Глава 10,

в которой Афродита лично лицезрит миньского посла, а лорд Аргайл – загадочного второго диверсанта, барон Моубрей беседует с матушкой, а Блоссом и Минь подписывают договор о сотрудничестве, потому что решения Белладонны молниеносны

Принц Ли Кай, посол империи Минь, был красив. Больше чем красив: смугло-золотистое лицо с изящным подбородком и породистым носом, черные как вороново крыло волосы (длинные, почти до пояса), черные живые глаза, блестящие как опалы и глубокие как Челленджерова бездна. Принц был одет в церемониальный шелковый халат, подвязанный драгоценным поясом, и держал в руках огромный веер из павлиньих перьев.

Афродита замерла у входа в обеденную залу, не в силах справиться с шоком. Маленькие кривоногие коротышки? Ну-ну! Принц возвышался над окружающими не менее чем на голову. И с ногами, которые виднелись, когда полы халата расходились в стороны, было все более чем в порядке. Ноги были длинными и мускулистыми, что подчеркивалось узкими штанами из плотного черного шелка.

– Что произошло? – Фабиан поддержал девушку под локоть.

Мисс Спарк уже успела сообщить барону почти все, что знала, и даже добавить несколько своих мыслей по поводу неожиданной встречи его Белладонны с королевой. Так что молодой человек находился в слегка встревоженном состоянии и надеялся при первом же удобном случае потребовать объяснений у дядюшки.

– Ничего, – слабо прошептала девушка. – Просто сейчас я убедилась, что являюсь глупенькой блоссомской мисс с крошечным кругозором.

– Я разделяю ваши убеждения, – улыбнулся собеседник. – Я тоже… Несколько недоволен своим кругозором.

– Чего все ждут? Не пора ли садиться за стол?

– На первый ваш вопрос я смогу ответить – все ждут ее величество. А на второй… Нам с вами за стол присесть никто не предложит.

– Поясните.

Афродита оторвала взгляд от прекрасного миньского видения и осмотрелась.

Стол присутствовал, накрытый со всей возможной пышностью… на две персоны! Крошечный круглый столик, сервированный у незажженного камина.

– То есть приглашение на торжественный обед подразумевало, что нам с вами будет предложено смотреть, как едят другие?

– Именно. Ее величество и посол великой империи Минь. Поверьте, Афродита, за возможность лицезреть жующих высочайших особ любая ваша аристократическая подруга не задумываясь ринется в драку.

– Пф-ф. – Мисс Спарк взмахнула веером. – Какие подруги! А я уж было размечталась, как буду рассказывать потомкам о великолепном королевском обеде.

– Мы сами творим наши воспоминания, – философски заметил Фабиан. – Может, вам просто стоит изменить свою жизнь таким образом, чтобы было о чем рассказать потомкам? Путешествия, авантюры, дуэли…

Молодой человек слегка увлекся, описывая свои представления об идеальной жизни. Потому что мисс Спарк и дуэли в любом случае относились к разным вселенным.

– Тогда мне стоит просить ее величество пожаловать мне корабль. – Афродита тоже не отказывала себе в фантазиях.

– Я обязательно спрошу ее об этом, – вежливо поклонился девушке незаметно подошедший герцог Аргайл.

– Дядюшка-а, – протянул Фабиан. – А у меня к тебе пять тысяч вопросов и вызов на благородный поединок.

– Обойдешься, – отмахнулся советник. – И без первого, и без второго. То есть о причинах твоего возмущения я могу только догадываться, но пожалей мое время. А что касается дуэли, то можешь…

И герцог, склонившись к самому уху племянника, не отказал себе в удовольствии пояснить, куда именно барон Моубрей может засунуть свой вызов.

Фабиан побледнел и отодвинулся:

– Где она? В твоих личных пыточных?

– «Она» рядом, если я правильно догадался, о ком ты спрашиваешь. И прошу тебя, держи лицо. Сделай вид, что не был с ней знаком. Для полного счастья нам недостает только такого скандала.

Ярвуд обернулся и изобразил еще один поклон, теперь в сторону. От группки каких-то сановников отделилась женщина в ярко-алом платье и плотной маске в тон костюма.

– Мисс Бонс, – негромко проговорил герцог, – позвольте представить вам моего племянника, барона Моубрея. И его милейшую спутницу – мисс Спарк.

– С мисс Спарк я уже имела удовольствие познакомиться. – Белладонна нарочно растягивала гласные, окрашивая свою речь легким акцентом.

Она едва поклонилась Фабиану и схватила Афродиту под руку:

– Ну что, моя дражайшая подруга, ты очарована миньцами?

– Их что – много? – Веер мисс Спарк заходил в ее дрожащих руках со скоростью крылышек колибри.

– Я вижу как минимум пятерых, – хихикнула принцесса. – Вот смотри: видишь эту высокую барышню? Ну вот эту, в голубой полумаске?

Афродита удивленно посмотрела на темноволосую пастушку в шляпке с вуалью.

– Это мужчина?!

– Ну конечно, моя дорогая. Посмотри, у него же кадык! Примета точная.

– А остальные?

Точеный подбородок Белладонны указал направо:

– Еще одна пастушка, гурия в зеленых шелках, дева в шубе и золотой броне… Интересно, какую из варварских принцесс должен изображать этот вульгарный костюм? Деревянный подросток с накладным носом и…

Мисс Бонс замерла, чуть склонив к плечу голову:

– Где я могла его видеть?

– Девушку в миньском халате? С прикрытым лицом?

Фабиан и Ярвуд о чем-то вполголоса переговаривались. Впрочем, громкость беседы неуклонно повышалась: молодые люди выясняли отношения.

– Хочешь удовлетворить свое любопытство? – поинтересовалась Афродита у подруги.

– Боюсь, мой явный интерес будет истолкован самым неприятным образом.

Фабиан проговорил что-то срывающимся голосом и отошел от своего собеседника. А мисс Спарк ощутила некую бесшабашность, обычно ей не свойственную. Она хихикнула, будто пузырьки шампанского щекотали ей нёбо, и быстро приблизилась к миньской красавице.

– Элеонора, душа моя! – радушно провозгласила Афродита, сдергивая с незнакомки вуаль. – Какая приятная встреча!

А затем, смяв кусок ткани и даже швырнув его на пол для надежности, покаянно потупилась:

– Простите… Простите… Я обозналась.

Бросив быстрый взгляд через плечо, она убедилась, что Белладонна, для которой это представление и было устроено, внимательно смотрит на миньского придворного. Жертва ее эскапады злобно кривила рот, прожигая Афродиту голубыми, как летнее небо, глазами. Молодой человек был женственно красив, и даже гнев был ему к лицу.

– Какие-то проблемы, брат Ша? – Миньский посол приближался с таким изяществом, будто парил над полом, его не касаясь.

– Ах, простите меня! – пискнула Афродита. – Я…

В глазах принца будто не было зрачков. Мисс Спарк почувствовала слабость и желание немедленно провалиться сквозь землю.

– Моя подруга обозналась. – Белладонна пришла на выручку, не выказывая ни раскаяния, ни страха. – Вы же извините хорошенькую блоссомскую мисс?

Брат Ша раздраженно шипел, принц едва взмахивал веером, держа паузу.

– Ее величество королева Блоссома Елизавета Вторая!

Объявление герольда загасило разгорающийся скандал еще до его начала.

Присутствующие низко склонились, приветствуя королеву. Белладонна быстро взяла Афродиту под локоть и оттащила на два шага назад.

– Спасибо! Я увидала все, что хотела.

Высказывая благодарность, принцесса смотрела не на адресата и не на Елизавету Вторую, появившуюся в дверях в сопровождении своих джаргаморов, а через зал – на герцога Аргайла, выражение лица которого можно было бы счесть удивленным и даже отчасти ошарашенным.

Елизавета прошла прямо к принцу Ли Каю и дружески того приветствовала. Они обменялись протокольными фразами, затем разместились за сервированным столиком. Брат Ша, лишенный сатисфакции, скрылся в толпе придворных. Афродита заметила, что Ярвуд неторопливо, но уверенно продвигается к ним, огибая препятствия и стараясь привлекать как можно меньше внимания.

– Кажется, я только что нажила себе могущественного врага, – сокрушенно прошептала Афродита.

– Не бойся, – принцесса сжала ее ладонь. – Брат Ша уже ничем не сможет тебе навредить.

– Ты вспомнила, где раньше могла его видеть?

– О да! И не только я, но и некоторые недоверчивые королевские советники…

Афродита ждала пояснений, тем более что герцог Аргайл уже присоединился к ним, но к Белладоне подошел герольд.

– Мой драгоценный брат Ли Кай, я хотела бы представить вам свою гостью, мисс Бонс, – звонкий голос ее величества без труда погасил шепотки и бормотание присутствующих.

Следуя молчаливым указаниям Елизаветы, слуги быстро расставили новые приборы и придвинули еще один стул.

Стараясь как можно прямее держать спину, Белладонна пошла за герольдом в полной тишине. Принц поднял голову от стола, затем встал, приветствуя принцессу. Ли Кай поклонился и даже запечатлел на руке Белладонны поцелуй. Та улыбнулась и, сняв маску, села на предложенное место.

– Она хорошо держится, – вполголоса проговорил Ярвуд.

– Она понимает, чего от нее хочет ее величество?

– Конечно. Эту девушку воспитали таким образом, что дополнительных объяснений не нужно.

– Так объясните мне!

– Что именно, мисс Спарк?

– Какова роль моей подруги в этом представлении?

– О, сейчас она козырь, но в чужих руках. Джаргамор сохраняет нейтралитет сотни лет, а Минь еще недавно были нашими врагами. Даже неофициальным присутствием джаргаморской принцессы мы демонстрируем всем широту своих возможностей. Недаром королева костюмом своей гостьи подчеркнула, что Блоссом и Джаргамор близки.

– А почему Белладонна была так недовольна сложившейся ситуацией?

– Тут уж я могу только предполагать. Скорее всего, пока ее присутствие на Блоссоме было тайной для нашей правительницы, Белладонна могла действовать на свой страх и риск. Но сейчас ее ответственность многократно выросла. Теперь она – представитель правящей династии и каждый свой шаг должна соотносить с обязанностями перед народом и короной.

За обеденным столиком шла неспешная беседа. Принц, видимо, шутил, потому что обе женщины мило улыбались. Елизавета качала головой, как бы выражая сомнение в словах посла, мисс Бонс крутила в руках вилку. Она делала это рассеянно и отстраненно, но в какой-то момент Афродита заметила, что острый зубец столового прибора задел мизинец принца. Тот не отреагировал, и Белладонна серьезно нахмурила брови.

– Она что-то задумала, – поделилась своим наблюдением мисс Спарк. – Странно, я не вижу здесь ни Фабиана, ни моего нового миньского врага.

– Барон внезапно плохо себя почувствовал. – Ярвуд поискал глазами. – А ваша жертва…

Покачивая бедрами, брат Ша приблизился к обеденному столику. В его руках находился серебряный поднос с высокими хрустальными бокалами. Содержимое напоминало по цвету лакрицу. Миньский придворный расставил напитки на столе, и принц Ли Кай довольно громко произнес:

– Извольте отведать лучшее вино Минь, изготовленное из винограда, собранного на восточных склонах нашей сакральной горы Патриарх, чтобы общение и дальше доставляло нам удовольствие.

Королева взяла свой бокал за тонкую ножку и поднесла к лицу, вдыхая аромат напитка. Белладонна последовала ее примеру и даже сделала крошечный глоточек, не дожидаясь окончания речи. Ли Кай посмотрел на нее как на шаловливого, но прелестного ребенка и жестами предложил присутствующим выпить. Брат Ша удалился.

– Блондина в женском платье взять на выходе, – пробормотал в комм Ярвуд. – В дознавательскую… Глаз не спускать…

Внимание Афродиты разделилось. Ей было любопытно, почему герцог отдал приказ об аресте миньского придворного, но более всего ее интересовало, что задумала ее подруга. А принцесса тем временем отставила недопитый бокал и схватила другой, предназначенный Ли Каю.

– Говорят, таким образом я смогу узнать ваши мысли! – воскликнула она и одним длинным глотком выпила содержимое.

Принц очень широко улыбнулся, и Афродита испугалась, что желваки на его скулах сейчас прорвут смугло-золотистую кожу.

– Вы узнали их, дражайшая мисс Бонс?

– Не все, но мне и того довольно.

Губы Белладонны слегка посинели.

– Что ж, – Ли Кай поднялся из-за стола первым, презрев весь блоссомский королевский этикет, – я готов подписать наши договоры, моя госпожа Елизавета.

Ее величество тоже поднялась:

– Пройдемте в переговорную залу, принц.

Их сопровождали джаргаморы.

Белладонна, поднявшаяся из-за стола вслед за всеми, снова опустилась в кресло.

Воспользовавшись образовавшейся в дверях толкотней (все придворные стремились покинуть место торжественного обеда, чтобы вернуться к танцам и что-нибудь при случае перекусить), Афродита ринулась к подруге:

– Что случилось?

– Помоги мне!

Принцесса тяжело оперлась на ее руку и, пошатываясь, поднялась.

С другой стороны ее поддержал Ярвуд.

– Здесь есть другой выход! Мисс Спарк, откройте дверь.

Дверь запасного выхода обнаружилась за драпировками слепого окна. В коридоре Белладонна прислонилась спиной к колонне.

– Врачей срочно на второй этаж! – проговорил Ярвуд в свой коммуникатор. – Квадрат семьдесят, пройдите служебными коридорами. Подготовьте место в медотсеке. Срочно! У нас отравление!

Афродита достала из-за манжеты платок, вытерла подбородок Белладонны. Та хрипло дышала, из уголка рта стекала слюна, окрашенная в розовый цвет.

– Мне нужен аппарат для вентиляции легких. – Девушка закашлялась, по подбородку потекла уже настоящая кровь. – Я сейчас…

Принцесса обвела коридор безумным взглядом. Афродита заметила, что зрачки принцессы просто огромны.

Ярвуд витиевато выругался и подхватил Белладонну на руки.

– Держите мой комм, – скомандовал он Афродите, – будете направлять медиков от моего имени.

– Вы же тоже его узнали? – прошептала Белладонна, склонив голову на плечо герцога. Его белая манишка уже была запятнана ее кровью. – Вы узнали брата Ша? Узнали человека, которого принимали за мою… моего напарника?

– Да, и потом попрошу у вас прощения за все необоснованные подозрения на ваш счет, – отрывисто сказал Ярвуд, почти бегом передвигаясь по коридору, – если вы останетесь живы…

– Я выживу, – всхлипнула принцесса, почти прикоснувшись губами к уху герцога. – У меня неплохой приобретенный иммунитет.

– Зачем вы выпили яд?

– Иначе его выпил бы Ли Кай.

– А вам-то что?

– Вы действительно не понимаете? Под ударом именно я! Диверсантка и отравительница. И к тому же… Очень трудно сбегать с планеты, когда твое инкогнито раскрыто. И уж совсем невозможно покинуть Блоссом, находящийся в состоянии войны с империей Минь.

Принцессе не становилось хуже, напротив – дыхание слегка выровнялось, и с губ сошла синева. Афродита, сжимавшая в руках комм герцога, шепотом вознесла благодарственную молитву.

Фабиан обо всем произошедшем в обеденной зале не знал. Он страдал. Барон в состоянии крайнего раздражения покинул дядюшку, так и не добившись ни дуэли, ни пояснений, которые бы его удовлетворили. Аргайл говорил с племянником холодно – тем самым покровительственным тоном, который молодой человек ненавидел более всего.

– Отступись, Фабиан. Как только в игру включилась Елизавета, твои шансы устремились к нулю.

– Но почему?

Они говорили негромко, стараясь не привлекать ничьего внимания. Белладонна (его Белла!) будто и не узнавала его. Лишь равнодушно поклонилась и сразу же стала шушукаться с мисс Спарк, которая в последнее время стала чуть ли не всеобщей подругой и наперсницей.

Ярвуд тоже посмотрел в сторону девушек.

– Правда не покажется тебе приятной. Сейчас принцесса Джаргамора – слишком большой куш для скромного блоссомского барона, не самого титулованного и обласканного ее величеством. Ваши отношения с этой девушкой изначально были мезальянсом. Только раньше низкой стороной выступала мисс Бонс. А теперь – ты.

– Что ее ждет?

– Ее величество намерена отпустить Белладонну на родину примерно через год, после того как заключит дипломатические отношения с Джаргамором.

– Целый год? – В голосе Фабиана послышалось радостное предвкушение, которое он даже не пытался скрыть.

– Но это лишь в том случае, если твоя принцесса не замешана в диверсионной деятельности против короны. Ее история про королевских шелкопрядов – чудо как хороша, но все же вызывает у меня немалые сомнения.

– Ты хочешь опять повторить свои нравоучения про то, что меня используют?

– Фабиан, – в голосе герцога Аргайла звучала вселенская усталость, – твои дела, как бы ты ни был уверен в обратном, интересуют остальное человечество очень и очень мало. Они почти всем безразличны, как и твои терзания. Не нужно смотреть на галактическую политику через призму своего эгоизма.

И вот именно на этом моменте терпение и добрая воля барона Моубрея истощились абсолютно. Он гневно покинул залу. От раздраженного хлопанья дверью его удержал ливрейный лакей в напудренном парике, который подскочил на цыпочках и придержал уже готовую к полету створку.

Кто знает, в какие глубины отчаяния мог упасть Фабиан со своим разбитым сердцем, если бы…

Леди Мери разыскала сына в одной из дальних комнат, где джентльмены, уставшие веселиться, играли в карты, окруженные клубами дыма. Частично табачного, а частично… О происхождении многих из видов дымов лучше было не задумываться, ибо любые наркотические препараты были на Блоссоме вне закона.

– Что случилось, дорогой?

Леди Мери села на освободившееся место за ломберным столиком и отодвинула от себя горсть фишек.

– Ах, матушка… – протянул Фабиан и сделал попытку подняться.

Леди Мери сына любила. Именно той материнской любовью, воспетой в миллионах песен и стихов, показанной в многосерийных сагах, запечатленной в музыке и фотооттисках. Но что более ценно, чем слепая материнская любовь, – леди Мери своего сына знала. И сейчас ей было абсолютно ясно, что ее ангелочек находится на волоске от нервного срыва. Поэтому попытку Фабиана покинуть игорный зал она поддержала, выведя того на воздух и послав за экипажем ближайшего встреченного слугу.

– Ангел мой, тебе нужно поспать. Здоровье дороже королевских увеселений.

В экипаже Фабиан задремал, затем, проснувшись, порывисто опустился на пол и спрятал лицо на коленях у матери.

– Скажи мне, что делать человеку, который любит человека… более достойного? Более титулованного или богатого? Ведь должен найтись выход?

Леди Мери погладила отпрыска по золотистым волосам:

– На все сложные вопросы ответы всегда самые простые. Мы с твоим благородным батюшкой немножко схитрили…

– Да? – Фабиан поднял на мать совсем трезвые глаза. – Каким образом?

– Мы пропустили все три оглашения перед свадьбой, просто позволив некоторым людям застать нас в недвусмысленной ситуации. И твой отец… – Леди Мери улыбнулась воспоминаниям: – Герцогиню Кент, конечно, чуть удар не хватил.

Фабиан опять опустил голову, но теперь в его глазах читалось торжество. Он знал, что делать, чтобы его мезальянс с Белладонной был одобрен светом Блоссома. У него есть целый год, чтобы «позволить некоторым людям» увидеть их в двусмысленной ситуации. Целый условный год.

1867 год Исхода, двадцать девятый день Балтейна, пять тридцать утра. Кабинет дознаний в резиденции ее величества, сектор «А»

Брат Ша смотрел в стену, ничего там, разумеется, не видя. Он не отвечал на вопросы, не реагировал на угрозы и крики этих смешных блоссомских господинчиков. Что ему до пыток, когда сердце, полное любви и верности, кровоточит от того, что он, Ша, не смог помочь своему принцу? Но кто мог подумать, что девчонка так быстро определит яд и решится его выпить? Она ведьма? Или может читать мысли? Или послана самой судьбой, чтобы напакостить миньцам? Или просто дурочка, решившая таким образом пококетничать с высокородным иномирянином?

Брат Ша надеялся, что мерзавка уже сдохла, эпохально перед этим помучившись. Потому что цели своей они с братом Каем не достигли. Скандала не получилось, и теперь его господин вынужден подписывать с королевой Блоссома все заготовленные бумажки. Невероятная неудача!

У коронера зазвонил комм, чуткие уши брата Ша среагировали на звук, но тело и лицо оставались расслабленными.

– Да, господин советник, – вполголоса проговорил коронер. – Все как вы и предполагали, он отказывается отвечать. Да, как прикажете!

И брата Ша наконец-то оставили в одиночестве, сидеть на твердом стуле в пустой комнате и ждать. Он считал биение своего сердца. Даже если в этой жизни он больше не увидит брата Кая, господин знает, что его верность и его любовь…

Скрипнула дверь, кто-то пересек комнату. Почти неслышно, но брат Ша все же уловил звук шагов, затем почувствовал едва заметный аромат сандалового дерева и открыл глаза, встречая взгляд ониксовых очей принца Ли Кая.

– Я подвел вас, господин, мне нет прощения. – Брат Ша хотел броситься на колени, но фиксация дознавательского стула этого сделать не позволяла.

– Зачем ты напал на герцога Аргайла несколько ночей тому назад?

Вопрос принца был неожиданным.

– Ваш гнев вызван этим?

– Ну а чем же еще? – Ли Кай погладил слугу по волосам, заправил за ухо выбившуюся светлую прядку. – В том, что джаргаморская дева спутала наши планы, ты уж точно не виноват.

– Как она узнала?

– Что может быть загадочнее джаргаморских женщин? – пожал плечами принц и, поднявшись, устроился напротив слуги, присев на краешек стола. – Скорее всего она заметила мои расширенные от постоянного применения яда зрачки, затем проверила невралгическую реакцию. Представь, она просто-напросто ткнула вилкой в активную точку у пальца. – Принц помахал в воздухе изящной рукой. – Опасная женщина. Если бы у меня было больше времени, у нас с ней мог бы получиться неплохой тандем.

Брат Ша испуганно заозирался. Он был уверен, что кабинет прослушивается и просматривается камерами с нескольких точек. Поняв его тревогу, принц усмехнулся:

– Советник лорд Аргайл позволил мне общаться с тобой без свидетелей, но я немного подстраховался. – Ли Кай поддернул широкий рукав церемониального халата, демонстрируя брату Ша электронный браслет, датчики на котором быстро мигали. – Стопроцентная заглушка. На Блоссоме еще не знают таких технологий.

– Тогда что вы будете делать дальше, господин брат мой?

Принц нахмурился:

– Я попытался вызволить тебя обычным образом, апеллируя к тому, что твое ужасное преступление – попытка отравления – было направлено против меня лично. Я потребовал у ее величества выдать преступника миньским властям, чтобы мы поступили с тобой по своему разумению, но мне возразили, что за несколько дней до этого ты пытался лишить жизни лорда советника – самого герцога Аргайла. Таким образом, ее величество склонна взять это дело под юрисдикцию Блоссома. Зачем, Ша?! Если бы не твой глупый поступок, мне удалось бы тебя вытащить. И через десяток условных дней ты был бы уже на одной из планет независимых территорий, свободный и от обязательств передо мной, и от всех горестей миньских придворных интриг.

– Тебе хотелось именно этого? – Слуга перешел на неформальный тон, что не вызвало возражений со стороны принца. – Ты мечтал избавиться от меня?

– Я хотел, чтобы ты был жив и свободен! – сказал Ли Кай. – Я подписал все договоры, и все, что меня сейчас ждет, – это ссылка на окраинную планету империи, пока батюшка смилостивится и решит вернуть меня ко дворцу.

– Ты не собираешься мстить?

– Кому?

– Герцогу Аргайлу! Не притворяйся, королевский советник – это тот самый майор Моубрей, который уничтожил в системе Джет твой эсминец «Красавица Ли Янь». Император тогда впервые отправил тебя в ссылку! Вспомни. Мы тогда оба поклялись отомстить блоссомскому выродку! Ты помнишь его?! Помнишь, с каким трудом мы добыли его изображение в защищенном гвардейском архиве? Я сразу его узнал. Почти в полной темноте, в непривычной моему глазу одежде. Он был один, он был уязвим, и я решил, что это знак судьбы. Я представлял себе его страшные последние минуты в зыбучих песках, и мое сердце пело…

– Ты позволил эмоциям затмить свой разум, брат, – грустно проговорил принц. – Если бы ты не потерял самообладание во время разведки, мои руки сейчас не были бы связаны. Но я не зол на тебя, ты не стратег…

Брат Ша прикрыл глаза и откинулся затылком на высокую спинку. Принц встревоженно склонился над ним, чтобы услышать тихий шепот:

– Прощай мой брат, мой господин, мой друг…

– Я тебя вытащу. Не сейчас, через некоторое время. Твое преступление перед блоссомской короной ничтожно, я обменяю тебя на кого-нибудь из блоссомских диверсантов из наших темниц.

По бледным щекам брата Ша потекли прозрачные слезы:

– Не в этой жизни… Я не хочу разлучаться с тобой, мой господин, и никогда не хотел. Но я не перенесу, если мой позор ляжет на тебя.

Ли Кай резко схватил слугу за волосы на затылке, потянул вниз, открывая свету его прекрасное лицо. Зрачки брата Ша были расширены, а белки пересекала багровая сеточка кровеносных сосудов.

– У меня нет иммунитета к яду, – прошептал Ша. – Я принял его еще до того, как подал напиток тебе.

– Зачем?!

– Даже если бы наш план удался и ты бы спровоцировал скандал с Блоссомом, тебе понадобился бы козел отпущения.

– Я не предал бы тебя, брат.

– Это поставило бы тебя под удар. Нет, мой прекрасный принц, я решил все заранее. Еще когда ты планировал мой побег на вольные планеты, я знал, что приму смерть ради того, чтобы… Смерть все спишет.

Ли Кай, посол империи Минь, молча стоял и смотрел, как прекрасное тело брата Ша покидает жизнь. Он был воином, он сделал свой выбор, и этот выбор вызывал уважение. Когда все закончилось, принц деактивировал браслет-заглушку и громко сказал:

– Пришлите медиков в кабинет дознаний!

Затем просто отошел к окну. Снаружи занимался мутный рассвет. Близилась гроза, и огромные сердитые облака застили горизонт. Принц подумал, что погода как нельзя более полно отражает его внутреннее состояние. Его скорбное уединение было нарушено герцогом Аргайлом:

– Он действительно был вашим кровным родственником? Этот молодой человек?

У тела копошились уже ненужные медики, коронер что-то быстро надиктовывал на личный комм, видимо, составляя протокол.

– Нет, – принц покачал головой. – Это элемент миньской культуры. Каждый клан – это семья, и мы с братом Ша – из одного клана.

– Сочувствую вашей утрате. Жаль, что наше с вами знакомство произошло в столь трагичный для вас момент. Как только мы закончим формальности, вы сможете провести все необходимые похоронные обряды.

Рот Ли Кая искривился в змеиной полуулыбке:

– Как поживает мисс Бонс? Она произвела на меня неизгладимое впечатление за ужином, и я хотел бы продолжить знакомство. Я могу сейчас ее посетить?

– Она в порядке, – сухо ответил герцог. – В нашей культуре не приняты столь ранние визиты к дамам.

– Я настаиваю, герцог. Уверен, она еще не ложилась после бала, возбужденная танцами и шампанским. Мисс Бонс поведала мне, что на Блоссом ее привел интерес к королевским шелкопрядам. Я посещал миньские императорские тутовые рощи и мог бы многое рассказать…

Ярвуд еще раз покачал головой и откланялся.

«И все-таки я не могу просто уйти, майор Моубрей, – думал принц Ли Кай, призывая к себе свиту. – Я должен оставить после себя память. Эдакий шрам на твоей, майор, безупречной репутации блоссомского джентльмена и сановника. Я отомщу! Кажется, на вашем политическом жаргоне это называется «симметричный ответ».

Королевская библиотека в резиденции ее величества, шесть часов утра

Афродита поклонилась, стараясь, чтобы дрожание коленей не передалось всему телу. Королева блоссомская Елизавета Вторая милостиво улыбнулась и зевнула.

– Сядьте вот здесь, дитя мое, – похлопала она по обшитому гобеленом ложу диванчика. – Расскажите, как вам понравился бал.

Мисс Спарк громко и восхищенно задышала, понимая, что ее впечатления никому здесь не интересны.

– Вы подружились с мисс Бонс?

– Немного. Мисс Бонс очень своеобразная леди… Но да, можно и так сказать. Мы подруги.

– Тогда вы именно та, кто мне нужен! Герцог Аргайл поведал, что вы хотите получить собственный корабль?

Афродита сглотнула – того, что сказанная под влиянием момента глупость дойдет до ушей королевы в столь рекордные сроки, она не ожидала – и, опустив очи долу, мило покраснела:

– Простите, ваше величество…

– Вы его получите. – Властным жестом Елизавета прервала оправдания незадачливой мисс. – Не новый, но вполне рабочий.

«И что я буду делать с грудой металлолома?» – подумала Афродита, всем лицом выражая благодарность и внимание.

– Но для этого, мисс Спарк, вам придется оказать короне еще одну услугу.

Афродита заверила, что вся она, ее жизнь, ее смерть и ее… Тут слова кончились, и девушка просто прижала руки к груди.

– Это, – королева бросила на столик перед собой увесистую кожаную папку с золотым обрезом и тиснеными гербовыми львами, – перечень блоссомских аристократов детородного возраста с подробными описаниями и изображениями.

Афродита опасливо покосилась на фолиант.

– Сейчас, – королева щелкнула пальцами, вызывая перед лицом полупрозрачную голограмму дисплея, – четверть седьмого. До полудня вы должны помочь своей подруге выбрать человека, за которого она выйдет замуж не позднее чем через четыре условные недели.

Медотсек уровня «бис» в резиденции ее величества, шесть тридцать утра

– Почему только четыре недели? – Белладонна разговаривала одними губами, лицо ее и прочие части тела были максимально расслаблены.

– Мне кажется, из-за юридических тонкостей. Знаешь, по блоссомским законам браку должно предшествовать троекратное оглашение в церкви. То есть три воскресенья подряд с амвона священник будет объявлять о том, что некий джентльмен и некая дама вступают в брак, а также спрашивать, не знает ли кто-нибудь о причинах, по которым эти двое не могут стать супругами.

– И что, срабатывает?

– Иногда, – Афродита, сидящая на неудобном стуле рядом с койкой, пожала плечами. – Мой покойный батюшка служил стряпчим в довольно крупной нотариальной конторе, они иногда брались за оформление специальных разрешений на брак, а также разгребали последствия скандалов. Обычно причинами становятся или предыдущие неаннулированные браки, или плачевное психическое состояние одного из брачующихся, или принуждение одной из сторон.

Белладонна вздохнула:

– Жаль, что принуждение меня в список причин точно не войдет.

Афродита не знала, какие утешительные слова от нее требуются, поэтому просто раскрыла папку с женихами примерно на середине:

– Виконт Флоссет, сорок один год. Вдовец…

Принцесса страдальчески скривилась:

– Мужчина в два раза старше попытается мною командовать.

– Даже у мужа в три раза старше тебя не хватит на это сил, – улыбнулась Афродита. – Этот, по крайней мере, любит лошадей. Или вот – граф Вайлиш. Молод, хорош собой. Посмотри, – она развернула изображение к подруге: – Не мужчина – картинка.

Та, не поднимая головы, скосила глаза:

– О да, а еще большим облегчением для меня станут одинокие ночи на брачном ложе. Граф явно играет за другую лигу, и мне придется регулярно вышвыривать из дома его смазливых любовников.

Мисс Спарк несмело хихикнула. Белладонна продолжила:

– Хотя мы сможем устроить состязание – кто больше любовников вышвырнет. Я ведь не останусь в долгу, и мои будут не менее, а даже более смазливы.

Афродита уже заливисто хохотала. Потом сочувственно потрепала подругу по свободно лежащей вдоль тела руке:

– Тебе запретили шевелиться?

– Что-то вроде. Видишь браслет на моей правой ноге?

Девушка кивнула. Постельного белья на больничной койке не было, и Белладонна лежала на белоснежном пластике прямо в своем бальном платье. Туфли валялись в углу, под стенным монитором, так что аккуратные ножки джаргаморской принцессы были обнажены. Одну из щиколоток плотно охватывал черный широкий браслет с диодными индикаторами и плоскими кнопками.

– Это инъектор, – пояснила принцесса. – Он отслеживает мое сердцебиение, и если оно превышает какую-то неведомую мне норму, крошечная игла впрыскивает успокоительное. Чем больше я двигаюсь, тем больше медикамента получаю.

– Ты не пробовала его отключить?

Афродита склонилась над койкой, не прикасаясь, впрочем, к оборудованию.

– Конечно. Но там фиксатор – защита от шаловливых ручек вроде моих. О, Звездная Матерь, если бы его надевали на меня, когда я была в сознании, мне бы, наверное, удалось его теперь снять. Но увы…

– А вот этот переключатель? Разве он не регулирует дозу?

– От одного до семи? Да, я видела. Как раз на семерке он поначалу и стоял. Мне удалось уменьшить дозу до минимума, но потом сработал фиксатор.

Белладонна размеренно дышала.

– Понятно. – Афродита вернулась к фолианту. – Ее величество желает, чтобы ты выбрала жениха сегодня до полудня.

– Я не сомневаюсь, что дело это не терпит отлагательств. Елизавета, которой удалось защелкнуть капкан, уверенно возводит вокруг меня темницу.

– Мне показалось, она не поняла, что это именно ты предотвратила скандал с отравлением миньского посла.

Принцесса фыркнула и поморщилась, видимо, ощутив укол в щиколотку:

– Все она поняла, и даже, наверное, мне благодарна на свой королевский манер. Но она не может отпустить меня из чувства простой человеческой благодарности. Она должна разыграть карту до конца. Я бы и сама так поступила на ее месте, поэтому…

– Ты попытаешься бежать?

Белладонна открыла глаза и удивленно посмотрела на подругу:

– Что ты? Как можно хотеть бежать с Блоссома, великолепной столицы величайшей галактической империи, королева которой так ко мне благоволит?!

В голосе принцессы было столько фальши, что Афродита слегка покраснела. Нашла, о чем спрашивать, в палате, скорее всего напичканной аппаратурой для подслушивания и подглядывания.

Мисс Спарк перевернула несколько листов:

– Барон Ашар, тридцать два года, любитель бокса и вышивки крестом…

Под монотонное перечисление фамилий, титулов и званий принцесса задремала. Афродита чувствовала, что тоже клюет носом, но мужественно продолжала знакомить подругу с претендентами.

Створки дверей палаты разъехались бесшумно, но девушка ощутила смену освещения и обернулась ко входу. Врач в белоснежном комбинезоне был не один, его сопровождал миньский принц Ли Кай, успевший сменить национальное облачение на приличный блоссомский костюм. Коричневые бриджи и сюртук шли дипломату просто до невозможности, подчеркивая всю его экзотическую красоту. Свои смоляные волосы принц стянул в плотную косу, которая сейчас змеилась по его спине. Не обращая внимания на Афродиту, Ли Кай обошел ее кресло и склонился к изголовью джаргаморской принцессы.

Врач, приветливо кивнув девушке, пробежался пальцами по кнопкам настенного монитора, удовлетворенно записал что-то в свой наручный комм и жестами предложил Афродите покинуть палату. Все время молчаливой пантомимы принц Ли Кай не отрывал взгляда от спокойного лица Белладонны.

Мисс Спарк тихонько захлопнула папку и вышла в коридор. Дверные створки беззвучно съехались за ее спиной.

Не пойти за врачом девушка не могла. Когда венценосным особам требуется серьезно поговорить, мелкие сошки вроде нее, Афродиты, должны беспрекословно покидать место событий. Молодой эскулап придерживался того же мнения, впрочем, причисляя и себя к породе тех самых сошек.

– Ее величество дала личное соизволение на их беседу, – пояснил он Афродите.

Мисс Спарк немножко пофлиртовала с врачом, совершила небольшой променад по коридору, вернулась к палате (миньский дипломат все еще не появился), затем прислонилась к двери и прижала к холодному пластику ухо, напрягая слух.

– В таких случаях лучше использовать специальное оборудование.

Фраза, сказанная хрипловатым тихим голосом, заставила Афродиту подпрыгнуть на месте, взвизгнуть и выронить папку с женихами прямо на ботфорты герцога Аргайла.

Тот вежливо наклонился и подал девушке фолиант. Было заметно, что ночь герцог провел без сна – на его щеках темнела щетина, в глазах сквозила усталость, да и костюм ему сменить не удалось. Ярвуд был все так же в образе благородного разбойника, а белое кружево рубахи марали коричневые пятна уже подсохшей крови. По сравнению со свежим как фиалка Ли Каем герцог выглядел слегка помятым.

– Ее величество разрешила принцу личную встречу с мисс Бонс, – пожаловалась Афродита. – Я очень взволнована. Мужчина и девушка наедине, без присмотра… Это, в конце концов, не совсем прилично.

Ярвуд пожал плечами – опасений своей собеседницы он не разделял – и прислонился плечом к стене:

– Сомневаюсь, что там сейчас происходит что-нибудь выходящее за грань приличий. Максисмум – небольшой заговор двух иномирян против короны. Ничего интересного.

– Ее величество хочет поскорее выдать ее замуж, – сказала мисс Спарк. – Не корону, разумеется, а принцессу.

– И сей увесистый труд, который вы с трудом держите под мышкой…

– Именно! Список предлагаемых партий. Я его уже изучила и с уверенностью могу заявить, что ни вас, ни вашего племянника там нет.

– Этого стоило ожидать. – Ярвуд улыбался уголком рта, как будто на полноценную улыбку не хватало сил. – Муж нашей джаргаморской кошечки должен быть в меру благороден и без меры послушен.

– Вы соответствуете обоим параметрам. Насколько я слышала, ее величество благоволит вам более прочих.

– Вам ли не знать, как переменчива симпатия сильных мира сего. – Герцог отвесил шутовской поклон. – Мне наверняка уже подготовлена более выгодная партия. Выгодная с точки зрения королевы, разумеется.

– И что толку быть богатым или родовитым, если это не дает счастья? – вздохнула девушка. – А может быть, королева сердится на вас из-за происшествия с Ли Каем? Ведь именно вы ответственны за безопасность приема. И если бы все произошло, как планировал этот ужасный брат Ша… – Афродита всплеснула бы руками в непритворном ужасе, если б не злополучная папка. – Преступника допросили?

– Нет, – Ярвуд покачал головой. – Принц умеет прятать концы в воду. Брат Ша отравлен.

– А что говорит посол?

– Ну разумеется, он не был осведомлен о предательских планах собственного слуги…

– А на самом деле?

– На самом деле принц, с одной стороны, не хотел заключать с Блоссомом договор, а с другой – был обязан это сделать, следуя повелению своего императора. Его отравление и последующий скандал отложили бы переговоры на неопределенное время. Брат Ша изначально был всего лишь разменной фигурой в этой комбинации.

Ярвуд внимательно посмотрел на раскрасневшееся личико Афродиты – будто ожег взглядом. Мисс Спарк решила, что понимает, в чем дело.

– Любезный герцог, можете не волноваться. Информацию, которую вы мне поведали, я унесу с собой в могилу.

Любезный герцог вздрогнул, будто пробудившись ото сна.

– О боже, Афродита, я не сомневаюсь в вашей осторожности. Вы невольно оказались внутри политической интриги, и оставлять вас в неведении было бы недальновидно с моей стороны.

– Тогда я попытаюсь отплатить вам тем же. – Мисс Спарк с усилием, но все же тряхнула папкой. – Желаете узнать список вероятных мужей нашей общей подруги?

Ярвуд качнул головой, затем отвлекся на оживший комм. Видимо, вызов оказался важным: герцог, извинившись, отошел в сторону, вполголоса о чем-то беседуя. Вернулся врач, и Афродита просочилась в палату вслед за ним. Принц Ли Кай как раз поправлял манжету на левой руке, стоя у настенных мониторов.

– Как ты себя чувствуешь? – Мисс Спарк приблизилась к подруге и наконец избавилась от папки, уложив ту на пластиковый подвесной столик.

– Лучше, чем десять минут назад, – негромко ответила Белладонна, смотря через ее плечо на Ли Кая. – Господин посол умеет внушить надежду.

– Этим список моих положительных качеств не ограничивается. – Голос миньского дипломата был карамельно-тягучим. – Надеюсь, джаргаморские властители смогут в этом убедиться.

Принцесса теперь полусидела на ложе, опираясь на спинку. Лишних движений она все равно старалась не делать, поэтому ограничилась в ответ вялым кивком.

Молчаливый, и от того почти незаметный, врач снял показания приборов. Принц попрощался, снова проигнорировав мисс Спарк, и отбыл в сопровождении эскулапа.

– Что он тебе сказал? Он извинился? Ты знаешь, что брат Ша отравлен? И мы с герцогом Аргайлом уверены, что его убил именно принц Ли Кай. Тебе совсем не страшно?

Афродита выпалила все это на одном выдохе, после чего замерла, пытаясь отдышаться.

– Вы с герцогом Аргайлом делаете совместные выводы?

Почему-то из всего вороха информации Белладонна отметила именно фразу о лорде Ярвуде.

Мисс Спарк махнула рукой, затем кивнула в сторону двери и, не в силах сказать более ни слова, потянулась к столику и стоявшему на нем графину с водой.

Ярвуд, вошедший в палату, пока мисс Спарк демонстрировала чудеса актерского мастерства, дождался, пока девушка напьется.

– Не будете ли вы так любезны исполнить одно мое поручение?

Афродита любезна была, тем более что ей почему-то захотелось оставить наедине и эту парочку. Из патриотических, так сказать, соображений. Почему то, что было позволено принцу Ли Каю, не должно дозволяться блоссомскому аристократу?

– В лавандовой гостиной меня ожидает герцогиня Кент, – продолжил меж тем королевский советник. – Молю вас, мисс Спарк, сообщите этой достойной леди, что опаздываю я не по своему желанию.

– Как прикажете, ваша светлость.

– И, наверное, будет лучше, если вы сопроводите ее светлость сюда. К сожалению… Мои обязанности…

Ярвуд еще что-то говорил, что-то округло-бессмысленное, составляющее основу любого дипломатического спича, а Афродита уже пятилась к двери. Ей казалось, что воздух искрится от разливающегося в нем предвкушения. А еще ей было немножко жалко Фабиана, барон тоже вызывал у нее симпатию.

Только когда мисс Спарк покинула палату, Ярвуд поднял взгляд на джаргаморскую принцессу:

– Как вы себя чувствуете?

Белладонна хотела пожать плечами, но воздержалась:

– Неплохо. Мне ввели антидот, достаточно варварским методом прокачали легкие и теперь заставляют неподвижно ждать окончательного диагноза. У вас есть еда?

Герцог слегка смутился, но кивнул:

– Шоколад. Немного.

Принцесса властно кивнула, предлагая собеседнику присесть на край ложа:

– Делитесь! А лучше отдайте мне все!

Тот послушно достал из кармана плитку лакомства, завернутого в винтажную вощеную бумагу.

Двигаться Белладонна отказалась наотрез, поэтому герцогу пришлось сначала разломить шоколад на дольки, а потом кормить принцессу с ладони.

– Как лошадь! – прокомментировала девушка, откидываясь на изголовье. – Вы любите лошадей, Джон?

Герцог внимательно смотрел на свою опустевшую ладонь:

– Мы с вами уже обсуждали лошадей, Донна.

– Ах, да. – Она зевнула. – Сто тысяч лет тому назад… А это правда, что в молодости вы воевали в системе Джет?

– Вы беседовали обо мне с принцем Ли Каем?

– Совсем чуточку. – Принцесса подняла руку, чтобы продемонстрировать размеры «чуточки», но бессильно уронила ее на постель. – Хитрые миньцы предпочитают вершить месть чужими руками.

Ярвуд слушал ее вполуха, похоже, думая о чем-то своем.

– Но любые планы можно разрушить одним движением, и чем сложнее план, тем проще его… – Девушка запнулась, подыскивая слово. – Прекратите трогать меня за колено!

– Ну почему же? – Герцог иронично приподнял бровь. – Мне приятно гладить вашу ногу, и я не вижу причин переставать.

– Вы понимаете, что сами идете в ловушку?

– Даже если так.

– И ради чего? Я вам нравлюсь?

– Нет, – честно ответил Ярвуд. – Но в браке это не главное. Через два или три года я в качестве вашего супруга займу пост губернатора колоний.

Белладонна смотрела на собеседника с каким-то благоговейным ужасом:

– Вас не было в списке женихов, предложенных Елизаветой?

– Нет. Ее величество, видимо, сочла меня недостойным этой великой чести.

– Вы болван, Ярвуд. Звездная Матерь, какой же вы…

Девушка отключилась, безвольно опустив голову на плечо. Герцог осторожно приподнял ее за плечи, укладывая поудобнее, затем снял свой камзол и распустил ворот рубахи, открывая грудь. Если он все правильно рассчитал, герцогиня Кент появится в палате с минуты на минуту, и мизансцена должна быть безупречной.

Он, конечно, рисковал. И расположением королевы, и своим положением тайного советника. Но отдать джаргаморскую принцессу кому-то другому было выше его сил.

Герцог убедился, что дозатор инъектора все еще стоит на максимуме (незаметно перевести его в это положение было вовсе не сложно). Прикоснуться к принцессе хотелось невероятно. Он помнил, какой золотистой была ее обнаженная кожа, помнил, что королевские камеристки не надели на девушку совсем никакого белья, и сейчас ему хватило бы одного движения…

Не сейчас. Скоро она полностью будет принадлежать ему – душой и телом. Нет, не так. Телом и возможностями, которые сможет ему предоставить. Душу он вполне согласен уступить. В постели у них все будет… гм… Забавно? Только вот любезного племянника придется услать в провинцию на неопределенное время, пока у самого Ярвуда с Белладонной не появится хотя бы первенец. Фабиан быстро забудет свою влюбленность, а Мэри будет благодарна брату за то, что он избавил ее ангелочка от столь неподходящей партии.

Белладонна открыла глаза:

– Ты очень об этом пожалеешь!

– Конечно, душа моя…

Двери палаты вибрировали, готовясь разъехаться, и Ярвуд с удовольствием склонился над принцессой, осыпая ее шею поцелуями.