Глава 7,
в которой наконец происходит дерзкое ограбление, герцог на время лишается соратника, а леди Джейн получает высочайшее разрешение на брак
Где-то вдалеке башенные часы пробили полночь. Джейн не спалось. Она лежала в своей одинокой постели в одной из гостевых покоев Моубрей-холла. Измученная путешествием миссис Поупс отошла ко сну сразу после заката, Афродита в смежной комнатушке видела уже второй сон, а ее подруга и госпожа перебирала в памяти свои сегодняшние ошибки и скрипела зубами от злости. Афродита ее подвела. Чертовка! Дура! Куртизанка! Почему Фабиан ею не увлекся? Ну почему? Всегда все нужно делать самой!
Джейн встала, раздраженно подошла к окну, раздернула многослойную кисею и толкнула вверх раму, впуская в спальню пахнущую жасмином ночь.
Может, стоило действовать напрямую? Натравить Афродиту на Ярвуда, минуя посредников? Но герцог не так прост, как его ангелоподобный племянник, неизящную комбинацию он распознал бы сразу. Да и Афродита, если уж говорить начистоту, не того уровня барышня, чтобы увлечь этого прожженного циника. Она просто-напросто глупа. Недаром сразу поверила объяснениям леди Джейн о том, почему ей нужен именно герцог в качестве мужа. А глупых женщин герцог Аргайл не жалует. Уж об этом Джейн была осведомлена лучше прочих.
Свежий воздух, наполняющий легкие леди Джейн, сделал свое дело. Девушку стало клонить в сон. Она уж было подумывала вернуться в постель, но тут заметила тень, мелькнувшую у границы света. Подъездная аллея освещалась фонарями, темная фигура обогнула мраморный бортик фонтана. Человек казался смутно знакомым – походка, то, как он вскинул руку, поправляя волосы…
Джейн ринулась к прикроватному столику, достала из ящичка крошечный театральный бинокль и поднесла его к глазам, спрятавшись за шторой. Интуиция ее не подвела. Снаружи бродил Фабиан. Барон был одет в черный облегающий костюм и почти полностью сливался с мраком ночи. Выдавали его неприкрытые волосы, золотистой волной спадающие на плечи.
Фабиан нагнулся, подбирая что-то с земли, распрямился… Подняв руки, затянул шевелюру в плотный пучок. Значит, искал свою ленту, решила Джейн. Она быстро схватила шлафор, ожидающий ее на спинке кресла, надела его и выскользнула из комнаты.
По коридорам она двигалась бесшумно – подбитые мехом домашние туфли скрадывали шаги, приглушенный свет ночников, вмонтированных под перекрытиями, позволял не петлять в коридорах, а точно идти к цели. Все спальни были заняты гостями, но в это позднее время можно было не опасаться случайных встреч. Завтра бал, и все записные красавицы империи спят, чтобы уберечь естественную красоту.
Крыло, где разместилась леди Баллантайн (женское; мужчины помещались в противоположном, где располагалась спальня хозяина, – не лишняя предосторожность в доме, наполненном холостяками обоих полов), имело два выхода наружу. Джейн воспользовалась черным ходом, предназначенным для слуг.
Фабиан скрылся в ночных тенях, и Джейн, запыхавшись, почти побежала следом. Молодой человек ее не заметил. Он не замечал, казалось, ничего вокруг. Бормотал что-то под нос и поминутно сверялся с коммом:
– Двадцать пять, двадцать шесть… Здесь.
Он опустился на колени, снял с пояса нечто похожее на мясницкий нож или дикарский кинжал и поддел пласт дерна.
От любопытства руки Джейн под тканью шлафора покрылись мурашками. Она вытянула шею и подалась вперед, стараясь ничего не пропустить.
– Вы готовы, моя дорогая? – тихо, но отчетливо проговорил Фабиан.
Сердечко Джейн забилось как метроном. Она прикрыла рот ладонью, сдерживая готовый вырваться крик, и юркнула в ближайшие кусты. Какой конфуз!
– Да. – Женский голос раздался неожиданно, его обладательница оставалась за пределами обзора. – Дюк закончил, и я вполне довольна его работой.
Барон кивнул, не отрываясь, впрочем, от своего занятия. Под дерном обнаружилась металлическая пластина, которую молодой человек подцепил своим оружием и теперь быстро перещелкивал какие-то тумблеры, скрытые под землей.
– Что там? – Женщина приблизилась к барону, и Джейн наконец смогла ее рассмотреть. Незнакомка была затянута в черный костюм, облегающий каждый изгиб тела, но не сковывающий движений. Похожее облачение Джейн приходилось видеть во время показательных учений имперской пехоты, на которые раз в год собирался весь цвет блоссомской аристократии. Так одевались разведчики-диверсанты, развлекающие публику во время показов спаррингов экзотических единоборств. Голову ее скрывал капюшон, на поясе позвякивали какие-то железки, ни названия, ни предназначения которых леди Баллантайн не знала.
– Это резервный распределительный пульт. Он отвечает за часть периметра Моубрей-холла, непосредственно граничащую с резиденцией ее величества.
– Позвольте взглянуть.
Девушка (а Джейн уже поняла, что незнакомка молода) опустилась на землю неподалеку и подняла комм Фабиана. Что изображала появившаяся голограмма, Джейн видно не было, но незнакомка одобрительно хмыкнула из-под капюшона:
– Прекрасно. И никаких камер.
– У нас будет целых двадцать минут.
Фабиан вернул пластину на место и прикрыл ее дерном.
Девушка тихонько рассмеялась:
– Вы бесподобны!
Барон молниеносно оказался рядом с ней:
– Это ты бесподобна, моя дорогая.
Фабиан прижал девушку к земле, навалившись сверху. Незнакомка охотно ответила на поцелуй. Вырвавшаяся из-под капюшона масса волос разметалась по траве.
«Блондинка, – сморщила носик леди Баллантайн. – Какая вульгарность!»
– Мы теперь на «ты»?
В голосе блондинки слышалось вульгарное возбуждение.
– Не собираешься же ты «выкать» своему любовнику? – шутливо переспросил молодой человек и, легко поднявшись, подал руку спутнице: – Поспешим, Белладонна, пока наши двадцать минут не истекли.
«Значит, вот она, причина нашей с Афродитой неудачи», – подумала леди Джейн, осторожно следуя за влюбленными.
Не то чтобы она сразу не догадалась, кем является подруга Фабиана, но имя, прозвучавшее из его уст, подтвердило подозрения.
Сама обладательница имени в этот момент раздумывала, стоит отключать следившую из кустов женщину в шелковом халате или подождать, пока она как-то себя проявит. Решив, что на полноценную драку времени нет, а поднять тревогу в Моубрей-холле юная мисс не сможет, пока топочет и сопит у них за спиной, Белладонна расслабилась, следуя за Фабианом. А еще ей было немного жаль, что приключение скоро заканчивается. Завтра в это же время она будет на полпути к кораблю, так и не сделав решительный шаг на пути познания отношений полов.
Подступы к этому сектору королевской резиденции не охранялись. Никак. Не было ни стражей, долженствующих патрулировать территории, ни дронов, количество которых в секторе дворца просто превышало все разумные пределы: подобно стаям ласточек, они кружили над шпилями башенок, над розовыми арками дворцового парка, заглядывали своими псевдоглазками, являющимися на самом деле высокочеткими камерами наблюдения, в окна кухонь, спален, гостиных, кабинетов.
Фабиан, вдохновленный своей прекрасной дамой, действовал уверенно. Восхищение Белладонны придавало ему сил, добавляло остроту восприятия. Он был счастлив настолько, насколько может быть счастлив человек, занимающийся любимым делом. Он не отвлекался на мелочи, оставив принцессе внешнее наблюдение. Комм пришлось отключить еще до пересечения периметра: его фоновые помехи могли активировать незамеченные ранее датчики слежения, а рисковать Фабиану не хотелось. Они миновали цветочную часть сада, затем теплицы и огородную разметку.
– Тутовая роща, – шепотом сказала Белладонна, приблизившись со спины. – На карте была указана пересекающая ее аллея, футах в трехстах к северу.
– По аллее мы не пойдем. – Фабиан надел очки ночного видения и помог принцессе сделать то же самое. – Ты уверена, что не сможешь собрать своих букашек прямо с деревьев?
– Уверена. Шелковичных червей кормят не снаружи, для них пока слишком холодно. Значит, должен иметься какой-то ангар, где темные госпожи готовятся к окукливанию.
– Это долгий процесс?
– Дней тридцать – тридцать пять, не больше. Конечно, было бы неплохо получить не только червей, но и яйца, но где их хранят до момента вылупления, мне узнать не удалось.
Белладонна поправила на поясе небольшой контейнер, куда намеревалась спрятать добычу.
– Чем их кормят?
Девушка фыркнула:
– Листьями тутовых деревьев, больше ничем. Зато корма нужно много. Очень много. Нам следует осмотреть деревья и выяснить, откуда происходил сбор совсем недавно. Ангар будет неподалеку, может, их даже несколько.
– Тут небольшие территории, ты же видела карту. Значит, просто идем куда глаза глядят и рано или поздно наткнемся на ангар. Что тебя так развеселило?
– Ты не стратег, мой дорогой. А так как я тоже скорее тактик, наши планы учитывают только ближайшие несколько ходов.
– Тебя учили искусству ведения войны?
– Меня учили всему, что может понадобиться королеве или визирю. Впрочем, как и всех моих братьев и сестер.
– У тебя большая семья?
– О да, если считать еще кузенов и кузин…
Молодые люди углубились в заросли, держась за руки, как на прогулке. Леди Джейн, которая все это время плелась в арьергарде, следовала за ними неотрывно. Очков ночного видения у леди при себе не оказалось, поэтому время от времени она подносила к глазам театральный бинокль. Несмотря на игрушечную внешность, штучка была вполне современной и мощной. По крайней мере с хорошим зумом, который позволял не терять из виду влюбленную парочку воров.
Леди Джейн оказалась неплохим следопытом. Ей мешали неудобная одежда и не подходящая для долгих прогулок обувь, но девушка уверенно шла вперед. Единственное, чего она не приняла в расчет, это то, что ее крошечный театральный бинокль засекут ровно при пересечении границы владений ее величества.
Мистер Смитт втянул ноздрями густой кофейный дух, поднимающийся над чашкой.
– Очень странно, – произнес охранник по имени Мел и наклонился над монитором.
Мистер Смитт прекрасно проводил время в караулке, не желая пробираться в свои апартаменты во дворце. Они с герцогом планировали на рассвете присутствовать при обезвреживании логова диверсантов, и мистер Смитт здраво рассудил, что четырех часов сна будет недостаточно. А значит, лучше провести ночь со старинными приятелями, служившими теперь во дворце ее величества, скоротать время за болтовней, воспоминаниями и крепчайшим кофе, автомат с которым, кажется, бесперебойно снабжал охранников ароматной жидкостью.
– Очень странно, – повторил Мел, некогда служивший под командованием мистера Смитта. – Кто-то пересек границу в квадрате цет-пятнадцать.
– Ну пошли туда группу, – равнодушно предложил мистер Смитт, потягивая кофе. – В чем странность?
– Да в том, что датчики должны были сработать гораздо раньше, а они не сработали. А вторая странность… Взгляни!
Мел изменил угол изображения и приблизил его.
– Ты ее знаешь?
Мистер Смитт хмыкнул:
– Это молодая леди Баллантайн. Что она здесь делает?
– И почему так странно одета?
– Знаешь, дружище, не посылай пока никого. Мне нужно посоветоваться.
И мистер Смитт, хлопнув друга по плечу, вышел из караулки.
Герцог ответил на вызов моментально, как будто держал комм под подушкой. Доклад занял полторы минуты.
– Вы все сделали правильно. Леди Баллантайн не должна быть впутана в скандал. Ждите, мы отправимся туда вместе.
И герцог Аргайл отключился.
Фабиан наслаждался прогулкой. На какое-то недолгое время он даже позабыл о том, что на самом деле участвует в дерзком ограблении своей королевы, что, впрочем, неудивительно: блоссомскому джентльмену проще было забыть о неприглядной действительности, переключив внимание на что-то более приятное. На полную сладострастную луну в небесах, на тонкие пальчики Белладонны в его руке, на ее негромкий голосок.
– Бытует легенда, что две или больше тысяч условных лет назад, когда популяция джаргаморов приблизилась к критически минимальной отметке и наши правители уже не чаяли возрождения, среди нашего народа появился очень мощный жрец. Его звали Аэна, на имперский это переводится как «зеркало». Аэна камлал день и ночь многие годы, чтобы Джаргамор обратил внимание на детей своих, и Джаргамор наконец внял. Нас стало рождаться в два раза больше, как будто Аэна – зеркало смог отразить…
– Что это? – Барон остановился, перебив спутницу. – Что за гул?
Принцесса выдернула руку и быстро опустила ее к ножнам, потом облегченно пожала плечами:
– Темные госпожи едят.
– Так громко?
Белладонна приподнялась на цыпочки и поцеловала барона в кончик носа. Ее очки стукнулись о его, вызвав у обоих неловкий смех.
– Я тебе уже говорила, что ты гений?
– За последний час? Раз пятнадцать. – Фабиан сорвал очки и с улыбкой притянул к себе девушку, чтобы поцеловать ее уже по-настоящему. – Ты довольна, моя дорогая?
– Еще как!
Она была так податлива, с такой готовностью отвечала на поцелуи, что у молодого человека слегка закружилась голова. С большим удовольствием он остался бы здесь – на траве под звездами, под колышущимися ветвями деревьев – и перевел общение в более интимное и приятное обоим русло. Но время никогда не ждет, операцию надо было завершить к рассвету.
Ангар – приземистое блочное строение – был скрыт защитной оплеткой кустарника и незаметен с высоты. То есть аэросъемка, даже очень приближенная, показала бы обычную поляну. Но молодые люди уверенно пробрались ко входу и, удостоверившись, что никаких камер там нет, вошли внутрь.
Фабиан замер, на мгновение оглушенный шумом и невероятной обрушившейся на него жарой. По периметру огромного тысячефутового зала стояли обогреватели. Под невысоким потолком едва теплились лампы дневного света, а на полу в четком геометрическом порядке стояли дощатые помосты, покрытые копошащейся, жующей, громогласной массой.
– Идеально! – прокричала Белладонна, срывая с пояса перчатки и контейнер. – Госпожи еще не успели окуклиться!
Девушка подбежала к ближайшему помосту и стала собирать образцы.
– Ты уверена, что не успели? – так же громко переспросил Фабиан.
– О да! Если судьба когда-нибудь еще раз сведет нас, я приглашу тебя на нашу плантацию, и ты увидишь! Это прекрасное завораживающее зрелище!
Принцесса плотно закрутила крышку контейнера и вернулась к спутнику. Фабиан заметил, что фиалковые глаза полны слез.
– Это от счастья, – улыбнулась Белладонна, вытирая глаза запястьем, девушка все еще была в перчатках. – Пойдем, миссия выполнена.
Не мешкая, молодые люди покинули место преступления. Белладонну слегка смутило отсутствие преследовательницы, но принцесса была так полна радостью победы, что просто не могла сосредоточиться на чем-нибудь другом.
Она сделала это. Она победила. Экосистема нескольких джаргаморских планет будет спасена, и это благодаря ей, второй ненаследной принцессе Белладонне. Мом будет счастлива, будет горда и перестанет подбирать ей приличных женихов для продолжения династии. Она убедится, что женщины ее рода кое-чего стоят и сами по себе.
Если бы не завтрашний бал, Белладонна уже попыталась бы уговорить Фабиана переправить ее в столицу. Но именно на балу она должна встретиться с тенью. Это единственное время-место, которое они успели обсудить до того, как все средства связи были потеряны. Белладонна четко помнила последний разговор.
Значит, дальше все просто. Нужно припрятать добычу максимально близко от королевской резиденции, чтобы завтра не терять времени, затем вернуться в Моубрей-холл и терпеливо ждать начала бала. Костюм не так важен – они с тенью узнают друг друга в любом образе и после воссоединения смогут выбраться из сектора «А» за считаные часы. Деньги, документы – обо всем этом позаботится тень. Их идеальный дуэт еще ни разу не давал сбоев.
Единственное, что в данный момент заставляло грустить, – Фабиан. Молодой человек действительно ей нравился. Ах, если можно было бы взять его с собой! Мом, конечно бы, такого выбора не одобрила, зато отец похвалил бы. Он-то как раз понимает толк в высококлассных механиках.
Возвращались они другой дорогой, забрав гораздо севернее, чтобы не наследить еще больше. Фабиан, кажется, всего лишь хотел продлить прогулку, а Белладонна тихонько шла следом, думая о своем. Роща почти кончилась. Впереди, за невысоким подлеском, уже угадывались дорожки королевского парка, когда идиллию грубо прервали. Мелькнули лучи света, раздались громкие голоса.
– Нас обнаружили? – Белладонна обнажила оружие и приняла защитную стойку.
– Это просто дозорные, – успокоил ее Фабиан. – Затаимся и переждем.
Справа от молодых людей раздался звук, как будто кто-то неловкий прокладывал себе дорогу через кустарник.
Девушка спрятала нож и протянула Фабиану контейнер:
– Разделимся. Встречаемся перед рассветом у фонтана с нимфами, это неподалеку от хозяйственных построек.
Молодой человек кивнул, пряча добычу в свою поясную сумку:
– Я понял. Беги. Я отвлеку их.
И барон с развязностью, так свойственной блоссомским джентльменам, уверенно пошел на свет.
Мистер Смитт шел по следу. Гены собаки позволяли сему достойному джентльмену пренебречь и очками ночного видения, и фонарем, который входил в обязательное снаряжение охранников. Он «видел» носом, и цель влекла его вперед.
Герцог Аргайл старался не отставать от своего помощника ни на шаг, прихрамывая и чертыхаясь. Нога опять болела. Ярвуд злился и на некстати напомнившую о себе рану, и на Джейн, добавившую ему еще одну проблему. Чертовка! Хотя о благородной леди в таких выражениях и думать не следовало, но тайный агент ее величества был так невероятно зол, что слов не подбирал. И что стоило Фабиану на ней жениться, когда была такая возможность? Сейчас она исполняла бы обязанности хозяйки Моубрей-холла, а не бегала по пересеченной местности в ночном шлафоре. Чертовка!
– Уже недалеко! – обернулся через плечо мистер Смитт. Кончик его носа подрагивал. – Здесь леди сошла с тропинки и углубилась в чащу. И я чую посторонние запахи.
– Кто?
– Я не уверен, но, кажется, ваша прекрасная незнакомка бродит где-то неподалеку. Вы же знаете, в моей памяти сохраняются все запахи, которые мне повстречались.
– Белладонна? – Герцог перехватил трость. – Я слишком рано списал ее со счетов.
Это была ошибка. Большая ошибка. Ярвуд позволил себя обмануть ямочкам на щеках и прекрасным влажным глазам незнакомки. Решено, как только вернется в столицу, он заведет себе любовницу, чтобы мужская неудовлетворенность впредь не туманила разум. Какую-нибудь страстную вдовушку, вращающуюся в полусвете. Или модистку, чьи моральные принципы не помешают адюльтеру. Пусть она будет блондинкой с пышными формами, и…
– Леди Баллантайн! Мы ее настигли!
Мистер Смитт огромными прыжками двинулся к белеющему вдалеке пятну. Герцог включил фонарь, прикрепленный к наплечному ремню, и заковылял следом.
– Она без чувств, – сообщил помощник, склонившись над леди Джейн. Ярвуд смотрел издалека, не считая нужным делать лишних движений. – Дыхание и пульс в норме. Она спит… Черт! Простите! Мой нос чует какую-то отраву.
Мистер Смитт приподнял голову, принюхиваясь, и без лишних слов метнулся в сторону. Поймать его в свет фонаря не получалось. Ярко-желтый луч метался по стволам деревьев. Ярвуд замер и выключил освещение. Где-то ломались ветви кустов. Доносились и другие звуки борьбы, но герцог решил переждать, сокрушаясь про себя, что не захватил серьезного оружия. Даже с одной тростью наперевес он был опасным соперником, но при условии, что нападающий приблизится на расстояние удара. Иначе… Проклятая хромота!
Звуки борьбы прервались пронзительным визгом, перешедшим в скулеж. Ярвуд решительно отправился на звук. Мистер Смитт обнаружился футах в двухстах, лежащим на стволе поваленного дерева. При падении спина доблестного помощника пострадала, и он полз на боку, подтягиваясь правой рукой.
– Что случилось? – спросил герцог Аргайл, включив фонарь и убедившись, что, кем бы ни был человек, напавший на помощника, он успел бежать.
– Проклятая девчонка! – прорычал мистер Смитт. – Я успел ее потрепать…
– Это была Белладонна?
– Скорее – фурия. Дикая кошка! Она… Она… – Мистер Смитт захлебнулся пошедшей изо рта пеной и схватился за горло. – Она отравила меня, милорд…
И помощник затих, бессильно свалившись на землю. Ярвуд склонился над телом, проверил пульс, посветил в глаза, предварительно оттянув веки. Зрачки пострадавшего на свет не реагировали, сжавшись в узкую кошачью полоску. Положеньице!
Герцог достал комм, нажал кнопку вызова:
– Два тела. Требуется срочная медицинская помощь.
– Местоположение? – Голос ответившего на вызов охранника был тревожен.
– Я оставлю комм здесь, определите координаты по нему.
– Слушаюсь, сэр!
Герцог Аргайл отключился и аккуратно положил коробочку комма рядом со своим помощником. Затем порылся в кармане, выуживая крошечный тубус с медицинскими пиктограммами, закатал левый рукав. Колпачок полетел в траву, а игла вонзилась в привычное к подобным инъекциям место на сгибе локтя. Энергетика хватит часа на полтора, затем последует откат, довольно болезненный, и слабость. Но сейчас Ярвуду необходима хорошая физическая форма.
Герцог прикрыл глаза, ожидая, когда медикаменты подействуют. Его бросило в жар, затем в холод, звуки ночи расплылись в один фоновый невнятный гул, потом распались, приобретя необычайную четкость. Ярвуд широко раскрыл глаза, убеждаясь, что прекрасно видит в темноте, кончиком сапога отбросил ненужную трость и углубился в заросли.
Кровь стучала в висках, дыхание – ровное, нисколько не сбитое – вошло в ритм с движением. Ярвуд на бегу расстегнул и сбросил сюртук, оставшись в рубашке. Хорошо еще, что ему не пришло в голову повязать галстук, отправляясь в этот ночной дозор.
Впереди мелькнула тень, и Ярвуд увеличил скорость. Гибкая фигурка преступницы была уже четко видна. Девушка явно запыхалась, видимо, не успев отдышаться после схватки с мистером Смиттом. Она обернулась на бегу, светлые волосы взметнулись волной. Очаровательная дикая кошка. Ярвуд улыбнулся. Сейчас, еще мгновение.
Поняв, что убежать не удалось, Белладонна остановилась, развернулась и подняла руки к груди, приняв боевую стойку. Обострившееся зрение Ярвуда позволило ему заметить блеск металлических когтей, надетых на дамскую перчатку левой руки.
– Какая приятная встреча! Джек или Джон? Я, к сожалению, не запоминаю имена малознакомых джентльменов. Особенно если они фальшивые!
Они сблизились на расстояние удара. Не мешкая, Белладонна сделала длинный выпад, вколотив подошву армейского ботинка под коленную чашечку преследователя.
– Что или кто фальшивые? Имена или джентльмены?
Колено стоически перенесло удар. Боли он не почувствовал, заваливаясь назад и пытаясь провести резкую подсечку. Девушка отпрыгнула:
– И то, и другое! Сплошной обман!
Дралась она неплохо, с изяществом, достигаемым лишь долгими тренировками. Удары сыпались один за другим. Ярвуд пока держал оборону, уворачиваясь от ядовитых когтей. Это была не драка, а скорее танец, как будто прекрасная воительница более следила за правильностью исполнения, чем за эффективностью.
– Девчонка! – Он блокировал ее руку локтем.
– Что меня выдало? – весело прокричала девушка, выворачивая запястье в попытке уколоть соперника сквозь тонкую ткань рубашки.
– Ты дерешься как девчонка, – хрипло сказал Ярвуд, толкая ее в грудь свободной рукой. Удар был мощным, рассчитанным скорее на здоровенного амбала, чем на хрупкую мисс. Белладонна хрипло охнула. Ярвуд навалился на нее всем телом, блокируя левую руку.
Смертоносные когти звякнули о камень, герцог резко ударил кулаком, добивая. Тонкий металл с лязгом надломился, улетел в траву. Ярвуд получил мощный удар в пах коленом и, схватив девушку за волосы, оттащил ее чуть в сторону.
– Ну вот и все, кошечка.
Белладонна так не считала. Она ухватила его руки, потянула вниз, потом резко изогнулась и мощным толчком выбросила вверх правую ногу. Челюсть Ярвуда выдержала удар, от которого зазвенело в ушах. Он бросил девушку на спину. Она зашипела и подсекла его колени. Герцог тяжело упал сверху, придавливая ее к земле, сжимая запястья раскинутых над головой рук.
– Успокойся, ты уже проиграла!
Она не поверила. Извивалась под ним, высвободила одну руку, схватила его за волосы, пытаясь выбраться. Ярвуд с ужасом почувствовал, что ее движения вызывают в его теле недвусмысленный отклик. Он слегка поднялся на руках, всматриваясь в ее разгоряченное погоней и битвой лицо. Она отвернулась, подбородок коснулся воротника десантного комбинезона.
– Смотри! К нам кто-то идет!
Герцог медленно покачал головой:
– Этим меня не проведешь, кошечка.
Он сам не узнал свой хриплый от возбуждения голос. Он перехватил оба запястья одной рукой (тонкие хрупкие запястья), а свободной прикоснулся к ее подбородку, повернул к себе лицо. На скуле наливался безобразный багровый синяк.
– У тебя в воротнике зашита ампула. Это стандартная комплектация. Я не позволю тебе раскусить ее. Не позволю ускользнуть таким образом.
Белладонна часто, поверхностно дышала. Ярвуд остановил взгляд на ее полуоткрытых губах и…
– Застежка сзади, – холодно улыбнулась девушка. – Это тоже входит в стандартную комплектацию. Если ты собираешься овладеть мною прямо здесь и сейчас… Ты же собираешься меня так наказать?
Он не слушал, завороженно следя за движением губ. Как они округлялись, когда она произносила «о», как чуть оттопыривались на шипящих звуках.
– Это согласуется с кодексом блоссомских джентльменов?
Ярвуд не мог больше терпеть. Со стоном он накрыл эти губы своими, проник в ее рот языком. Мысли кончились. Время остановилось. Поцелуй, мучительно-горький, все продолжался и продолжался. На какой-то краткий миг ему показалось, что девушка отвечает на его страсть… на какой-то краткий миг. Потом заломило в висках, сердце зашлось в ритме галопа. Ярвуд понял, что не может пошевелиться.
Белладонна выбралась из-под него, отползла, неуверенно подтягиваясь на руках.
– А это уже лично от меня, дорогой Джон.
Девушка сорвала с пояса флягу, свинтила пробку, тщательно и неторопливо прополоскала рот.
– Это в стандартную комплектацию не входит.
Последнее, что видел Ярвуд перед тем, как окончательно отключиться, – удаляющиеся от него крошечные ножки в стандартных армейских ботинках.
Дозорные обступили Фабиана со всех сторон. Собаки рвались с поводков, не лая, но угрожающе скаля зубы.
– Какие милые животные! – широко улыбнулся барон и развел руки в стороны, демонстрируя отсутствие оружия. – Добрый вечер, господа, или, скорее, доброй ночи. Меня зовут Фабиан, барон Моубрей, и я невероятно счастлив нашей встрече.
Дозорные были молоденькими, еще не обкатанными серьезными передрягами, и собак своих они боялись, кажется, больше, чем опасался их барон.
– Позвольте узнать причину вашего здесь нахождения? – вежливо спросил один из вояк, впрочем, не приближаясь на расстояние удара.
– Я заблудился. – Фабиан лучился дружелюбием, балансирующим на самой грани идиотизма. Именно такого типа он и собирался изобразить – недалекого бонвивана. – У меня было назначено свидание. Моя… дама обожает встречаться в необычных, а часто и опасных местах.
Барон пошевелил в воздухе пальцами правой руки и сально улыбнулся.
– Вы не один?
– Представьте себе, один. – Он добавил нотки разочарования и досады, оглядываясь и убеждаясь, что кусты за его спиной неподвижны. – Моя дама меня… – он задумался, подбирая слово одновременно приличное, но достаточно хлесткое, – прокатила!
Дозорные переглянулись с понимающими улыбками. Уж если такого красавчика «прокатили», их личные неудачи на личном фронте вполне допустимы и даже логичны.
Фабиан понял, что этот раунд остался за ним. Парни видели в нем глуповатого аристократишку, таких не считают опасными, таким несколько свысока сочувствуют.
– Ко всему я заплутал и, видимо, забрел на охраняемую территорию парка ее величества. Комм разрядился, я остался без средств связи. Вину свою признаю, готов понести любое наказание. Но сначала, прошу вас, хотя бы из мужской солидарности, проводите меня куда-нибудь в цивилизацию. Откуда я смогу вызвать транспорт из своего поместья.
– Моубрей-холл находится неподалеку, – дружелюбно ответил один из охранников. – Но если желаете… Наш обход почти закончился, вы сможете вызвать помощь из караулки.
Барон велеречиво поблагодарил.
– Следуйте за нами.
Когда они, вполголоса переговариваясь и подначивая друг друга, двинулись по дорожке парка, кто-то вдруг сказал:
– По инструкции мы должны спустить собак.
Процессия остановилась, караульные переглядывались. Никто из них не спешил высказывать свое мнение. Фабиан же просто похолодел. Его принцесса не сможет отбиться от своры обученных собак. Надо действовать! Уговорить, обаять. Заставить служивых презреть глупую инструкцию.
Он уже открыл рот, чтобы выдать забавную тираду об усталости и своем бедственном положении, но тишину разорвал звук служебного комма.
– Капрал Бенкс! – отрапортовал охранник, ответив на вызов. – Мы будем на месте через две минуты.
– Планы поменялись! Нападение на советника. Квадрат цет-пятнадцать! Бегом марш!
Все побежали. Барон, к своему удивлению, тоже. Ему не улыбалось остаться здесь в одиночестве. К тому же он вспомнил, что его дядюшка тоже советник, и если напали на Ярвуда…
Нет уж. Это зрелище он не мог упустить ни при каких обстоятельствах.
– Милорд! Вы живы, милорд? – Голос мистера Смитта был полон тревоги.
Ярвуд разлепил веки, полюбовался чужими стоптанными ботинками, сглотнул (во рту было гадостно, как после попойки) и хрипло проговорил:
– Если вы, сударь, не умерли от дозы яда, то и я, кажется, жив.
– Слава богу! Я разыскал вас, как только пришел в себя. Все в порядке. Милорд, нам вызвали подмогу, леди Баллантайн транспортируют в медчасть, а по следу преступницы пущены собаки… – Мистер Смитт шмыгнул носом. – Извините. Позвольте вас осмотреть: надо найти царапину, через которую попал яд.
– Дайте воды! – Ярвуд приподнялся на локтях. – Да хватит меня тормошить! Царапин нет. Воды!
Помощник растерянно топтался, из-за деревьев показались охранники, резво бегущие в их сторону.
– Ну что вы застыли? Там где-то валяется ее фляга. Подайте мне ее.
Помощник протянул начальству сосуд. Воды оставалось на донышке. Ярвуд влил ее в себя до капли. Поборов желание немедленно проглотить, прополоскал рот и сплюнул на траву. Язык обожгло холодом – ментол и еще что-то. Чертовка неплохо подготовилась к их встрече – в жидкость был подмешан блокатор.
– Помогите встать. – Ярвуд тяжело поднялся, опираясь на протянутую руку помощника. Действие энергетика закончилось, через несколько минут тело накроют боль и слабость, а так много еще надо сделать.
– Все в порядке, господа, – сообщил он подбежавшим охранникам. – Действуйте как обычно: прочешите периметр, вызовите из штаба криминалиста, через час мне понадобится полный отчет по составу яда, который использовали на пострадавших.
Мистер Смитт шмыгнул носом:
– Желаете лично возглавить преследование?
– Нет, мы с вами будем руководить из резиденции. Пойдемте.
– Милорд! – нагнал его мистер Смитт. – Милорд! Вы абсолютно не хромаете!
– Остаточное действие стимуляторов, оно скоро закончится.
Навстречу им двигалась очередная группа охранников, Ярвуд не обратил на новоприбывших никакого внимания. Где-то позади раздавались четкие команды и собачий лай. По следу беглянки пускали свору.
– Я так и думал, что советник, на которого напали, – мой достойный дядюшка!
Фабиан был в десантном комбинезоне, расстегнутом на груди. Кружево щегольской сорочки выделялось на черном фоне как мишень. Ярвуд в очередной раз пожалел, что у него при себе нет пистолета.
– А ты здесь какими судьбами?
– Неудачное свидание, – пожал плечами племянник. – Дама не пришла. Я заблудился.
– Скорее – не дошла… Если ты изменишь направление, сможешь пожурить ее в медчасти.
Фабиан побледнел:
– Что ты имеешь в виду?
– Леди Джейн госпитализировали. Она бродила по парку и…
Фабиан соображал быстро, поэтому облегчения не выказал:
– Бедняжка… И что? Наша куколка подвернула ножку?
– Ее отравили, – любезно ответил дядюшка. – У меня нет времени на светскую беседу. Я направляюсь в резиденцию.
– Я с тобой! – быстро решил барон. – Немедленно расскажи обо всем, что произошло. В конце концов, речь идет о нашей любезной леди Баллантайн. Нашей почти родственнице.
Герцог Аргайл не счел нужным соблюдать секретность.
– Идем. Мы вполне сможем поговорить по дороге.
Эта ночь выдалась бурной. Для всех без исключения. В королевской резиденции горели огни, хлопали двери, заполошно носилась прислуга и штатная бригада медиков.
Фабиан проводил дядюшку до его кабинета, отказался от медицинского обследования, сообщив, что желает немедленно отправиться в Моубрей-холл.
Рассвет уже золотил верхушки королевских тополей, когда барон покинул резиденцию ее величества. Контейнер с шелкопрядами он ни на мгновение не выпускал из рук, а когда уселся в ландо с фамильным гербом на дверцах, положил добычу на колени. Кучер поднял двустороннюю крышу.
Значит, Белладонна сражалась с двумя мужчинами и победила их? Немыслимо! Она отравила Ярвуда и мистера Смитта? Бред! Его прекрасная гостья не любит ядов. Не доверяет им. Она ведь сама ему об этом рассказывала! По следу принцессы пустили собак, но ей удалось и от них ускользнуть. Ожидая транспорт, барон перекинулся парочкой фраз с оставшейся на посту охраной. Парни получали свежайшую информацию по внутренней связи и делились ею со скучающим аристократом.
– Они вели ее до излучины реки, барон. Но диверсантка воспользовалась каким-то веществом, отбивающим нюх у благородных животных. Ее упустили.
Фабиан ничем не выказал облегчения.
И главное: она знакома с Ярвудом? Знакома. Но ничего ему, Фабиану, не рассказала. Что это? Недоверие? Какая-то женская хитрость? Дядюшка уверен, что принцесса покушалась на его жизнь не впервые. Какая глупость! И еще… Ярвуд был отравлен, но каким образом, объяснить племяннику отказался. Какие-то ядовитые когти. Какие-то сложные составы… И еще Джейн. Что она делала в парке? За каким чертом…
Кучер резко дернул поводья, и лошади остановились.
– Любезный барон, не найдется ли в вашем ландо места для уставшего путника? – раздался снаружи чуть надтреснутый знакомый голос. Не дожидаясь ответа, доктор Клумп открыл дверцу и поставил на сиденье рабочий саквояж.
– Присаживайтесь, – любезно кивнул Фабиан. – Какая приятная неожиданность! Что заставило вас бродить в одиночестве в этот поздний… ах, нет… уже предрассветный час?
– Меня влечет страсть исследователя, мой дорогой, – ответствовал бодрый как жаворонок эскулап. – Некоторые растения, необходимые для моих настоек, следует собирать ночью в определенные фазы луны. Но обычно так далеко я не забираюсь.
Доктор погладил ладонью шершавую кожу своего саквояжа. О переполохе в королевской резиденции он, судя по всему, осведомлен не был.
– Но сегодняшний улов того стоил. А вы, молодой человек, возвращаетесь из резиденции ее величества?
– Именно.
Пересказывать историю фальшивого неудавшегося свидания не хотелось, впрочем, как и беседовать. Но воспитание требовало проявить вежливость, и Фабиан продолжил расспросы:
– Как вам удалось добыть ключ-карты от периметра?
– Какие карты, – отмахнулся доктор. – Эта часть не охраняется абсолютно. Я убедился в этом еще в самом начале своих изысканий.
Барон недоуменно приподнял брови.
– Я понимаю ваше недоверие. – Доктор порылся во внутреннем кармане сюртука, извлек из него пухлый блокнот в молескиновой обложке и огрызок карандаша. – Извольте, вот здесь… – на чистом листе доктор Клумп прочертил жирную линию, – границы силовых полей. Здесь и здесь, – карандаш, будто зажив своей жизнью, споро запорхал над рисунком, – парк, главная резиденция, вышки. Тут и тут у нас – закрытые территории, а здесь – нечто вроде кармана, ничем не защищенного.
– А эти строения? – Фабиан заинтересованно придвинулся, одновременно активируя светильник, вмонтированный в боковую панель. – Вы обозначили их пунктиром.
– А это шелковичные сараи. Там содержат червей и наблюдают процесс окукливания. Вы же знаете, что Блоссомская империя является вторым по величине экспортером натурального шелка этой части галактики?
– Да, я об этом слышал. Так почему же столь важные объекты, как оказалось, совсем не охраняются? Вы знаете ответ?
– Да. И он вполне забавен. Шелкопрядов ее величества просто невозможно похитить! – Доктор торжествующе хохотнул. – Вы все еще не поняли? Небольшая генная модификация позволила нам не волноваться за сохранность наших секретов. Шелкопряды, так сказать, функционирующие здесь, погибают через несколько часов после того, как покинут периметр.
– Любопытно… – Фабиан голосом обозначил, что ему нисколько не любопытно, но длинные пальцы барона конвульсивно сжали крышечку контейнера.
– Ей я тоже об этом рассказал.
– Простите? Кому?
– Нашей джаргаморской знакомой. Прекрасная девушка!
Доктор захлопнул блокнот и вернул его в нагрудный карман:
– Я расстался с ней незадолго до нашей с вами, барон, встречи. Бедняжка бродила по лесу в поисках viriditas, лечебных травок для своей больной подруги, но заблудилась, попала в бурелом… Оказывается, на моубрейской чайной плантации абсолютно не следят за здоровьем работниц. Я пообещал Белладонне, что прямо утром отправлюсь туда, чтобы осмотреть бедняжку.
– С ней все в порядке?
– Не знаю. Судя по описанию – банальная инфлюэнца или легкая анемия, но вы же понимаете, что только подробнейшее обследование…
– Я спрашивал о Белладонне.
– Ах, простите старика. Я оказал нашей красавице первую помощь, я же все-таки врач. И необходимые препараты у меня обычно при себе. Пара ссадин, синяк на скуле… Девушка случайно напоролась на сук. Через пару часов все пройдет. Примочка по моему личному рецепту прекрасно справляется с кровоподтеками.
– Она еще что-нибудь сказала? – Фабиан уже не в силах был справиться с возбуждением, чем немало позабавил собеседника.
Доктор Клумп многозначительно кашлянул, хитро поглядывая из-под кустистых бровей:
– Она попрощалась. Выразила сожаление, что не сможет принять приглашение поработать моей горничной или личным помощником. Помните, мы с вами обсуждали такую возможность?
Барон молча кивнул, что-то такое он припоминал.
– И рекомендовала мне как можно быстрее принять в этом качестве свою подругу, ту самую Оуор, которой нездоровится.
Доктор отчего-то смешался, и Фабиан готов был поспорить, что старый эскулап смущенно покраснел.
– В какую сторону она ушла?
Барон потянулся к шнурку, которым подавались команды кучеру. Доктор решительно пресек это движение:
– Остановитесь! Что за мальчишество? Не создавайте девушке проблем. Вы уверены в своем кучере? Уверены, что он не доложит вашей матушке о том, что мы с вами подвозили работницу ее плантации? Белладонна покинула плантацию тайно, на свой страх и риск.
Фабиан опустил руку.
Доктор прав, сейчас не время пороть горячку. Его прекрасная принцесса назначила встречу на рассвете у фонтана. Она придет, и они обсудят… Нет! Она не придет! Она уже знает от доктора, что похищенные шелкопряды бесполезны, что ее «темные госпожи» не более чем мусор с того момента, как он вывез их за периметр. Черт! Три тысячи чертей! Девушку нужно найти. Она совершенно одна, и, наверное, напугана.
Стоп, барон, вы увлекаетесь, романтизируете образ своей бесстрашной, хитрой, расчетливой воительницы. Вы же ничего в сущности о ней не знаете. Вы знаете, как пахнут ее волосы, как прекрасна чуть смуглая кожа, с какой готовностью тело откликается на ваши прикосновения, как сладки и желанны ее губы. А также знаете, что в критической ситуации ваша принцесса действует молниеносно и безжалостно, вы же видели металлолом, оставшийся от автоматонов после схватки с ней, заметили ее ловкость в ночной вылазке, ее экономные движения, ее внимательность.
Ваша дама сердца отнюдь не полевой цветок и даже не оранжерейная роза, она вполне может за себя постоять. Даже если вы сейчас ринетесь на поиски, это ни к чему не приведет. Уж если собаки не смогли настичь добычу, каковы шансы у вас, прожигателя жизни, чьи тренировки заменялись стаканчиком шерри после плотного ужина? У вас остается лишь шанс, что принцесса все-таки явится на встречу. Хотя бы для того, чтобы попрощаться. И вы этим шансом воспользуетесь. Потому что расставаться с Белладонной вам не хочется абсолютно. А это уже непреложный факт.
Леди Джейн приспустила на груди покрывало и еще раз поправила волосы, раскиданные в живописном беспорядке на белой подушке.
– Попросите герцога войти.
Чувствовала себя леди Баллантайн превосходно. Ей оказали медицинскую помощь, сейчас левая рука прекрасной страдалицы в месте, куда входила инъекционная игла, была перевязана, и леди Джейн решила, что эта деталь подходит к ее образу прекрасной страдалицы идеально.
Ярвуд быстро вошел в комнату, одну из гостевых спален резиденции ее величества, которую подготовили для пострадавшей. Герцог Аргайл был встревожен и деловит, Джейн с разочарованием подумала, что тревога его вызвана вовсе не ее плачевным состоянием. Голубые очи наполнились непролитыми слезами, отчего взгляд затуманился. Джейн знала, что в этот момент представляет собой восхитительное зрелище, достойное полотен великих мастеров.
– Ваш батюшка связался со мной по секретной государственной линии связи. Вы хотели меня видеть?
Ярвуд пренебрег приличиями, даже не спросив о том, как она себя чувствует, и по фарфоровой щечке леди Джейн скатилась одинокая слезинка.
Герцог молча ждал. Леди Баллантайн подумала, что выглядит глупо, и, моргнув, прогнала слезы. Этой ее способности плакать по желанию завидовали все воспитанницы пансиона благородных девиц мадам Жержоньеты, в котором Джейн провела несколько ужасных лет юности.
Серые глаза герцога ничего не выражали. Кроме едва угадываемого желания оттаскать чаровницу за волосы, чего, впрочем, блоссомский джентльмен сделать никак не мог.
– Я следила за Фабианом, – наконец тихонько проговорила девушка, чем сразу вызвала интерес собеседника.
– А разве у вас не было назначено свидание?
– Я и ваш племянник? – Картинно вскрикнув, Джейн на мгновение вышла из образа, но быстро исправилась, со вздохом откинувшись на подушки и прошептав: – Это просто нелепо…
– Продолжайте.
– Я дышала ночным воздухом, когда увидела барона Моубрея, крадущегося по газону как тать в ночи. Мне показалось это настолько возмутительным…
«Что вместо того, чтобы сообщить кому-нибудь, вы отправились в эту самую ночь практически неглиже?» – читалось в серых глазах, но, разумеется, блоссомский джентльмен своих мыслей не озвучил, продолжая вежливо внимать собеседнице.
Хорошо быть дочерью министра.
Джейн сбивчиво поведала лорду Ярвуду о своем полном опасностей путешествии, о коварной Белладонне, которая очаровала доверчивого Фабиана, обо всем, что удалось подслушать, пока она следовала за влюбленными.
– А потом, – закончила Джейн, – я на мгновение отвлеклась и почувствовала укол в шею.
Леди Балалнтайн провела пальчиками от скулы к ключице.
– Значит, вы утверждаете, что Фабиан скрывал свою любовницу где-то в Моубрей-холле и сегодня ночью они пытались ограбить ее величество?
– Я не могу с определенностью заявлять, – уверенно ответила леди Джейн, – но кроме вас я этого никому не рассказывала.
Ярвуд задумался. Страдалица ждала его реакции.
Нежная мелодия, популярная в этом сезоне, прервала молчание. Рука леди Джейн скользнула под подушку, достав изящный дамский коммуникатор, стилизованный под музыкальную шкатулку.
– Одну минуту. Я жду вестей от папеньки. Здешние слуги вполне вышколены и разыскали мне временный комм, свой я оставила в спальне…
Девушка откинула крышечку устройства, изогнула брови, вчитываясь в крошечные буквы сообщения, потом подняла лучащиеся торжеством глаза на герцога:
– Я понимаю, насколько чудовищный разразится скандал, если кто-нибудь узнает, что любовница вашего племянника покушалась на жизнь дочери министра Баллантайна, Ярвуд. И я буду молчать, если…
Ярвуд хлопнул себя по карману. Его комм вибрировал в беззвучном режиме. Герцог рассеянно извинился, нажал на экран и слегка побледнел.
– Прошу меня простить, ваша светлость, но дела службы призывают меня. Я с превеликим удовольствием выслушаю ваши требования во время нашей следующей встречи. Прощайте.
И Ярвуд быстро вышел из комнаты.
Джейн уселась поудобнее, вызывая объемное изображение. Над музыкальной шкатулкой соткался полупрозрачный, но вполне узнаваемый документ. Батюшка не подвел. Недаром она подняла его с постели, и недаром он за считаные часы задействовал все свои связи. Лорд Баллантайн, министр и хранитель тайной печати, прислал своему чаду разрешение на брак, подписанное ее величеством. В графе, где должно было стоять имя супруга, зияла пустота, и леди Джейн уже знала, какими буквами она ее заполнит.
В коридоре к Ярвуду подбежал мистер Смитт.
Не сейчас! Герцог отмахнулся, нажимая на клавишу вызова комма:
– Мери! Что произошло?
– Я отвлекаю тебя, дорогой? – Сестра была встревожена. – Я знаю, что ты сейчас очень занят, но была просто обязана тебя предупредить.
– Говорите, для меня нет ничего важнее ваших дел, – успокоил ее Ярвуд.
– Я наконец связалась с Эшвордом.
«Это еще, к черту, кто такой?» – подумал герцог.
– С моим управляющим чайной плантацией, – поняв замешательство брата, пояснила леди Мери. – Он сейчас в столичном госпитале…
«Она потребовала разговора глубокой ночью, чтобы сообщить мне об этом?»
Мистер Смитт, чихая в огромный носовой платок, помахивает в воздухе какими-то документами, привлекая его внимание; все тело ломит, к горлу подкатывает тошнота, голова кружится – сказываются последствия приема стимулятора; за тонкой стеной страдает леди Джейн, могущая одной фразой разрушить будущее его разгильдяя-племянника; по королевскому парку бегает диверсантка, а сестра, которой полагается сейчас спать в своей постели, чтобы на завтрашнем – ах, нет – уже сегодняшнем балу выглядеть красавицей, сначала обзванивает блоссомские больницы, а потом…
– Ее зовут Белладонна. Она иномирянка с Джаргамора.
Фраза сестры разом погасила все его раздражение.
– Что она с ним сделала?
– Отравила. Он говорит, что крошечная царапина… впрочем, неважно. К черту Эшворда! – Леди Мери явно нервничала. Обычно она не позволяла крепких словечек в присутствии брата, хотя по роду своей коммерческой деятельности знала их предостаточно. – Пусть хоть сдохнет там, ему в любом случае придется гнить в тюрьме, проклятому вору, вместе с его подельником Греем! У меня тут… представь себе, дорогой… у меня под носом… какие-то… букашки устроили преступный синдикат! Ох, прости, это мои проблемы, я не буду сейчас тебя в них посвящать. Я хотела предупредить тебя, что эта женщина – Белладонна – сбежала с плантации. Что очень подозрительно. Обычно всех новичков отслеживают, но сии жадные мерзавцы…
– Спасибо, Мери, – прервал сестру Ярвуд, – это действительно важная и своевременная информация. Я займусь.
– Хорошо, дорогой.
– Ложитесь спать.
Леди Мери отключилась первой, как будто в ней самой кто-то щелкнул выключателем.
Ярвуд повернулся к мистеру Смитту:
– Что у вас?
– Результаты экспертизы. Вас и леди Джейн вырубили стандартным обезболивающим из десантного набора. Чуть модифицированным.
Герцог быстро пробежался глазами по документам:
– Она знала, с чем и как работает. Это говорит о прекрасной воинской подготовке. Или медицинской. Что с когтями?
– Это тоже комплектация, но не блоссомская. На Куальнге…
– Черт! – Ярвуд хлопнул себя по лбу. – Конечно! Нас даже заставляли с ними тренироваться. Правда, лишь один или два раза, это слишком легкое оружие для крупного мужчины. Как я мог забыть!
Мистер Смитт чихнул утвердительно.
– Вы все-таки простыли?
– Похоже на то, милорд, простите.
– Соберитесь, Смитт, сейчас вы мне нужны. Собирайте команду. Человек пять, из тех, кто гарантированно будет держать язык за зубами. Мы выезжаем.
– Брать диверсантов?
– Пока только одну, нашу с вами кошечку.
– Вы знаете, где она скрывается?
– В Моубрей-холле, – с какой-то непонятной горечью сообщил лорд Аргайл и пошел вперед. Мистер Смитт в очередной раз отметил, что его сиятельство нисколько не хромает.