Глава 8,

в которой происходит ссора влюбленных, королева Блоссома ее величество Елизавета Вторая прибывает на бал, а герцог Аргайл получает предложение, от которого опасно отказываться

Они должны были встретиться перед рассветом у фонтана с нимфами, который находился неподалеку от хозяйственных построек. Фабиан нещадно опаздывал. Нежное блоссомское солнце уже золотило половину неба, когда барон выпрыгнул из ландо и, отпустив кучера, крадучись отправился к своей цели.

Чертов доктор – его пришлось подвезти к самому дому. Чертовы нимфы – Фабиан точно не помнил, где они установлены, чертово солнце, чертовы работники поместья, которые поднимаются ни свет ни заря, чтобы сновать по территории и мешать планам своего хозяина встретить принцессу своей мечты.

Фонтан с нимфами не работал. Он был построен еще в те времена, когда на этом месте красовались розовые клумбы, и красноватые гравийные дорожки оплетали пространство с причудливостью лабиринта. То есть в ту стародавнюю эпоху, когда достойный предок теперешнего барона Моубрея совершал здесь променады со своими пассиями. В последующие годы поместье не раз перепланировали, сдвинули подъездную аллею, возвели новые флигели и те самые хозяйственные постройки, на которые ориентировалась Белладонна, назначая здесь свидание.

Принцессы видно не было. Лишь невысокий парнишка-уборщик в кепке с плоским козырьком и пузырящихся на коленях штанах бродил по гладкому газону, подбирая мусор и скармливая его семенящему за ним автоматону-мусорщику. Картина являла собой комическую пастораль, и при других обстоятельствах Фабиан даже получил бы от нее удовольствие. Но сейчас присутствие подростка его нервировало.

Барон подошел к фонтану и присел на довольно высокий бортик. Чаша, затянутая защитной тканью, не позволяла оценить глубину сооружения.

Он опоздал. Все кончено. Фабиан достал комм и рассеянно просмотрел накопившиеся за ночь сообщения. Их было на удивление много. С ним желали пообщаться и маменька, и пара-тройка друзей юности, которые, как он знал, гостили в Моубрей-холле, и дядюшка, оставивший звуковое сообщение буквально несколько минут назад. Барон уж было собрался прослушать его, но…

– Пс-с… – Парнишка-уборщик подавал недвусмысленные знаки, приглашая пройти за собой.

– Пошел вон!

Мальчишка не отставал, и барон подкрепил тираду принятым в определенных кругах жестом.

– А ты, оказывается, хулиган!

Мальчик подскочил с кошачьей ловкостью и быстро поцеловал Фабиана в уголок рта. Фиалковые глаза Белладонны смеялись из-под широкого козырька.

– Ты все-таки пришла!

Молодой человек воровато огляделся – не смотрит ли кто на них – и ответил на поцелуй.

– А не должна была?

Говорить о неприятном очень не хотелось, и Фабиан позволил поцелую длиться еще некоторое время. Потом отстранился и виновато посмотрел на свою принцессу.

– После того, что ты узнала от доктора Клумпа о том, что шелкопряды погибнут сразу за пределами периметра… Я ведь встретил старика сразу после того, как ты с ним рассталась. Он мне все рассказал.

Белладонна опустила глаза:

– Доктор Клумп… крайне информированный господин.

Повисшая вслед за этим пауза причинила Фабиану почти физическую боль.

– Может быть, нам удастся добыть для тебя исходники?

Принцесса подняла с травы упавший во время поцелуя контейнер и свинтила крышку.

– Это моя ошибка, причем изначальная. Знаешь, еще до того, как идея украсть королевских шелкопрядов оформилась в четкий план, один очень умный человек… Не совсем человек… Ах, неважно! Один из джаргаморских королевских советников говорил о том, что на протяжении нескольких сотен лет все попытки доставить шелкопрядов на наши планеты оканчивались неудачей. Я почему-то пропустила эту информацию мимо ушей. Решила, что уж у меня-то все получится. И не только я.

Девушка брезгливо опустила кончик пальца внутрь контейнера, потом поднесла руку к лицу. Палец был вымазан чем-то зеленоватым и, судя по сморщившемуся носику, отвратительно пахнущим.

– Туше, мой дорогой барон…

Белладонна бросила контейнер автоматону, и тот, по-собачьи клацнув жалюзи мусороприемника, сожрал добычу. Девушка обтерла руку о штаны и беспомощно улыбнулась:

– Мне слишком долго везло. Я думала, так будет всегда. Ну что ж, – она пожала плечами, – жизнь продолжается. Появятся новые возможности, и когда-нибудь я предприму еще одну попытку.

– Ты позволишь тебе в этом помочь?

На траве истошно трезвонил коммуникатор, но барон не отрывал взгляда от прекрасного лица Белладонны, как будто от ее ответа зависела его жизнь.

Девушка медлила, задумчиво пощипывая мочку уха.

– Эликсир доктора Клумпа подействовал? – безжизненным голосом спросил Фабиан. – Я не замечаю на твоей скуле синяка.

– Доктор… очень профессиональный… господин.

Белладонна говорила неохотно, будто подбирая слова или опасаясь сказать больше, чем было необходимо. Барон понял, что это конец. Что в белокурой головке уже зреют новые планы, в которых ему, глупцу и неудачнику, места нет.

– А вы, мадам, оказывается, лгунья, – проговорил он и сам удивился, каким неприятным стал его голос. – Вы, оказывается, давно накоротке с моим дядюшкой.

– Что значит – накоротке? – Золотистые брови удивленно приподнялись, а взгляд, еще за мгновение до этого нежный и туманный, стал злым. – Извольте объясниться.

– Вы напали на Ярвуда несколько дней назад! Не отрицайте! Я все знаю. Он мне про вас рассказал. Как и о вашей дивной привычке травить своих соперников. Вы же говорили, что не пользуетесь ядами! А я верил! Вы провели с ним ночь! И после этого, представьте, я не заметил у герцога Аргайла ни одной поломанной руки!

Фабиан говорил сбивчиво, перескакивая с предмета на предмет, и понимал, что выглядит жалко. Но остановиться уже не мог.

– Вы падшая женщина, мадам, не имеющая никакого представления не только о девичьей скромности, но и о чести.

Она прыгнула, оттолкнувшись от газона сразу двумя ногами, толкнула его в грудь. Успев в последнюю секунду шагнуть назад, Фабиан повалился на спину, ударился о бортик, взмахнул руками как утопающий и, не удержавшись, рухнул в чашу фонтана, разорвав неплотную защитную ткань. Пока он, подслеповато моргая, пытался подняться (глубина сооружения была около десяти футов), Белладонна спрыгнула следом, приземлившись на ноги и мягко спружинив от дна. В ее руке поблескивал плоский короткий кинжал.

– Ты! – Она указала оружием на барона. – Избалованный мальчишка, который не имеет ни малейшего представления о том, как устроена настоящая жизнь за пределами его уютного мирка! Не смей. Со мной. Так. Разговаривать.

С каждым произнесенным словом она делала шаг вперед, и по окончании тирады они уже стояли лицом к лицу. Белладонна раскраснелась, запрокинула голову, ее глаза метали молнии. Фабиану хотелось взглянуть, где в данный момент находится кинжал, но еще больше ему хотелось совсем другого. Барон быстро наклонился и схватил принцессу за шею.

– Я тебя люблю! – выдохнул он в ее зло искривленные губы.

Лезвие глухо звякнуло где-то внизу. Фабиан ощутил, как руки Белладонны смыкаются за его спиной, почувствовал ее всю – пылающую, возбужденную, желанную. Ее кожа была горячей под грубой тканью рабочей одежды, и барон с рычанием стал стаскивать с Белладонны отвратительные тряпки. Тело ее будто светилась в полутьме, волосы рассыпались по обнаженным плечам. Фабиан отстранился, ожидая возражений, но принцесса решительно расстегнула молнию его комбинезона, дернула ворот сорочки, которую он зачем-то вчера нацепил на себя.

Она, шаля, провела пальчиком по его груди:

– Можешь звать меня Беллой.

Когда к этому сладкому путешествию подключились ее нежные губы, Фабиан понял, что ему все равно, даже если его возлюбленная отравительница, или мошенница, или даже полигамна, как принято у них на Джаргаморе.

– Ваша светлость! – раздался голос с небес. – Где вы?

Белладонна резко отскочила, стала лихорадочно одеваться.

– Здесь его коммуникатор! – проговорил другой голос. – Кажется, барон упал в фонтан.

Девушка успела спрятать волосы под кепку и вжалась в стену в самой густой тени.

– Ваше сиятельство, вы здесь?

Наверху, в дыре, которую оставил барон своим телом, появилось встревоженное лицо Хиггиса. Старый дворецкий по-совиному хлопал глазами, пытаясь рассмотреть, что происходит в чаше фонтана.

Фабиан застегнул комбинезон с видом отправляющегося на казнь и вышел на свет:

– Да, старина, вы меня нашли. Что случилось?

– Вас срочно требует к себе… Одно мгновение, ваше сиятельство.

Хиггис отвернулся, отдавая распоряжения:

– Принесите веревку и позовите Сэма, пусть спустится и поможет его сиятельству влезть…

– Не надо! – вскрикнул спасаемый. – Веревки будет вполне достаточно.

Дворецкий кивнул слегка вбок, не в силах одновременно вести две беседы.

– Я пока побуду с вами.

– Так что произошло? – повторил Фабиан, когда невидимые работники наверху закончили препираться и удалились исполнять поручение.

– Герцог Аргайл требует вас к себе.

– Ярвуд здесь?

– Да. Он прибыл в Моубрей-холл полчаса назад, с группой захвата. Они обыскивают помещения слуг и все пристройки. Говорят, герцог явился задержать опасную диверсантку, которая все это время скрывалась у нас.

Хиггис неодобрительно покачал головой. Фабиан взглянул на Белладонну. Девушка не шевелилась, распластавшись по стене и надвинув на лицо козырек кепки.

– Какая невероятная глупость! – громко сказал барон вверх. – Я имею в виду – обыск у слуг. Ведь все прекрасно знают, что при желании в юго-западных рощах можно спрятать целый отряд вооруженных до зубов преступников. Подайте мне мой коммуникатор, старина. Вы именно по нему определили мое местоположение? Чему я, конечно, невероятно рад.

Барон легко поймал кинутое вниз устройство и быстро защелкал по клавишам, активируя карту поместья. Потом набрал сообщение, а когда опустили веревку, положил коммуникатор на мраморное дно. Его принцесса должна все понять. Она прочтет сообщение и уничтожит его. Она запомнит карту, избежит ловушек. И как только советник ее величества герцог Аргайл ослабит бдительность, Фабиан поможет Белладонне покинуть сектор «А».

Барон легко поднялся наверх:

– Оставьте веревку здесь, не до этого! Время не ждет! Быстрее! Ведите меня к герцогу! Вы тоже, и вы!

Он отгонял от фонтана работников с настойчивостью пастушьей собаки, следя, чтобы никто не мог помешать его возлюбленной бежать.

Когда наверху стихли все звуки, Белладонна отделилась от стены, прочла сообщение. С улыбкой, полной грусти, она рассматривала карту, запоминая отмеченные Фабианом места.

– Ты хороший мальчик, – шепотом сказала она в пространство. – И очень умный. Но, приняв твою помощь, я подвергну опасности в первую очередь тебя. Поэтому… Прощай, Фабиан, барон Моубрей. Если Джаргамору будет угодно, мы когда-нибудь встретимся.

Девушка отключила коммуникатор, взобралась по веревке и, положив устройство у бортика фонтана, неторопливо пошла в сторону хозяйственных построек. Автоматон-уборщик семенил следом.

Хиггис проводил барона к двери кабинета леди Мери. Фабиан глубоко вдохнул и, прежде чем войти, нацепил на лицо самую лучезарную улыбку из своего арсенала.

– Доброе утро, любезные родственники.

– Где ты был? – Матушка вскочила, прижав руки к груди. – Почему твоя одежда в беспорядке? Что происходит?

Барон обошел леди Мери и сел в одно из кресел, стоявших перед письменным столом, за которым устроился лорд Ярвуд.

– Наш ангелочек нам сейчас все расскажет, – любезно пояснил герцог. Затем кивнул племяннику: – Не так ли?

– С каких пор благородное собрание интересует, как я провожу свободное от управления поместьем время?

Ярвуд помолчал, ожидая, пока леди Мери займет свое место, затем неожиданно строгим тоном приказал:

– Дай мне свой коммуникатор.

– У меня его нет.

Фабиан все еще улыбался, изображая полнейшее непонимание.

Герцог сдвинул крышку письменного стола и щелкнул кнопкой пульта:

– Действительно, он не с тобой. Одну минуту. – Он позвонил в колокольчик и отдал новый приказ появившемуся на пороге мистеру Смитту: – Принесите мне комм барона, вы без труда обнаружите его вот здесь.

Помощник склонился над пультом, быстро взглянул на мерцающую на карте точку и кивнул:

– Слушаюсь!

– Постойте. – Ярвуд искоса взглянул на племянника. – Вы обнаружили место, где скрывалась диверсантка?

Мистер Смитт шмыгнул носом:

– Да, это в нежилом секторе. Оборудованное помещение защищалось автоматонами. Желаете лично осмотреть?

– Позднее. Ступайте. Надо же, какой кладезь талантов. Она еще и механик.

– Где ты познакомился с этой девушкой, мой дорогой? – спросила леди Мери.

Фабиан не отводил взгляда от Ярвуда:

– Пощади остатки моего самолюбия. Я не хочу, чтобы матушка присутствовала при моем допросе. Это ведь допрос, не правда ли, советник?

– Мери, вы не могли бы нас оставить? – участливо проговорил герцог. – Обещаю, я не причиню физического вреда вашему сыну.

– Я доверяю тебе, мой дорогой, – всхлипнула леди Мери в кружевной платочек. – Буду ждать окончания вашей беседы в розовой гостиной.

И леди Мери, покачиваясь, пошла к двери. До мужчин донеслось ее бормотание: «Какой скандал! Господи! Какой скандал!»

Когда хозяйка кабинета вышла, Ярвуд раздраженно хлопнул крышкой стола:

– Теперь ты доволен?

Фабиан пожал плечами:

– Не вижу ничего скандального. Ты, как обычно, приберешь за мной, утешишь матушку и получишь очередную награду от ее величества. Правда, я еще не знаю, за что, но за наградой, как обычно, дело не станет.

Ярвуд согласно кивал, видимо, слова племянника его нисколько не раздражали. Зато начал раздражаться Фабиан. Положение, в котором он сейчас пребывал, было крайне опасным. Он надеялся, что Белладонна – его Белла – уже выбралась и мистер Смитт не сможет ее схватить. Как все-таки удачно дядюшкин пес подхватил инфлюэнцию! Он не сможет взять след, а это дает лишние шансы девушке.

– Итак, – сказал Ярвуд, когда барон закончил свою пошлую тираду, – давай назовем нашу беседу просто беседой и пошлем к черту весь протокол допроса.

– Давай, – ответил Фабиан, ожидая подвоха.

– Расскажи мне все о ней. О Белладонне.

– Она джаргаморская принцесса. Вторая. Ненаследная.

– Прекрасно.

Герцог едва заметно провел рукой под столом, видимо, активируя какое-то записывающее устройство.

«Без протокола. Конечно, дядюшка, сделаем вид, что я тебе поверил», – подумал Фабиан, не расставаясь со своей идиотской улыбкой.

– И с какой целью наша ненаследная принцесса оказалась на Блоссоме?

– У нее обостренное чувство справедливости.

– И?

– Ты знал, что четыреста лет назад блоссомцы похитили у джаргаморов секреты разведения шелкопрядов?

– Не знал, но предположим. И девушка прилетела в столицу, чтобы вернуть шелковичных червей? Именно через четыреста лет? Почему?

– Ну откуда же я знаю? Может, это такая древняя джаргаморская традиция – раз в четыреста лет воровать червяков. Может, ей захотелось новые шелковые чулки…

Фабиан пожал плечами, с удовольствием отмечая, что джентльменская броня дядюшки дает трещину и бонвиванские манеры непутевого племянника вот-вот вызовут взрыв.

– И ты решил помочь?

– Она – дева в беде. Я – джентльмен…

Барон пустился в пространные рассуждения об отношениях полов и страсти девушек, пусть и джаргаморских, к обновкам.

Ярвуд не верил ему ни на грош.

– Откуда у нее десантное снаряжение? – резко спросил он, прерывая племянника.

– У нее нет снаряжения, – ответил тот. – Она явилась в Моубрей-холл в тунике и шальварах.

– Где она обучалась? На Куальнге?

– Я не знаю.

Ярвуд раздраженно откинулся в кресле:

– Ничего-то ты не знаешь! Абсолютно бесполезный свидетель.

– Так я могу идти?

Герцог махнул рукой:

– Мне хотелось бы отправить тебя под домашний арест, но твое отсутствие на балу кое-кто сможет счесть оскорбительным. Так что ступай, готовься к вечеру. А завтра мы обсудим твое будущее. Леди Мери против отъезда своего единственного сына в колонии. Она считает, что твое здоровье не позволит совершить перелет. Поэтому передай мистеру Смитту все свои межсекторальные пропуска. Ты останешься в поместье на условный год или два, пока я не позволю тебе вернуться.

– Я протестую!

– Как вариант – ты можешь повторно сделать предложение леди Джейн и явиться в столицу уже в качестве ее мужа. Если захочешь, свадебные торжества мы проведем в моем замке Кримбери. Джейн что-то там лепетала о прекрасной архитектуре. Ей понравится.

– О боже! – Фабиан расхохотался, на этот раз вполне искренне. – Ты такой дурак, хотя пытаешься пыжиться. Джейн не выйдет за меня даже под наркозом! Ты еще не понял? Ей нужен ты! И прекрасная архитектура твоего нового замка ее порадует только в одном случае – если она войдет туда полноправной хозяйкой.

Ярвуд смутился:

– Не знаю, что навело тебя на такие странные мысли.

– Скажем так: когда-то, когда я еще был без памяти влюблен в эту куклу, мне посчастливилось услышать один разговор, вовсе для моих ушей не предназначенный. А так как подслушивать – занятие, недостойное джентльмена, мне пришлось вытерпеть эту пытку до конца. Джейн, конечно же, тебя не любит, не обольщайся, но она сделает все, чтобы добиться своих целей.

– Глупости. Подожди. Значит, Марцелла…

– Марцелла – милая добродушная девушка. Она единственная, кто меня тогда поддержал и… А впрочем, неважно. Не знаю, отчего я так с тобой сегодня откровенен. Видимо, возраст дает о себе знать приступами сентиментальности.

Ярвуд подошел к племяннику и притронулся к его плечу:

– Я, наверное, повел себя в той ситуации не лучшим образом. В конце концов, я старший мужчина в нашей семье и…

Фабиан сбросил его руку:

– Знаешь, на ком я действительно хотел бы жениться? На девушке бесхитростной, но не глупой. Отважной, лишенной дамских ужимок. На Белладонне.

– Ты еще не понял? – грустно проговорил Ярвуд. – Тебя использовали. Самым наглым образом.

– Думай, как тебе будет угодно.

В дверь постучали, и вошел мистер Смитт.

– Коммуникатор.

Ярвуд взял из рук помощника устройство.

– Смитт, пройдите с бароном и изымите у него все межсекторальные карты, а также все средства связи, которые обнаружатся в его комнате.

Герцог теперь говорил ледяным тоном.

– Далее: оставьте охрану у дверей спальни его сиятельства, чтобы до вечера он оставался у себя.

– На бал я также отправлюсь под конвоем?

– Будем считать это элементом твоего маскарадного костюма, – криво улыбнулся Ярвуд. – Ступайте.

Герцог вернулся к столу, откидывая крышку брегета.

– Фабиан, когда все это закончится, мы с тобой возьмем пару бутылок бренди, запремся в библиотеке и проговорим всю ночь.

– Обязательно, папочка, – фыркнул барон, возмущенно выходя за дверь. – Ты поведаешь мне про тычинки и пестики, а я признаюсь, как увидел подвязки приходящей прислуги и в какое смятение меня повергло это зрелище.

Герцог сокрушенно покачал головой. Мальчишка! Королевские шелкопряды! Мошенница скормила ему эту сказочку, а он съел и попросил добавки.

В комме не находилось ничего подозрительного. Карта перемещений примерно соответствовала тому, что Ярвуд и без того знал. Контакты… Белладонны там, разумеется, не значилось. Текстовые сообщения представляли собой записки о карточных долгах, впрочем, небольших, и планах, абсолютно никому, даже Фабиану, не интересных. Значок звукового файла привлек внимание герцога. В тишине кабинета зазвучал голос принцессы. Звонкий, но с чарующей хрипотцой:

– 1867 год Исхода, двадцатый день Балтейна, пятнадцать часов по среднеблоссомскому времени. Барон Фабиан Моубрей и вторая ненаследная принцесса Джаргамора Белладонна заключают договор об интрижке, разорвать который может любая из сторон по первому требованию…

Ярвуд хмыкнул и бросил комм на столешницу.

В это самое время леди Мери, сидя в розовой гостиной, извлекла из уха плоскую пуговку звукоизлучателя. Леди Моубрей всегда знала, о чем беседуют в ее кабинете, даже когда сама в нем отсутствовала.

– Какая жалость. Значит, Джейн нам не подходит. Баллантайны, конечно, стали бы для нас неплохой партией, но увы… Может, дочь герцога Фрисполен? Правда, ей всего тринадцать. Но время так быстро бежит…

Герцог позавтракал в Моубрей-холле в одиночестве. Фабиан находился под домашним арестом в своей комнате. Леди Мери также не покидала своих покоев, не найдя в себе сил спуститься в столовую. А мистер Смитт, сославшись на субординацию, предпочел вкусить тосты и кофе на кухне. Многочисленные гости поместья могли бы составить лорду Аргайлу компанию, если бы в обычае блоссомской аристократии было подниматься ни свет ни заря, особенно в такой важный день.

Операция по захвату джаргаморской диверсантки успехом не увенчалась, и Ярвуд с удивлением констатировал, что проникается уважением к Белладонне. Цели ее герцогу были не до конца ясны. Если, как он подозревал, перед девушкой стояла задача сорвать переговоры с миньскими дипломатами, действовала она дилетантски.

Устраивать штаб-квартиру в таком удалении от королевской резиденции – лишний труд. Если бы ему, например, вздумалось напасть на посла сопредельной империи, он приехал бы на место операции заранее, внедрился в среду, нанявшись во дворец каким-нибудь чернорабочим. Да, работники – особенно новички – тщательно проверяются, но всегда есть возможность обойти ограничения. Белладонна же вместо этого сначала работает на чайной плантации, разведывая по ночам территории, прилегающие к землям ее величества.

Хотя в этом, пожалуй, есть смысл. Тогда становится понятным и неожиданный благородный порыв с его спасением из зыбучих песков. Для нее это была прекрасная возможность завербовать человека из резиденции королевы. Она шла на встречу со своим напарником или подельниками, теми самыми, чей лагерь разыскал тогда еще не потерявший нюха мистер Смитт. Шла она с плантации, потому что снаряжения у нее при себе не было, как и средств связи, уж в этом у Ярвуда была возможность убедиться за ночь, которую девушка провела в его объятиях. Значит, для коммуникации с диверсионной группой или напарником оставалась только личная встреча. Ярвуд попался ей по дороге, и она… Запаниковала? Испугалась, что он сообщит в резиденцию? Скорее – второе. Сначала она столкнула его в зыбучие пески, решив избавиться от свидетеля. А затем молниеносно изменила игру, решив прибегнуть к вербовке. Паззл сложился, и Ярвуд отбросил льняную салфетку. Требовалось уточнить последнюю деталь.

Герцог быстро поднялся по лестнице и прошел по знакомым с детства коридорам. Фабиан лежал в постели, меланхолично листая старинную бумажную книгу.

– Ты решил заменить арест обезглавливанием? – лениво поинтересовался он.

– Как она оказалась у тебя? Отвечай!

– Я взял ее в библиотеке! – Барон прижал фолиант к груди, как будто защищая от посягательств. – Это сборник стихов.

– Как джаргаморская принцесса появилась в Моубрей-холле? Она работала на плантации. Так как?

Фабиан покраснел:

– Я ее пригласил… Черт, прекрати на меня смотреть так недоверчиво! Я ее похитил! Ты знаешь, в каких нечеловеческих условиях она там оказалась? Ее заставляли собирать чайные листья ртом, а руки на время работы связывали за спиной!

Ярвуд усилием воли прогнал видение связанной Белладонны, которая, изгибаясь, тянулась губами к чему-то, находящемуся за пределами картины.

– Значит, это была не ее идея оставаться здесь?

– Нет! Целиком и полностью моя!

Фабиан, будто разом лишившись всех сил, упал на спину и накрыл пылающее лицо раскрытой книгой.

– Да ты у нас тот еще романтик, – не смог отказать себе в удовольствии съязвить дядюшка и, не попрощавшись, вышел в коридор. Двое охранников вытянулись во фрунт.

Мистер Смитт ждал хозяина около лошадей.

– Куда теперь, милорд?

– В резиденцию. Когда поступил последний доклад от группы, следящей за кладкой снаряжения?

– Двадцать минут назад. Посторонних замечено не было.

– Прекрасно. Значит, либо мы поймаем нашу кошку там, либо… – герцог широко зевнул, – мне придется защищать миньского посла своим телом.

Ярвуд вскочил на лошадь, мечтая только о нескольких часах сна.

– И все же, милорд, вы перестали хромать!

Скакун мистера Смитта быстро подстроился к аллюру.

Вечером того же дня королевская резиденция засветилась огнями. Дворец ее величества Елизаветы Второй не поражал воображение ни размерами, ни вычурной архитектурой, но сегодня он был прекрасен, как дебютантка на своем первом балу. Струнный оркестр встречал гостей уже у подъездной дорожки, и приглашенные сразу же окунались в атмосферу празднества.

Леди Джейн, которая, к слову, дебютанткой уже давно не была, явилась на бал со своими прилипалами и бессменной мисс Поупс. Последняя, впрочем, сразу же покинула молодежь, устроившись в уголке, оккупированном почтенными матронами примерно одинакового с ней статуса, среди которых пожилая компаньонка с удовольствием рассмотрела нескольких знакомых.

Молодые люди были одеты в одном стиле, изображая персонажей комедии дель арте, невероятно популярной в этом сезоне. Леди Баллантайн была Изабеллой, возлюбленной и героиней скорее трагической. Ее шелковое белое платье, украшенное серебристым кружевом, было довольно смело декольтировано, а на полумаске поблескивали крошечные бриллиантовые капли. Костюм выгодно подчеркивал безупречную кожу и голубые глаза Джейн.

Ее прилипалам достались роли второстепенные: Афродита была Коломбиной, а Адонис – Арлекином. Их костюмы были поскромнее и поярче, и, к сожалению, утонченным светловолосым брату с сестрой нисколько не шли. Но за одежду платила леди Баллантайн, и Спаркам пришлось выразить ничем не выразимое восхищение тонким вкусом Джейн.

Афродита проводила взглядом мисс Поупс и взмахнула веером (пестрым убожеством, щедро расшитым стеклярусом):

– Уф, слава богу, она ушла. Будем танцевать?

Леди Джейн свой веер не раскрывала, постукивая им по кисти левой руки. Девушка была рассеянна, и веселье Афродиты ее слегка раздражало. Адонис раскланивался со знакомыми, всем видом демонстрируя, что исполняет обязанности сопровождающего при двух молоденьких леди.

– За послеобеденным бренди в Моубрей-холле говорили, что ее величество прибудет незадолго до полуночи, а посол – вслед за ней.

Афродита заинтересованно повернулась к брату:

– Чем это вызвано? Этикет требует, чтобы королева являлась последней.

Мистер Спарк пожал плечами:

– Кажется, заинтересованность Блоссома в Миньской империи несколько больше, чем стремление следовать этикету. На самом деле, драгоценные мои дамы, мы с вами присутствуем при историческом событии. Более двухсот лет ни один минец не ступал на земли Блоссома. По крайней мере – официально.

– Интересно взглянуть на свиту посла.

Беседу поддерживала только Афродита. Джейн как будто высматривала кого-то в толпе, обращая на своих приятелей очень мало внимания. Те, в свою очередь, давно привыкнув, что настроение их госпожи меняется, как весенняя погода, делали вид, что их это равнодушие нисколько не задевает.

– Меня интересует, есть ли в свите посла приятные джентльмены.

– Говорят, – Спарк понизил голос, собираясь поделиться пикантной сплетней, – что вся свита посла – это переодетые женщинами актеры.

Афродита охнула. Адонис продолжал:

– Граф Кубейн пререкался с послом. Я, к сожалению, запамятовал, как его зовут. Что-то мяукающее, исконно миньское. Так вот Кубейн сказал, что видел их при посольстве на Зортее – форпосте независимых территорий. Там было несколько наших офицеров, которые при виде прекрасных пери, сопровождающих миньского дипломата, натурально впали в ступор. Разумеется, за ужином каждый из них почел своим долгом слегка приволокнуть за красотками… – Мистер Спарк по-девчоночьи хихикнул: – И каково же было их удивление…

Джейн быстро отделилась от своих приятелей и пошла в сторону, не попрощавшись.

– Кажется, мы все еще не прощены за провал с бароном Моубреем, – шепнул сестре Адонис.

– Дело не в этом, – возразила Афродита. – Она слишком сосредоточена, чтобы лелеять обиду. Подозреваю, хитренькая Джейн нашла способ заполучить герцога Аргайла без нашей помощи. И это меня тревожит.

Адонис поправил огромный бант под подбородком:

– А что ты скажешь, если я поделюсь с тобой планами, в которых леди Баллантайн не отведено никакого места?

– Для начала мне бы хотелось их выслушать.

– Предлагаю попробовать наши силы в колониях. Абсолютно случайно мне удалось подслушать один разговор о каперских патентах. Дело верное…

Афродита легонько стукнула брата веером:

– Чушь! Твои «верные» дела уже не раз и не два оборачивались полным провалом. Оставь фантазии, нам нужно держаться Джейн.

– Дорогая моя сестрица, – Адонис взял ее за руку, его глаза сквозь прорези полумаски лучились непривычной для щеголя серьезностью, – леди Баллантайн – вздорная женщина. Мы не можем планировать свое будущее, надеясь на ее милости. Пока мы ей нужны, она будет о нас заботиться. Как только она добьется своего, мы будем просто-напросто изгнаны. Я внимателен к обрывкам сплетен, которые летают в столичном воздухе. Карта леди Джейн бита. Она пыталась заключить брак с маркизом Девентро, но тот отказал ей в самых жестких выражениях, и Джейн выбрала своей целью Аргайла, чтобы утереть нос Девентро. Ты же знаешь, оба джентльмена претендуют примерно на одинаковые должности в правительстве при примерно одинаковом состоянии.

– А вот и нет, – усмехнулась Афродита, – ты неправильно оцениваешь чувства, которые ею движут. Она хочет Ярвуда! Я в этом уверена.

– Я застал ее с Девентро в довольно пикантной ситуации!

– Это ни о чем не говорит.

– Хорошо, – Адонис решил зайти с другой стороны, – рассмотрим все варианты. Джейн добивается своего – брака. Сейчас неважно, с кем: с герцогом или маркизом. Что будет с нами?

– Я выйду замуж за достойного дворянина, а ты…

Афродита смешалась, понимая, что ее слова звучат жалко.

– Нам укажут на дверь, моя дорогая. И ты прекрасно об этом знаешь. Такова судьба всех небогатых, незнатных наперсников влиятельных особ.

Афродите захотелось расплакаться, и она стала быстро обмахиваться веером, чтобы прогнать слезы.

– Давай попробуем обустроиться в колониях.

– Патент не решит наших проблем, кроме него понадобятся корабль и команда. А это деньги, и немалые. Вдвоем мы не справимся.

– Неужели у тебя нет никаких сбережений?

Глаза Афродиты, к слову, уже абсолютно сухие, злобно блеснули:

– Это мое приданое!

– Такой милой леди, как моя сестра, не понадобится никакого приданого. Слушай мой план. Я познакомился с джентльменом, у которого уже есть корабль и скоро появится каперский патент.

– Ты пообещал ему инвестицию?

– Это было до того, как он тобою очаровался.

– Объяснись.

– Уже нет времени, – широко улыбнулся Адонис, глядя куда-то ей за спину. – Феликс, дружище, рад встрече! Сестра, позволь тебе представить виконта Бальзамо, приятнейшего джентльмена, который помог скрасить долгие часы ожидания бала.

Афродита повернулась и на всякий случай просияла, чуть склонив голову.

– Мисс Спарк, – приложился Феликс к ручке красавицы.

Красавица меж тем лучезарно улыбалась и быстро оценивала нового знакомого. Виконт Бальзамо был солдафоном. Классическим, стопроцентным, с широким добродушным лицом, ранними залысинами и громогласной манерой разговора.

– Вы тоже учились в Кемфорде, виконт? Мой брат высоко отзывался об этом учебном заведении.

– Два года, до того как выбрал военную карьеру. – Виконт был одет патрицием, поэтому поминутно поправлял золотистую тогу, сползающую с широких плеч. – Затем пять лет службы в колониях, и вот я готов попробовать себя в новом качестве.

«Деревенщина, – решила Афродита, – проблем не будет».

Между тем Джейн неотвратимо двигалась к своей цели – герцогу Аргайлу. Им необходимо переговорить как можно скорее! Она прекрасно понимала, что Ярвуд сейчас лихорадочно исправляет ситуацию, в которую попал его незадачливый племянник. Задействованы какие-то связи, назначены какие-то встречи. Если Джейн опоздает, Фабиан будет полностью защищен от скандала, и у хитроумной леди Баллантайн не останется рычагов давления на Моубреев. Поэтому время сейчас играет против нее.

Мужчины Моубреи явились на бал вместе. Фабиану невероятно шел костюм тортугского пирата – облегающий черный камзол, украшенная плюмажем треуголка и высокие ботфорты с отворотами, усыпанными крупинками гагата. Герцог был одет благородным разбойником, и его костюм отличался от костюма племянника только отсутствием треуголки, которую заменяла широкополая кожаная шляпа.

На поясе Фабиана поблескивал корсарский нож (Джейн узнала оружие, которым барон поддевал дерн во время своей ночной вылазки), Ярвуд же держал в руках трость с таким видом, будто не совсем представлял, для чего она предназначена. Мужчины были в масках, но опознавались с полувзгляда – оба высокие, стройные, с фамильным моубрейским разворотом плеч и тем высокомерием, которое достигается только многими поколениями аристократических предков.

Джейн приблизилась:

– Благородные разбойники не откажут в своем обществе беззащитной леди?

Фабиан равнодушно поклонился и отошел к столику с напитками. Джейн заметила, что за бароном неотступно следуют некие личности в масках чумы. Ярвуд тоже поклонился, но не отошел, глядя на леди Баллантайн без раздражения, но и без особого интереса.

– Нам нужно поговорить.

Герцог вздохнул, впрочем, едва заметно:

– Я помню об этом. Через десять условных минут здесь появится ее величество, я должен ее приветствовать у причальной мачты. Дирижабль уже пересек границы сектора «А».

– И что же вы предлагаете? – Голос Джейн вибрировал от гнева. Она не позволит играть с собой!

Ярвуд галантно поклонился:

– Встретьте ее величество вместе со мной, в качестве моей дамы.

Леди Баллантайн присела в ответном реверансе. Вечер начал доставлять ей удовольствие. Герцог, поискав глазами лакея, отдал тому свою трость.

– Забавно, но этот аксессуар мне сегодня не понадобится, – пояснил он свои действия. – Должен признать, что многочисленные врачи оказались правы: мои боли носили психосоматический характер. Прошу.

Он подал своей даме руку, и они пошли к выходу на террасу. Джейн знала, что их пара выглядит великолепно: черное и белое, свет и тьма, красавица и… красавец. Она даже пробежала глазами по рядам фланирующей и танцующей публики, чтобы убедиться, что все на них смотрят. Смотрят и завидуют.

Они вышли на балюстраду. Сотни прожекторов уже повернулись, подсвечивая приближающуюся гондолу королевского дирижабля. Ярвуд предупредительно придерживал свою даму под локоток, когда они спускались по лестнице.

– Я хотела обсудить…

– Не время, Джейн.

То, как Ярвуд назвал ее по имени, и особенно нежное сжатие девичьего запястья наполнили сердечко леди Баллантайн уверенностью.

– Тогда я требую четкого ответа. Когда? Назовите время и место нашей беседы. Чтобы в случае отмены встречи я смогла обвинить герцога Аргайла во лжи!

– Вы сегодня так экспрессивны… – Ярвуд взглянул на комм и предложил: – Нам нужно идти побыстрее, чтобы успеть точно к моменту приземления ее величества. Как только я исполню свои обязанности встречающего, мы сможем поговорить наедине.

– Где? – Джейн настойчиво шла ва-банк, все же ускорив шаг.

– Да мало ли в резиденции уединенных мест? Вы желаете топографической точности? Извольте. Мы встретимся в западном крыле, между третьим и четвертым этажами. Там, насколько я помню, оборудовано что-то вроде уголка ожидания для просителей перед кабинетом одной из канцелярий.

«Он боится оставаться со мной наедине за закрытыми дверями, – догадалась леди Баллантайн. – Что ж, с его стороны это не лишняя предосторожность».

Девушка бросила быстрый взгляд в свое глубокое декольте. Одно неловкое движение, и ее прелести окажутся на свободе. Ярвуд знает, насколько Джейн преуспела в отрабатывании этих самых «неловких движений». Некоторое время назад он чуть было не попался на уловку. Но, к его невыразимому облегчению, Джейн тогда не была заинтересована в браке с моубрейским бастардом, как его злобно прозвали в кругах блоссомской аристократической молодежи. Иначе кто знает, как скоропалительная женитьба отразилась бы тогда на его военной карьере.

Они подошли к толпе встречающих, стараясь огибать алую ковровую дорожку, ожидающую, когда на нее ступит нога венценосной особы. Ярвуд раскланивался со знакомыми, Джейн приседала в неглубоких реверансах и улыбалась милой улыбкой невинной девушки, которая у нее получалась лучше всего. Ярвуд снял маску, остальные последовали его примеру. Когда Джейн поняла, что именно герцог Аргайл руководит встречей и исполняет обязанности устроителя торжества, ее затопило приятное самодовольство.

Грянул оркестр, дирижабль уже подтягивали к причальной мачте. Прожекторы высветили королевский герб, которым была расшита оболочка. Ее величество Елизавета Вторая приветствовала подданных с небольшого возвышения. Джейн присела в очень глубоком реверансе. Королева пошла по красной дорожке, кивая, когда замечала в толпе знакомые лица, и даже перекидываясь парой-тройкой ничего не значащих слов с некоторыми счастливцами. Ее величество была в драгоценных горностаевых мехах; на рыжеватых кудрях, убранных в высокую церемониальную прическу, поблескивала корона.

– Милейшая леди Баллантайн, – королева остановилась перед Джейн и задумчиво взглянула в глубь ее декольте, – одобряю ваш выбор кавалера.

Звонкий голос королевы разнесся довольно далеко. Джейн подумала, что будет уместно покраснеть, и залилась румянцем.

– Благодарю, ваше величество.

Елизавета перевела взгляд на склоненного Ярвуда, но опять обратилась к его спутнице:

– К сожалению, я вынуждена его у вас похитить. Герцог Аргайл будет сопровождать меня в гардеробную. До явления наших столь ожидаемых гостей мне бы тоже хотелось примерить маскарадный костюм.

Фраза была довольно двусмысленной, и ближайшие подданные рассыпались в дробных смешках. Народ Блоссома прощал своей королеве некоторую эксцентричность.

Ярвуд покинул леди Баллантайн, даже не взглянув на последнюю, и занял место в арьергарде королевской процессии. Королева с материнской непосредственностью потрепала Джейн по рдеющей щечке:

– Не грустите, дорогая, я вам его верну. Герцог Аргайл, подойдите поближе!

Эскорт расступился, уступая место, и герцог пошел по красной дорожке всего на полшага позади королевы.

– Вы не хромаете? – спросила она одними губами, продолжая широко улыбаться в публику.

«Вы уже десятая за сегодня, кто задает мне этот вопрос», – подумал Ярвуд, но ответил что-то вежливо-нейтральное, вполне приличествующее случаю.

– Тогда вы сегодня не отвертитесь от танца со своей королевой, – пошутила Елизавета, останавливаясь и быстро разворачиваясь. Сопровождающие разошлись острым клином, чтобы открыть обзор. Ее величество произнесла полутораминутную речь, в которой выразила желание, чтобы присутствующие получали удовольствие от праздника.

Переждав аплодисменты и громкие выкрики – «Виват!» – она взмахнула полами мантии и быстро поднялась по ступенькам к балюстраде. Встречающая толпа начала разбредаться, а два десятка работников принялись перестилать дорожку. Она была изумрудной. Королевский коннетабль, ссылаясь на какие-то тайные манускрипты, настаивал, что именно этот цвет является для миньцев самым благородным и, следовательно, приятным.

Королевская гардеробная была огромна и наполнена народом. Елизавета поднялась на помост в центре комнаты и сбросила с плеч мантию. Со всех сторон к ней моментально кинулись горничные и модистки с маскарадным костюмом, аксессуарами, кисточками для макияжа. Было заметно, что процесс переодевания венценосной особы отработан до мелочей. По слаженности и скорости обслуживания он напомнил Ярвуду пит-стоп на каких-нибудь больших галактических гонках.

– Аргайл, подойдите поближе! – Королева уже не бормотала, говоря в полный голос, видимо, нисколько не опасаясь присутствующих.

Ярвуд приблизился, стараясь не запутаться в раскинутых на полу тканых полотнах.

– Какие новости?

Королева прикрыла глаза – ей наносили макияж.

– Все под контролем. Я могу сдать вам руководителя заговорщиков уже сегодня.

– Не портьте мне праздник. Я всего лишь хочу быть уверена, что моего драгоценного леденчика Ли Кая не застрелят, не отравят и не задушат до момента подписания судьбоносного договора.

– Господин посол будет усиленно охраняться. Нам не удалось взять местных диверсантов, так что необходимо проявить повышенную осторожность.

– Плохо работаете, Аргайл, – попеняла королева. – Было бы замечательно, если бы поверженных злодеев вы притащили ко мне прямо на бал. Это было бы эффектно. Зрелище, Аргайл! Вот что мне нужно! Театр, балаган, чтобы публика замирала от ужаса и тут же разражалась смехом.

– Я понял, ваше величество, и сделаю все возможное.

– Если вам это удастся, я… Что же мне вам пообещать, чтобы вы прыгнули выше головы в желании угодить вашей королеве?

– Я достаточно мотивирован тем, что приказ исходит от вашего величества!

– Льстец! – Елизавета дернулась и чертыхнулась, одна из модисток неловко уколола ее булавкой. – А я все же попытаюсь усилить ваши старания.

Уколовшая ее величество служанка упала на колени. Королева, не обращая внимания на преступницу, сошла с помоста и приблизилась к Ярвуду:

– Если у вас все получится, я отменю назначение барона Моубрея на Сиерею! Как вам такая мотивация?

Герцог низко поклонился:

– Ваши шпионы – лучшие в галактике, моя госпожа!

Елизавета звонко и зло захохотала:

– Идите и работайте. Притащите поганцев к подножию моего трона!

Ярвуд склонился еще ниже, затем покинул гардеробную. Там уже вовсю распекали нерадивую модистку.

То, что королева осведомлена о его семейных проблемах, герцога Аргайла нисколько не расстраивало. Ее величество обожала шпионские игры, и ее разветвленной сети доносчиков и наблюдателей мог позавидовать даже он сам.

Ярвуд неторопливо шел по коридорам резиденции, избегая людных мест. К месту встречи с леди Джейн можно было добраться как через парадные залы, так и служебными коридорами. Герцог выбрал второй путь, более длинный, но спокойный. Размениваться на ни к чему не обязывающую болтовню со знакомыми он не хотел. К тому же неожиданное недолгое одиночество позволяло немного подумать.

Что недостойного в проявлении заботы о племяннике? Это скорее характеризует его как человека порядочного и приверженного долгу. Именно этот долг когда-то толкнул Ярвуда в горнило войны. Мери рыдала, стоя перед ним на коленях, сжимая в дрожащих руках измятый лист официального документа. Фабиан, как обычно, ни о чем не осведомленный, пятнадцатилетний, но уже считающий себя взрослым умудренным мужчиной, напивался в обществе однокашников-первогодков в одном из клубов столицы. А Ярвуд пытался поднять с пола рыдающую сестру и продумывал варианты, которые позволили бы юному барону Моубрею избежать военной службы в столь неспокойное для империи время.

Выход нашелся всего один. Ярвуд, тогда еще не герцог Аргайл, а всего лишь мистер Моубрей, обратился к ректору университета, где ему прочили яркое будущее ученого мужа в сфере финансовой аналитики, затем – к министру финансов маркизу Снобесу, затем… Связей тогда у него было немного, но он выжал их по максимуму. Мери изъяла из оборота своих предприятий крупную сумму, чтобы ее брату не пришлось служить в унизительной должности капрала, и купила для него офицерский патент.

Барон Моубрей остался учиться в Кемфорде, а лейтенант Моубрей отправился к месту несения службы на границу империи, в дыру под названием система Джет, которая вскоре после его прибытия перестала быть дырой, а превратилась в горячую точку. Ему было почти двадцать. Они воевали с миньцами, отбивая атаки их мощных истребителей, уничтожали вражеские крейсеры, не позволяя свершиться вторжению.

Он видел, как гибнут в боях призванные на защиту империи молоденькие ровесники Фабиана, и утверждался в правильности принятого им решения. Он старше, это его долг. Подразделение Ярвуда сильно поредело после одного из боев, и его прикомандировали к службе внешней разведки. Младшего капрала Смитта – ординарца и ближайшего соратника – удалось перевести к себе попозже.

Здесь Ярвуд развернулся в полную силу. Использовал свои аналитические способности, талант к актерской игре, за который он благодарил свою непутевую матушку, передавшую нужные гены, и учился. Учился, чтобы выжить, чтобы победить, чтобы защитить то, что считал своим.

Когда вторжение миньцев захлебнулось и наступило долгожданное перемирие, майор Моубрей отправился на Куальнг в школу высшего офицерского состава, куда его сопровождал ординарец сержант Смитт. Через три с половиной условных года полковник Моубрей (во время войны звания добываются легче, чем в мирное время) попал в заварушку в системе Кита на планете, названия которой даже не запомнил.

Они сражались с курашами, маленькой воинственной расой, которая почему-то решила, что созрела для большой космической экспансии. Система Кита принадлежала Блоссому, и захватчиков следовало наказать жестко и показательно, чтобы еще долго никому не повадно было пытаться аннексировать территории, находящиеся под управлением Блоссомской короны. Тем более что на десятках планет этой системы жили и работали имперские поселенцы. Штатские, не готовые к ведению войны.

Кураши, тоже, видимо, желавшие продемонстрировать всем свою жесткость и непримиримость, разоряли целые континенты. Высаживались десантом и методично уничтожали мирное население. Курашам были нужны территории и ресурсы, но не нужны люди.

Блоссомцы победили, провели полную и окончательную зачистку. Чего это им стоило, никто никогда не узнает, но Ярвуд знал. Многие его товарищи по оружию до сих пор просыпаются в холодном поту, когда их мучают кошмары из тех времен.

Ярвуд почувствовал во рту металлический вкус крови, и его замутило. То, что у него вообще остались ноги, – это большая удача, Кураши первым делом отрезали пленникам именно конечности. Когда его взяли в плен (самоуверенного дурака, который решил, что сможет без подкрепления пересечь захваченное врагом ущелье), он был уверен, что его съедят еще до заката зеленоватой звезды – местного солнца Кита.

Да, кураши были каннибалами. Точнее – человекоедами, потому что каннибалом можно назвать того, кто ест мясо одного с ним вида, а кураши гуманоидами не были. Его спас нечеловеческий нюх Смитта. Старина Смитт привел карательный отряд, когда полковник уже лежал голышом на плоском камне, служившем разделочным столом курашскому повару, и молился только об одном: чтобы не визжать от страха и отвращения и умереть достойно. Поэтому, когда покалеченного Ярвуда списали по состоянию здоровья, он предложил мистеру Смитту остаться с ним в качестве личного поверенного, секретаря, дворецкого – в любой должности, которую выберет для себя старый друг.

На Блоссоме все пришлось начинать с самого начала. Он, конечно, мог почивать на лаврах военного пенсионера – Мери обеспечила бы ему вполне комфортное существование в Моубрей-холле, – но судьба решила ему улыбнуться. Ярвуд неожиданно вступил в права наследства (умер один из их дальних родственников – бездетный троюродный дядюшка со стороны отца) и получил перешедший к нему по закону титул баронета. Это было очень кстати, теперь он мог войти в столичное общество на равных. Разоренное поместье, которое прилагалось к титулу, он не удосужился привести в порядок до сих пор.

Свежеиспеченный баронет восстановился в университете, закончил его экстерном, параллельно устроившись на службу в канцелярию ее величества в отдел внешних связей. Шесть лет ушло, чтобы достигнуть теперешнего положения. Это было даже проще, чем поначалу представлялось. Актерское мастерство, четкая аналитика, военный опыт – он строил свою карьеру на этих трех китах и преуспел. Он был старшим мужчиной Моубреев и заботился о своей семье так, как считал нужным.

Вот и сейчас Фабиану следовало помочь, заткнуть крошечный ротик леди Джейн, пока она не начала посвящать блоссомскую аристократию в тонкости скандала, в который оказался втянутым барон. Может, действительно стоит на ней жениться? Она не худший для него вариант. Да, вздорна и эгоистична. Но, по крайней мере, молода и образованна. К тому же – дочь министра. В постели с ней может быть забавно…

Ярвуд припомнил аппетитные округлости в декольте маскарадного костюма. Он видел игру Джейн насквозь, особенно после откровенности Фабиана, и пока находил забавным держать леди Баллантайн на коротком поводке, не позволяя с него сорваться, но и не подпуская к себе. В любой момент он может принять ее настойчивые ухаживания, перестав играть в недотрогу.

Ярвуд хмыкнул. Он ведет себя скорее как барышня, размышляющая, уступить или нет страсти молодого повесы, но его это забавляло. Конечно, стоит подождать, что ему скажет сама леди, но он вполне готов расстаться с холостяцкой жизнью. Это Фабиан может себе позволить мечтать о джаргаморских авантюристках, ему же нужна жена спокойная, одного с ним круга, которая не будет мешать его работе и вообще не будет мешать, как это и принято среди блоссомской аристократии.

Ярвуд поднялся уже на уровень третьего этажа. Здесь имелся крошечный, почти тайный коридорчик, которым пользовались исключительно слуги. Он позволял здорово сократить путь. Герцог нащупал задвижку двери, скрытой за портретом какого-то одутловатого джентльмена. Справа раздался шорох. В служебных помещениях царила полутьма, но света вполне хватило, чтобы рассмотреть горничную, идущую из перпендикулярного коридора к узкому стрельчатому окну.

Ярвуд пожал плечами (бедняжка, наверное, заблудилась) и уже занес ногу над порожком… Стоп! Что-то в фигуре девушки показалось ему до боли знакомым. Он повернул голову. Молоденькая девчонка в сером платье с небольшим тюрнюром, в чепце и белом переднике, завязки которого подпрыгивали на тюрнюре в такт шагам. Обычная форма королевской прислуги. Он не видел лица девушки, но она шла вполне уверенно, не кралась, не вжималась в стены. Спокойный четкий шаг…

Обувь! Вся обслуга резиденции носила туфли на тонкой кожаной подошве, чтобы не повредить драгоценные паркетные покрытия. Но Ярвуд готов был поставить свою ужасную маскарадную шляпу на то, что подошвы ботинок незнакомки – плотные и рифленые. Стандартная комплектация.

– Постойте!

Она не обернулась. Просто побежала вперед, к окну, уверенно группируясь, чтобы выбить стекло с одного удара. Ярвуд сорвал с головы пресловутую шляпу – тяжелое уродливое сооружение из дубленой кожи, которое доставило ему сегодня немалое неудобство, – и отправил ее в полет, одновременно кидаясь следом.

Шляпа успела первой. Острым краем она ударила девушку в плечо, заставив слегка изменить траекторию прыжка. Стекло лишь жалобно звякнуло и пошло трещинами. Одновременно со звуком удара Ярвуд схватился за серый подол платья, дернул на себя, гася собственную скорость, и завалил беглянку на паркетный пол. Особо не церемонясь, он оседлал добычу и схватил за запястья, быстро осмотрев ее руки на предмет ядовитых когтей или отравленных игл. Потом громко крикнул:

– Карамель!

Звуковой коридорный датчик сработал на слово-пароль, и уже через пару секунд, топоча и перещелкивая затворы, со всех сторон стали вбегать охранники. Все же недаром он с такой тщательностью подготовился, хотя и его личную удачу не стоит списывать со счетов. Если бы не эта случайная встреча, диверсантка бродила бы по резиденции еще бог знает сколько времени.

Девушка не сопротивлялась, видимо, смирившись с неизбежным, только шипела как рассерженная кошка и бросала злые взгляды прищуренными, тоже по-кошачьи, глазами.

– Ну вот мы и встретились, Белладонна.

Герцог не смог отказать себе в удовольствии: по праву победителя он сорвал с девушки уродливый льняной чепец и погрузил пальцы в ее волосы.

Охранники помогли им подняться. На запястьях принцессы защелкнулись наручники.

– Куда прикажете ее отконвоировать?

– В мой кабинет. Позовите Смитта. Он у себя, болеет, но велите ему в любом случае явиться.

– Допросная команда?

– Сначала я хочу допросить ее сам, но пусть ждут наготове. Они могут мне понадобиться.

Герцог не собирался подвергать девушку пыткам. Ему хотелось ее просто припугнуть, чтобы разговор пошел живее. Где-то еще бродит диверсант-подельник, и до прибытия миньского посла нужно выяснить, где. Также неплохо бы узнать, какая именно диверсия была заготовлена, потому что никаких следов ее подготовки Ярвуду до сих пор обнаружить не удалось. Значит, он что-то упустил, где-то ошибся. А Ярвуд не любил ошибаться. Поэтому – запугать и допросить. Именно в таком порядке.

Но Белладонна не была испугана. Ее дыхание выровнялось, черты лица приобрели мраморную неподвижность. На Ярвуда она не смотрела, демонстрируя равнодушное спокойствие.

Охранник поднял руку, чтобы подтолкнуть девушку в нужную сторону, но герцог Аргайл резко приказал:

– Отставить! – Потом уже поспокойнее добавил: – Пройдемте, принцесса, – и взял ее за локоть.

В это время леди Джейн Баллантайн сидела в потертом кресле между третьим и четвертым этажами, методично ломала свой драгоценный веер и проклинала мужскую лживость и свою тяжкую долю.