Глава 10. Начало конца
Для тех, кто пропустил сообщение в общей ленте:
Глава 10 «открыта» только 8 марта.
9 — уйдет под кат. Как только я проснусь очнусь выживу доберусь до ноута
Всех ещё раз — с праздником!
Северный предел
Нижний ярус поместья рода Блау
«Этот» пах солнцем.
Едва уловимо. Совсем чуть-чуть, но пах почти так же, как «его солнце».
Отголоски жара, тепла и горячего ветра.
Он дернул цепями и зажмурился посильнее, в попытках удержать странный образ, появившийся в голове — бескрайние поля белого и барханы. Он не помнил, что это, но знал обострившимся звериным чутьем, что там он сможет согреться. Внутри. Там, где белое, там — тепло, жизнь, свет.
Дом.
Слово из трех букв появилось в голове и истаяло.
— И что я должен делать? — звуки шагов приближались.
Он потянулся вперед, цепи звякнули, натянувшись, в попытках уловить — почудилось или нет.
Его солнца так давно не было.
— Осторожнее, сир Аксель! Не подходите ближе!
— Ты должен позвать. Используй направленный Глас…
— «Зов» не работает? — шаги замерли.
— У меня… не слишком хорошо с направленным Гласом, дядя…
— Хорошая тренировка не помешает, если придут твари — помогу удержать…
— Но почему этот?
— Прекрасный экземпляр.
Он втягивал носом воздух.
Ему и правда казалось, что от «того, кто пришел сейчас» пахнет не сырой затхлостью, как обычно, и чем-то съедобным, а… остро, пряно, сладко, и одновременно горько… пахнет дымом, песком и жаром… пахнет домом.
— Это тот низший, что напал на Вайю в круге, приспешник Хейли, — голос не спрашивал, голос утверждал, и он поежился — мурашки удовольствия пробежали сверху вниз — так похоже на «его солнце».
Хейли. Приспешник. Напал. Вайю. Низший.
Эти звуки ни о чем не говорили ему, и он просто отложил их в дальний угол сознания, как и всё, что собирал — до. Каждое слово, каждый запах, каждый жест. Он собирал все, и потом доставал, перебирая свои сокровища, когда его оставляли одного, чтобы найти ответы.
— Осторрр…
Чужие теплые пальцы сжали подбородок и вздернули голову вверх.
— …рожнее, он опасен, — проговорил «тот, кто постоянно пах едой, старостью и силой».
— Не опаснее твари, Луций…
Он — позволил. Подойти, дотронуться, поднять голову, вздернуть, только по одной причине — тот, кто пришел сейчас «пах, почти также, как его солнце».
Был таким же родным. Грел слабо — едва-едва, но даже за такую кроху жара он бы отдал всё, пока его солнца нет.
Родной. Свой. Дом. Можно.
Спасение.
Рука отодвинулась, и он потянулся за пальцами, чтобы продлить касание — тепло, ещё, ещё немножко тепла. Цепи звякнули, ослабнув, и…
Удар был неожиданным — в груди что-то хрустнуло, когда его отбросило к стене. И он застонал.
— Сир Аксель! Не стоит бить так сильно, он может повредить голову! Тем более ногами! Это единственный экземпляр!
— Эта. Тварь. Подняла плетения на Вайю…
Тварь. Этого слова в копилке было много, его повторяли часто.
— Тварь!
Его ударили ещё раз и он захрипел, рот наполнился кровью.
— Аксель, — хлестнуло холодом. Таким, что он пробирался внутрь и сожрал остатки тепла, жалкие крохи. Которые удалось скопить.
«Тот, кто приносил с собой холод» приходил так же часто, как «тот, что пах едой и силой».
Он уже понял, что вместе с холодом всегда приходит боль, что холод — опасен.
— Твоя задача использовать Глас. Поужинаешь, и завтра займешься делами клана. Ты просил о доверии. Ты — получил его, оправдывай…
— Почему бы просто не убить его?
— Он полезен. Отработанный материал. И нам нужно на ком-то ставить эксперименты.
Хрустнули пальцы, запахло металлом.
— Никаких плетений, сир Аксель! Никаких чар! Только Глас!
— Встать!
Волна жара вспыхнула изнутри, но не теплая и родная — обжигающая настолько, что перехватило дыхание, и он забился на цепях, выгибаясь в дугу.
— ВСТАТЬ!
Его скрутило, цепи звякнули, натянувшись, рот наполнился кровью, и он снова забился, не понимая, чего требует этот жар внутри… требует… требует… требует…
— ВСТАТЬ!!!
— Он не всегда понимает слова и не все, попробуйте сформировать образ…
Картинка пришла извне — и он послушно вытянулся вверх, жадно всасывая воздух, который не помогал остудить огонь внутри.
— Хорошая тварь…
— Работает! Глас — работает! Мы не смогли подобрать пропорцию, чтобы реакция была на зов — и беспрекословной, но если Глас работает — мы на правильном пути, нужно менять дозу инъекций, сир… — «тот, кто пах едой и старостью» был рад.
— У него тоже светятся глаза, как у тварей?
— Немного. Хотя по нашим расчетам, реакция должна быть сильнее…
— Молодец, — пахнуло холодом, и он почти застонал от наслаждения. — Теперь день отрабатываешь направленный Глас.
— Дядя! Я предпочел бы вернуться на Юг, и разобраться со всем сам, — хруст металла был отчетливым.
Пахнуло силой.
— Аксель. Держи себя в руках.
— Да, дядя.
Шаги приблизились.
Он внутренне сжался, ожидая новой боли, но боли — не было.
— Теперь, тебя зовут — «тварь». Ты — «тварь», — тот, кто был похож на «его солнце» засмеялся. — Тварь по имени Зиккерт… Дядя, у меня теперь есть личная домашняя тварь. Всегда хотел узнать, что будет, если держать их дома…
Тварь. Тварь. Тварь.
Опять пахнуло чем-то, едва уловимо, чем-то, что обещало безопасность и много-много тепла, он неосознанно потянулся вперед и…
…опять отлетел назад от удара, ударившись о стену головой, цепи звякнули.
— Сир Аксель!!! Я же просил не трогать объект!
— Это за Вайю.
Шаги удалялись.
Запах тоже.
Жар внутри становился нестерпимым, только когда щелкнул замок на входе — дверь захлопнулась, он открыл глаза и смог сделать вдох — мешал комок в горле.
Чувство внутри было новым — обжигало жаром, заставляло дышать чаще, хватая ртом воздух, и … пахло солью. Он с любопытством облизнул губы — мокро и солено. Серое вокруг — пол и стены расплывались, по щекам текла… вода.
Тот, кто пах-почти-также-как-его-солнце. Тот, кто должен был защищать. Почти родной. Свой.
Тварь.
Звуки кружились, а потом пришла боль, которая дробила голову на части, раскалывая пополам. Он сначала держался, до крови прокусив язык и обвиснув на цепях, потом заскулил… тихо-тихо… тоненько и протяжно… застонал… а потом — завыл.
И ему — откликнулись. Кто-то в темноте. Тысячи звуков — в ответ. Утешая, успокаивая… разделяя боль… давая поддержку…
И он — сломался.
Рухнул бессильно вниз, свесив голову, и позорно заскулил, как щенок… протяжно, на одной ноте… и скулил, скулил, скулил… жалуясь…
Как ему больно.
Ему — больно. Ему — сделали больно.
… образы кружились, смешиваясь….
Тварь-тварь-тварь-тварь. Тварь-тварь-тварь-тварь. Тварь-тварь-тварь-тварь.
…грохотало в голове, пока, наконец, что-то не лопнуло внутри, как по щелчку.
Резко.
Замок щелкнул ещё дважды, в проеме появился свет и высокая фигура «того, кто обычно приносил еду».
— У-у-у-у…. тварь… как есть порождение Грани, — пахнущий кожей и металлом всегда приближался осторожно, шагал медленно, стараясь не подходить близко. — Чего смотришь, а?! Чего пялишься спрашиваю? Жрать подано!.. У-у-у-у… и не сверкай на меня зенками, не сверкай… притуши свои светляки сказал… — миска проехалась по полу, звонко ударившись о край цепи. — Жри! Тва-а-а-арь!
Тварь.
Замок щелкнул дважды — он всегда считал звуки. И на втором щелчке что-то вспыхнуло в голове, как будто разрозненные части, наконец соединились в единое целое. И он — вспомнил.
Его зовут не тварь.
Его зовут Рэмюэл. Рэмюэл Зиккерт.
***
— Кто?
— Ищем.
Дрова в камине трещали и вспыхивали снопами искр — слуги поленились и принесли сырых — мельком отметил Луций и проследил, как наследник наливает мирийское — уже второй бокал!
За окном бушевала метель — видимость снизилась до десяти шагов, сир Блау медленно ходил между дальних стеллажей библиотеки и доставал свиток за свитком.
— Мне нужны результаты, — сир Аксель настолько хорошо скопировал интонации Главы, что Луций кашлянул, чтобы спрятать насмешку в усы.
— Приходиться действовать… деликатно, клану ни к чему лишний интерес со стороны дознавателей… — по его мнению и так чересчур.
— Или вы слишком заняты… экспериментами на нижних ярусах… вместо того, чтобы заниматься делом.
Луций терпеливо вздохнул.
— Я — против!
— Ваша сестра делает то, что должна — выполняет долг перед кланом. Никто не знал, и предположить не мог, что стрелы заменят — это провидение Великого, что так сплелись нити плетений, и вы сейчас на Севере…
Стакан грохнулся о столешницу, и пара алых капель упала на стопку чистых свитков рядом. — Я — против! Сидеть здесь, прятаться, как… как… крыса в норе, пока моя сестра делает всю работу…
— Сир Аксель! Держите себя в руках!
— Сколько зим мы ещё будем, как шавки, прибегать по первому требованию чернокафтанников?
— Столько, сколько будет нужно, — морозный голос Кастуса прозвучал от камина, он устроился в кресле, вытянув вперед длинные ноги, и шуршал бумагами. — Клан Блау предан Императору, и готов доказывать это раз за разом.
— Дознаватели сделают всё сами.
— Вайю там одна.
— В безопасности, проведет сутки в провинции, и род Блау получит благодарность за содействие.
— Я хочу сам найти, кто подставил меня.
— Найдешь. Терпение — это добродетель. Побеждает не самый сильный, а самый терпеливый и хладнокровный.
— Сейчас лояльность рода не должна вызывать никаких сомнений. Никаких. Я ясно выразился? Плетения просто не могли сложиться лучше, никто не поверит, в то, что клан будет использовать сиру, даже не окончившую школу…
— Не нужно было давать разрешение Управлению, дядя! Вайю испугается, не будет знать, что делать…
Испугается? Луций крякнул от неожиданности.
Дверь хлопнула, когда наследник вылетел из библиотеки. Так громко, что сир Кастус поморщился и тяжело, длинно вздохнул.
— Общее прошение о проведении расследования в Южном пределе было одобрено, — отчитался старик. — Канцелярия прислала копию официального ответа. Обычно они принимают решения дольше, но сейчас, когда все заклинатели объединились…
— Не объединились.
— Выступают с единой линией…
— Преследуют общие цели, — поправил его сир.
— Этого не было с последнего Совета двенадцать зим назад…
— Этого не было никогда. Потому что не было веского повода. Иногда, повод стоит создать, Луций. Пусть ищут. Что с Кораями?
— Нужно больше времени на сбор информации, двоих Наследников проверили, остался — один.
— Поторопись. Через две декады клан должен сменить Главу ещё раз. Джихангир плохо воспитал старшего сына, он слишком… не гибкий, и не слышит то, что ему говорят. Нам нужен кто-то…
— …кем можно управлять.
— Сотрудничать, Луций. Нам нужен Глава, с которым будет удобно сотрудничать. Что с камнями?
— Девятый лот доставлен в Мастерскую, — прокашлявшись, сообщил Луций. — Дополнительные проверки показали, что… накопители почти бесценны. Таких не было в свободной продаже больше, — он пошевелил губами, подсчитывая, — больше двухсот восьмидесяти зим, если верить данным хроник об аукционах того времени, но, никто не гарантирует, что в отчеты не вносились изменения…
Сир Блау кивнул.
— … можно приступать к работе. И, я всё же рекомендую дождаться юного мистера Лидса, другой возможности увидеть, как обрабатывать накопители такого уровня в артефакты у него не будет, или …будет очень нескоро, — закончил он неуверенно. — В начале Высокого сезона состоится Аукцион в столице, может быть… сделать девочку официальным представителем Клана? Смешно, согласен, — добавил он быстро, — но у нее действительно уникальное чутье на редкости…
— Чуть-ё? — по слогам повторил Кастус. — Чутьё. Иногда, Луций, я размышляю о том, есть ли в детях хоть что-то от Аурелии? Или бесшабашность Юста передается по крови, как родовой дар? — он устало потер пальцем тонкую морщинку между бровей. — У неё чутьё.
— Чутьё, — упрямо выдвинул вперед подбородок Луций и пошевелил встопорщенными усами.
Вестник вспыхнул в воздухе внезапно, маякнув сдвоенными чарами, ярче обычного в два раза — «Срочно. Управление дознавателей».
Осторожный стук в дверь — слуги пропускают вперед с поклоном Нарочного в форме, который даже не разделся с дороги — меховой плащ припорошен снегом, ресницы побелели от инея.
Пакет. Печать. Вспышка силы. Свиток. Тихий скрип притворенной двери. Треск дров в камине.
Луций старательно делал вид, что его не интересует, что именно прислали — господин скажет сам, если сочтет нужным, а оттиск Управления сверху он увидел отчетливо.
Неужели девочка опять успела что-то натворить?! Как, во имя Великого?!
— Ты помнишь последнее представление в столичном Циркусе, Луций? На котором мы были, — Сир Кастус сломал печать, развязал шелковые ленты, и, прочитав свиток, неторопливо потянулся к початой бутылке мирийского.
— Конечно. Очень… впечатляющее представление, уровень использования плетений иллюзий просто превосходен, слаженность работы команды, уровень силы…
— Там была тонкая и гибкая девочка, как ивовая ветвь, — Кастус прищелкнул пальцами, подбирая слова, — иллюзия пропасти…
— Номер «Шаг над пропастью». Натянутый трос и превосходно выполненная иллюзия облаков, как будто парит под куполом.
— Да. Она шла без помощи плетений и без страховки. Почему, Луций?
— За это больше платят? — он пожал плечами.
— И это тоже, — согласно кивнул Кастус. — А больше платят, потому что всё по-настоящему. Об этом была отдельная строчка в буклете, — он прервался и сделал глоток мирийского. — Риса и зрелищ — это то, чего жаждет публика. Пресыщенных Высших можно удивить только одним — чем-то настоящим, Луций. Если оступится — упадет, если потеряет равновесие — упадет, если отвлечется — упадет, если перестанет видеть впереди цель — упадет, и — разобьется. Насмерть.
— Большая часть Циркуса хотели бы, чтобы акробатка упала, — пробормотал старик.
— Они заплатили, за то, чтобы она — упала, Луций, — поправил Кастус, и сделал ещё один глоток из бокала. — А она — прошла. Знаешь, какие чувства это вызывает? Негодование. Разочарование. Неудовлетворенность. Они хотели крови — и они заплатили за это. Но не получили — ничего.
Ещё один глоток вина.
— Иногда людям нужно давать то, что они хотят. Создавая иллюзию «шага-над-пропастью». Управлять вниманием публики — это искусство. Держать баланс, изредка кидая крохи, чтобы почувствовали удовлетворение от чужой… слабости, — Кастус смял пальцами свиток, скомкал, и, бросил в камин.
Луций заворожено смотрел, как пламя пожирает пергамент, превращая чужие слова в пепел.
— Пожертвовать малым, чтобы получить большее.
— У нее нет чутья, Луций. Нет чутья, — произнес он нараспев. — Она просто видит цель и идет к ней, видит единственная — через иллюзии, — Кастус пододвинул к себе тушницу, и придирчиво изучил кончик кисти на свету — достаточно ли тонок.
— Это Вайю идет по канату? — переспросил старик.
— Я старею?
Луций поперхнулся воздухом от внезапного вопроса и не нашелся с ответом.
— Старею. Все чаще мне кажется, я вижу только её спину. Она совершает очередной безумный на первый взгляд, поступок, но каждый шаг в итоге каким-то невообразимым образом оказывается верным. Хотя как это возможно, скажи, Великий? Она упорно идет вперед, но… я не могу даже окликнуть. Потеряет равновесие и упадет.
— Эмм… можно заранее выплести плетения страховки снизу, если будет падать…
— Страховки — нет. У нас — больше нет страховки.
— Но… если девочка знает, куда идёт, — Луций облизнул губы, — немного доверия …
— Доверие, — Кастус прижал свиток держателями и поманил пальцами пару светляков — поближе. — Юстиний тоже так любил это слово. Сейчас к нам приковано слишком пристальное внимание, как в Циркусе. Все жадно, затаив дыхание, ждут момента. И когда-нибудь она оступится и упадет — падают все, рано или поздно… А, — тень от рукавов ханьфу вспорхнула по стене крыльями большой птицы, когда кисть сделала круг в воздухе, нежно коснувшись бумаги, — если она упадет… то следом за ней рухнет и весь Клан Блау.
Влажные черные стремительные и резкие штрихи появлялись на свитке один за другим. Кончик кисти взлетал, опускался, падал, замирал, чуть подрагивая там, где нужно было вести партию тверже и увереннее.
Старик залюбовался, как и всегда. Почти слыша музыку. Как будто сир не писал, а дирижировал, вел сложную партию, управляя оркестром менестрелей.
— Если мы упадем… публика будет рукоплескать, Луций. Публика будет рукоплескать.
***
Южный предел, Хали-бад
Верхняя трибуна турнирной Арены
Тир — улыбался.
Разбитая губа, царапина на щеке, наспех залеченная плетениями, рука на перевязи, отбитая спина, песок в волосах и грязная форма — ничто не могло испортить ему настроение.
Тир — сиял. Глаза блестели азартом и удовольствием.
— Дисквалифицирован, — уныло процедил «цыпленок», вернувшийся в ложу. — Не помогло, — потряс он свитком, — ни один из пунктов не признан подходящим для данной ситуации…
— Оба? — поинтересовалась Фейу очень спокойно — целитель выделил ей целый фиал успокоительного по ее просьбе.
— Дисквалифицированы оба, решение судей единогласно. Отстранение от дальнейшего участия в Турнире…
— Но, выписки помогли? Команда не пострадала, — весело констатировал Кантор.
— Нет, сир… Но результаты вашего поединка признаны… недействительными, несмотря на то, что вы покинули круг… слишком много нарушений, и ваши артефакты, — Костас кивнул на карман Тира, из которого небрежно торчали наспех засунутые туда «змейки», — просят на повторную проверку. За белую мантию будут бороться следующие участники по турнирной таблице.
«Цыпленок» промокнул вспотевший лоб и обернулся ко мне.
— Леди Блау, я очень прошу… надеюсь, что хотя бы ваше выступление обойдется без всяких эксцессов…
Кантор посмотрел на вассала, потом на меня, на колчан, который я так и баюкала на коленях, и… заразительно захохотал.
— Зря отказался, тебе тоже не помешало бы успокоительное, Тир, — Марша недовольно посмотрела в его сторону. — Или ты заразился сумасшествием от Блау?
— Не переживай Костас, — я потянулась и легонько похлопала нашего нового Ведущего по плечу. — Я постараюсь…
Тир заржал ещё раз, так, что кажется даже слезы выступили на глазах.
— Тир!
— … постараюсь, — повторила я с нажимом. — Минимизировать последствия…
— Последствия чего? — встрепенулся «цыпленок».
Запели горны и барабанная дробь, усиленная чарами грянула на Арене — участники следующей дисциплины приглашались на поле.
— Леди Блау!
— Всего, Костас, всего, — я встала, выдохнула, и, стукнувшись предплечьями с Тиром по-военному обычаю…
— И да поможет тебе Великий, Блау…
…пошла на Арену.
— Я не понял, сир?! Какие последствия имеет в виду леди Блау? Сир?!!!
***
— Тянет влево, — шепнул мне невзначай стоящий рядом ученик в сиреневой форме. Темно-сиреневой, сказала бы Марша. Цвета «предгрозового неба» — нижние перистые облака, — уточнила бы Фей-Фей.
Кажется, эта псакова ткань называлась именно так — темная, с отчетливым сиреневым отливом.
Вериди — а в команде Восточников было сразу двое из сопредельного рода — помялся, переступив с ноги на ногу, и все же придвинулся ближе, высокомерно покосившись на хмурого южанина, который пустынным коршуном следил за нами издалека.
— Тянет сильно, берите правее, сира, только нужно учесть поправки на дальность и вес стрел, — всё-таки выговорил он.
Мальчишка был не высок — губами я могла бы коснуться кончика его носа, даже не вставая на цыпочки; щупл, даже в чем-то субтилен; красив до женоподобности и даже более.
Ладно.
Мальчишка Вериди был явно красивее меня, и половины присутствующих на трибунах дам, поэтому, когда в воздухе вспыхивала крупным планом проекция «номера пять» — ему выпало стрелял по жеребьевке пятым, сразу после меня — публика замирала вовсе не от его выдающихся способностей лучника.
— Почему вы решили помочь мне, сир? — проговорила я тихо, вытягивая очередную стрелу из колчана. На этот раз — «обычную», «нашу». — Турнир — здесь каждый сам за себя.
— Север дружен с Востоком, близок, — правился он тихо, осторожно заправив прядь волос за ухо, украшенное двойным комплектом сережек по восточному обычаю. — Сегодня не самый удачный день для вашей команды…
Я хмыкнула.
— Ваши стрелы… с ними очевидно что-то не так, леди, — закончил он торопливо и твердо, оглядываясь на мага-распорядителя, который уже готовился дать мне знак для следующего выстрела. — Я предложил бы свои, но — запрещено правилами. Берите правее, сира!
Мальчишка Вериди отшагнул назад — за прочерченную на песке границу, когда алый флажок взлетел и опустился вверх.
Я примерилась, чуть наклонила голову на бок, натягивая тетиву и — выстрелила.
— Десять! «Номер четыре» — третий выстрел — десять очков. Общая сумма за второй круг — двадцать четыре очка из тридцати. Общее место в турнирной таблице — пять!
Трибуны загудели.
Древко стрелы с полосатым оперением покачивалось точно по центру мишени.
— Номер пять! Занять позицию!
Я уступила место Вериди, и отошла к уже отстрелявшейся троице учеников.
— Похоже Север проиграет и третье отделение, — ученик столичной школы обращался к западнику, подчеркнуто игнорируя меня, но говорил громко — чтобы мне было отлично слышно. — В «рукопашке» и «холодном» проиграли всухую, и сейчас сдадут «луки».
Из пяти человек нормальным оказался только Вериди, южанин держался в стороне, не уделяя мне никакого внимания — «женщина и луки», за одно это меня нужно было возложить на жертвенный алтарь.
Я шла последней — набрав в этом круге шесть, восемь и выбив десятку в третий раз. И сорок два в общем зачете — дознаватели оставили «не наши» стрелы, выделив всего пару «нормальных», и… целых три рунных, отдельно перевязанных лентой внутри колчана, чтобы не спутать.
Наместник все-таки счел нужным посетить школьный Турнир — информация Тира оказалась верной. Слева — я немного повернула голову, чтобы рассмотреть штандарт Южного предела и чуть ниже, заметно приспущенный, знак дома Фениксов, и справа — ложа Совета.
Черных фигур на трибунах стало больше, но нужно отдать должное менталистам — перемещались они незаметно, не привлекая особого интереса, мне даже показалось, я видела одного из «звезды» Рябого, который был тогда в Академии.
Я — ждала знака. Все было оговорено заранее до мелочей — время выстрела и круг — финишный, третий, чтобы у них было время подготовиться. Дальнейшие действия и варианты во внештатной ситуации.
— Десять! «Номер пять» — третий выстрел — десять очков. Общая сумма за второй круг — тридцать очков из тридцати возможных. Общее место в турнирной таблице — один! — громко на всю Арену подсчитал Распорядитель.
Вериди — стрелял лучше всех. У него пятьдесят девять в общем зачете, только один раз стрела ушла в девятку. Вериди было жаль. Мальчик не причем, но из-за дознавателей и превратностей Немеса — именно он управляет удачей на жеребьевке — ему не суждено победить. Он — идет после меня, а мой выстрел — будет последним.
— Второй круг — закончен! Объявляем финишный третий круг! Лучники, занять позиции в порядке очередности!
Западник стрелял первым.
Зачем кому-то нужно было менять стрелы и подставлять Акса? Несомненно — Акса, он решил дать мне свой колчан в последний момент.
Подставить? Подтвердить, что этот конкретный Блау — полностью оправдывает звание «сумасшедшего» и не подходит, чтобы наследовать должность Главы?
При расследовании непременно всплывут столичные разборки с республиканцами, из-за которых Аксель перевелся в Корпус, последние события в Легионе, его действия на Севере …
Нелогично.
Я тряхнула головой.
Чушь какая-то.
Участник столичной команды отстрелялся вторым, выбив тридцатку в финишном круге, и трибуны взвыли от восторга.
Или Акс умудрился насолить кому-то лично и ещё в столице? Рунные связки такого уровня требуют подготовки и достаточного количества империалов, чтобы оплатить Мастера и заставить его молчать. Это очевидно — всем.
Снаряжение с собой он домой не брал — все хранилось в Корпусе, подменить при желании можно найти возможность, но — зачем?
И почему цель — один из членов Совета и цель ли?
Я покосилась на трибуны справа — второй ярус переливался серебром, а часть лож, где присутствовал почти весь Совет предела в полном составе сиял так ярко, что было очевидно — защита усиленная.
«Усиленки» должно хватить, чтобы задержать полет стрелы — это гарантировали дознаватели. Но я не верила им.
— Участник под номером четыре! Занять исходную позицию!
Десять.
Древко чуть покачиваясь торчало ровно в центре мишени — Вериди приподнял брови и незаметно кивнул мне — одобрительно.
— Десять! «Номер четыре» — первый выстрел — десять очков. Общая сумма за финишный круг — десять очков из тридцати возможных. Общее место в турнирной таблице — пять!
Вторую стрелу я доставала медленно, очень медленно, так медленно, что маг-распорядитель начал терять терпение.
Псаковы менталисты! Они должны были дать знак, когда стрелять! Но знака не было!
Я всматривалась в трибуны напротив и вправо — ложа Совета сияла ровным серебристым светом щитов.
Десять.
— Десять! «Номер четыре» — второй выстрел — десять очков. Общая сумма за финишный круг — двадцать очков из тридцати возможных. Общее место в турнирной таблице — пять!
Трибуны одобрительно загудели и кто-то даже засвистел, подбадривая единственную даму среди участников.
Остался только один выстрел. Я потянулась к колчану и… из нижней боковой двери, прямо за мишенями на Арену вышли трое в черной форме, и начали перемещаться по кругу, ближе ко мне и участникам.
Время.
Последнюю стрелу я выбрала из трех, перевязанных лентой — рунную. Натягивала тетиву, примеривалась, боковым зрением оценивая, сияет ли купол защиты над вторым ярусом трибун, где сидели представители Совета.
Интересно, в чью драгоценную задницу сегодня должен прилететь наконечник?
Трибуны безмолвствовали. Штандарты реяли на ветру сверху Арены, не накрытые куполом.
Флажок взлетел вверх и опустился — маг-распорядитель скомандовал — стрелять, я наклонила голову к плечу, и подала импульс силы в лук. Тетива запела, оперение чиркнуло по воздуху, и, вращаясь, стремительно полетело точно в центр мишени… постепенно теряя скорость, пока стрела не остановилась на полпути совсем…
Трибуны ахнули разом.
Стрела бешено вращалась в воздухе по кругу, как стрелка кампаса, набирая скорость, лихорадочно ища цель, вращалась все быстрее и быстрее, пока… не остановилась, указывая в противоположную от трибуны совета сторону…на…
Вжик!
Пу-у-у-х-х-х!!!
Общий купол лож вспыхнул ослепительно белым, защитные стационарные купола разом полыхнули радугой. Дознаватели уже бежали ко мне по песку, совершенно не скрываясь, кастуя плетения на бегу.
— Леди… — придушенно ахнул сзади Вериди и сделал сразу несколько быстрых шагов назад.
Древко моей стрелы покачивалось ровно по центру ложи Наместника Южного предела. Его императорского высочества второго наследника рода Фениксов.
***
— У вас есть выбор — просидеть сутки в закрытой комнате, совершенно комфортабельной — вам даже доставят несколько свежих романов. Лучший чай, закуски, и всё, что пожелает леди…
— Ниже уровня земли, экранированной… допросной…
— …или набраться сил, отдохнуть, подышать свежим провинциальным воздухом, сменить напряженную обстановку… Ваш глава поставлен в известность и одобрил именно этот вариант, но мы всегда предпочитаем учитывать пожелания…
— …заключенных…
— …сотрудников. Внештатных сотрудников, работающих на благо Империи, — мягко закончил Седой. — Для всех — следствие идет своим чередом. Вы нервничаете. Возьмите орехов, — ревизор пододвинул мне вазочку. — В отчете «звезды» господина Шахрейна отдельным пунктом идет терапевтический эффект, оказываемый на вас северными орехами в медовой глазури… При работе и взаимодействии с вами отдельно рекомендовано иметь при себе сладкое… — темные глаза менталиста сияли безмятежным спокойствием.
Я скрипнула зубами.
— Вы состоите из противоречий, леди. Противоречия всегда манят, и требуют получить ответы на вопросы. Светлая изначально сила источника, затем пробуждение темного родового. Прекрасные врожденные — и это отмечают во всех отчетах — ярко выраженные способности к целительству и… тяга к разрушению, которую вы открыто продемонстрировали на последних поединках. После вашего выступления на дуэли вам вероятно закроют путь в целители, я непременно постараюсь посетить дисциплинарную комиссию в Гильдии по вашему вопросу… И… — Седой помедлил, — вы на самом деле мне нравитесь, — закончил он так искренне, что стало очевидно — врет. — Я рекомендовал бы вам до Столицы больше не использовать чары во зло — иначе это заставляет вспоминать о том, что вы Светлая… это не понравится никому… тяга к экспериментам на людях.
— Я — темная, — родовая сила послушно облизала кончики пальцев, откликаясь на внутренний импульс.
— Помните об этом.
— Просто признайте, что вы облажались.
— Вы что-то сказали леди? Я не расслышал.
— Я сказала, куда именно вы планируете меня отправить, пока разберетесь? — выдала я громко, а не себе под нос, потирая покрасневшие запястья — браслеты-блокираторы сняли недавно. — И как надолго? — То, что купол на ложе Наместника был один единственный — вместо стандартных трех — это тоже просчет чернокафтанников. — «Донесение о покушении на одного из членов Совета» — пробормотала я себе под нос.
Этих идиотов только грань исправит, если… конечно, это не спланированная акция. Уж слишком менталисты были спокойны и невозмутимы, как будто ожидали этого. Они… не были удивлены.
— Вы знали, предполагали, что цель — Наместник, а вовсе не члены ложи совета?
Седой продолжил демонстративно шуршать бумажками на столе, как будто не слышал вопроса.
С Арены меня увели сразу, надев по пути браслеты, как будто я могла сотворить хоть что-то с третьим кругом. Дознаватели сработали быстро и заблокировали все входы и выходы, как и прошлый раз — ослепительно белый диск вращался в воздухе, объявляя первое предупреждение.
«Покушение на его второе императорское высочество. Всем оставаться на своих местах».
Императорское. Не — «покушение на Наместника Южного предела». И я только сейчас подумала об этом.
— Вот! — он достал распечатанный свиток из стопки. — А-джисс или Бель-ле? Что вам больше нравится, леди? Бель-ле! — ответил он сам себе с добродушной улыбкой. — Последний портал на пятый храмовый колокол. Направление на практику выдано помощнику-целителя. Напишите список, что хотели бы взять с собой из резиденции. Форму доставят, — он посмотрел на одного из своей звезды, — через десять мгновений. На выходе из портальной арки вас встретят, — добавил Седой.
Бель-ле? Туда же, куда отправили по заданию звезду Шахрейна?
— Завтра я бы хотела присутствовать на алхимии, надеюсь, этого времени вам хватит, чтобы разобраться, и найти виновного.
— Несомненно. Управление всегда делает всё возможное. У вас есть сомнения?
— Нисколько не сомневаюсь.
— Вестник Главе рода Блау доставлен, совет — в курсе, — Седой переплел пальцы в замок. — Вы просто отдохнете в провинции некоторое время от суеты Турнира… у вас временная дисквалификация на время проведения расследования, потом вы получите официальную благодарность за содействие.
— Я ещё не успела устать.
— Вы недооцениваете благодарность Управления, леди, — Седой перестал улыбаться. — В Столице многие отдали бы всё, чтобы оказаться полезными…
— За благодарностью всегда следует плата, — пробормотала я тихо.
— Госпожа, — один из дознавателей в черном, вошел в кабинет, — форма доставлена. Прошу следовать за мной.
— Вас сопроводят к порталу, — Седой продолжал благожелательно улыбаться. — Хорошего отдыха, леди Блау… Надеюсь, вы наберетесь новых впечатлений, и будете настроены более… благожелательно. Вас проинформируют, когда можно возвращаться.
«Отконвоируют до портала и обратно» — перевела я для себя, но это лучше, чем сидеть в допросной остаток дня и ночь. Там такие жесткие лежанки.
— Могу ли я отправить Вестник брату и сиру Тиру?
— Любая связь с внешним миром нежелательна. Вы же понимаете…
Я скрипнула зубами.
Псаковы дознаватели. Псаково управление. Зимы идут, а их методы ничуть не меняются.
— У вас остались вопросы, леди Блау? — спросил Седой, когда я остановилась, взявшись за ручку двери.
— Только один, — я развернулась к менталисту. — В итоге, кто победил в магбоевке?
— Первое место за юной сирой из команды Восточного предела… совершенно… непредсказуемый результат.
Я хмыкнула и присела, прощаясь.
Девчонка Вериди — молодец! Белая мантия ей не светила — просто не дали бы, учитывая какие навыки демонстрировали остальные участники, но… первое место, первая среди равных, лучшая — среди сильнейших.
К Вериди стоило присмотреться внимательнее.
***
Нас пропустили без очереди. До арки мы доехали верхом и так быстро, что все шедшие по обочине были вынуждены глотать клубы пыли от копыт — за день дорогу основательно занесло песком, а чистят тут утром.
Черная форма, застывшие выражения лиц, и маленький знак белого солнца на лацкане, обладали поистине магическим действием — люди расступались сами и переставали роптать, что им пришлось уступить очередь.
— Портал до Бель-ле.
— Отправка в Бель закончена… следующая запланирована через пятьдесят мгновений…
— Портал до Бель-ле. Немедленно.
— Слушаюсь, господин, — портальный маг — один из пары, склонил голову. — Изменить координаты точки выхода…
Толпа сзади загомонила и сразу притихла. Пара дознавателей за моей спиной стояли молча.
Я оттянула кади — горячий влажный воздух не давал дышать, а ставить купол мне запретили, как и использовать стационарный. Руки потели в перчатках, чтобы скрыть родовое кольцо, форма помощницы-целителя была чуть великоватой — рукава пришлось подвернуть, и терла в плечах — швы были слишком грубыми.
Значок помощника на лацкане сиял золотом.
В круг я шагнула сразу, как только выставили координаты. Халибадская арка была стандартной, полугрузовой — двадцать шагов в диаметре. Круг вспыхнул, как только маги закончили плетения, и руны начали зажигаться по очереди. Дуги Арки запылали серебром, расходясь волнами силы от одного столба до другого и…
…я задержала дыхание, закрыв глаза, как только перед глазами вспыхнул ослепительно белый свет.
…
…
…
— Госпожа… покиньте круг, госпожа…
Я откашлялась и первые мгновения была дезориентирована, как всегда после порталов, пытаясь вдохнуть воздух.
— Госпожа…
Меня под руки вытянули из круга, и тут же благословенной прохладой сверху опустился купол.
— Помощник-целителя госпожа Су, была откомандирована для прохождения практики во Второй полевой госпиталь Бель-ле…
Здесь было значительно жарче, чем в Хали-баде, потому что южнее. Воздух маревом дрожал в воздухе, фигуры перед глазами расплывались, но одного из южан, который пробирался к арке, бодро расталкивая толпу учеников в форме помощников целителей, ожидающих портал, я увидела отчетливо.
Мне белозубо улыбался малыш Сяо, одетый в традиционный южный мужской наряд.
— Господа, соблюдайте очередность! Портал на Хали-бад будет активирован через пять мгновений! Господа! Успеют все! Ваши подорожные…
Я поймала пару любопытных взглядов помощников-целителей, брошенных на меня вскользь. Пахло раскаленным песком, жаром, дымом, специями и терпкими южными благовониями.
Пахло — чуждо. Дом — пахнет снегом. Сыростью ступенек в алтарный зал. Лепешками Маги, артефактной смазкой, и совсем немного смолистыми поленьями, сложенными у камина.
Портальщик закончил проверять документы, подлинность печати, и вернул мне подорожную, отдав полноценный салют.
— Добро пожаловать в провинцию Бель-ле, госпожа.
***
— Это. Не. Я! — фарфоровый кувшин разбился о стену, с грохотом, осколки усыпали ковер, а шелк на ширме потемнел, покрывшись алыми винными пятнами. — Не. Я! Не я! Не я! Не я!
Слуга склонился ниже, и даже не выставил щит — рукав намок от воды, цветы рассыпались по ковру.
— Найди кто это, — Второй наследник дышал шумно, с присвистом, через раз. — Достань из-за Грани, если понадобиться…. Мне все равно, как ты это сделаешь!
Початая бутылка вина с грохотом ударилась о стену.
— Найди, кто подставил меня! Кто посмел… Посмел использовать «Зов» в пустыне, когда я здесь Наместник!!!
— Господин, — слуга глухо откашлялся, чтобы напомнить о необходимости сохранять спокойствие. Поврежденное вчера горло болело — у Феникса очень жесткие пальцы, а плетения целителей действовали долго.
Феникс низко зарычал.
— Чтоб их пожрали демоны грани! Я не использовал силу в пустыне! Это не я! Что ещё? Осталось только прицепить поводок и надеть блокираторы! — Феникс потряс руками. — Мало того, что я заперт в этой дыре, — он пнул столик, и тот взлетел на воздух. — Мало?! Я спрашиваю мало?!!!
— Согласно отчетам, ни один из ваших братьев не покидал Столицу и не проходил портал…
Феникс пнул перевернутый столик снова.
— Я не использовал Глас, не призывал шекков и не нарушал приказ!
— Я знаю, господин… — слуга смиренно склонил голову — глотать было до сих пор больно.
— Сезон! Быть запертым на этом вшивом юге, целый сезон!
Слуга не стал напоминать, из-за кого они здесь — и по какой причине — только невоздержанность второго наследника и привела к такому результату.
— Кто, — глаза на миг вспыхнули золотом. — Я хочу знать, кто из братьев подставил меня… И как эти призыватели подсуетились так быстро, организовали совет, подали прошение и получили ответ из канцелярии… я хочу знать, кто помогал им в столице…
— Слова рейны клана, — поправил слуга, — и второй наследницы. Как пострадавшая сторона, рода Корай и Блау имеют права требовать расследования и компенсации, нарушение устоев доказано и очевидно…
Феникс смел все стола одним движением руки — чашки, пиалы, блюдца и палочки посыпались на ковер.
— Это. Не. Я! — следующая ваза разбивается о стену. — Как они так быстро подали прошение, они не могут договориться даже о времени совета обычно!
— Клан Блау традиционно поддерживает третьего наследника. После событий на севере позиции немного пошатнулись, но… Учитывая договоренности о свадьбе наследника рода Блау и невесты из клана Корай, они отстаивают интересы вместе…
— Нас подставили. А кто виноват в этом? Кто? Кто, я спрашиваю!!!
Плетения вспыхнули в воздухе грозовыми разрядами, но слуга не стал закрываться — будет только хуже, и прикрыл глаза, открыто демонстрируя слабость.
— Вас не обвиняют, просто настаивают на восстановлении справедливости и просят о расследовании, как Наместника предела….
— О расследовании? Настаивают?! Они хотят, чтобы я вел расследование против себя самого — ведь отец уже все решил, приговор вынесен…
— Это не так, господин… Посланник ждет за дверью, но это не значит, что Император…
— Блау, Блау, Блау… — проговорил Феникс медленно. — Везде — Блау.
Слуга вздрогнул, вспоминая последствия аукциона — четыре трупа, и то, он успел прикрыться в последний момент, отбросив плетениями слуг вперед. Смерть всегда унимает жажду Феникса. Фаворитку было не жаль, но пришлось инсценировать покушение — дочь Высокого рода не может умереть просто так.
Но то, что произошло сегодня на Арене — спутало все узлы плетений. Сначала — Аукцион. Слуга сглотнул, испытывая боль — потерю семнадцатого лота он будет помнить долго. Затем — копия свитка из Канцелярии о праве на помолвку между родами Блау и Дан — лучший ученик Чи входит в клан Блау? И теперь… вот это…
— Найди. Кто подставляет меня, — голос Феникса звучал почти ровно и холодно. — Пустыня, — он загнул один палец, — стрелы на Арене… Как вообще этот платок оказался у меня?!!
— Это… подарок… почившей вчера сиры Сунь… которая отправилась за Грань в результате… покушения. К сожалению… после вчерашних событий мы не имеем возможности расспросить сиру….
Дознаватели изъяли платок сразу, чтобы изучить рунные связки. Слуга снова сглотнул, чтобы расслабить горло — он уже начал искать, раскручивая цепочку — всех фавориток всегда проверяли от и до, род Сунь был древнейшим в Империи, и традиционно занимал нейтральную позицию, не вступая в борьбу за Золотой трон на стороне одного из Наследников.
— Мы теряем позиции… теряем людей… теряем влияние в Столице! Третий брат становится слишком силен, если он успеет оправиться от провала в Легионе, то займет моё место!
— Этого не случиться, господин…
— Уже случилось! Отец — сомневается! Иначе не прислал бы сюда «Голос»…
Слуга выдохнул и украдкой вытер вспотевшие руки, спрятав в широких рукавах ханьфу — слева в груди противно заныло — последние дни выдались очень… напряженными, в пору сходить к жрецам, провериться, не наслал ли кто проклятие на Второго Наследника, с момента приезда на Юг все идет не так.
Руку Запретного города он чувствовал даже отсюда. А спланировано тщательно — стрелы были заготовлены загодя, просчитано всё до мелочей — время, место, день выезда на смотры Корпуса на следующей декаде. Он знал, какую версию разрабатывают, как основную — Наследник просто решил привлечь внимание отца к собственной персоне, но какой идиот будет планировать два покушения подряд?
Как? Как такое могло произойти?
Он — не понимал. Каждый из тщательно рассчитанных планов просто рассыпался на куски, и оборачивался против них.
Кто играет против? Кто, настолько умен, что может переломить ситуацию и обернуть в свою пользу?
Небольшое победоносное путешествие на Юг превращалось в катастрофу. Шакалы Управления ждали за дверью, чтобы допросить! Допросить!!! Наследника!
— Господин, — напомнил он острожно. — Посланник ожидает за дверью уже тридцать мгновений, как и дознаватели… это может вызвать вопросы. Заставлять ждать «Голос Императора»…
— Впустить.
— Господин, я вызову слуг, чтобы убрать…
— Впустить. Я. Сказал.
Посланник Запретного города стоял на фарфоровых осколках совершенно невозмутимо.
Расшитое золотой нитью верхнее ханьфу сияло, пухлые белоснежные руки, унизанные двойным комплектом перстней сложены в традиционном приветствии.
— Голосом императора говорю я. Внемлите воле повелителя Земли и Небес, владыки Великой Империи…
Посланник развернул свиток и зачитал.
— Я… — пауза была отчетливой, Феникс прикрыл глаза и сделал над собой видимое усилие — в присутствие посланника Запретного города нужно соблюдать правила. — Я не знаю, о чем вы говорите.
— Это ваш ответ? — голос звучал ровно.
— Да. Верен Императору и клану. Чту повеления, и исполняю приказы. От первого Исхода и до последнего.
— Ваш ответ будет передан Императору. Голосом императора говорю я — примите приказ.
Посланник развернул ещё один свиток и монотонно зачитал повеление.
Слуга задержал дыхание, считая мгновения.
Пока, наконец, Второй Феникс не вскинул руки — рукава взметнулись в воздух, и, наследник, соединив ладони, опустился перед Посланником на колени.
— Смиренно принимаю волю отца-императора.
Слуга — выдохнул.
Когда гостиная опустели — занавески дрогнули и двери закрылись. О стену разбилась ещё одна бутылка — последняя, забрызгав алыми каплями белый ковер на полу.
Ковер, который меняли вчера.
Глаза Феникса вспыхнули золотом, так ослепительно, что казалось это сияют два золотых империала.
— Господин… — слуга проследил, как Наследник переворачивает один из двух уцелевших стульев в комнате, ставит его по центру, небрежно откинув сапогом мусор и осколки.
— Пригласить дознавателей.
— Но… господин, можно переместиться в кабинет, здесь… — слуга покосился на две заляпанную тахту, сломанные столы и единственный оставшийся стул, — некуда сесть.
— Значит, они будут стоять, — глаза Наследника снова вспыхнуло золотое безумие. — Если посмеют допросить Феникса.