. Он смотрит на меня, и в его взгляде я вижу не только ужас, но и какое-то смирение. Смирение с неизбежным.

Один из людей Хантера, начальник охраны, поднимает руку. Остальные останавливаются. Он подходит к нашей машине, его лицо по-прежнему скрыто за темными очками, но я чувствую на себе его пристальный взгляд. Он наклоняется, и я вижу отражение его лица в боковом зеркале. Холодный, безжалостный взгляд профессионала.

Он тихо произносит что-то, но я не слышу. Шон переводит взгляд с него на меня, и я понимаю без слов. Он открывает дверь. "Выходи," — читаю я по его губам. Ноги не слушаются, отказываются двигаться. Я словно прикована к сиденью невидимыми цепями.

Шон берет меня за руку, его прикосновение обжигает холодом. Он тянет меня наружу. Я закрываю глаза, ожидая выстрела, но вместо этого чувствую, как Шон прижимает меня к себе, заслоняя от людей в черном. Мы стоим так несколько долгих секунд, пока тишину не разрывает звук приближающейся машины. Еще одной машины. Автомобиль останавливается рядом, и я слышу, как открывается дверь. Теперь все действительно кончено.

Потому что из второй машины выходит Хантер.

Он одет в строгий серый костюм с блеском, его волосы аккуратно зачесаны назад. В его осанке, в каждом движении чувствуется власть и уверенность. Он смотрит на своих людей, и те, как по команде, отступают на шаг.

Хантер переводит взгляд на нас с Шоном, все еще стоящих в объятиях друг друга.

— Отойди, — в его голосе звучит громовая сталь, но Шон лишь сильнее сжимает мою руку, а мне хочется раствориться за его спиной.

— Что вам нужно? — сурово слышу над ухом. Всхлипываю от осознания того, что Шон решил до конца бороться. За меня. Если с ним что-то случится, я не прощу себе. От этой мысли лишь сильнее захожусь в плаче, комкая пальто любимого. Разрываюсь мысленно от сомнений стоило ли втягивать в свой побег Шона.

— Белль, — раздается хрипло, от чего мои волосы встают дыбом, запуская мурашки по рукам.

Шон успокаивающе поглаживает мою руку за своей спиной.

— Парень, ты заигрался. Белла никуда не пойдет с тобой. Оставь в нас покое.

На лице Хантера расползается оскал от дерзкого обращения Шона. Я сама начала переживать.

— Белль, милая, выходи, — колючий грозный голос впивается в меня. — Мы с тобой выясним кое-что и разойдемся. Хорошо?

Моргаю. Не верю его обманчивому голосу, но все же выхожу из-за спины жениха.

— Я не буду спрашивать кто тебе помог, — понимающе ухмыляется он. — Я догадываюсь.

Закусываю губу. Скольких же людей я втянула в свое несчастье? Что теперь будет с Дженни? Что с ней сделает Ярычев?

Какая же я…глупая!

— Лишь напомню про наш устный договор, — продолжает терзать меня Хантер с каждым предложением делая шаг ближе в нашу сторону. — Ты сидишь на попе ровно, ждешь приговора. Иначе я возьму расплату. Ты помнишь что это было? Чем ты должна поплатиться за неповиновение?

Меня охватывает истерика. Смотрю то на Хантера, то на Шона, зарываюсь пальцами в волосы, оттягиваю их. Зарываюсь снова. Вспоминаю гадкие слова про…Нет, я не могу это сказать. Хантер блефует.

— На случай, если твой «женишок» не в курсе, я озвучу, — Хантер демонстративно выдерживает паузу, показушно тянется к кобуре с пистолетом. Его движения ровные, плавные будто он наслаждается моментом. — Если предпримешь попытку бегства, я убиваю твоего возлюбленного, а тебя…

— Заткнись! — сквозь слезы кричу я. Шон делает попытку успокоить меня. — Ты не имеешь права так поступать с нами. Я ничего тебе не сделала! Ни-че-го. Это все ты! — тычу пальцем в него. — Ты виновен в своих бедах. Ты сознался в полиции, что убил человека, ты сам упек себя за решетку. За что ты наказываешь нас? Что мы сделали тебе?

Я не говорила. Я кричала. Как резанная. Как ненормальная.

— Не знаю про какое признание ты говоришь, Белль, думаю, просто пытаешься оттянуть время, но знай — сегодня не прокатит. Я получу плату, которую ты мне задолжала.

Смеюсь. Истерично смеюсь, смотря на серьезного брутального парня, в руке которого самое настоящее оружие.

Вдруг Хантер что-то говорит своим стоящим позади охранникам и трое из них резко направляются к нам. Шон напрягся, но не успел ничего сделать, когда его ударили кулаком в лицо и повалили на землю. Меня два амбала схватили за руки и поволокли к Хантеру. Плюнула ему в лицо.

— Мерзкий ублюдок, — шиплю, вкладывая в свои слова всю ненависть, ярость и гнев.

Хантер медленно вытирает каплю попавшую ему на щеку.

— Ты заплатишь за все, Белль.

Хватает меня за волосы на затылке, прижимает к себе спиной. Откуда-то раздается звон металла и мои руки оказываются в наручниках. Злые воспоминания мечутся в голове.

Дергаюсь, пытаюсь вырваться, но хватка Хантера слишком сильна и рядом его люди. Я не смогу убежать далеко. В худшем случае получу пулю в голову, а умирать сегодня я не планировала.

С жалостью смотрю на разбитую губу Шона. Его красивые пухлые губы покрыты кровью. Люди Хантера хватают его с обеих сторон.

— Белла, не волнуйся, все будет хорошо, — даже в таком состоянии он успокаивает меня.

Сквозь слезы, еле шевелю губами в фразе «Я люблю тебя», но знаю, что он поймет меня.

Со стороны раздается чирканье. Трясусь. Подрагивающей головой смотрю на пистолет, который только что сняли с предохранителя.

— Хантер, ты не станешь, — в ужасе говорю я, а сама не могу убрать выпученные глаза с оружия смерти.

— Ты еще не поняла, Белль? — говорит мне в ушко, я морщусь. Мне противны его прикосновения. — Я — человек слова. Если сказал, значит сделаю.

Поворачиваю к нему голову, поднимаю взгляд прямо во тьму.

— Я мечтаю, чтоб ты исчез из моей жизни и никогда не появлялся в ней. Мечтаю стереть себе память, чтобы не помнить тебя. Все то хорошее, что когда-то было связано с тобой, ты перечеркнул настоящим. Я ненавижу тебя всем сердцем, Хантер.

Черные глаза, не моргая, смотрят в мои.

— Взаимно, дорогая Белль.

Секунда.

Раздается оглушающий выстрел, от которого я жмурюсь. В ушах стоит противный звон. В голове пульсирует боль, словно тысячи игл вонзаются в мозг. Медленно, словно сквозь вату, пробиваются звуки: приглушенные голоса, шорох, кашель. Пытаюсь пошевелиться, но тело словно парализовано. Только кончики пальцев слабо подрагивают.

Сердце бешено колотится в груди. Жива ли я?

Я дышу.

И с каждой секундой все четче вижу силуэты передо мной.

Застываю, видя Шона. В горле саднит.

Его белоснежная рубашка стоматолога вдруг покрылась темно-алой кровью. Чувствую, как руки бросает в дрожь.

Шон медленно оседает на землю, взгляд застывает, устремленный в никуда. Его глаза больше не отражают тепло и заботу, которые я так любила. В них — лишь пугающая пустота. Холод сковывает меня изнутри, парализуя волю. Я хочу кричать, но не могу издать ни звука. Голос застревает где-то в горле, превращаясь в немой вопль отчаяния.

Где-то рядом раздается смешок.

— Теперь тебя некому спасти. Твой славный рыцарь погиб, сражаясь за тебя, — меня встряхивают, чтобы я посмотрела ему в глаза. В глаза, в которых видна преисподняя. — Ты такая же, Белль, — кроваво шепчет он мне, с дьявольской ухмылкой. — Ты убийца. Ты убила его, Белль.

Тяжело моргаю. Медленно разворачиваюсь к мужчинам.

Глаза фокусируются на единственном человеке, все остальное видится размыто. Для меня существует только он, лежащий в луже собственной крови. Мой Шон, моя любовь, моя жизнь… Убит.

Эта мысль, словно ледяной кинжал, пронзает мое сердце.

И словно раненный зверь в самой дикой агонии, я кричу во все горло, вырываясь из стальной хватки.

— Шо-о-он!

***

Осознание происходящего накрывает головой. Никто не останавливает меня, когда я неверяще подбегаю к Шону, опускаюсь на колени перед его бездыханным телом и беру в лицо бледное красивое лицо, которое еще полчаса назад целовала.

— Шон…, — шепчу в слезах. — Шон, пожалуйста…, — пальцами аккуратно поглаживаю щетинистые щеки, прикасаюсь так аккуратно легонько, словно стараюсь не навредить ему. — Вставай, — прижимаюсь лбом к его лбу. Горячие слезы противно льются по щекам, падая на его лицо. — Не оставляй меня.

Мне кажется, что я выплакала всю жидкость из организма, но из горла лезет все больше и больше рыданий. Тугой ком камнем осел в груди.

«Ты такая же, Белль. Ты убила его».

Все произошло из-за меня. Я не должна была впутывать сюда Шона. Должна была сбежать одна, а потом найти способ связаться с ним и объяснить все.

Теперь он умер из-за меня.

Нет! Господи, нет! Это не может быть явью. Все это один огромный кошмар.

Но поднимаясь и видя перед собой окровавленное любимое тело, я убеждаюсь, что это жестокая реальность. Хантер сделал это. Наказал меня. Чтобы он не планировал по отношению ко мне, больнее уже сделать не сможет. Смерть Шона — самое страшное наказание для меня.

Которое останется в памяти навсегда.

Тело трясется от плача, который становится сильнее стоит подумать обо всем, о своей вине.

Чем же я заслужила эти мучения?

Игнорирую пулю в груди, из-под которой сочится кровь, насквозь пропитавшая белую рубашку. Мои руки скованны наручниками, что ограничивает движения, но все равно я умудряюсь взять лицо Шона в руки, с любовью посмотреть на него в последний раз, на его приоткрытые губы в крови, на закрытые глаза с темными ресницами.

Он боролся за меня. Обещал, что со мной ничего не сделают. Но эта пуля предназначалась мне. Я должна была умереть вместо него.

Снова жмурюсь от плача. Что бы тогда изменилось? Шон остался бы один, как и я. Но, черт, как же это больно принимать, что он умер из-за меня. Шон прожил бы долгую жизнь, растил бы своих детей, занимался любимым делом.

Теперь ничего из этого не будет.

Рукавом стираю кровь с его губ и прижимаюсь к ним в прощальном поцелуе. Встаю на ноги, не замечания жжения в коленях. Растерла кожу об асфальт, когда падала к Шону.

Делаю громкий глубокий вздох. Восстанавливаю дыхание.

И только мысленно и сердцем попрощавшись с любимым, разворачиваюсь к Хантеру.

Смотрю на его застывшую темную фигуру и понимаю, что сейчас горе куда-то прячется, уступая место лютой ненависти, взрывом окутавшее мое сознание.

Сжимаю пальцы в кулаки и бью по груди убийцы, крича:

— Будь ты проклят, Хантер. Я ненавижу тебя. Ты — бесчувственный. Безжалостный. Монстр! — он просто стоит и смотрит на меня, не предпринимая попытки остановить. Меня накрывает, когда я вижу его безэмоциональное лицо. — У тебя что, тут совсем ничего нет? — тыкаю левее в грудь. — У тебя камень вместо сердца?

Я кричу так громко, что мой голос эхом отдается вокруг. Его люди стоят и смотрят на нас, пока я ударяю их босса куда только могу.

— За что ты так поступил со мной? — слезы мешают мне видеть его лицо. Мои глаза уже болят от них. — За что, Хантер? Что я тебе такого сделала? — пачкаю его дорогой пиджак, крепко сжимаю в руках ворот. Ноги едва держат меня. Еще немного и упаду.

Запрокидываю голову, Хантер смотрит на меня сверху вниз, но теперь на его лбу появилась хмурая складка.

— Я же не виновата, — не знаю кого я хочу убедить горькими словами, но продолжаю хрипеть, словно этот зверь поверит мне. — Мне сказали не приходить…Показали видео, где ты…и тот парень, — слова даются с трудом, потому что я не могу дышать. Кажется, я теряю сознание. Шатаюсь, меня ведет в сторону.

Чужие руки крепко придерживают меня. Прижимают щекой к чужой груди, от которой до сих пор исходит тот далекий знакомый запах.

Плачу.

Зарываюсь в черную рубашку и рыдаю в голос.

По спине проходится мужская ладонь. Поглаживает меня. Вторая ложится на мои волосы, придерживая голову.

Это все выглядит так, будто меня успокаивают как ребенка.

— Белль, — чувствую вибрацию в его груди.

На миг дыхание и правда захватывает, но в следующий сипло выдыхаю, отстраняюсь от Хантера и шокировано смотрю на него.

Он что? Убил моего Шона, а теперь вздумал успокаивать меня в своих объятиях?

Но что-то инородное и странное затаилось в жестоких глазах Хантера. Что-то тенью промелькнувшее.

Нет. Я не позволю ему обмануть меня. Хантер — зверь.

— Клянусь, Хантер, клянусь, я отомщу тебе. Даже если мне придется всполошить для этого весь мир, я отомщу тебе. Клянусь жизнью своего любимого. Будь ты проклят. Я молюсь, чтобы ты не нашел покоя ни в этом, ни в другом мире.

Суровое лицо внимательно слушает меня, на миг мне показалось, что он правда поверил мне, но Хантер затем смотрит поверх меня и в ту же секунду его люди грубо хватают меня, волоча к черной машине.

Мои глаза видят мертвое тело Шона на асфальте. Что я скажу его родителям? Как буду жить с этим грузом?

Меня запирают в машине, я жадно впиваюсь в окно, продолжая смотреть, как тело любимого оперативно, словно не впервые так проделывают, уносят, чтобы закрыть в багажнике другой машины.

Хантер открывает дверь своего автомобиля. Мы с ним встречаемся взглядами через тонированное стекло.

Я превращу твою жизнь в ад.