Глава 27
Резко обернувшись, я встретилась с изучающим взглядом серых глаз и вздрогнула. По позвоночнику прошел холодный озноб. На меня медленно надвигалась зловещая тень. А металлическая дверь преградила единственный путь к отступлению.
– Что ты здесь делаешь? – слова давались с трудом. Голос дрожал.
Встав вплотную, Яр навис надо мной, касаясь своей кожаной курткой моего пальто. Терпкий мужской аромат достиг ноздрей, путая мысли и заставляя сердце отбивать барабанную дробь. Дыхание застряло где-то в горле.
– Я же сказал, что подожду, когда ты освободишься, – его хриплый голос вибрацией прошелся по моему телу и отдался тяжестью внизу живота.
Гребаное влечение. Когда я уже от него избавлюсь?
– Я думала, ты имел в виду рабочие часы. Сейчас уже поздно.
Он поднял голову и взглянул туда, где еще пару минут назад стояла машина Дэна. Глаза прищурены. Ноздри слегка раздуваются. Нижняя челюсть выдвинулась вперед, будто он крепко сжал зубы.
Злиться? Но с чего бы?
Даже если он видел наш поцелуй, какая ему разница? Сам же отталкивал на каждом шагу, а теперь… собака на сене, честное слово!
– Изабелла, у вас все в порядке? – раздался неподалеку взволнованный голос Виктора Семеновича.
В лицо Волкова ударил свет фонаря, заставив его поморщиться. Сам дворник, облаченный в свою неизменную оранжевую куртку, держался в тени, готовый в любой момент помчаться за помощью.
Яр вытащил из карманы форменных брюк удостоверение. Привычным жестом, продемонстрировал. Но на пожилого мужчину никакого впечатление оно не произвело. Он остался стоять на том же месте, сверля оборотня подозрительным взглядом.
– Все хорошо, Виктор Семенович, это мой… знакомый. Он скоро уходит.
– Если что – кричите, я тут, в сторожке, – убрав фонарик обратно в карман, дворник медленно зашагал к своему домику. А я повернулась к Волкову.
– Я очень устала и хочу спать. Или говори, что хотел, или уходи.
– Даже к себе не пригласишь? – невесело хмыкнул Яр.
– С какой стати? Моя квартира – не проходной двор. Кто попало туда не зайдет, – вышло грубо, но сам виноват. Нечего смотреть на меня так, будто я в чем-то перед ним виновата.
– Ну, конечно. Ты предпочитаешь обжиматься в машине, – его усмешка стала еще злее.
В иной ситуации я списала бы такое поведение на ревность. Но этого быть не может. Слова «ревность» и «Волков» определенно из разных Вселенных.
– Ты не имеешь никакого права следить за мной. И тем более делать такие замечания, – повысила я голос и ткнула в скрытую футболкой грудь зажатым в пальцах ключом от двери. – Если хотел устыдить – у тебя ничего не вышло. Я уже взрослая девочка. И предпочитаю встречаться с теми, кому я действительно нужна. Вспомни, ты сам меня оттолкнул, просил не попадаться тебе на глаза. Что изменилось?
– А ты сразу нашла себе новую цель? Быстро…
– Ты… ты… чертов ублюдок! – я уже не тыкала, я била его в грудь кулачками, пытаясь в каждый удар вложить всю свою боль и обиду. Яр не защищался. Он даже не двигался с места. Только в глазах плясало пугающее до безумия пламя. Но меня было уже не остановить. – Проваливай отсюда! Вали к своей Ольге, или кому угодно, мне плевать!
– Белла, давай не будем устраивать сцену на улице… – прошипел он и схватил меня за плечи, да так крепко, что не вырваться.
Вот же… здоровенный мерзавец.
– Где хочу, там и устраиваю. И вообще, это ты виноват. Из-за тебя я пошла с ним. Если бы не твое приглашение в ресторан сегодня утром…
– То есть, таким образом ты решила от меня отвязаться?
Он так низко зарычал, что мне бы испугаться, но какой там? Меня продолжало нести.
– Да, черт возьми! Ты сам сказал, что ничего мне предложить не можешь. А я не собираюсь быть одной из твоих проходных баб! Убирайся!
Не в силах достать до него руками, я пнула Яра по колену. Да так сильно, что он грязно выругался, вырвал из моей руки ключ, подхватил меня за талию и перебросил через свое плечо. Затем толкнул подъездную дверь и вошел внутрь.
Пальто упало мне на голову, закрывая обзор. Живот сжало. Дыхание перехватило. Я замолотила кулачками по твердой спине. Хотела даже закричать, но передумала.
Только скандала мне не хватает. Соседи вызовут полицию. А что я им скажу? На меня напал ваш коллега?
Нет уж, разберемся как-нибудь.
Мудак подготовился.
Выяснил заранее мой точный адрес, вплоть до этажа. Взлетел со мной наперевес по лестнице. Так легко, будто пушинку несет. Остановился напротив нужной двери и открыл замок.
Не зная куда деть руки, я все это время держалась за ремень его брюк. А когда тряска улеглась, с новой силой замолотила по каменной спине.
– Ты не имеешь права врываться в мою квартиру! Я напишу заявление и тебя посадят!
– Я напишу встречное, о нападении на сотрудника полиции. Даже синяки имеются.
– Придурок! – Хмыкнув, Яр вошел внутрь. Захлопнул пинком дверь. Включил свет и застыл. Видимо оглядывался. – Что тебе от меня нужно? Снова разбить мне сердце? Мало было в прошлый раз? Оставь меня здесь и проваливай.
Прежде, чем я успела хотя бы моргнуть, меня опустили на пол, стащили пальто, резко прижали к стене и уперлись ладонями по обе стороны от моего лица, заключив будто в тесную клетку.
Подняв голову, я тут же утонула в омутах серых глаз. Резко вынырнула. Вздохнула.
– Что тебе от меня нужно? – голос прозвучал тихо и взволновано, а не решительно и возмущенно, как я надеялась.
Пришлось, для пущего эффекта садануть Ярославу по плечу. Но эта гранитная стена даже не поморщилась. Усмехнувшись, он подался вперед и вдохнул исходящий от моих волос аромат.
В горле пересохло, когда до уха донесся его хриплый шепот:
– Немного левее, детка. И жестче… Кажется, я повредил плечо, пока нес тебя сюда.
«Ах, так! Ну получай!» – подумала я и, с каким-то садистским удовольствием, попыталась пустить в ход свои наманикюренные ногти.
– Даже не подозревал какая ты дикая кошка, – заметил довольный оборотень, прежде чем перехватить одной рукой обе мои, поднять их над моей головой и прижать к стене за запястья.
– У дикой кошки острые когти!
– И мы обязательно пустим их в дело, но не сейчас.
Его лицо начало приближаться к моему. Медленно, но неотвратно. Взгляд, направленный на мои губы, был таким интенсивным, что не угадать его следующее действие было практически невозможно.
– Ты… ты не посмеешь!
Он насмешливо вскинул брови.
– Стереть тот гребаный поцелуй с твоих губ? Еще как!
Яр не просто поцеловал. Он обрушился на мои губы ураганом. Сметая все на своем пути. Дико и страстно. Сминая и терзая, будто наказывал.
Пока одна его рука продолжала удерживать мои запястья, вторая поползла вниз по моей груди, талии, достигла ягодиц и больно их сжала. Вскрикнула и этого оказалось достаточно, чтобы в мой рот яростно ворвался его язык.
Я мечтала остаться равнодушной. Сохранить контроль над своими чувствами. Сделать вид, что мне плевать на его прикосновения и близость. Но вожделение поднималось внутри, распространяясь по крови, как пожар.
Все в этом мужчине дышало грубой силой. Подчиняло и утверждало свои права. И будь я проклята, если у него не получалось…
Я не сдерживала стоны, чувствуя на языке его терпкий и сочный вкус. Поцелуй углубился, но вместо того, что оттолкнуть, я прогнулась в спине, подняла ногу, насколько позволяла мне узкая юбка, и положила ее на его придвинутое к стене бедро.
Когда я робко коснулась своим языком его, Ярослав глухо зарычал и, подхватив меня под зад, приподнял.
Не размыкая губ, направился прямо по коридору и завернул в первую попавшуюся комнату, которая – святые небеса – оказалась спальней.
Неужели это наконец-то случится? Мамочки…
Сердце позорно выкинуло белый флаг, с затаенным дыханием готовясь к грядущему. А разум продолжал настаивать на сопротивлении. И пусть мне уже не сильно хотелось. Но неудобно оно как-то…
– Пусти… – простонала я, почувствовав, как спины коснулась мягкий матрас. Но если отрешиться от смысла слова, голос больше походил на приглашение. – Ты же сам…
– Прости, что вел себя с тобой как последний мудак, – прорычал Волков, сорвав с меня блузку и избавившись от своей куртки и футболки. – Я все могу объяснить, детка. Но позже. Сейчас мне нужна ты… Как гребаный воздух. Пожалуйста.
Голос, каким были сказаны последние слова, свел меня с ума. Я бы не смогла отказать, даже если бы сильно захотела. А я совсем не хотела. Ни капли.
Едва дышала, когда он стянул с меня юбку, колготки. Оставив в одном нижнем белье. Затем уперся коленом в матрас, поднялся, принялся расстегивать пояс брюк. Ширинку. Пока не показалась влажная от возбуждения головка, а за ней и тяжелый член.
Тихонько охнув, я судорожно сглотнула.
– Не бойся. Я не накинусь на тебя, как чертов зверь.
Челюсть крепко сжата. Мышцы проступили. Яр пытался меня успокоить, но было заметно, что сам едва держит себя в руках.
Склонившись надо мной, он завел свою руку мне за спину и в спешке сломал хрупкую застежку прозрачного, кружевного лифчика. Не извинившись, отбросил его в сторону и голодным, обжигающим взглядом уставился на мою грудь. Прошелся языком по губам. Затем опустил глаза к трусикам. Подхватил край пальцем и стащил их вдоль моих ног.
Идеальные губы растянулись в порочной усмешке.
– Я все еще помню твой вкус. – Кажется, мои щеки покрылись румянцем. Не зря же их начало печь? – Такая сладкая…
Сердце сбилось с ритма, когда он раздвинул мои ноги и вклинился посередине, сжимая пальцами бедра. Его ствол упирался в мою влажную промежность, а губы коснулись соска.
Грубые пальцы прошлись по клитору, размазывая соки и воздух покинул мои легкие. А когда один из них вошел внутрь, с губ сорвался то ли стон, то ли всхлип.
Вцепившись в его короткие волосы, я выгнулась в спине, и беззастенчиво подалась вперед, пытаясь насадиться еще сильнее.
– Пожалуйста…
Оторвавшись от моей груди, Яр глухо зарычал. Его глаза полностью заволокла чернота, а клыки во рту, кажется, стали больше.
Он снова перехватил одной рукой мои запястья и завел их за голову. Горячая головка скользнула по складкам. Рывок… И вошел до упора.
Обжигающая боль вылилась в громком крике. Я забилась в сильных руках.
– Тише, тише малышка, – хрипло зашептал Яр и остановился. Рваное дыхание вырывалось из его легких. На лбу выступили бисеринки пота. – Сейчас станет легче.
От боли, на глазах выступили слезы, и в сумрачном освещении все стало выглядеть размытым. Кусая губы, я чувствовала внутри пульсацию его члена. И понимала, что с каждой проходящей секундой, боль действительно ослабевает.
Просунув руку между нашими телами, Ярослав снова коснулся клитора. Потом еще и еще.
Ускользнувшее, казалось бы, насовсем наслаждение, вернулось и стало еще ярче. Я даже попыталась двинуться, но тут же была остановлена грозным рыком.
Мускулы удерживающего меня мужчины начали увеличиваться в размерах. Вместо ногтей выступили острые когти. Выросшие клыки до крови расцарапали нижнюю губу. А лицо Яра будто покрылось прозрачной маской, что не скрывала, но искажала любимые черты.
– Волков, что происходит? – тихонько запищала я, рванувшись в его объятиях.
Ответ пришел в голову немедленно.
Он обращается. Выпускает зверя… А это значит… значит… я его истинная!
Яр шумно дышал и не сводил с меня пристального взгляда, будто ожидая каких-то эмоций. Но что еще я могла чувствовать, кроме всепоглощающей радости?
Он – мой, а я – его. Две половины души. Теперь-то ему точно не отвертеться!
– Ты. Не. Боишься? – голос звучал приглушенно, отрывисто, неестественно хрипло, но я разобрала каждое слово. Кивнула. Поняла, что это не то и отрицательно закачала головой. – Моя… Белла.
Черт, а это нормально, что мне хочется смеяться от счастья? Впрочем, плевать!
Волков не дал мне задуматься. Он опять начал двигаться, но в этот раз, каждый его рывок приносил не боль, а наслаждение. Вознося на небеса нас обоих.
Мое дыхание участилось. Движения стали не менее яростными. Пока не начала содрогаться в сладостных спазмах оргазма.
Откинув голову, Яр взревел и одновременно начал извергаться, наполняя меня мощной, словно приливная волна, струей семени. А выдоив себя досуха, упал рядом и прижал меня к своему горячему телу.
– Повезло, что твой воздыхатель не вышел из машины. Сейчас бы вместо первоклассного секса, меня бы ждала статья за убийство.
Он так нагло усмехнулся, что мне пришлось стукнуть его кулачком в грудь.