Глава 9. Сила есть, плетения не помогут

Я с остервенением плескала в лицо холодной водой, ледяной настолько, что сводило пальцы, ломило зубы и обжигало кожу. Плескала ещё и ещё. В дверь стучали — сначала тихо и аккуратно, потом — громче, теперь — требовательно.

Я — проспала.

— Иду!

Марша — уже одетая для утренней прогулки, причесанная, и отвратительно свежая, стояла у двери с занесенным вверх кулаком, за её спиной — в стороне жалась, пытаясь слиться с коридорными ширмами, пара служанок.

— Ты проспала! — бросила она обвинительно, увидев домашний халат и воду на волосах. — Я уже собиралась ломать купол тишины, а ты — проспала! Лошади уже готовы!

— Спущусь через десять мгновений…

— Блау!

Дверь я захлопнула с грохотом прямо перед её носом, щелкнула кольцами — линии вспыхнули, отсекая звуки — купол встал, как литой.

Как же болит голова.

Ночь была длинной, поспать удалось мало, да и сны и те были паршивыми. Мне опять снилась кошка, хребты Лирнейских, и снег по пояс, и я пробиралась по сугробам, следуя за серой пушистой тенью, проваливаясь снова и снова. Снилась пустыня и костры до небес, бой барабанов, и алая пасть «Ока» над головой.

Псаков Юг действует на меня странно.

Я устала от этого Юга. Устала от жары, снов, бесконечных разговоров, эликсиров — пузатые фиалы на столе насмешливо переливались боками, приготовленные на утро — «выпить».

Турнирная декада тянулась бесконечно, как будто я шагаю пешком по пустыне, ноги вязнут в песке, шагаю, шагаю, кручусь, что-то делаю, но… нет никакого результата.

***

Фифа этим утром была особенно несносна — ярилась, закусывая удила, вскидывала копыта и подбрасывала круп вверх, пытаясь сбросить ненавистный груз сверху.

— Даже собственная лошадь тебя не любит, — зевнула сбоку Фейу, широко и громко, пользуясь тем, что нижняя половина лица закрыта плотным кади.

Сегодня мы на прогулке были вдвоем — Тир первый раз заменил выезд на полноценную утреннюю тренировку, а Фей-Фей просто не смогла проснуться, опять почти полночи проведя в лаборатории. Вчера мне пришлось очень долго ждать, чтобы выбраться к Дану.

Ветер, ещё прохладный с ночи, дул прямо в лицо. Я щурилась, но смотрела, как светило всплывает над городом, заливает алым песчаные холмы на горизонте, облизывает розовым белые камни мостовой, дома, арки, увитые цветущим плющом, и, лениво разливая вокруг дрожащее марево знойного воздуха, властно восходит на небо.

За эту декаду я привыкла встречать солнце.

Наслаждаться тишиной пустынных, после бурной ночи, халибадских улиц. Смотреть, замерев, чувствуя, как пульс бьется в горле и отсчитывать… раз, два, три… пока острая тень от шпилей Ратуши не ляжет длинной пологой полосой, перегораживая нам путь.

На Севере не бывает таких рассветов.

Кони всхрапывали, Марша стояла со мной почти плечом к плечу, и смотрела в ту же сторону. Фейу, которая зевала, язвила, ругалась на ранние подъемы, на необходимость выгуливать лошадей, на несколько мгновений замирала, завороженная, как будто пойманная в плен большим алым диском, который отражался пламенем пожара в темных зрачках.

Огненная и упрямая Фейу никогда не признает этого вслух, но… она не пропустила ни одного утра здесь.

Тысячи таких же рассветов до нас, и столько же после нас. Когда кости уже истлеют в пыль, развеянные прахом по ветру. Когда не будет ни меня, ни Империи.

Здесь точно также будет всходить солнце.

— Возвращаемся? — Марша с надеждой бросила взгляд на шпили Ратуши и — назад — на дремавших в седлах дуэний и зевающую охрану. — Хватит на сегодня?

Я кивнула, трогая поводья.

— Хорошо быть солнцем, правда, Фейу?

— Что? — маршина кобыла всхрапнула, когда наездница чересчур резко натянула удила.

— Хорошо-быть-солнцем, — повторила я по слогам. — Путь предопределен и ясен, небосклон всегда чист, и ничто не может помешать движению светила. И все любят солнце…

— Ты не выспалась, Блау? Или перечитала на ночь философских трактатов? — Фейу протяжно зевнула.

— … а разве это не самая простая работа на свете? Просто — быть.

Всходить. Сжигая всё на своем пути.

***

Колчан стрел доставили прямо в комнату — Нарочный отказался отдавать слугам, выполняя указание вручить лично в руки. Я проверила печать брата, обвела пальцами герб Блау на тисненой коже, пересчитала, изучила наконечники и оперение, взвесив в руке, и, прежде, чем упаковать обратно, перепроверила ещё раз, в том числе плетениями.

Чисто. И Аксель наверняка проверял заранее, зная правила Турнира. Но, какая-то неуловимая деталь не давала покоя, мелочь, которую я не могла уловить.

Я вытащила стрелы ещё раз, изучила каждую и сложила обратно.

— Доставить вниз.

— Госпожа, все уже ожидают в гостиной, просили сообщить…

— Уже. Иду, — я подпрыгнула перед зеркалом, проверяя, как сидит форма, и, помедлив, всё-таки достала из шкатулки брошь, которую ночью вернул мне Дан.

Круглое солнце на лацкане было слишком похоже на знак дознавателей, особенно если смотреть издалека. Я сняла и перестегнула на отворот внутрь, так, чтобы артефакт было не видно.

Стоит навестить мистрис Лидс, вряд ли она хорошо знает историю семьи, но хоть какие-то предания?

Зачем Иссихар взял у меня вместе с кольцом Данов «Последнюю надежду», я так и не поняла. Точнее, он не сказал правды.

«Проверка на сторонние воздействия, чтобы ничего не угрожало безопасности невесты» — объяснение звучит просто смешно, видит Великий. С этой точки зрения, у меня полная шкатулка артефактов, которые следует проверить.

Я погладила брошь пальцами. «Носить всегда. Везде. Пока не покинешь Юг. Возможно, когда-нибудь это спасет жизнь. На Юге ещё есть те, кто помнит и отдает долги» — сказал Иссихар.

Насколько можно ему верить? По договору с дядей Даны заинтересованы в безопасности невесты, но… он слишком много… врет.

Точнее, говорит слишком правильно, настолько правильно, что даже доказать, что солнце на Юге восходит ночью, труда ему не составит.

Про доказательства алхимической теории с зимородком — он отшутился. Что его внезапно осенили идеи, когда просматривал записи с Академии. После защиты в Гильдии — будет официальное объявление, и про помолвку все узнают рано или поздно.

Схема практически идентична, а в том, у кого из нас — выпускника Корпуса или школьницы лучше теоретическая база, ни у кого не останется вопросов. Кто учил леди Блау.

Он позаботился и учел всё. Мой заботливый и предупредительный жених. Кроме одного. В этом случае Шахрейн Таджо окажется обязан… Дану.

Поэтому тренировка сегодня ночью вышла жесткой — я не сдерживалась. На самом деле не сдерживалась, как прошлый раз, потому что была зла. Вкладывала всю силу.

Но при этом Иссихар реагировал также. Точно так же, как будто я прикладывала одинаковый уровень силы — глаза послушно вспыхивали золотом, он шагал, нарушая начерченную на полу лаборатории границу, но… он должен был делать это быстрее. В разы быстрее.

Уровень силы призыва никак не влиял на Иссихара Дана. Хоть слабый, хоть сильный — Дан реагировал о-ди-на-ко-во, а это может означать только одно…

Он не чувствовал «Зова».

— Зачем ты врешь мне? — я вытянула из-за ворота цепочку, на которой болталось массивное алхимическое кольцо — лот номер семнадцать,

Если Иссихар не чувствует Зова, это значит, они уже научились справляться с ним, и это значит, что ему не нужна невеста из заклинателей.

Ему не нужна я. Нужна не настолько, насколько он пытается убедить меня.

Демонстрирует, насколько он безопасен, потому что я могу им управлять.

Прекрасный. Полезный. Безопасный. Предупредительный сир Дан. Превосходный кандидат в женихи, подходящий по всем параметрам. Кандидат, которого одобрил Запретный город. Лучший из возможных, потому что открыто демонстрирует свою слабость и в том, что нуждается во мне. А какая сира не мечтает держать узлы плетений в своих руках?

— Псаков вшивый козёл Дан, — я опустила кольцо за пазуху — прохладный металл остудил кожу. — Подходящий по всем параметрам.

Паршивое ощущение, что охотник и жертва поменялись местами, я поймала вчера отчетливо. Когда я выполнила «Зов», не вкладывая силу. А Дан… послушно шагнул в круг.

Интуиция взвыла сигнальными артефактами — «не говорить о кольце». Интуиция, которая столько раз за эти зимы спасала мне задницу и спину. Поэтому я сама отдала «лот», вручила лично в руки для проверки, и Дан закономерно не нашел ничего.

«Пустышка».

— В какую игру ты играешь? Зачем тебе Блау… и зачем тебе я?

Эмпатия должна вернуться уже скоро. Мне нужно только две вещи — время и Иссихар рядом, чтобы понять… последует ли третий Наследник рода Дан вслед за Джихангиром Кораем.

Если я ошиблась, всё ещё можно исправить.

Любые ошибки можно простить, любые проступки можно оправдать, кроме одного — «не причинять вред семье». Никогда не злоумышлять против Блау.

***

Стол накрыли в главной гостиной, как и всю турнирную неделю. Дом Тиров был рассчитан на большое количество гостей — если сначала завтрак приходилось накрывать дважды, чтобы вместить всех, включая дуэний — тут и в малом зале, то сегодня уместились все. Нас становилось меньше с каждым днем.

— Опять поругались? — тихо шепнула я Фей-Фей, садясь на свое обычное место — справа от сестры. — Когда успели?

— Социальное дистанцирование иногда является благом, — ответила она, промокнув губы салфеткой и покосившись на три пустых стула между собой и Маршей. — Сира опрометчиво решила, что может что-то советовать потомственному алхимику, — добавила она громко.

Фейу даже не повернула головы в нашу сторону, с невозмутимым видом уделяя время небольшим рисовым шарикам, начиненным свежей рыбой.

Тир был неестественно оживлен — улыбался больше обычного, и резче жестикулировал руками. Я присмотрелась — глаза блестели слишком ярко.

Сколько же эликсиров он принял?

Лидс клевал носом, то и дело промаргивался, тер покрасневшие от недосыпа глаза, и лениво ковырял в тарелке. Я поймала взгляд Гебиона и вопросительно приподняла бровь, показав на Тира, и Геб несколько раз моргнул в ответ — сделано. Я выдохнула. По-крайней мере, это гарантирует, что Кантор не сольется в конце боя сразу.

Имперский вестник слуги принесли к десерту — в конце завтрака, пахнущий свежей краской: общеимперские новости, новости гильдий, светские сплетни.

— Цены на кристаллы растут в этом сезоне очень быстро, — пробормотала я, сворачивая газету — ничего интересного.

— Рынок реагирует на падение добычи в шахтах, — пояснил мне Тир, — об этом писали на прошлой декаде. Почему ты ещё не в форме?

— Одену верхний доспех, — пояснила я. Сомневаюсь, что на школьном Турнире кто-то будет стрелять в спину, но усиленные «укрепителем» пластины всегда действовали лучше успокоительных эликсиров.

— Полный? — встрепенулся Геб. — Стрелять будет сложнее…

— Можно подумать, это имеет значение, — язвительно отозвалась Фейу, подав голос первый раз за завтрак. — Мы — уже проиграли, стоит только подумать, что выбрали для алхимии…

— Марша, — протянул Тир холодно.

— Фейу! — смяла на столе салфетку Фей-Фей. — Если ты не разбираешься…

— Я не разбираюсь? Даже, если наш Ведущий, — она кивнула в сторону Кантора, — получит «белую мантию», мы — проиграли. В алхимии, и в «боевке» — из трех участников, мы смогли выставить только одного лучника, у нас сразу проигрыш и в рукопашной, и в боях с оружием… Даже, если Мара будет благоволить к нам, и Блау победит каким-то чудом, мы уже проиграли Турнир, и это понимают все…

— Север стоит до конца, — это девиз нашего предела, юная сира, — мягко подала голос леди Тир с дальнего конца стола.

Марша покосилась на Костаса, с кислым лицом ковыряющего пирожное, открыла рот, посмотрела на леди Тир и благоразумно закрыла. Произнести вслух, что «стратегию» мы тоже заранее проиграли из-за «цыпленка», не решилась даже она.

— Если зимородок сменит оперение, он всё равно останется зимородком, — пробормотала она. — И не станет ястребом!

— Оперение! — моя ложечка со звоном ударилась о край тарелки. — Ну, конечно! Фейу, ты молодец! Лидс!

— Вайю?

— Фейу, закрой рот. Геб, слуги уже унесли стрелы и лук, я хочу, чтобы ты сделал проверку ещё раз…

— Мы же делали, но если хочешь, я проведу стандартную ещё раз…

— Полную.

— Это пятнадцать-двадцать мгновений….

— У нас не так много времени перед выездом, — тихо напомнила Фей-Фей.

— Хватит.

Тир смотрел на меня, все остальные на Тира, пока тот наконец не кивнул.

— Уложитесь в пятнадцать, мистер Лидс. И начните немедленно.

Геб быстро-быстро закивал, сунул в рот остатки лепешки с тарелки, подавился, выплюнул часть в салфетку, потянулся за морсом, попутно чуть не пролив графин на скатерть, шумно выхлебал половину стакана, и скрипнув стулом так, что Фейу поморщилась, откланялся, умудрившись на выходе из гостиной не разминуться с одним из слуг.

— Это выше моих сил, — Марша демонстративно подняла глаза к потолку. — Тебе стоит заняться воспитанием вассалов… всех, без исключения.

— Зато Геб исполнителен. Между воспитанной бесполезностью и невежеством гениальности, я всегда выберу второе.

— Воспитание можно привить, ум — нет, — поддержала меня Фей-Фей.

— Блау! — Тир щелкнул застежкой, примерился и перебросил мне через стол знак командира. — Надень значок поверх, и … — Тир прищурился, — если что ты — на сегодня ты заменяешь Ведущего.

— Что ты задумал, Тир? — я сжала значок в ладони.

— Но почему Блау? — возмутилась Фейу.

— Ничего. Меры предосторожности никогда не бывают излишними.

— Может быть, потому что у Вайю самый высокий статус после наследника клана среди всех присутствующих? — с явным удовольствием отметила Фей-Фей. — Выше. Всех. Присутствующих.

Марша смяла и бросила салфетку на стол, и вылетела из гостиной.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь сегодня происходит? Утром она была нормальной.

— Она думает, что кто-то из нас, — Фей покосилась на дуэний, сидящих на другом конце стола под предводительством леди Тир, — отправил Вестник в клан Фейу, и доложил о недопустимом поведении юной сиры.

Претор!

— Зачем нам это делать?

— Скажи это Фейу, — сестра тихонько хмыкнула. — Я проснулась позже. Разнос пришел сегодня перед завтраком, и поэтому она в отвратительном настроении.

— Время, — плетения времени вспыхнули перед Тиром, полыхнув серебром. — Сорок мгновений на сборы. Блау — в кабинет.

***

— Сколько фиалов ты принял? — я покрутила в руках бесполезный значок ведущего, и снова сунула в карман.

— Ничего запрещенного по правилам.

— Я спросила сколько, Тир. И что ты намерен делать?

— Ничего запрещенного правилами.

— Тир.

— Блау.

— Если всё в рамках правил, зачем передавать знак? Ты ведь решил это только сегодня?

— Это на один турнирный день, если что-то выйдет из-под контроля.

— А что может выйти из-под контроля? Не держи меня за дуру, Тир!

Кантор пожал плечами, и вытащил второй свиток из стопки на столе, передав мне.

— …пятьдесят зим назад… восемьдесят зим назад… сто двадцать… Ты что, проанализировал все спорные моменты на турнирах за последние триста зим? Что ты задумал?

— Это — на крайний случай, если решение остановить бой будет зависеть от вердикта коллегии. Поединок — не останавливать.

— Ты хочешь сдохнуть в круге? — я приподняла брови. — Целители всегда руководствуются здоровьем пациента.

— Поединок — не останавливать, — холодно процедил Тир. — Или я выйду из круга сам, или… останусь в круге.

— Ты сошел с ума! Что скажет отец?! Глава не знает, — ахнула я тихо.

— Это мой бой. И это — мои проблемы. Не клана и не отца.

— Сейчас не время заниматься детскими обидами! Это… это… видит, Великий, это сумасшествие!

— Детскими обидами? — насмешливо переспросил Кантор. — Странно слышать о сумасшествии именно от тебя, Блау!

— Тир!

— Это не важно. Важно, что сегодня турнир посетит Наместник.

— Феникс?

— На Юге есть ещё один Наместник? — Тир улыбнулся язвительно. — Что ты делала ночью, Блау?

— Спала, — я развернулась к нему. — Что ещё леди может делать ночью?

Неужели нас заметили, когда мы возвращались?

Кантор молчал. Смотрел, скрестив руки на груди, таким же взглядом, каким иногда смотрит дядя, взглядом — «Тебе есть, что сказать, Вайю?»

— Надеюсь, сны этой ночью были ясными и… безмятежными.

— Конечно!

— …и в них не было погонь…

— Сколько эликсиров ты принял до завтрака, Тир?!

— Наместник посетит Турнир, — повторил он. — Меры безопасности будут усилены, потому что этой ночью на Наместника было совершено покушение…

Я открыла рот от изумления.

— Какой псих нападет на одного из Фениксов?

— … покушение предотвратили. Информация не официальная. Умерли несколько слуг и новая фаворитка…

— Героически закрыв собой персону императорского рода? — фыркнула я насмешливо. — Она прикрывала грудью Феникса?

Тир согласно опустил ресницы.

— Это даже не Трибунал, это — чистой воды самоубийство.

— Господа! — стук в дверь был требовательным.

Лидс залетел в кабинет раньше, чем Кантор дал разрешение войти, взъерошенный и раскрасневшийся, со связкой стрел в руках, стянутыми несколькими разноцветными шелковыми лентами.

— Геб?

— Вайю! Сир, — он поклонился небрежно. — Стрелы не наши! — выпалил он возбужденно.

— Колчан, который прислал сир Аксель?

— Уверен?

— Наши! — Гебион протянул с десяток стрел, связанный синей лентой. — Не наши! — ещё около десяти стрел, стянутых зеленой нитью, легли рядом на стол.

— Объясни, — я вытащила стрелу из его рук и покрутила — оперение, насечки, герб — никаких отличий.

— Не наши! — Геб упрямо тряхнул головой, когда растрепанные волосы закрыли глаза. — Наставник… сир Блау давал мне работать, чтобы я учился отличать, вот, — он ткнул пальцем в незаметную бороздку на древке, — у нас две насечки! А не одна!

Кантор забрал стрелу у меня и тоже внимательно изучал.

— Мы заменили станок. Усовершенствовали, — тараторил Лидс, — и там есть дополнительный диск, он старый — новый ещё не привезли, и приработались так, но у нас все стрелы чуть шершавые вот здесь! Старый диск дает вторую борозду! Вот здесь! А эта, — он вытащил стрелу из второй связки, — сделана на другом станке!

— Проверка на артефакты?

— Пройдет, я проверял палочками. На этих стрелах смещен баланс, немного, но этого хватит, чтобы тянуло в сторону… ты будешь стрелять не точно.

— Заменить, — скомандовал Тир. — Возьмем наши из оружейной. Они начали действовать.

— Думаешь, столичные?

— Южане тоже могли. Я предупреждал. Но как они получили доступ в Корпус?

— А эти три? — я указала на последнюю связку — три стрелы, стянутые ярко-алой шелковой лентой.

— О-о-о… — Глаза Гебиона хищно сверкнули. — Это делал Мастер, — произнес он с отчетливым придыханием. — Смотрите, я снял лак и верхнее покрытие, старался аккуратно, чтобы не повредить руны…

Три головы склонились над столом — на древке действительно очень мелко, почти незаметно были нанесены аккуратные цепочки рун.

— Я смог прочитать две, — Геб шмыгнул носом. — У меня… ещё нет зачета по базовой рунологии. Первая, вторая — не знаю, третья руна — «цель», шестая — «поиск»…

— Пятая — «объект», седьмая — «фиксация», восьмая… «усиление»? — с сомнением протянул Кантор.

— Неужели ты чего-то не знаешь, Тир?

— Можно подумать знаешь ты, Блау, — парировал он.

Знаю.

Я развернулась к окну, чтобы свет падал правильно.

Прочитать я могла все, но сказать, что они значили в связке, могла только примерно. Это — уровень Академии, углубленный курс рунологии на седьмом, или… уровень Мастера-рунолога, но никак не школы.

— Как ты определил эти три стрелы? — я повернулась к Гебиону. Первая и вторая руна значили — «спящая завеса», почти блокировка фона, чтобы пройти проверку артефактами. Это не определить плетениями или палочками.

— На ощупь, — Геб смутился.

— Что?

— Шероховато, — Лидс пошевелил пальцами, как будто наигрывал на цитре. — В артефакторике имеет значение всё, любая мелочь — этому учит сир Блау, нужно быть предельно внимательным… для создания этих трех стрел они использовали другой лак для верхнего покрытия… более нежный на ощупь… более дорогой… тратить такой на расходный ресурс не правильное вложение средств… Сравни! — Геб сунул мне две стрелы в руки. — Гладко, нежно, скользит! И не слишком гладко!

Кантор хмыкнул, глядя на мое выражение лица — я не чувствовала ничего, они были одинаковыми.

— Одинаковые…

— Ну как же! Сир Тир, проверьте…разница очевидна!

— Нежно и… слишком нежно, — насмешливо процитировал Кантор, глядя мне прямо в глаза. — Почти, как пух, как кожа юной сиры, не знавшая солнца и ветра, нежнее, чем…

— Тир!

— У тебя проблемы с тактильными ощущениями, Блау…

— У меня проблемы со турниром, — рявкнула я, отбирая стрелы обратно. — Это, — я ткнула в последние руны из связки, — «усиление и усиление»…

— А разве не «скорость»?

— «Скорость» — тут, а это — двойное «усиление». Я видела такие связки, у Наставника, — пояснила я быстро. — Могу предположить, только приблизительно, что есть объект, на который направлен фокус. И, когда я вытащу из колчана вот это, — я приложила стрелу так, как будто натягивала воображаемый лук, — и выпущу… она полетит не в мишень, она полетит туда, где находится объект, на котором нанесена вторая часть рунной связки!

— Тебя хотят подставить, Вайю!

— Нас. Нас хотят подставить, — скучным голосом протянул Тир. — Заменим стрелы и закончим на этом.

— Не меня и не нас, — я выдохнула. — Это не уровень школьного турнира, и нет никаких причин, чтобы привлекать целого Мастера, чтобы просто дискредитировать одного из участников.

— Блау…

— Я стреляю, — перебила я Кантора. — Попадаю…

— … в чью-нибудь задницу….

— … не в мишень. Турнир останавливают, и какой первый вопрос будет задан?

— Это ваши стрелы, леди Блау? — вклинился Геб.

— Откуда у вас эти стрелы, — поправила я Лидса. — И ответ на этот вопрос очевиден, — я развернула колчан на столе другой стороной вверх.

Наши взгляды скрестились на родовом гербе, выбитом на тисненой коже, и отчетливо видной надписи немного ниже:

«Личная собственность Акселя Септимуса Блау».

***

— Нет!

— Да!

— Нет! Заменить и всё, у нас нет времени!

— Тир!

— Мы отрабатывали такую схему, — он надменно поднял подбородок. — Как действовать в подобной ситуации, и какую стратегию применять…

— Это не «подобная» ситуация, — я выдохнула шумно, пытаясь объяснить уже в который раз. — Здесь — ревизоры, если учитывать покушение на Наместника…

— Покушение? — подал голос Геб.

— Запрещено разглашать, — бросила я Лидсу. — Каких действий ожидают от преданных представителей имперских кланов? От детей?

— Здесь все взрослые! — пробурчал себе под нос Лидс.

— Доложить, переложив ответственность, отдать честь, — я отсалютовала кулаком. — И далее произносить вслух только одно — «Служу Империи!»

— Я уверен, что это — столичные…

— А я уверена, что нет. Мы теряем время.

— Блау!

— Ты или я.

Я дошла до второго куплета имперского марша, тарабаня пальцами по столешнице, пока Тир, наконец, не кивнул.

***

Ревизоры прибыли через десять мгновений. Под предводительством Седого, который улыбался как всегда — благожелательно, заняли все свободные кресла в кабинете, и начали исследовать колчан.

— За это время они даже Кольцевую не проехали бы, — шепнула я Тиру. Тот согласно опустил ресницы — «следили за домом».

— Вероятно, решили снова провести завтрак в компании леди Тир.

Кантор отправлял вестник «звезде», к которой прикрепили все команды турнира — их координаты давали всем Ведущим, но… прибыли ревизоры. Лично.

Гебион, красный от волнения, сбивчиво повторил ещё раз всё, что говорил ранее. Артефактора и рунолога вызывать не понадобилось — подготовка у столичных дознавателей оказалась достаточной, чтобы прочитать связки.

— Кажется, род Блау почитает Великого? — седой опустил стрелу на стол, наконечник сверкнул ярко на солнце. — Рекомендую посетить Храм по прибытии на Север и отправить дары…подобные случайности происходят редко. Это ведь колчан Наследника, — задал он риторический вопрос. — У Наместника запланировано посещение Корпуса в конце декады, общие смотры в пустыне, в том числе боевые игры с тройками. Ваш брат хорошо стреляет, леди?

— Превосходно, — пробормотала я тихо. Менталист меня нервировал, потому что реагировал не так, надо — он только что не облизал стрелу со всех сторон, пребывая в превосходном расположении духа.

— Вчера мы получили донесение о готовящемся покушении на одного из членов Совета южного предела…

— Мы можем доказать, что это не наши стрелы, — сразу нахохлился Гебион. — Сир не причем!

Я сделала Гебу знак молчать. Чтобы дознаватели сами раскрывали информацию? Да ещё и о готовящихся покушениях?

— Мистер…

— Лидс. Мистер Гебион Лидс. Личный ученик главы Блау, будущий мастер-артефактор, — отрекомендовался он коротко, спокойно и очень терпеливо. Седой «забывал» его имя уже в третий раз.

— У нас турнирный день, — плетения времени вспыхнули перед Кантором. — Мистер Лидс, нужно заменить стрелы, возьмите и проверьте два колчана из оружейной. Немедленно. Господа, мы выполнили свой долг и поставили вас в известность. Если у вас кончились вопросы — не смеем больше задерживать.

Седой провел пальцем по всей длине древка стрелы, лежащей перед ним, и крутнул по столу — вперед-назад, вперед-назад.

— У нас остался только один вопрос, господа, и… дамы, — ревизор щелкнул пальцем по значку Управления. — Вы готовы служить Империи? Расследование займет время, а ответы нам нужны уже сегодня.

— Что?

— Нам нужно, чтобы покушение — удалось, — пояснил мне Седой очень спокойно.

— Не понимаю…

— Я сказал, что вы будете стрелять, леди Блау.

***

— Вы готовы служить Империи, леди Блау? Вы осознаете свой долг? — я пыхтела, Кантор благоразумно молчал, купол тишины сиял над нами двумя, а полные любопытства взгляды Марши и Фей-Фей, которые они украдкой бросали на нас, на хмурого Лидса и ошеломленного Костаса — раздражали.

«Цыпленок» даже сменил шарфик на серебристый. Под цвет значка Ведущего, который я прицепила ему лично. Без всяких объяснений. Костас Тир — командир команды Севера. Он молчал и раздувался от гордости от оказанной ему чести.

— Нет, Тир! Простой школьный турнир!

— Межшкольный, — поправил он въедливо. — И я склонен согласиться — вероятнее всего целью был сир Аксель.

— Род Блау был целью, — рявкнула я тихо.

— Не важно. Выстрелишь, получишь дисциплинарное взыскание…

— Не выстрелю, а совершу намеренное покушение.

— Это единственный и самый быстрый способ найти объект, к которому привязан фокус.

— Если объект будет присутствовать на трибунах.

— Вероятнее всего будет, учитывая публику — все сиры посещают Арену в эти дни.

— А если это на кого-то из сокурсников Акселя?

— Значит, ты выступишь, а они будут искать дальше.

— О, Великий! — я простонала. Сегодня могут доставить ингредиенты из лавки, я не проверила Фей, оставив это на вечер, а она завтра выступает в алхимии, я не могу покинуть город на сутки, просто потому что кто-то плохо делает свою работу.

— Всего день, Блау, они разберутся, принесут извинения и вернут тебя обратно.

— Ты сама должна быть заинтересована, чтобы найти того, кто подставил наследника Блау, — Кантор покосился на колчан с проклятыми стрелами, который лежал у меня на коленях — я боялась выпускать его из рук даже на мгновение. — И потом, представь, леди Блау дают звезду за содействие в расследовании Управления дознавателей в южном пределе!

— Не важно, кто это сделал. Важно, кого они захотят обвинить в этом. Если укажут на змею, и скажут — это скорпикс, значит, это будет скорпикс!

— В нашем случае змея действительно может стать скорпиксом…

— Очень смешно!

— Очень, — Тир хрустнул костяшками пальцев. С того момента, как мы сели в карету, он не переставал разрабатывать гибкость суставов и делать гимнастику. — Очень заметно, что я смеюсь? Менталист прав — удача вашего рода такова, что стоит почтить Великого. Как ты догадалась? Лидс, — он бросил короткий взгляд на смурного Гебиона, — понятно.

— Оперение. Кончики, — пояснила я на вопросительный взгляд Кантора. — Они темнее, и, когда ястребы парят в небе, кажутся почти черными. У нас нет птиц с такой расцветкой перьев, все наши северные — светлее, — я потянула одну из стрел из колчана. — А мы используем только свои. Эти перья такие же на первый взгляд, просто немного темнее, чуть-чуть другой рисунок, — три стрелы, торчали отдельно, так и скрепленные красной шелковой лентой — «чтобы леди случайно не перепутала». — Но такие ястребы водятся на Востоке, кружат над лабиринтами парами, когда охотятся…

— Когда ты была в Восточном, Блау, что так хорошо помнишь?

— У меня были хорошие Учителя, а у них — достаточно записей, — парировала я спокойно.

Карету тряхнуло, когда кони остановились — мы подъезжали к въезду на турнирное поле.

***

— Бой! — артефакты по периметру круга вспыхнули разом, замыкая кольцо защиты. Тир стоял напротив соперника.

Примерно одного роста, одного веса, схожей комплекции — гибкие и стремительные, как и практически все аристо, оба в тренировочных костюмах, легких доспехах поверх, и Тир зачем-то нацепил ленту нашего предела на рукав, такие иногда повязывают на древка копий.

— Бой! — повторил распорядитель, и зычный голос, усиленный чарами, накрыл трибуны, но противники не двигались — стояли молча, друг напротив на друга, слегка подкручивая ноги на песке, и разминая пальцы — нарочито расслабленно.

— Они начнут или нет? — Геб наклонился вперед.

— Они уже начали, — тихо откликнулась Марша, сосредоточенная только на Арене. — Поединок взглядов и…

— …воли, — закончила я тихо. — Победит сильнейший.

— Пусть победит сильнейший! — откликнулась Фей-Фей.

— И да поможет нам Мара!

— Бо-о-о-ой!!!

Плетения вспыхнули одновременно — тировская золотая дуга защиты пронзительно запела в воздухе — почти половина сферы закрыла его сверху донизу.

— Он выплел переносной щит! Сможет перебрасывать из стороны в сторону! — восхищенно прицокнула Марша.

«Переносной. Потратит больше сил и энергии. Выше гибкость. Меньше времени», — пронеслось у меня в голове.

Столичный хлопнул в ладоши, разводя руки в стороны, подкручивая запястья вверх — спуская тетиву узлов, которые были сплетены загодя — стена полыхнула алым.

— Элементальщик, — подтвердил Геб сзади.

— Дальние родичи, Фейу?

— Вот ещё, — это не огонь, это что-то с землей, я не чувствую огня, — облизала губы Фейу, и подалась вперед, сжав руку в кулак — кольца щелкнули. — Давай!

Удар!

Щит Кантора прогибался — золотая дуга прогнулась назад, отбрасывая его почти к самому краю защиты, но он выравнивает, используя силу источника.

Ещё удар! Ещё!

Алые молнии полыхали одна за другой.

— Он бьет в одну точку! — фыркнула Марша.

Удар! Удар! Удар!

В две.

Я прищурилась, оценивая направления ударов.

Бьет в … две точки, намеренно. Хочет пробить купол или зацепить бок…

Тир крутился на поле — фонтаны песка вихрились вверх, перебрасывал энергетический щит с руки на руку, умудряясь двигаться круговым шагом…

— Почему он не нападает?!!

— Он хочет вести бой… — пробормотала я тихо. — Бережет силы…

— Ах!

Трибуны выдохнули разом, когда подсечка снизу, как кнут — очень сложное в управлении плетение — достало Кантора, и он рухнул на спину, ударившись с высоты своего роста и отлетев назад, оставив за собой глубокую борозду — его просто протащило шагов десять.

Сильный! Какой же у него круг?

— Ему задело ногу!

Задело по касательной. Артерии не задеты. Хватит анестезии и малых целительских плетений. Срок полного восстановления — полторы декады.

Алую полосу на штанах было видно даже отсюда, но Тир не обращал внимания, медленно отползая назад, твердо удерживая перед собой защитный купол.

— Сир слабее, — выдохнул очевидное Геб.

— Нападай! — взвизгнула Фейу, почти оглушив меня, как только «столичный» открылся — брешь в защите была приличной.

— Нельзя, — рявкнула я в ответ, — это обманный маневр, сейчас он уйдет вправо…

Столичный хлыщ, чуть согнув колено, сместился вправо.

— Сейчас он сменит руки, и будет бросать два плетения сразу…, — выговорила я быстро.

Столичный выплел чары, удерживая сразу два плетения, и закрутил, отпуская атакующие с двух сторон в сторону Кантора.

— Откуда ты знаешь, Блау?

Потому что так учат в Академии, учат отставные легионеры, а не в школе, и Тир не мог этого не знать, тогда, какого демона он творит?

Тира валяли по песку — удар, бросок, и тот отлетает на спину, как пушинка, харкнув кровью. Ещё одна алая вспышка, ещё один удар — и на песке остается новая глубокая борозда.

«У меня есть план. Верь мне», — сказал он перед боем.

План? Какой план, если у него скоро иссякнут силы, если только…

— Он доводит его! Сознательно. Открывается и выводит из себя, — выдохнула я. «Цыпленок» бросил на меня резкий короткий взгляд. — У него есть план, но это не тактика Тира… он осторожный… Костас! Какие у него счеты с этим столичным?!

— Ах!!!

Тир сделал ошеломительную глупость — показал противнику оскорбительный жест, понятный каждому и за гранью, и… развернувшись спиной, просто побежал.

— Бьет в спину! Сволочь! — взвизгнула Марша гневно, когда алые плетения полоснули Кантора по доспеху сзади, вскользь — он успел перебросить щит на бегу. — Бить в спину — недостойно сира!

Удар! Плетения полыхают в воздухе алыми нитями, и золотая вспышка привычно гасит атаку.

— Костас! Какие у них счеты?!

— Не могу сказать, леди, — цыпленок прикусил губу. — Это дело сира…

— Мне не нужны подробности, — я бросила короткий взгляд на значок Ведущего, наполовину прикрытый серебристым шарфиком. — Он добивается дисквалификации. Поведение, несовместимое с правилами Турнира. Кантор этого хочет?!

— Сир хочет приоткрыть завесу, снять ширму, чтобы все увидели истинное лицо бесчестного… — начал блеять Костас.

— Что за бред?!

— Это очень личные счеты, — пояснила я Фейу, наблюдая за тем, как Тир снова и снова отражает удар за ударом, находясь в глухой обороне. — Настолько личные, что он готов подставиться сам.

Удар!

— Он слишком силен!

— И лучше тренирован!

— Тир справится, — проговорила я уверенно. — У него есть план…

— Какой план, Блау? Какой план? У них разница в круг? Или больше? — возмущенно взвилась Фейу. — И выпусти ты свой колчан из рук! Ты можешь думать о чем-то кроме себя, хоть сейчас?!

Удар!

Плетения вспыхнули в воздухе так ярко, что пришлось зажмурить глаза от красного марева, накрывшего круг поединка.

Щит Тира дрогнул, прогнулся, но снова засиял ровным золотом, подпитанный из источника.

— Могу! — рявкнула я в ответ, и ещё сильнее прижала колчан к себе. — Немного веры с твоей стороны Тиру не помешает…

— Он проиграет! Он потратит все силы на защиту! Нужно нападать! — возмутилась Марша.

— У него есть план, — процедила я тихо. — И успокойся. Ты привлекаешь слишком много внимания.

Публика с соседних трибун уже с таким же интересом наблюдала за прыжками Фейу, как и за поединком.

— Потому что мне не все равно! В отличие от тебя!

Почему он не использует змейки? Не блокирует чары? Не бережет силу? Чего он ждет?

Хочет продержаться как можно дольше?

— Это его линия боя, — пробормотала я тихо. — Он не просто уходит в защиту, он не нападает в принципе, держит круговую оборону… То, что противник сильнее, очевидно уже всем — их силы изначально не равны.

Тир смещался по кругу, отражая чужие плетения — раз за разом, раз за разом, и явно слабел, движения замедлились, и дышать он стал чаще…

— Он выдыхается! Так он исчерпает источник!

— Он и так исчерпает, — пискнула Фей-Фей. — Силы не равны, у него ниже круг.

«Цыпленок» — молчал, подавшись перед, напряженный, как струна — тронь и зазвенит, и только вздрагивал всем телом каждый раз, когда Тир падал на песок, отлетая всё дальше и дальше. Как будто это ему, а не Кантору приходилось отражать плетения.

Плетения мелькали вверх-вниз, защитный купол круга вспыхивал серебром, жадно поглощая чужие алые плетения, которые не достигли цели. Публика охала, ахала и замирала, вскрикивая, пока не подстроилась и начала отбивать ритм.

Какие трибуны начали первыми — я не уловила — кто-то из нижних, — раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре, — притопывали зрители ногами, пока вся Арена не начала звучать в едином ритме.

Раз-два-три-четыре, — шел круговым шагом Тир.

Раз-два-три-четыре, — стучали трибуны.

— Чего ты добиваешься? — пробормотала я тихо. То, что Тир ведет какую-то игру и хочет обмануть столичного хлыща, было очевидно — сколько спаррингов они прошли вместе, если учились в одном классе несколько зим?

Кантор перевелся на север только на последнем классе. Но даже вчера на тренировке с Акселем он демонстрировал гораздо больше. Он упустил несколько возможностей — напасть, да, ход боя он не переломил бы, но так он проиграет всухую!

— В спину! Он опять бьет в спину! — возмущенно зарычала Марша.

— Потому что Тир открылся! Открылся специально!

Раз-два-три-четыре-удар! Плетения вспыхивают в воздухе алым, а маленькую фигурку опять мотает по песку. Золотая дуга дрогнула и задрожала — вспыхивала и гасла, вспыхивала и гасла, Тир отползал все дальше и дальше.

— У него кончается сила!

Какого демона он творит! Почему не использует змейки?

— Гебион! Лидс!!! — позвала я, обернувшись назад. — Вы выучили вчера связки, которые я давала? Пять стандартных?

Геб кивнул — да, потом замотал вихрастой головой — нет, потом снова кивнул — да.

— Так отрабатывали или нет?

— Да. Сир отказался тренировать все, и отрабатывал только одну…

— Блау! — взвизгнула Фейу. — Блау!!!

Хруст был громким.

Защита последний раз вспыхнула золотом и погасла совсем, истаяв. Левая рука Тира болталась, вывернутая под неестественным углом, и мне не нужен был вердикт, спешащих к кругу Целителей в зеленой форме, чтобы сказать, что…

— Мы проиграли… — почти беззвучно простонала Марша.

Кантор лежал на песке, откинувшись назад, пропустив плетения по ногам — это было видно по неудобной позе. Ведущий столичной команды шел неторопливо, гордо и уверенно, привычными движениями стряхивая напряжение с запястий после активного использования плетений.

— Мы — проиграли, ни разу не атаковав!

— … стоит того… закончим…

— Заткнись! — шикнула я на Маршу. Слова, искаженные куполом долетали издалека, и было плохо слышно, что ответил Тир.

— Зачем им купол? — Фей озвучила очевидное — «столичный хлыщ», щелкнув пальцами, накрыл их куполом тишины.

Трибуны безмолвствовали.

Я слышала, как громко и часто сопит в ухо Марша, как скрипит кресло, когда Фей-Фей сдвигается к краю, как сзади бессильно щелкнул кольцами Геб…

Исход поединка был ясен. Никто не может плести одной рукой. Разговор был коротким — пара фраз с одной и с другой стороны, «столичный» отработанными движениями сбрасывает купол тишины и …

… тут Тир откинул голову назад и… захохотал.

Звонко. Зло и очень весело. Почти задыхаясь от восторга. Смех летел под купол и звенел, оглушая трибуны, усиленный чарами в несколько раз.

Тир — смеялся, «столичный» — краснел, пока, наконец просто не кинулся вперед, на ходу выплетая чары, забыв Турнир, поединок, движимый только одной целью…

— Заткнись!!!

И тогда Тир ударил.

«Змейка» взвилась в воздух, рассекая чары «стазиса» пополам, сверкнула черной молнией, хлестнула по песку змеей, и … от грохота с которым рухнул на спину «столичный» содрогнулись даже верхние ярусы трибун.

В доли мгновения Тир перекатился на бок, одной рукой рванул противника на себя, хлестнул свободным краем, набрасывая петлю на шею и… затянул.

Стандартная связка номер три! Выполнено чисто и по всем правилам!

«Столичный» хрипел, трибуны визжали, Фейу молотила кулаками по спинке моего кресла, Геб свистел.

— Остановить бой!!! Нарушение! Остановить бой! — надрывались распорядители. — Остановитесь!!!

Тир вспотел и устал, одной рукой удерживая мертвую петлю так, чтобы не сорвалась, коленями со всей силы, прижимая противника к арене, который все медленнее и медленнее загребал песок пальцами…

— Остановитесь! Это приказ! Дисквалификация!!!

— Он убьет его! — в голосе Марши было слишком много чистого восторга.

— Нет, — возразил Костас, — сир…

— … победил без использования силы, — продолжила Фей-Фей.

— …превосходящего противника, — гордо закончил «цыпленок».

Кантор сидел на песке рядом с неподвижным «столичным» и изредка тряс головой — зацепило? И баюкал левую руку.

— Поднимайся! Тир! — проговорила я вслух, как будто он мог слышать. — Встал и пошел! Нужно покинуть круг!

Псаков свихнувшийся Тир! Если это и был его гениальный план…

— Вайю… — позвал меня Геб, поерзав сзади.

— Да, — выдохнула я, пытаясь представить масштаб грядущих проблем, которые придется решать.

— Ты спрашивала, как мы тренировались с сиром…

— Что?

— Ночью на тренировке со «змейками» сир приказал отрабатывать одну единственную связку. Вот эту, — палец Геба ткнул вниз, указывая на Арену.

Серебристый купол вспыхнул и схлопнулся — с круга, в который уже вбежали целители, сняли защиту.

Тир, пошатываясь, поднялся на ноги, и медленно, шаг за шагом побрел к границе.

Шаг.

Ещё шаг.

Ещё.

И рухнул на песок, только когда пересек линию — сделав всего один шаг за, но… он вышел на своих ногах.