Глава 9,

в которой принцесса говорит правду, но ей не верят, на бал прибывает посол империи Минь принц Ли Кай, а герцог Аргайл устраивает для своей королевы неожиданное представление

Ярвуд был сверхосторожен. Два, нет – тридцать два раза «сверх». Он завел пленницу в свой кабинет и велел охранникам возвращаться к патрулированию, оставив перед дверью только двоих, а также двоих – под окнами, выходящими в главный двор резиденции, и еще парочку в смежном коридоре. А впрочем, пусть патрулирование остальных тоже проходит неподалеку. В крепости противоударных стекол и укрепленных рам он не сомневался, но, как известно, предупреждение лучше лечения, как учит нас блоссомская народная мудрость.

Пока он отдавал приказы, девушка спокойно прошла в кабинет, уселась на жесткий стул с высокой спинкой и, закинув ногу на ногу, положила скованные руки на колено. Фиалковые глаза равнодушно оглядели спартанскую обстановку, остановились на богато разукрашенном пуфике. Белладонна едва слышно хмыкнула.

Ярвуд чувствовал себя как малыш на исходе Сочельника в ожидании долгожданного подарка. Он предвкушал. Заперев дверь и опустив ключ во внутренний карман, он медленно обошел пленницу, сидящую точно по центру кабинета (ее стул был привинчен к полу намертво), и присел на краешек своего письменного стола. Заметив взгляд Белладонны, брошенный на пуфик, он пояснил:

– Это сооружение служило мне верой и правдой, заботясь о моей больной ноге. Кстати, пожалуй, я должен вас поблагодарить. Если бы не ваш точный удар под коленную чашечку, чудесного исцеления могло и не произойти.

Девушка молча отвернулась к окну.

– Хотите, чтобы я снял с вас наручники?

Она повернула голову, всмотрелась в его лицо и неожиданно широко улыбнулась:

– Это было бы большой ошибкой, любезный герцог. Вы ее не допустите.

Ярвуд, обрадованный, что она перестала молчать, улыбнулся в ответ. А у его добычи – милейшие ямочки на щеках!

– При всем желании, – покаялся он. – Я специально оставил ключи от ваших оков снаружи, у охраны.

Девушка серьезно кивнула:

– Нелишняя предосторожность. Иначе я набросилась бы на вас, воспользовавшись вашей слабостью, и отобрала кусочек штампованного металла, чтобы открыть примитивный дисковый замок примитивных железных браслетов.

– Именно, – согласился герцог, затем неожиданно сменил тон: – Где ваш напарник?

– У меня его нет.

Девушка пожала плечами, отчего разорванный во время задержания ворот платья сполз вниз, чуть обнажая ключицы.

Ярвуду была прекрасно знакома эта уловка. У леди Джейн она получалась гораздо естественнее. Черт! Джейн! Он вспомнил, куда шел, когда его отвлекла джаргаморская диверсантка, и изменился в лице. Да черт с ней, с Джейн, и с ее тонкими чувствами! Но если она сейчас решит выйти на тропу войны? Под влиянием обиды? Немедленно? И начнет делиться информацией со всеми желающими? Просто чтобы отомстить?

Герцог достал комм и быстро набрал текстовое сообщение Джейн. Работа. Проклятая работа мешает ему встретиться с самой красивой девушкой Блоссома. (Ярвуд знал, что женская обида наилучшим образом лечится именно комплиментами.) Пусть его любезная, драгоценная Джейн простит его. Они назначат другую встречу, он исполнит все ее желания…

Не слишком ли сиропно? Да нет, для леди Баллантайн – в самый раз. Добыча готова сама отдаться в руки, и только гадкие служебные обязанности герцога Аргайла мешают обоим игрокам насладиться финалом матча.

Пока Ярвуд решал семейные проблемы, Белладонна не сводила с него внимательного взгляда. Потом тряхнула головой. Из растрепавшихся волос посыпались оставшиеся шпильки. Герцог положил комм на столешницу и обернулся к допрашиваемой. Хотя какой это к черту допрос? Темп потерян, все потеряно. Такое впечатление, что он затащил ее в свой кабинет, чтобы обмениваться колкостями или флиртовать!

Девушка пошевелила затекшими руками, юбка чуть приподнялась, под ней были поддеты классические дамские панталоны со скромным кружевом. Контраст с ботинками казался почти комичным.

– Вы не надели под платье свой десантный комбинезон?

– Он испортил бы силуэт, – покачала головой девушка. Еще одна шпилька звякнула об пол. – На таких мелочах обычно и прокалываются. Маскарад должен быть безупречен.

– Вас выдали ботинки, – злорадно сообщил Ярвуд.

– Я уже догадалась. – Она опять улыбнулась, и опять на щеках появились ямочки. – В резиденции крайне непросто украсть обувь моего размера, а вот за одеждой так не следят. Ну и босая горничная привлекла бы еще больше внимания, чем обутая в ботинки.

– Значит, после того как вы ушли от собак, вы все время прятались здесь?

– Основная стратагема – прятать на виду.

– И ваш напарник также где-то здесь?

– У меня нет напарника. Послушайте… Кстати, как мне вас называть?

– Если мой племянник осуществит свою мечту и женится на вас, в своих письмах из женской тюрьмы вы будете обращаться ко мне «дядюшка».

Она недоверчиво хихикнула и покачала головой:

– Я хочу договориться с вами. Давайте не переводить общение в комическое русло.

– Мое имя – Ярвуд.

– Слишком интимно. Давайте я буду называть вас Джон? Это сработает как небольшой якорь в наше прекрасное прошлое, в котором мы еще не были врагами.

– Тогда я буду называть вас, предположим, Белла. Или Донна?

– Донна, – она кивнула, – мне нравится. Так вот, любезный Джон, давайте договоримся следующим образом: я вам все расскажу, всю правду. А вы затем решите, как меня лучше отпустить с наименьшим уроном для вашей репутации?

– То есть в том, что я вас отпущу, вы уверены?

– Ну посудите сами. Я же принцесса. Пусть не самой грозной державы, пусть ненаследная, но все-таки представитель правящей династии. Меня в любом случае выдадут джаргаморам – напрямую или вследствие долгих дипломатических переговоров.

Герцог обошел письменный стол, уселся в кресло (которое, к слову, также намертво крепилось к полу) и, упершись локтями в столешницу, опустил подбородок на ладони.

– Давайте начнем с правды, Донна.

Называть ее по имени было приятно, Ярвуд начал понимать, что его племянник находит в этой женщине. Чувственность в сочетании с открытостью, почти простотой – смертельный коктейль для романтиков вроде Фабиана.

Принцесса слегка повозилась в кресле в поисках удобного положения и подняла в жесте мольбы скованные руки.

– Моя правда такова. Несколько условных недель назад я прибыла на Блоссом с группой беженцев, получила все положенные в моей ситуации документы и попыталась устроиться на работу в королевскую резиденцию.

– Цель?

– Я хотела собрать побольше информации о королевских шелкопрядах. И, если удастся, похитить несколько десятков, чтобы тайно вывезти их.

– Зачем?

– Джаргаморские планеты, которые раньше экспортировали шелк в большую часть галактики, переживают экологическую катастрофу. Нам приходится организовывать глобальные переселения. Я хотела исправить ситуацию.

– Вы знаете, что именно стало причиной катастрофы?

– Ну разумеется, и вам это тоже прекрасно известно. Этот факт отображен во всех учебниках по диверсионной деятельности как победа блоссомских рыцарей плаща и кинжала. Вашей империи была нужна галактическая монополия на шелк. Таким образом вы убрали конкурентов. Четкая операция. Ваши диверсанты почти одновременно завезли на наши шелковичные планеты усумских генномодифицированных канареек – прожорливых тварей с ангельскими голосами и прекрасным опереньем. Мода на этих мутантов распространялась по системе с быстротой лесного пожара. Когда выяснилось, что они питаются шелковичными червями в огромных количествах, было уже поздно. Век птиц недолог, они справились за три или четыре поколения и благополучно вымерли, когда им стало нечего жрать.

Принцесса слегка смутилась, поняв, что допустила в своей речи бранное слово, но быстро взяла в себя руки:

– Вы и без меня это знаете!

Ярвуд кивнул, ее горячность показалась ему забавной. Забавной и милой. Что там говорил Фабиан – обостренное чувство справедливости?

– Но на шелковичные плантации вам попасть сразу не удалось?

– Я обратилась в агентство по работе с низшим персоналом, тамошний бидл предложил мне другую работу в секторе «А».

– Мой дорогой племянник… – по-отечески покачал головой герцог. – Можно поинтересоваться, какие отношения вас связывают?

Она посмотрела на него с таким страданием во взоре, что менее черствому человеку стало бы неловко.

– Я не готова отвечать на такие вопросы.

– Хорошо, давайте по порядку. Вы стали работать на чайной плантации, где к вам относились жестоко?

– Да, тамошний надсмотрщик – жестокий и глупый человек.

– Отравленный вами?

– Я защищала свою честь!

– Значит, вы не возражаете, что именно вы его отравили?

Белладонна поднялась и оперлась ладонями о письменный стол, наклонив лицо к Ярвуду:

– Он. Трогал. Меня. Без моего разрешения. Такое нельзя оставлять безнаказанным!

Убедившись, что ее тирада произвела впечатление на герцога, Белладонна вернулась на место и опять закинула ногу на ногу:

– Тем более что этот мер… простите… жестокий человек не умрет. Доза рассчитана, чтобы причинить боль и неудобство, но не убить.

– Откуда вы так хорошо знаете яды?

– Когда мне было пятнадцать, меня похитили гхогоры.

Ярвуд знал, кто такие гхогоры, поэтому взглянул на принцессу с еще большим интересом:

– Они обучали вас?

– Они меня отравили, когда я отказалась присоединяться к их культу. Я выжила и решила, что лучший способ избежать отравления в будущем – это разобраться в ядах самой.

– Вы учились на Куальнге?

– Нет, джаргаморских женщин туда не допускают.

– Тогда откуда у вас эти отравленные когти?

Белладонна пожала плечами:

– Не знаю, при чем тут Куальнг? Это довольно распространенное женское оружие, те же миньцы…

– Вы хотите убить посла? – быстро спросил герцог.

Принцесса фыркнула:

– Я с ним даже не знакома.

– Неважно, у Джаргамора непростые отношения с империей Минь.

– Мы придерживаемся нейтралитета, лавируя между большими рыбами в мутной воде галактической политики. Мы не хотим воевать ни с Блоссомом, ни с Минь. Напасть на миньского посла в вашей столице равноценно объявлению войны сразу двум державам.

– Только в том случае, если бы вас поймали.

Она минутку подумала и согласилась:

– Пожалуй… Только я не преследовала никаких интересов, кроме шелковичных.

– Предположим. Итак, влюбленный барон Моубрей похитил вас и поселил в своем доме.

Во взгляде Белладонны можно было прочесть веселое недоумение. Видимо, влюбленность в нее молодого человека была для нее новостью. Принцесса покачала головой:

– Я не буду это обсуждать.

– Почему? Вы опасаетесь, что неосторожные слова могут причинить вред Фабиану?

– Я не буду об этом говорить.

Девушка попыталась скрестить на груди руки, но наручники помешали. Белладонна поморщилась.

Ярвуд понимал, что эта пантомима призвана вызвать в нем желание освободить диверсантку от оков.

– Хорошо. Обсудим нашу первую встречу в зыбучих песках.

– Я исследовала границы силовых полей, чтобы тайно пробраться на шелковичную плантацию, забрела на землю, не подвергшуюся терраформированию, и там встретила вас.

– Почему вы меня спасли?

– Разве это не долг любого человека? Спасти?

– Почему вы ушли, ничего мне не сказав?

– Я спешила вернуться на плантацию, пока меня не хватились. А вы так сладко спали…

Она ласково улыбнулась, будто эти воспоминания доставляли ей удовольствие.

Ярвуд с раздражением подумал, что непозволительно размяк с ней, что вот-вот и ему захочется повторить те самые ночные объятия в зыбучих песках. В качестве противоядия он попытался вызвать видение декольте леди Джейн, но эта картина почему-то начисто перекрывалась всего одной девичьей ключицей, которую ему было видно со своего места.

– А вчера?

– Что – вчера?

– Когда вы покалечили леди Джейн, моего помощника и меня?

– Вас я как раз вылечила! Мы именно с этого начали нашу беседу. Раньше вы хромали как трехсотлетний дед, а теперь скачете как генномодифицированый беговой кузнечик. Так что вас, Джон, из списка моих прегрешений я предлагаю вычеркнуть. Леди в шелковом халате могла поднять тревогу, ее я отключила небольшой инъекцией в шею. Препарат проверенный, с неплохим расслабляющим эффектом. Думаю, наутро леди себя чувствовала гораздо лучше, чем до этого. Ваш пес – мощный противник, я не настолько сильна в боевых искусствах, чтобы наравне сражаться с крепким тренированным мужчиной. Мне пришлось применить хитрость. Кстати, как он себя чувствует?

– Слегка простужен, но не думаю, что это связано с отравлением.

Белладонна удовлетворенно кивнула:

– И предвосхищая ваш следующий вопрос: ампула у меня была не в воротнике, а за щекой. У нас есть такая традиция. Когда ночной разведчик отправляется на операцию, он кладет в рот желатиновую капсулу. Кроме всего прочего – это неплохой способ отслеживать время. Слюна растворяет желатин, и поэтому операцию следует проводить в максимально сжатые сроки.

– Может быть, вы хотели и мне отомстить? За то, что прикасался к вам неподобающе?

Белладонна отчаянно покраснела и, опустив голову, сказала:

– Нет.

Ярвуд решил не углубляться в эту тему. В конце концов, это именно он повел себя непрофессионально, набросившись на нее с поцелуями. Он ведь тогда не знал, что сражается с возлюбленной Фабиана. В противном случае…

Кого он пытается обмануть? Даже если бы Фабиан сообщил о своей великой любви всему свету, его, Ярвуда, это бы не остановило. Он точно так же поцеловал бы ее при первой возможности. И кто знает, если бы не ампула, до чего бы у них дошло? Она ведь была беззащитна перед его напором. И так податлива… Ему тогда даже показалось, что она отвечает на его поцелуй.

– Вам удалось их украсть?

– Кого?

Румянец принцессы стал еще гуще, кажется, она тоже что-то такое вспоминала. Может, не о нем, может, о Фабиане. Кстати, очень любопытно, до чего дошло у них с племянником? И точно так же она почти отвечает на его поцелуи? Черт! О чем он сейчас думает?

– Королевских шелкопрядов. Вы украли их?

– Нет. Их невозможно ни украсть, ни вывезти с планеты. Для этого нужны исходники, а место их хранения держится в строжайшей тайне. Его я не смогла узнать.

– Что вы планировали делать дальше?

– Собиралась дождаться окончания торжеств и под шумок, смешавшись с отъезжающими гостями, покинуть сектор «А», а потом и Блоссом. Моя миссия здесь закончена, я узнала все, что хотела.

– Фабиан знает, что вы хотели бросить его, не попрощавшись?

Она твердо встретила его взгляд:

– Я не буду это обсуждать.

Ярвуд задумался. Ее история была вполне добротной, если бы не одно «но». Мистер Смитт нашел кладку снаряжения. Снаряжение не принадлежало Белладоне.

– Кто ваш напарник?

– У меня нет напарника.

– Тогда кто толкнул меня в зыбучие пески?

– О, Звездная Матерь! Джон, это столица! Здесь пересекаются интересы многих держав и корпораций. Да кто угодно мог толкнуть вас туда, вплоть до ревнивой любовницы! При чем тут я? Все, что мне было нужно, – узнать как можно больше о шелкопрядах! Теперь отпустите меня! Я исчезну, растворюсь как утренний туман, и, клянусь, вы больше никогда обо мне не услышите. Вселенная огромна, и наши с вами дорожки вряд ли когда-нибудь пересекутся!

Ему нужно было хорошенько подумать, но на это времени не было совсем. Судя по бравурной музыке, все же проникающей через плотно пригнанные окна, миньский посол прибыл. Значит, через несколько минут начнется обратный отсчет для обещанного королеве представления. Если он отдаст Елизавете Белладонну, Фабиану не придется лететь на Сиерею. Но если девушка невиновна, отдавать ее будет большой ошибкой. Прежде всего – профессиональной ошибкой.

– Подождите меня здесь и не делайте глупостей! – наконец решил он и, отперев дверь, вышел из кабинета.

Мистер Смитт ждал его у порога, практически не отнимая от лица огромного носового платка:

– Я бы не верил ни единому ее слову, джаргаморки всегда лгут.

– Дружище, я знаю вашу печальную историю о джаргаморской барышне, которая собиралась взять вас вторым мужем, чем невероятно уязвила. Вы принесли то, о чем я вас просил?

– Да. – Мистер Смитт достал из кармана блестящую пластину голографического планшета. – Изображение вполне четкое, наши специалисты уверяют, что сходство не менее девяноста семи процентов. Имперские технологии по восстановлению внешнего вида по частичкам биологического материала просто фантастичны!

Ярвуд активировал планшет, повертел перед лицом объемную картинку, рассматривая со всех сторон.

– Вы говорили, второй диверсант – женщина.

– Я ошибался. Этот человек обладает довольно специфическим запахом, присущим скорее самкам.

Владелец кладки, чье изображение демонстрировал сейчас планшет, был молод, лет двадцати на вид. С длинными ногами и руками, тонкой костной структурой и формой плеч, которая бывает скорее у пловцов, чем у атлетов. Светлые волосы, светло-серые, почти серебристые глаза, чуть темноватая кремовая кожа. Он был похож на Белладонну, как мог бы быть похож близкий родственник.

– Это ведь не джаргамор? – сказал мистер Смитт.

– Нет, старина, вы же видели их. Джаргаморские мужчины гораздо крепче и выше. Думаю, что наша диверсантка тоже не чистокровный представитель. По слухам, прежде чем занять трон, королева Айшвария была замужем за каким-то иномирянином.

– В своем первом браке она могла родить больше одного ребенка.

– Именно. Значит, как ни тяжело это признавать, мне придется…

В кабинете раздался грохот, Ярвуд распахнул дверь. Наручники лежали на столе, из их замочной скважины торчала шпилька, уже ненужный Белладонне пуфик – единственный предмет меблировки, не прикрученный к полу, – валялся под окном в осколках стекла, а вторая ненаследная принцесса балансировала на подоконнике, уже почти ступив в пустоту за ним.

– Стойте!

Девушка прыгнула вниз, не обернувшись.

– Третий этаж! – благоговейно прошептал мистер Смитт и высморкался.

Леди Джейн столько раз за этот вечер испытала перемену настроения, что опасалась нервного тика, который может настичь ее в ближайшее время и исказить прекрасные черты самой красивой девушки Блоссома.

Она разжала руки, выпуская на пол щепы, в которые превратился ее драгоценный веер, и стала спускаться по лестнице. Ярвуд прислал ей вполне милое сообщение. Он на крючке. А ей пора взбодриться, пофлиртовать или подарить танец какому-нибудь настойчивому джентльмену. Пусть герцог Аргайл, вернувшись в зал, увидит, что Джейн нисколько не печалится и в состоянии сама себя развлечь. Когда они поженятся, ей часто придется это делать – развлекать себя самой. Батюшка говорит, что перспективнее Ярвуда нет никого.

Конечно, лорд Баллантайн высказывает это скорее раздраженно, сетуя, что все блага земные сыплются на молодого выскочку, минуя его, Баллантайна, убеленную благородными сединами макушку. Но информация есть информация, и Джейн ее запомнила, так же, как и полные сарказма эпитеты, коими награждал ее будущего супруга маркиз Девентро. Уж теперь-то она всем покажет, всем докажет и всем отомстит!

Забавно, что в этот раз она обошлась без помощи своих верных Спарков. Забавно и симптоматично. Пора прекращать их нежную дружбу. Брат с сестрой отныне для нее бесполезны. Афродита глупа и вульгарна, а имиджем юной новобрачной вскорости займутся профессионалы самого высокого качества – не чета жеманному Адонису.

Джейн спустилась в залу, позволила себя увлечь в вихрь вальса молодцеватому корсару – не Фабиану, но тоже неплохо танцующему – и, когда музыка стихла, велела партнеру подвести себя к группке своих знакомых, которую заметила еще с лестничного пролета. Корсар не возражал, учтиво проводив чаровницу на указанное место и растворившись в круговерти карнавала.

Компания, к которой присоединилась леди Джейн, встретила ее радостными возгласами. Мужская часть сразу же потребовала рассматривать их в качестве партнеров для следующего танца. Джейн заливисто хохотала, выслушивая комплименты и наслаждаясь жизнью.

– Будьте осторожней, – шепнула подошедшая Афродита, – герцогиня Кент смотрит в вашу сторону крайне неодобрительно, а вы знаете: сплетни, пущенные ее дряблой, но сильной рукой, всегда достигают цели.

Джейн обернулась к подруге, замечая уголком глаза, что ее знакомые прекратили беседовать и теперь за ними наблюдают.

– Милочка, – проговорила леди Баллантайн, растягивая гласные. – Принесите мне веер, будьте так любезны.

Мисс Спарк застыла изваянием. Краска залила ее щеки, по крайней мере ту их часть, которая была видна из-под маски. Это было оскорбление – ничем не прикрытое. Ее ставили на место. Жестоко и несправедливо наказывали, предлагая исполнять обязанности горничной. Афродита сдерживалась, чтобы не расплакаться, замечая холодные брезгливые улыбки окружающих. Она развернулась и неловко пошла в сторону выхода, просто чтобы скрыться ото всех и поплакать вволю.

– Я оставила его где-то наверху, – еще громче проговорила леди Джейн. – Поищите в комнате прислуги.

Этот финальный оскорбительный аккорд вызвал неуверенные смешки молодых аристократов, но, впрочем, все забыли о неловкости уже через несколько минут. Герольд сообщил, что к резиденции ее величества приближается дирижабль миньского посла, и молодежь отправилась в парк.

Афродита стояла за колонной и пыталась унять нервную дрожь. Она отомстит. Выждет и отомстит проклятой корове Джейн!

– Милейшая мисс Спарк, вы чем-то расстроены?

Девушка подняла глаза. Над ней возвышался барон Моубрей, здорово захмелевший и уже слегка не контролирующий четкость своих движений. Афродита взмахнула веером и улыбнулась:

– Полноте, барон. Как можно грустить на таком великолепном балу? У меня просто слегка закружилась голова от духоты. Не желаете сопроводить меня на воздух?

Фабиан повертел в руках маску, оглянулся через плечо, подмигивая двум каким-то джентльменам в одинаковых недорогих костюмах, и предложил даме руку:

– Вы правы, прогулка нам обоим пойдет на пользу.

Он неуверенно повел девушку к выходу, доверительно поясняя:

– Оказывается, когда человек резко перестает пить, ему не стоит и возвращаться к этой пагубной привычке.

– Вы навеселе?

– Навеселе? Мисс Спарк, вы меня обижаете. Я пьян практически в стельку. Причем даже объяснить не могу, когда и как мне удалось так набраться.

Афродита сморщила носик, демонстрируя неудовольствие грубыми словами, потом сделала скидку на состояние барона и решила прекратить гримасничать.

Они вышли на балюстраду. Глубоко и часто дыша, Фабиан прислонился к парапету, потом поднял на девушку слегка прояснившийся взгляд:

– Я слабый человек, любезнейшая мисс. Слабак и трус. Вместо того, чтобы действовать, я выжидаю и, чтобы как-то притупить болезненность ожидания, смотрю на дно бокала. Я жалок. Признайтесь, Белладонна, я вам противен?

Афродита была сообразительной девушкой, она не стала поправлять допустившего ошибку барона:

– Я вами восхищаюсь, – вместо этого сладко ответила она.

Фабиан посмотрел на нее таким долгим взглядом, что Афродите на мгновение показалось, что он ее поцелует.

– П-позвольте узнать, что именно во мне вас так восхищает?

– Вы блестящий аристократ, истинный сын Блоссома…

Барон оттолкнулся от парапета, придавая своему телу вертикальное положение.

– Вы не знаете, – перебил он девушку, – не-зна-е-те. А она… Она знает. С ней я всегда уверен, что могу стать лучше…

Он отвернулся и пошел в сторону, слегка пошатываясь.

– Белладонна! – закричал он в небо. – Я не могу без тебя!

За ним следовали джентльмены в одинаковых костюмах.

«Кажется, меня сегодня вторично прокатили», – пожала плечами Афродита, на этот раз не чувствуя себя оскорбленной.

– А барон-то, оказывается, романтик. Интересно будет взглянуть на предмет его сердечной привязанности. Белладонна-а-а! – передразнила она страдальческий вопль Моубрея и захихикала.

Возвращаться в полупустую бальную залу не хотелось, смотреть на миньского посла – тоже (Афродита когда-то общалась с одной дамой, которая говорила, что все миньцы – косоглазые кривоногие карлики), и девушка спустилась в парк, чтобы обойти здание и пройти к парадному входу. Ей ничего не оставалось, как искать транспорт до Моубрей-холла, а там ночь напролет заниматься упаковкой багажа. Адонис, конечно, тоже расстроится, но не нужно тревожить его раньше времени, пусть пообщается со своим новым приятелем.

Девушка свернула с гравийной дорожки – острые камешки причиняли боль сквозь тонкую подошву туфель – и пошла у самой стены замка. Завернув за угол, она остановилась и восхищенно всплеснула руками, увидев королевскую процессию, шествующую на встречу миньского посла. Ее величество, закутанная в экзотические шелка, черные и зеленые, шла чуть впереди. Запястья и щиколотки украшали сотни золотых колокольчиков, издающих мелодичные звуки. За ней в строевом порядке следовал десяток статных красавцев – темнокожих атлетов, одетых только в набедренные повязки.

При свете фонарей можно было рассмотреть каждое движение мощных мышц, каждый шрам, каждый бугорок и впадинку. Длинные волосы мужчин свободно рассыпались по плечам, переливаясь всеми оттенками металлов – медью, золотом, тронутым ржавчиной железом… Светлые глаза выделялись на смуглых лицах подобно звездам в ночном небе.

Воины шли молча, тишину разбивал только трезвон колокольцев королевы и звук шагов, и казалось, что в такт этих шагов начинают биться сердца тех, кому посчастливилось оказаться в этот час так далеко от места основного празднества.

Зрелище было одновременно пикантным и величественным. Королева подготовила оригинальный маскарадный костюм: она оделась властительницей дикарей, и ее джаргаморский сопроводительный отряд являлся частью этого костюма.

Процессия двигалась через двор перпендикулярно парадному входу. Немногие зеваки почтительно замерли, любуясь. Афродита сделала несколько шагов вперед и в сторону, чтобы тоже не лишать себя зрелища. Ей на голову что-то посыпалось. Процессия приближалась. Девушка подняла руку к волосам, потом поднесла к лицу, с удивлением замечая выступившую на подушечке пальца каплю крови. Это стекло? Но тут же отвлеклась – атлеты приблизились, и ноздрей Афродиты коснулся экзотический запах разгоряченных мужских тел. Она замерла, чувствуя, как по позвоночнику побежала теплая волна возбуждения. В вышине что-то звякнуло, будто разбивалось стекло, кто-то крикнул: «Стойте!» – и Афродита успела только согнуться и прикрыть голову руками.

Когда опасность миновала и мисс Спарк осмелилась открыть глаза, на гладкой брусчатке двора, футах в восьми от королевы, оказалась светловолосая растрепанная девушка, которая затравленно озиралась и потирала, видимо, поврежденное во время прыжка плечо.

Из узкого бокового подъезда выскочил господин, в котором Афродита без труда узнала герцога Аргайла. Ярвуд ринулся в сторону своей королевы, но через несколько шагов замедлился, а затем и совсем остановился, глядя на то, как десятка джаргаморских воинов – весь королевский эскорт – опускается на колени перед девчонкой в дурно пошитом платье горничной. Ее величество Елизавета Вторая неподвижно стояла среди коленопреклоненных мужчин с несколько ошарашенным видом.

Во двор со всех сторон стали сбегаться гвардейцы. Не эти, экзотичные, а вполне привычные взгляду среднего обывателя блоссомцы. Они плотно окружали пространство, отсекая возможности ухода для тех, кто попытался бы сейчас убежать, смыкая кольцо ограждения. Афродите даже пришлось сделать несколько шагов вперед: она оказалась внутри оцепления, и ее просто-напросто подтолкнули в спину.

Тем временем девчонка затравленно обернулась, увидела Ярвуда, затем ее взгляд скользнул по первой линии охраны. Она раздраженно тряхнула волосами и что-то прокричала на гортанном, но мелодичном языке. Коленопреклоненные воины ответили ей стройным хором.

– Что она сказала, Азант? – В голосе ее величества Елизаветы Второй не слышалось ни раздражения, ни испуга.

– Она велела никому из нас не посвящать иномирян в тайны и традиции джаргаморской династии, – ответил, не поднимая головы, ближайший атлет.

– Вы говорите правду?

– Да, госпожа. Я не умею лгать.

– И вы исполните ее приказ?

– Да, ваше величество. Мы не можем ослушаться веления второй принцессы Джаргамора.

– А кого вы будете защищать в случае необходимости?

– Вас, госпожа. Мы верны вам до последнего вздоха.

– На время, предписанное заключенным контрактом, – со вздохом продолжила королева. Затем обернулась к Ярвуду: – Когда я говорила вам, Аргайл, что хочу зрелища, я не ожидала, что мое пожелание исполнится с таким размахом.

Герцог молча поклонился и приблизился к женщинам, видимо, намереваясь увести принцессу. Девушка стояла с опущенными вдоль тела руками, спокойно ожидая дальнейшего развития событий. Но что бы ни планировал Ярвуд, у королевы были другие намерения. Она приблизилась к девушке, рассматривая ее с внимательностью энтомолога, затем взяла в руку прядь белокурых волос, одобрительно кивнула и громко проговорила в пространство:

– Коннетабля сюда, срочно! Главную модистку срочно в гардеробную, кауфюра и стилиста – туда же. Срочно! Время не ждет! Миньцы крайне обидчивы, и мы не можем опоздать к ним на встречу!

Затем королева посмотрела прямо на Афродиту:

– Подойдите ко мне.

Душа мисс Спарк ушла в пятки, которые отозвались болью от тех нескольких шагов, которые отделяли ее от Елизаветы Второй.

– Вы пойдете с принцессой и поможете ей подготовиться к балу.

Афродита смогла только низко присесть, на обратное действие ни сил, ни дыхания у нее уже не оставалось.

– Азант! Когда она позволит вам подняться?

– Я не держу их, – вдруг спокойно проговорила девушка, – ваше величество.

И принцесса грациозно опустилась на колени перед блоссомской королевой.

– Так вы говорите на имперском! – обрадовалась Елизавета. – Это облегчает дело. Бросайте свои дикарские замашки, у нас в столице все более демократично, чем в ваших суровых краях. Переоденьтесь. Я представлю вас послу.

Потом все одновременно начали действовать. Какие-то возбужденные дамы, судя по некоторому беспорядку туалетов и ароматам пунша и шампанского, выдернутые прямо из бальной залы, ринулись поднимать принцессу, ухватили под руки Афродиту и куда-то потащили. Мисс Спарк услышала, как ее величество сказала герцогу:

– Аргайл, займитесь делом. Расшибитесь в лепешку, но чтобы через сорок минут у меня была налажена связь с королевой Айшварией. Прямая линия, лицом к лицу.

Джаргаморские воины выстраивались эскортным порядком, королева поправляла шелка.

– И кстати, можете передать своей сестре, что, к моему глубочайшему сожалению, ее сын, крошка Фабиан, не сможет заступить на службу в дипломатический корпус. Это место оказалось занято младшим внуком герцогини Кент.

Дальше Афродита не слышала, потому что ее натурально перетащили через порог.

В помещении стоял стойкий запах пудры, все носились, перекрикивая друг друга, разыскивались какие-то вещи, отбраковывались какие-то наряды. Четверка слуг, едва не переламываясь от усилий, тащила за ширму уже наполненную горячей водой ванну. Во всем этом бедламе было только два островка спокойствия: Афродита, которая после испытанного шока просто не могла пошевелиться, и принцесса джаргаморов, ровно и спокойно стоящая в центре комнаты.

– Вы ее подруга? – дернула мисс Спарк за рукав полноватая женщина, чье лицо было густо усыпано мушками.

– Что? – Афродита отмерла и вспомнила веление королевы. – Да, конечно!

– Тогда отведите ее в ванную. У нас двадцать минут, не больше.

Афродита была девушкой отнюдь не глупой. Она быстро сообразила две вещи. Во-первых, пока она исполняет должность подруги при дикарской принцессе, о позорном отъезде из Моубрей-холла можно не думать, а во-вторых, именно от расположения этой самой принцессы сейчас зависит ее, Афродиты, миссия. Поэтому девушка решительно пересекла комнату и тихо, но твердо предложила:

– Давайте делать, что они говорят. Это будет проще, чем сопротивляться неизбежному.

– Очень меткое наблюдение, – грустно улыбнулась принцесса и прошла за ширму.

Там девушка быстро стянула платье и нижнюю рубаху. Не смущаясь наготы, наклонилась, растягивая сложную шнуровку солдатских ботинок. Афродита невольно залюбовалась ее стройной, но мускулистой фигурой и гладкой кремовой кожей. Принцесса была очень похожа на тех атлетов, которые услаждали взор мисс Спарк во дворе резиденции несколько минут назад. Конечно, цвет ее кожи и волос был гораздо светлее, но пропорции – длинные ноги, твердая лепка плеч и бедер – сомнений не оставляли.

Красивая раса.

Принцесса отбросила обувь и опустилась в ванну, опершись затылком о ее край. Закрыла глаза.

– Расслабиться… не сопротивляться неизбежному…

– Это прямая цитата из вполне скабрезного анекдотца, – сообщила Афродита, присаживаясь на скамеечку для ног.

– Расскажите, – велела девушка и на финальных словах – «закрой глаза и думай о Блоссоме» – весело засмеялась.

Лед был сломлен. Джаргаморская принцесса обтерла руку о накинутое на бортик ванны полотенце и протянула ладонь собеседнице:

– Меня здесь зовут Белладонна. И давай сразу перейдем на «ты», чтобы не усложнять и без того сложную жизнь.

Мисс Спарк представилась, про себя одобрив вкус безутешного барона. Его Белладонна стоила страданий.

– Ты специально спрыгнула перед королевой?

– Нет. – Белладонна зло ударила рукой, подняв тучу брызг. – Из окна не было видно процессию. Если бы не эта досадная случайность, я бы уже давно была далеко отсюда!

– Ты бежала от герцога?

Молоденькая служанка шагнула за ширму и с поклоном подала Афродите большое махровое полотнище. Мисс Спарк приняла его. Исполнять обязанности горничной при принцессе, пусть и дикарской, все же лучше, чем бегать по поручениям леди Джейн.

– От герцога убежишь, как же… – ответила скорее своим мыслям Белладонна. – Но герцог уже вне игры, тут совсем другой расклад. Звездная Матерь, как же я вляпалась!

– Я не понимаю твоих терзаний, – осторожно проговорила Афродита, жестами предлагая принцессе встать и закутаться в ткань. – По моему разумению, надеть красивое платье и потанцевать на королевском балу, даже с отвратительным миньским дипломатом – это скорее большая удача.

– С чего ты решила, что миньцы отвратительны?

– Мне говорила об этом одна дама, мнению которой я доверяю. Они маленькие и кривоногие, не то что твои сородичи! Вы все так красивы?

– Красивы? – Белладонна тряхнула влажными волосами. – Афродита, ты смешная маленькая мисс, которая ничего не видела, кроме своего Блоссома.

– Я с Эгеи, – обиженно сказала мисс Спарк.

– Я должна была догадаться по твоему имени. Эгея – спутник Блоссома, где играют в древность античности. Тебе, наверное, непросто выживать здесь?

– Я не одна. У меня есть брат.

– Его зовут Аполлон? – Белладонна улыбалась, явно поддразнивая собеседницу.

– Адонис, – так же с улыбкой ответила та.

– Надеюсь, он хорошо о тебе заботится. Потому что на этом странном Блоссоме женщине непросто отстоять свои интересы. Так откуда ты появилась в моей жизни, мисс Афродита Спарк с Эгеи?

– Я шла по двору, когда ты чуть не свалилась мне на голову!

– Ваше высочество, вас ждут кауфюр и модистка, – раздалось из-за ширмы.

Белладонна вышла на голос. Через ее плечо Афродита заметила герцога Аргайла, который тоже ожидал появления принцессы.

– Ее величество желает, чтобы вы присутствовали на торжественном обеде в честь прибытия миньского посольства, – скучным голосом проговорил он.

– В каком качестве? – Белладонна опустила руки, отчего ткань соскользнула с ее плеч, и абсолютно обнаженной последовала на помост, у которого стояли модистки.

У герцога перехватило дыхание. Он отвел глаза:

– Ее величество желает продемонстрировать дружеские отношения, которые связывают Блоссом и Джаргамор.

– Между нашими правительствами нет официальных дипломатических контактов, – таким же скучным голосом проговорила принцесса и повернулась на сорок пять градусов, следуя указаниям модистки. – Я не смогу присутствовать официально.

– Вас представят как мисс Бонс, гостью ее величества.

– Но все и так будут знать, кем я являюсь, – закончила девушка за своего собеседника. – Я не могу на это пойти без одобрения наших патриархов.

– Я жду вас, чтобы сопроводить для беседы с ними.

Афродита с удивлением заметила, что слова герцога производят на Белладонну ошеломляющее впечатление. Принцесса была на грани обморока, ее губы почти посинели и дрожали. Что-то происходило. Что-то страшное для этой приветливой иномирской девчонки, но чего Афродита не понимала. А еще мисс Спарк заметила, что не только барон Моубрей очарован ее новой подругой, но и герцог Аргайл дышит через раз, когда его серые глаза встречаются с глазами Белладонны.

Между тем модистки закончили работу, быстро накрыли платье защитным чехлом, чтобы не повредить его пудрой, и, пятясь, отошли в сторону. Куафюр накинул на волосы принцессы золотую сеть, усыпанную крупными рубинами, и подвернул локоны под ее края, закрепив надо лбом еще один, на этот раз каплевидный, рубин. Когда чехол был снят и Белладонна подошла к герцогу, Афродита поняла замысел ее величества. Та одела Белладонну собой – королевой блоссомской. Алое платье (цвета правящей династии – алый и золотой) по подолу и вороту оторачивал горностай, ромбовидная прострочка юбки намекала на блоссомский герб, а прическа, почти церемониальная и украшенная камнями, символизировала корону.

Белладона обернулась к ростовому зеркалу, прислоненному прямо к стене, и обреченно улыбнулась:

– Ваша королева – очень умная женщина, Джон. Жаль, что раньше мне этого в голову не приходило.

Герцог Аргайл оставил замечание без внимания, впрочем, как и то, что его назвали чужим именем.

– Пойдемте, ваше высочество.

– Мисс Спарк будет сопровождать меня.

– Зачем?

– Я, беззащитная девушка, должна оставаться наедине с мужчиной в длинных и темных коридорах замка?

– Да любому мужчине с вами наедине стоит опасаться за свою безопасность!

– Значит, вы меня боитесь?

– Неужели вас это печалит?

Афродита поняла, что ее новая подруга просто тянет время, и поэтому наблюдала за перепалкой, в нее не вступая. Миссия самой мисс Спарк с этого момента подходила к концу и проведена была с успехом. Ее величество повелела помочь принцессе подготовиться, Афродита это сделала. Теперь ей остается только вернуться к поискам транспорта до Моубрей-холла.

Герцог терял терпение, Белладонна продолжала капризничать, наконец Ярвуд наклонился к девушке и что-то прошептал ей на ухо. Принцесса пожала плечами и молча вышла за дверь.

На пороге Аргайл обернулся к Афродите:

– Ее величество благодарит вас за помощь, мисс Спарк. Возвращайтесь на бал, через некоторое время мы с вами побеседуем и решим, что вы желаете получить в качестве вознаграждения за усердие.

Стрельчатые окна перехода выходили на охотничью аллею, и Белладонна бросила наружу полный надежды взгляд.

– Не получится, – весело проговорил герцог, идущий на полшага позади. – В вашу честь я организовал такое плотное оцепление, что проскользнуть вам не удастся.

Девушка слабо улыбнулась.

– Вы сказали, что покажете мне изображение моего мифического напарника.

– Извольте!

Они остановились, и Ярвуд продемонстрировал принцессе голографический планшет. Та чуть покраснела, рассматривая обнаженную фигуру мужчины, потом пожала плечами:

– Он даже не похож на джаргамора.

– Как и вы, ваше высочество. Мы с мистером Смиттом решили, что молодой человек, внешность которого нам удалось восстановить по частичкам биоматериала, оставшегося на найденном снаряжении, – ваш брат.

– Продолжайте думать как вам угодно.

Герцог деактивировал планшет и повел рукой, предлагая продолжить движение.

– Раз уж мне почти все известно, удовлетворите мое любопытство до конца.

– Что вас интересует?

– Какая именно диверсия заготовлена вами, чтобы сорвать переговоры?

Они миновали галерею, и Ярвуд почтительно пропустил девушку вперед.

– Я уже устала повторять – ваши переговоры меня не интересуют.

– А если бы интересовали? Давайте пофантазируем. Ни за что не поверю, что при необходимости вы не сможете предложить мне пару-тройку вариантов.

Он ее раззадоривал, и принцесса, видимо, чтобы не думать о неизбежном нелегком разговоре с матерью, приняла игру.

– Подумаем… Скорее всего, я попыталась бы отравить миньского дипломата.

– Мимо! Все кушанья, которые будут поданы на обеде, планируется тщательно проверять непосредственно перед подачей на стол.

– Тогда… – Белладонна кончиками пальцев коснулась губ.

– И тоже нет. Принц Ли Кай не интересуется женщинами.

– Да что вы говорите? – Девушка была уязвлена. – Позвольте узнать – почему?

– Он бастард правящей династии. А так как его достойный родитель в молодости своих желаний не сдерживал, о чем свидетельствуют больше двух десятков только официальных отпрысков…

– Он запретил своим сыновьям общаться с противоположным полом?

– Именно. Строжайшим императорским указом.

– Какая жестокость.

– Ну почему же, скорее милосердие. Он же мог их просто-напросто убить, чтобы избежать борьбы за верховную власть после своего ухода.

Белладонна покачала головой, видимо, размышляя над тем, что ей достался не самый плохой вариант венценосных родителей из возможных.

– Мы почти пришли, – проговорил Аргайл.

У высокой дубовой двери залы переговоров дежурили королевские гвардейцы в парадных мундирах и высоких медвежьих шапках, которые уже много веков входили в их обязательное обмундирование.

– Скажите, а каково содержание договора, который Блоссом планирует заключить с империей Минь, если это, конечно, не государственная тайна?

– Беспрепятственное движение караванов в системе Рыбы.

– И кому это может помешать? – фыркнула девушка.

– Тортуге?

Белладонна рассмеялась:

– Можете потребовать с их совета капитанов кубышку золотых дублонов за лоббирование тортугских интересов, если договор заключат при вашем участии. Еще больше богатых судов, которые можно пощипать в системе Рыбы? По моему скромному разумению, ваш договор невыгоден прежде всего миньцам.

– Вы изучали галактическую политику?

– Я изучала все, что может понадобиться королеве или визирю.

Гвардеец распахнул левую створку двери (обе они раскрывались только для королевы), и Ярвуд с Белладонной вошли в залу переговоров.

Несмотря на столь пышное название, зала была скорее очень большим кабинетом. В центре ее стоял круглый стол, покрытый плотными переплетениями техноволокна. Сдвинутые кучно стулья оставляли основное пространство вокруг стола свободным.

Сейчас техноволокно было активным, над ним мерцал большой экран в форме рыбьего глаза, на котором отображалась темнокожая светлоглазая женщина, чьи рыжие волосы были прикрыты узорчатым шелковым платком. Напротив экрана в кресле с изогнутой спинкой восседала ее величество Елизавета Вторая. Секретари, несколько министров и лорд коннетабль плотной группой стояли у дальней стены, чтобы не попадать в угол обзора камер.

– И в довершение ко всему только что сказанному, моя дорогая сестра (по блоссомскому королевскому этикету любого правителя любого государства в личной беседе следовало величать «сестрой» или «братом», если собеседником был мужчина), я надеюсь, что в ближайший условный год ваши дипломаты наконец появятся в нашей столице. Также я была бы счастлива принять ваших иппологов. Джаргаморские специалисты по лошадям ценятся во всей галактике.

Королева Айшвария молча кивала, сжав губы в тонкую линию.

Елизавета обернулась к вошедшим и удовлетворенно улыбнулась, увидев костюм Белладонны:

– А теперь я оставлю вас наедине с дочерью, моя дорогая сестра. Нам очень понравилась ваша девочка. Не буду вам мешать.

Быстро поднявшись, Елизавета подтолкнула на свое место принцессу и присоединилась к группе вне зоны видимости, жестами предлагая Ярвуду тоже подойти к ним.

Герцог повиновался, обойдя стол. С его места изображения на экране видно не было, Ярвуд смотрел сквозь него, на полускрытое туманной дымкой лицо Белладонны.

Девушка подняла подбородок и медленно проговорила что-то на джаргаморском. Стимулируя чип-переводчик, один из секретарей дернул себя за мочку уха и шепотом сообщил Елизавете:

– Приветствую вас, моя достойная мать. Моя вина безмерна, а глубина моего раскаяния соперничает с глубокими водами Ганеша. Только смерть является достаточным наказанием за легкомыслие и самонадеянность вашей недостойной дочери.

– Перейди на имперский. – Айшвария говорила глубоким контральто, в ее речи слышался явный акцент. – Не заставляй достойных блоссомцев озадачиваться переводом, тем более что наши стандартные речевые обороты трудны для восприятия иномирян.

– Как вам будет угодно, матушка. – Принцесса поднялась с места, глубоко поклонилась, держа перед грудью сомкнутые ладони, затем села обратно. – Я ошиблась и готова принять из ваших рук любое наказание.

– За наказанием дело не станет. Тень твоя здорова?

Даже сквозь экран было заметно, что черты принцессы исказила гримаса, будто девушка сдерживает слезы:

– Тень моя здорова.

– Мы обсудили сложившуюся ситуацию с нашей дорогой сестрой и решили, что праздник становления в этом году ты пропустишь.

– Да, матушка.

– Своим недостойным поведением ты доказала нам, что, в сущности, все еще дитя. И тебе рано вступать во взрослую жизнь. Если Джаргамору будет угодно, ты получишь имя в следующем году.

– Мне дозволено будет вернуться, чтобы принять епитимью в Храме у Горы?

– Мы с нашей дорогой сестрой Елизаветой решили, что ты останешься на Блоссоме до того момента, когда ей будет угодно с тобой попрощаться. То есть до прибытия на планету джаргаморского посольства.

– Что мне здесь делать? – почти закричала девушка. – Целый год!

– Все, что тебе будет угодно: размышлять об ошибках, учиться быть настоящей леди, достойной своих родителей, думать, как эти ошибки исправить.

– Мом! – Девушка почти плакала.

– Я все сказала. Передай моей драгоценной сестре Елизавете заверения в глубочайшем почтении. Прощай.

И экран погас. Схлопнулся. Ярвуд увидел, что Белладонна действительно плачет.

Афродита танцевала. Миньское посольство было где-то там, за переплетением коридоров, в другой парадной зале. Там избранных ждал малый королевский банкет, куда допускались не просто сливки общества, а сливки из сливок – избранный аристократический круг. И именно там ее временная подруга сейчас сражалась в битве, смысла которой мисс Спарк не понимала. Зато она прекрасно поняла слова лорда Ярвуда, и эти слова грели ее полную предвкушения душу.

Ее вознаградят! Это очень приятно. Какая-нибудь безделушка от ее величества будет прекрасным памятным артефактом. Афродита передаст его потомкам. Она возведет в своем скромном домике настоящий алтарь, на который поместит драгоценность, будет регулярно смахивать оттуда пыль и пересказывать историю получения награды при любой возможности.

Один или два раза Афродита ловила взглядом леди Баллантайн, также танцующую в этой зале. Из чего сделала вывод, что на торжественный обед корова Джейн приглашена не была.

Очередной партнер оставил запыхавшуюся Афродиту у колонны и отправился за напитками – раскрасневшейся мисс срочно требовался еще один бокал шампанского.

– У вас с этим местом связаны какие-то воспоминания? – Барон Моубрей, теперь абсолютно трезвый и собранный, снял с головы треуголку и низко поклонился. В другой руке молодого человека был комм. – Я снова встречаю вас у той же самой колонны.

Афродита рассмеялась, Фабиан начинал ей по-настоящему нравиться.

– Вы оставили меня одиноко горевать, а теперь пытаетесь загладить вину приглашением на танец?

Барон сокрушенно покачал головой:

– Дела, дела… Хотя, конечно, вина моя безмерна. Но мой достойный хромоногий дядюшка велел мне со всех ног нестись к нему.

Фабиан продемонстрировал девушке комм и надел шляпу.

– Странно, но, когда я видела вашего дядюшку не ранее чем полчаса назад, хромым он мне не показался. Он так бойко бегал за джаргаморской принцессой…

Барон, уже начинающий исполнять прощальный поклон, резко остановился:

– Вы имеете в виду…

– Белладонну-у! – хохотнула мисс Спарк, передразнивая собеседника. – Если бы у вас было хоть немного времени, я бы с удовольствием поведала вам пикантную и занимательную историю о пленении, побеге и еще одном пленении.

– Все время мира наше. – Фабиан решительно поклонился. – Мисс Спарк, не желаете выступить в качестве моей дамы на торжественном обеде в честь прибытия на Блоссом миньского посольства? Тогда мы сможем вволю побеседовать.

Афродита стрельнула глазками в сторону мисс Баллантайн, развлекающейся в компании аристократической молодежи, и торжественно ответила:

– С превеликим удовольствием, барон.

Айшвария молча сидела перед монитором, ожидая, когда он окончательно погаснет, затем кивнула техникам и обернулась к малому королевскому совету. Тот присутствовал на переговорах в полном составе. Даже голографическое изображение Дэвы, находящейся в это время с миссией на одном из спутников Джаргамора, мерцало в нескольких футах над полом.

Лорд Викал кутался в белоснежный халат, ему пришлось срочно покинуть свою ночную ванну. Консорты – Пандадур и Гуджарат – одеться успели, но вот окончательно проснуться не удосужились.

Лорд Пандадур зевнул в подставленную ладонь и обратился к супруге:

– Не слишком ли мы строги к девочке? Ей и так непросто. Оказаться совершенно без поддержки в самом центре империи…

Айшвария молчала.

– Ей слишком долго везло, – возразила зятю Дэва. – Это неплохой урок для нее.

– Этот урок будет стоить слишком дорого всему Джаргамору, – вступил Викал. – Сейчас они хотят получить наших иппологов, затем потребуют информацию о новейших исследованиях…

– Принцесса следовала велению своих сердец, – Гуджарат тоже включился в беседу. – Как заметила наш визирь, ей слишком долго везло. Но одна проигранная битва не помешает выиграть войну. Предлагаю задействовать все наши возможности и вытащить девочку с Блоссома, пока она совсем не отчаялась. Королева Елизавета – хитрейшая из женщин. Кто знает, в какую авантюру она втянет нашу принцессу, если мы не поторопимся?

– Да что она может сделать? – Пандадур опять зевнул. – Не вижу особых проблем. Ну заключим мы с Блоссомом пару-тройку партнерских договоров. Все равно рано или поздно это бы произошло.

– Любезный зять, есть большая разница в том, заключать договоры на наших условиях, или следуя желаниям Блоссома. – Сегодня Дэва вопреки обыкновению не прятала лицо под покрывалом, и ее серебристые глаза зло сверкнули. – На месте ее величества Елизаветы я бы озаботилась быстрейшим заключением брака джаргаморской принцессы с кем-нибудь из аристократов Блоссома. Это окончательно деморализовало бы нас.

Женщина погрузила обе руки в свою рыжую шевелюру и принялась энергично массировать голову:

– Звездная Матерь, как же неудачно все сложилось! Блоссом огромен, почему принцесса не избежала контакта с его правительницей? Нам повезло только в том, что королева бездетна, иначе уже пришлось бы знакомиться с новым венценосным зятем. А пока Елизавета будет выбирать среди своих лордов самого верного, мы можем успеть вытащить принцессу.

– Пушворские выступления еще не подавлены. Кто поручится, что Блоссом под шумок не захочет ввести туда свои войска? Пушвор – ключевая планета в нашей экономике. – Лорд Викал нервно облизнул губы раздвоенным языком. – Может, стоит переместить туда одну из наших эскадрилий? На всякий случай?

Лорд Гуджарат согласно кивнул:

– Идея мне нравится. Ее воплощение не потребует усилий. Я перенесу плановые учения в этот сектор. Но как мы поможем нашей девочке?

– Наша девочка сама себе поможет! – Айшвария хлопнула ладонью по столу и поднялась. – Если она сама не сможет выбраться из той … – тут королева употребила слово, для которого в джаргаморском имелось более пятидесяти значений, и ни одно из них не являлось приличным, – в которую сама же и угодила, нам придется пересмотреть всю последовательность престолонаследия. И Джаргамор мне судья – я оставлю паршивицу без имени еще лет на десять!

Королеве никто не посмел возразить. Даже Дэва, которая обычно не стеснялась в продвижении своей позиции.

– Совет закончен, все свободны. – Айшвария развернулась к техникам: – Организуйте линию связи с Тортугой. Я желаю поговорить с президентом.

Сановники немедленно покинули место переговоров. Дэва отключилась, Викал юркнул в служебный лифт – ему требовалось как можно скорее вернуться в ванну, сезонная смена кожи причиняла лорду массу неприятных ощущений – а консорты медленно пошли вдоль коридора, переговариваясь вполголоса.

– Айшвария очень зла, – сказал Пандадур. – Я ее давненько такой не видел.

– Да. Наша супруга просто вне себя, – согласился Гуджарат. – Девочку жалко. Теперь, чтобы вернуть расположение матери, ей придется не только исправить все, что она уже натворила, но и победить.

– Она справится. Наша вторая принцесса полна сюрпризов.

И, не сговариваясь, мужчины двинулись в сторону ближайшего межуровневого бара, в котором в любое время джаргаморских суток можно было мило посидеть, потягивая напитки. Им еще следовало обсудить большие королевские учения у планеты Пушвор.