Глава 8. Беззаветно влюбленная

Хали-бад, городской дом Тиров

Кабинет Главы

Старуха Аю не шла из головы. С растрепанными волосами, блестящими сумасшедше-фанатичным огнем глазами, под завязку накачанная эликсирами, такая, какой я видела ее последний раз в пещере.

Надо признать, что отношения со старшим поколением в этой жизни у меня складывались как-то не очень — чего стоят одни старые хрычи, а Рейна Корай? Ещё одна сумасшедшая южанка на мою голову. Может воздух юга — сухой и терпкий, каким-то особым образом влияет на мозги. Готова поставить, что если бы род Аю не угас, старуха точно стала бы Рейной клана.

— Что? — Тир поднял голову от стола — он перебирал пирамидки — больше десятка, и расставлял их по порядку на просмотр. — Ты сказала вслух — Рейна.

— Вспомнила магистра… Фелисити, которая судила прошлый турнир.

Взгляд Кантора стал пронзительным.

— Мне кажется, эта старая карга точно была бы Рейной… если бы была.

— С чего ты вспомнила про нее… сейчас?

— У меня паршивое ощущение Тир, у меня очень паршивое предчувствие, — я пожала плечами и решила ответить честно.

— Насчет Турнира? — протянул он, подбрасывая в руках пирамидку.

Я снова молча пожала плечами.

— Завтрашний бой будет сложным, но я — выиграю.

Меньше всего меня волновало, выиграет Тир завтра или нет. Идти с нами в город Кантор отказался, проверив дуэний и охрану, вместо этого он решил запереться в кабинете и потратить весь вечер и… судя по количеству записей… большую часть ночи, на просмотр боев столичного хлыща, который будет соперником в следующем круге.

Гебиона загрузил дядя, умудрившись попутно проверить домашние задания — и Лидс, уничтоженный разносом о необходимости ежедневных занятий, «если кто-то действительно желает дорасти до помощника артефактора», заперся в мастерской, которую выделили для работы.

— Ты уверена, что не хочешь потренироваться вместо того, чтобы…

— … есть пирожные в ресторации? — я хмыкнула. — Уверена, что хочу погулять, и Фей просила о сопровождении. Аксель уже проверил лук лично и обещал прислать свои стрелы. Я — готова. Проиграю или выиграю завтра — не важно, это — детский турнир, Тир…

— Можно подумать, ты — взрослая, Блау, — пробурчал Кантор себе под нос, но возражать не стал.

Аксель и дядя по моим подсчетам уже должны были покинуть Юг — последняя Арка была десять мгновений назад. Девятый лот и новые записи дядя забрал с собой.

Столько порталов за один день — сложно для любого Высшего. По-крайней мере, перед отъездом он — поел. Сомневаюсь, что у Кораев им предложат что-то кроме чая. После тяжелого разговора принесли вторые приборы — для меня, и заменили остывшее горячим — и мы закончили поздний обед на двоих.

«Лотос» Рейны, за которым в спальню посылали слугу — дядя изучал его недолго — убрал в шкатулку, сказав, что заберет с собой и будет тестировать дома. И пока исследования не закончатся — артефакт Кораи не увидят. Хлыст Лейле я тоже отдала дяде и получила обратно после короткой проверки — «артефакт безопасен, исправен, зарядить накопители». Вопросов, зачем мне трофей — дядя не задал ни одного.

Возможно, потому что мы думали одинаково. Записи дядя всё же потребовал залить повторно, «на этот раз без вырезанных фрагментов», версия «для Акселя» его не устроила — я и не сомневалась, что он увидит неувязки.

Путь в пустыне, все разговоры с Рейной, и последний завтрак Джихангира Корая.

Сегодня дядю больше интересовали не события в пустыне, а записи воспоминаний из заброшенного Храма Немеса — просматривал быстро — и ставил паузы, останавливаясь ровно там, где нужно — артефакты стазиса, чтобы согласие невесты было добровольным; изъятые кольца; каждый удар выскочки Корая по лицу; кровь на плитках пола и нападение на жрецов Немеса.

«Род Корай проклят и Немес тому свидетель» — повторил дядя мои слова на записи. Не улыбался, но судя по тому, как расслабленно он откинулся в кресле, как приподнялись уголки губ — у родичей скоро могут возникнуть проблемы.

По поводу Данов дядя так и не сказал ни да, ни нет. Точно так же, как и по-поводу пирамидки, на которую я снова залила записи пути к сокровищнице Да-арханов.

«… спальня в доме Тиров… две пирамидки вызывающе переливаются тонкими гранями на свету… на каждой снизу заметный оттиск печати — «собственность клана Корай»… на записях только карты, нарисованные тушью от руки, и пометки…».

Любой, кто посмотрел бы записи, сделал бы однозначные выводы. Если информация верна, клан Корай — предатели, которые знали путь к сокровищнице Да-арханов и хотели присвоить все сокровища себе. Ни единого штриха, ни единого иероглифа, ни единого образца почерка — никак не связать со мной, только родовой герб тех, кто должен навсегда запомнить — никогда не стоит идти против Блау.

— Джихангир, Джихангир, — это единственное, что протянул дядя, просмотрев проекцию дважды. — Зачем ты уничтожила исходники?

— Не нашла безопасного места, чтобы хранить. Если бы сообщил, что прибудешь на Юг…

Пирамидки дядя укладывал в шкатулку тщательно — по-очереди, устанавливая и фиксируя аккуратно, чтобы не повредить грани. В одном я была уверена точно — дядя лучше меня найдет способ, как распорядиться этой информацией на благо клана. Спасти Кораев или — уничтожить.

И… это — доверие. Все узлы плетений я сдала ему в руки, кроме — трех. Совершенно незначительных на фоне всего остального.

Иссихара при желании может подчинить любой заклинатель. Раз.

Я слышу шекков и, возможно, сойду с ума в ближайшие пятнадцать зим. Как Аксель. Это два.

Смерть Джихангира Корая — это моё условие клятвы старухи. Я потребовала «жизнь за жизнь». Это три.

— Что-то ещё, Вайю?

— Это всё, дядя. Ничего больше нет.

Точнее это всё, что я могу сказать.

И — четыре. Тоже не очень значительное.

«Я планирую убить Второго Феникса на этой декаде, дядя. Не переживай. Род Блау не пострадает».

…

…

…

— Что-то ещё, Вайю? — Тир нетерпеливо щелкнул пальцев по пирамидке, торопясь приступить к изучению.

— Держи, — две тщательно свернутые и аккуратно стянутые «змейки» легли на стол перед Кантором.

«Змейки» в круг на школьный поединок с Бартушем я уже брала, да и те, кто видел записи боя с Ремзи — знали тоже. Но одно дело — детские поединки на уровне предела, и совсем другое — межшкольный Турнир, на котором присутствовали рода почти со всей Империи.

— Сир Блау уже оформил предварительный патент, но испытания продолжаются, и производство ещё не начато, хотя мы уже разместили заказ одними из первых, — глаза Тира вспыхнули.

— Это мои. Личные.

— Почему?

— Почему что.

— Официального приказа о запрете использования «лент Блау» на поединках пока не было, но это только вопрос времени и… очередного круга, — со вздохом пояснил Тир, отодвигая их от себя. — То, что они не считываются, как артефакты, и их можно пронести в дуэльный круг…

— Всё, что не запрещено, можно — использовать на арене.

— Плетения уже затягиваются, один бой — максимум два, до того, как на «ленты» подадут протест и запрет будет официальным. Тебя могут вызвать, тебе пригодится самой или сиру Блау…

— Аксель не в восторге от новых артефактов, он счел это личным унижением, что его силы будет недостаточно, — я фыркнула, — дядя — одобрил…

Тир скептически приподнял бровь.

— Одобрил, — надавила я, опустив, чем и как мне пришлось давить, чтобы «так расходовать ресурс на Тира». — Это — за Звезду Давида. Блау всегда отдают свои долги. Если это спасет твою…

— … честь…

— … задницу…

— Как ты вульгарна, Блау!

— … мы — в расчете.

Пять мгновений я показывала, как нужно правильно обматывать руки, затягивать и ослаблять узел, чтобы использовать «змейки» правильно, пока Тир не смог повторить почти идеально.

— Тебе нужно отработать связки. Геб… Лидс был моим партнером в спаррингах дома, он может побыть нападающим.

Тир неопределенно кивнул, занятый изучением — он сгибал и разгибал пальцы, проверяя, не мешают ли змейки складывать узлы плетений.

— Что-то ещё?

Я помедлила, и всё-таки выдала мучавший меня вопрос. — Почему для разговора ты отдал нам с дядей кабинет, а не разместил в библиотеке?

— А почему я должен был размещать Главу союзного клана в библиотеке? — удивился Кантор.

— А почему нет?

Тир наклонил набок голову, так что косая челка полностью скрыла один глаз. — Мало того, что это не по статусу, так там идёт уборка — слуги вытирают пыль и проверяют заряд артефактов.

— Уборка к тому времени уже закончилась, — пробормотала я тихо. — И тебе не хотелось разместить дядю в библиотеке?

— Нет!

— А ты уверен, что не хотелось? Даже идеи такой не пришло в голову?

— К чему эти вопросы, Блау?

Я прислушивалась, надеясь услышать подсказки в голове — но было тихо.

Псаки!

Анализ видений в голове ничего не дал — у меня точно не было пророческого дара, да и не может быть. Нас столько раз проверяли по крови, да и дар «заклинателя» тогда не был бы активным. Это точно не может быть пророчеством.

Тогда что это за хрень? Подарок старых хрычей, о котором мне не сказали?

После отъезда Акселя я, не доверяя местным целителям, проверила состав крови на посторонние примеси, присутствие наркотических и галлюциногенных веществ — чисто. Проанализировала каждую крошку выпитого и съеденного за последние сутки — чисто. Проверила на возможность ментальных атак — чисто. Мои варианты — исчерпались.

— Ты сошла с ума?

— Вроде бы нет…

— Вроде бы нет, что?

— Вроде не сошла с ума, — я тряхнула головой.

— Блау, или ты объясняешь мне, в чем дело, или идёшь … — «вон» он так и не произнес, слишком хорошо воспитан, — … идешь на прогулку.

— Ухожу, — выполнив легкий полупоклон, я оставила Тира наедине с вожделенными записями.

***

Нарочный принес пакет с печатью Блау — дядин оттиск светился поверху — вручив лично в руки. Сила вспыхнула, и на тахту выпали два небольших свертка. Один — с аукционной биркой дома Чжу, и второй, побольше, с привязанной в трубочку небольшой запиской, стянутой шелковым шнуром.

Лот я открывала первым — руки не тряслись, нет — но сердце ускорило бег — вытянуть тесемки, тряхануть и на ладонь выскальзывает большое массивное кольцо, тускло сияющее старым золотом, с вкраплениями темных полосок по орнаменту — нужно чистить.

— Оно, — прошептала я тихо, рассматривая украшение на свету. — Оно.

Массивное, сделанное на руку крупного мужчины, тяжелое — вес ощущался в руке отчетливо; прохладное, с гладкой вязью рун по кромке и полустертой надписью на староимперском: «…Av… Ave…».

Я покрутила его, повернув к светляку — так не прочитать. Выпуклый гладкий камень выглядел потускневше серым, с золотыми вкраплениями. Внутри — я подышала и потерла пальцами, чтобы было лучше видно — пусто. За столько сотен зим не осталось ничего.

«Оно. Оно. Оно. Оно» — стучало внутри. — «Точно такое, как трофей, носил на пальце второй Феникс». Слишком неподходящее по стилю к остальным украшениям Наследника, чтобы его можно было не заметить.

Плетения я всё же создала, хоть было понятно и так — дядя не отправил бы «лот», если бы счел хоть немного ценным. Чары вспыхнули и погасли — не артефакт, остаточное магическое излучение создают заклинания сохранности, наложенные при создании — и только. Просто энергетический фон.

Кольцо лежало на ладони — и все видели, должны были видеть одно и то же. Широкое — даже слишком — свободно соскользнуло даже с большого пальца. Старое золото. Орнамент Эпохи грани. Алхимическое-стандартное для тех времен. Внутри прозрачной каменной крышки емкость для хранения, которая открывается, если правильно совместить руны — повернув верхнюю часть артефакта. В таких носили редкие ингредиенты, эликсиры, и — яды. В моем — внутри не было ничего, все высохло полностью за сотни зим.

Я растопырила пальцы и подняла ладонь — какого размера должны быть руки древнего алхимика, чтобы он носил такое? Ну, очень крупный мужчина.

Цепочка нашлась в сундучке, и я продела, повесив на шею, рядом с родовой печатью. Вес уже ощущался — малая печать, кольцо Данов, а теперь и это. Скоро я буду носить на шее всю шкатулку.

Из второго свертка, присланного дядей выпала обычная пирамидка с записями. В прикрепленном свитке — всего три строчки летящим дядиным почерком: «Лот — бесполезен, твой. Кости не нужны. Ты заслужила награду. Доверять можно только семье».

Значит это — моя награда?

Я покрутила пирамидку в руках, установила прямо на покрывало, и подала импульс силы, запуская запись.

«— Род Дан требует возмещения ущерба.

— Я повторяю свой вопрос. Что это? — дядин голос звучал совершенно равнодушно. Кто-то рядом длинно выдохнул. Луций?

— Причина встречи, — глава Данов, улыбаясь, сделал небольшой глоток вина из бокала и посмаковал. — Ваша… племянница… дискредитировала моего сына. Полностью, — уточнил он удовлетворенно. — Правила приличия Юга разнятся с теми, что приняты на Севере… и в Столице. Мы храним тот уклад, что передали нам предки много сотен зим назад. — Репутация моего сына запятнана и пострадала, в результате… действий юной сиры Блау. Род Дан требует возмещения ущерба с вашей стороны, — вежливо закончил глава».

— Псаки и их порождения, — выругалась я вслух, останавливая запись. — Исссссссссссихар!

Псаков Дан не сказал мне ни слова.

Отец Дана выглядел моложе, чем представлялось — я рассматривала проекцию. Его я видела первый раз вживую, на карточках он смотрелся старше.

«…— Ваша племянница соблазнила и дискредитировала моего сына. И должна понести за это ответственность….

— Я хотел бы уточнить пару формулировок: «проникла в бордель и надругалась над сиром Даном с применением физического и эмоционального насилия»?

…

— Любовь вспыхнула с первого взгляда…

— Несомненно.

…

— Мой сын был сразу покорен вашей племянницей…».

Запись оказалась короткой — дядя явно убрал лишнее, но мне хватило и этого.

Соблазнила и дискредитировала? Физическое и эмоциональное насилие? Был покорен сразу?

Я откинулась на тахту и захохотала. Мне определенно начинал нравился Глава рода Дан.

Псаки! Дядя!

Тогда дядя… был мягок. Очень мягок со мной — после такого.

Шекков Дан решил играть в свою игру? Я ждала, что фишки на доске он начнет двигать намного-намного позже.

Я нащупала новое кольцо под одеждой и погладила пальцами. Вероятность того, что Феникс уже знает, восемь из десяти. Его представитель торговался и не отступил бы, если бы дядя, как Глава, не сделал ставку.

«Феникс непременно придет за тобой. Моя прелесть. И, когда он придет — мы будем готовы».

Мой, благословенный Марой жених, думает, что ведет эту партию, — я покрутила пирамидку дяди в руках и щелкнула кольцами — с глухим треском на поверхности артефакта появилась змеистая трещина — восстановлению не подлежит.

Дан думает, что держит все узлы плетений в руках. Что он нужен мне больше, чем я нужна ему, потому что я пришла первой. Умные люди всегда совершают ошибки по одной единственной причине — они считают, что слишком умны.

Плетения вспыхнули в воздухе, и зависли, пока я думала над формулировкой вестника Иссихару.

Нужна лаборатория сегодня ночью?

Вестники перехватывают, и о том, что Дан — жених, скоро будут знать все.

«Встреть меня сегодня ночью в лаборатории, любовь моя. В.»

Послание исчезло, растаяв в воздухе темным облаком.

Иссихар думает, что он ведет эту партию.

Я погладила кольцо под одеждой, прокручивая в голове мысль, ненароком пустить слух, что «юная леди покупала семнадцатый лот по просьбе жениха».

«Беззаветно влюбленная леди Блау».

Это заставит ум Иссихара работать в совершенно ином русле и посвятить всё свободное время, которого у него сейчас слишком много, только одной цели — роду Дан.

В том, что власти клана на Юге хватит, чтобы ограничить или значительно замедлить Феникса, сомнений не было.

Кто, если не Даны?

Но, когда он выяснит причину возникших проблем — а Иссихар выяснит это непременно — о сотрудничестве можно забыть.

— Госпожа, — в дверь осторожно постучали. — Юная сира Ву с сопровождением уже ожидает вас внизу.

— Пять мгновений!

Я протяжно вздохнула и с раздражением почесала нос.

Ну, почему я не родилась умной, хотя бы как дядя? Насколько проще было бы жить. Или действительно, я — вся в папу, как говорит Луций?

Если папа был такой же, как я — ему было очень сложно. Очень. Когда все вокруг умные и хитрые, притворятся, что ты тоже — умный и хитрый, хотя на самом деле ты хочешь от жизни самых простых вещей…

В животе тоскливо заурчало — перекусить в кабинете удалось совсем мало.

… мира во всей Империи, немного покушать.

И — убить Второго Феникса.

***

Центральный квартал Хали-бада, торговая улица недалеко от первой Кольцевой

— Я оформляю перевод в Кернскую Академию, чтобы быть поближе к невесте, — белокурая голова среднего Сяо нежно склонилась к руке Фей-Фей — картина, достойная быть воспетой столичными менестрелями.

Фей надела белое ханьфу, расшитое желтыми пионами — точно под цвет топаза на помолвочном кольце. И даже цвета кади и верхней накидки гармонировали — тон в тон. Средний Сяо переоделся после аукциона — и теперь не скрывал, что южный провинциальный город посетил представитель столичной молодежи — мода всегда доходила до периферии с опозданием — такой фасон мужского ханьфу пока носили только в столице. Знак Гильдии рунологов, знак Академии, кольца — все вычурные, с крупными камнями накопителей — видимо, чтобы компенсировать отсутствие родовой печати, не положенной «мистерам» по статусу. Фей играла на контрасте — родовая печать, родовое кольцо и всего два артефакта украшали тоненькие пальчики. Дед Ву воспитывал внуков правильно — кто из них двоих аристо «старой крови» было ясно сразу.

Я — ограничилась формой и кади. Переодеваться смысла не было — двое дознавателей, и так привлекали к нам всё возможное внимание — мы точно просто не можем остаться незамеченными — черные одежды менталистов светились пятнами сажи среди белоснежных традиционных одежд южан.

— Если заявку одобрят, то уже к концу курса я буду в Керне, — продолжал объяснять средний Сяо.

Фей поморщилась — кади скрывало лицо — но по выражению глаз было ясно, что сестру совершенно не радует эта сияющая перспектива.

— Будем видеться чаще, — Малыш бодро хлопнул брата по плечу.

— Если, — вставил Каро наставительно, — если нас переведут на Север.

Младший Сяо фыркнул, мотнув головой, пристроился с другой стороны от Фей-Фей и начал бодро болтать с братом.

— Вы… сегодня чудесно выглядите, леди Блау, — Каро склонил голову, посмотрел на моюруку, но повторить жест среднего Сяо не решился.

— Вы тоже, — вернула я комплимент. Дознаватель действительно выглядел сегодня необычайно хорошо — форма — ни единой складочки, застежки блестели, как начищенные, знак дознавателей — приколотый на самое видное место — сиял, и даже волосы… уложенные в прическу гораздо сложнее моей… переливались, как будто Каро их напомадил.

Менталист сегодня шагал спокойнее и тверже, держался увереннее, и даже плечи и те — разворачивал шире. Как будто внезапно повзрослел на несколько зим, буквально за декаду.

— Вы так пристально изучаете меня, леди Блау, это смущает, — промямлил Каро, и впечатление уверенного в себе мужчины сразу смазалось — рядом со мной шагал привычный юнец.

— Простите, сир. Просто… вы как-то изменились…

— В лучшую сторону?

— Несомненно…

Малыш Сяо, услышав разговор обернулся, бросил насмешливый взгляд на волосы Каро, и … отвернулся, с трудом сдерживая улыбку.

Каро — покраснел. Немного.

Дальше мы шли молча, держась на расстоянии пары шагов от идущей впереди троицы — Фей весело смеялась над тем, что рассказывал Малыш Сяо.

Сзади нас, на расстоянии примерно пяти шагов — держались охрана и дуэньи, которых выделили в сопровождение.

— Прекрасная погода, не так ли? — выдал Каро, после пары мгновений молчания.

— Просто превосходная.

Разговор не клеился, потому что мы уже обсудили всё, что могли — «звезда» покидала Хали-бад на пару дней, и Каро жалел, что не сможет лично присутствовать на Турнире, чтобы увидеть выступление команды Севера.

С каким заданием на самом деле пятерку отправляли в Бель-ле на пару дней, спрашивать было бесполезно — не скажут.

Мы сделали круг по центральному кварталу, посетили несколько лавок — самых дорогих, судя по сдержанной и ненавязчивой роскоши вывесок, где средний Сяо, четко придерживаясь роли прилежного и почтительного жениха, предлагал Фей варианты подарков — украшения ручной работы, расписные веера, духи…

Фей отказывалась раз за разом, молча кивая головой, и жених становился всё мрачнее и мрачнее.

— Ингредиенты, брат! — ввернул Малыш Сяо, прищелкнув пальцами. — Сира — алхимик, а лучший подарок — это ингредиенты…

— Сира — художник… — возразил Сяо, но Фей уже кивнула на предложение Малыша.

— Алхимическая лавка — недалеко…

Первая, вторая, третья лавка — сестру не устраивало всё. А мы уже дошли почти до второй Кольцевой, когда я сочла момент напомнить про Варго — подходящим.

— Я знаю, где тебе понравится. Рекомендовал сам Наставник, качество и составы должны быть проверенными.

Фей приподняла бровь в ответ на мою улыбку: «Нам точно туда нужно, Вайю?»

«Точно» — я улыбнулась ещё шире.

Адрес оказался далеко. Менталисты начали возражать — Каро и Малыш предпочли бы провести время веселее — посидеть в ресторации — слишком тоскливым взглядом младший Сяо провожали вывески, а вот средний наоборот — оживился, и зашагал быстрее.

Колокольчик на входе тренькнул стандартно — точно такой же, как на сотнях других лавок, простой, без вычурности. «Невзрачная» — это слово подходило для описания лучше всего. Вывеска добротная и ничем не примечательная, квартал для торговцев средней руки, улица, на которой каждый второй магазин похож на предыдущий, стеллажи с ингредиентами — расставленные в привычном порядке, лавки для хранения, стойка — стандартная алхимическая лавка. Настолько, что не за что зацепиться взгляду — всё настолько обычно, выйти — и забыть, что это… настораживало.

Пара слуг со значками «помощник алхимика» на отворотах кафтанов, вышли нам навстречу из-за стойки. Пока Фей-Фей с братьями Сяо выбирала ингредиенты, я позвала Хозяина, сделав знак Каро — ждать.

В дальний зал меня проводили через мгновение, Хозяин — такой же незапоминающийся, как и всё остальное — среднего роста, коренастый, в традиционных одеждах южан, кивнул мне, бросив быстрый взгляд на мои пальцы.

Алхимик из Серых?

— Разрешите, госпожа?

Я сняла колечко и положила на стол. Пара плетений, вспышка, и ярко видимый знак наставника — печать личная, которым он помечает собственноручно изготовленные эликсиры, вспыхивает над столом.

«Ученическое кольцо — подлинник. Пропуск заверен».

— Прошу, — занавеси из бамбуковых палочек дрогнули, шторы открылись, и меня проводили в ещё одну дальнюю комнату без окон — альков, в котором был установлен рабочий стол, заваленный свитками и пара кресел — ничего лишнего.

Свечу «приватной встречи» Хозяин зажег ещё до того, как я начала писать — мне подвинули тушницу, кисть, и чистый свиток.

— Наставник… рекомендовал обращаться в случае… крайней необходимости, — я написала на свитке два наименования. — Гарантии…

— Жизнь, — ответили мне коротко и устало. — И репутация. Связка клятв — стандартная, и… — южанин снова опустил глаза на мою руку, — кто знал, что после стольких зим он возьмет не ученика, а… ученицу. Факультет алхимии? Корпус?

Я кивнула, неопределенно пожав плечами — лишние слова, лишние вопросы.

— Мне нужны эти ингредиенты сегодня…

— Госпожа…

— Плачу сразу.

— Не все можно купить за деньги. Нужно время, чтобы достать.

— Завтра?

— Два дня. Если получиться — быстрее, вы… просите не то, что можно просто достать со стеллажей в Хранилище.

— Адрес — указан, — я кивнула на свиток.

Клятвы Хозяин проговорил быстро, глотая слова и подкрепляя их силой.

— И, госпожа, крайне рекомендую посетить все алхимические лавки на этой улице, спрашивайте «корень золотовника», не сезон и его точно нет ни у кого, — подчеркнул он с усмешкой.

Я — кивнула. Предосторожность — это то, что никогда не бывает лишним.

***

— Выбрали?

Фей упаковали маленький сверток — Сяо с трудом удерживал лицо, как будто сьел три лимона разом, сестра наоборот — сияла широкой нежной улыбкой.

— Сколько потратили? — спросила я Каро.

— Почти сорок империалов, — ответил он мне шепотом, и я проглотила смешок. Фей очень, очень не любит своего жениха.

— Заказала?

— Здесь нет, — ответила я Фей. — Придется обойти ещё несколько лавок.

На этой улице алхимиков, получивших право и патент на продажу ингредиентов и эликсиров в Гильдии, оказалось ровно шесть. Колокольчик тренькал ещё ровно шесть раз, и столько же раз, мы разворачивались на выход, услышав: «К сожалению, сейчас нет, госпожа. Не сезон. Но можете сделать заказ».

Фей приподняла брови только один раз, услышав наименование «редкого ингредиента, который срочно понадобился госпоже», но не произнесла ни слова.

— Время, — Каро схлопнул Вестник, и кивнул помрачневшему Малышу, который с надеждой — поход по магазинам окончен — посматривал в сторону вывески ближайшей кофейни. Дознавателей ждал портал на Бель-ле. — Леди, господин…

Мы попрощались. Вестник от Фейу, полыхающий рыжими отсветами пламени, нетерпеливо кружил в воздухе — нас уже ждали в ресторации.

***

Хали-бад, Ресторация в Западном секторе

За столом было тихо. Меню все изучали так сосредоточенно, как будто от этого выбора зависела жизнь.

Я с трудом удерживалась от того, чтобы не выругаться или не рассмеяться, настолько абсурдной выглядела ситуация. Дуэньи и охрана сели отдельно, за нашим столиком было ровно шесть человек — три пары, каждая из которых совершенно не знала, о чем можно говорить с… выданным собеседником. Сяо и Фей, я и кузен Фейу, Марша и… Иссихар. На лацкан рукава которого она как бы невзначай положила руку, чтобы привлечь внимание.

— Леди… — негромко позвал меня Фейу, услышав, как я тихо фыркнула под нос. — Вас не устраивает меню, или … — он проследил за моим взглядом.

— Устраивает, — произнесла я нараспев — рука Марши уже подбиралась к предплечью Дана. Мало того, она выплела купол тишины только для них двоих — вопиющий моветон.

— Вы зря беспокоитесь, кузина… в безопасности, — выдал он наконец, поправив очки на переносице. — Сир Аксель не лучшего мнения о сире Дане, но это ошибочно. Он ни разу не давал повод усомнится в его чести…

Кто сказал, что я сомневаюсь в чести Иссихара?

Я знаю совершенно точно, что он — бесчестен, и будет использовать всех и вся, если сочтет, что это принесет выгоду. Он же не сказал мне о встрече его отца и дяди? Псаков Дан! Да у него чести меньше, чем у лавочника с торговой улице в Сером квартале!

— Ваша кузина почти помолвлена, — отозвалась я тихо. — И будущий жених тоже находится сейчас в Южном пределе.

— Почти. Почти помолвлена. Род Фейу… в некоторых тяга к огню сильнее, чем у других. Огонь — это бунт, — он смущенно поправил очки на переносице, — мне досталось немного родовой силы, и я не леди, но это не значит, что я не понимаю. Маршу… кузину не спрашивали. Как не спрашивают никого и никогда, когда речь идет об интересах клана. Это, — он легко кивнул в сторону сидевшей напротив пары под куполом тишины, — всего лишь форма протеста. Бунт. Желание доказать, что она может быть интересна кому-то просто так…

Я замерла от удивления, рассматривая Фейу, как в первый раз.

Что это за сопли и тончайшее понимание женской натуры? Куда дели моего желчного Претора?

— Вас учат на Целителя душ? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. — В Корпусе?

— Нет, сира, — он немного стушевался. — В Корпусе есть отделение, но у меня нет данных… я брал факультатив, как вольнослушающий…

— Зачем? — выдавила я ошеломленно.

Претор — будущий претор, прекрасный стратег и тактик, сколько раз он вытаскивал всех — всех, псаки вас побери — из казалось бы безвыходных ситуаций, находил решения настолько нестандартные, что никому просто не пришло бы в голову… Претор, ни разу не проявивший ко мне достаточно сострадания, чтобы дать поблажку… Претор, о котором говорил Фрай, что он — «самая тупая и жесткая скотина, которую он встречал за свою жизнь»? Этот претор — Целитель душ?

— Хочу… хотел помогать, — Фейу сжал меню пальцами так, что уголки немного помялись.

— Разве вам не прочат военную карьеру? Я считала, вы хотите стать претором.

Он кивнул.

— Вы уже второй раз прочите мне стезю военного, сира. Но сейчас я предпочитаю кабинетную работу, если могу выбирать сам. Исследования, расчеты. Люди часто недооценивают возможности. Если войну можно предотвратить в самом начале — это и есть то, к чему следует стремиться. Не будет жертв, не будет потерь, не придется вводить военное положение в очередной раз, — выдохнул он быстро и горячо. — Если в дело вступает действующий Легион, значит, мы — уже проиграли. Потому что война — началась. Я бы хотел — предотвращать.

— Но клан может иметь другое мнение…

Фейу неопределенно пожал плечами.

— Я знаю свое место и выполню свой долг, если потребуется. Поэтому сейчас, — он снова едва уловимо кивнул на Маршу, которая с сияющей улыбкой, жестикулируя, что-то объясняла Исси, — я предпочел бы, чтобы встречи проходили под моим контролем, — он свернул меню, — чем где-то ещё. Я могу на вас рассчитывать, сира?

— Рассчитывать в чем?

«Стучать» на Маршу?

Я покосилась на своего жениха, который внимал каждому слову собеседницы с благосклонным видом. Даже если я напрягу все свои способности, мне не изобразить и вполовину, такой заинтересованности, какую выказывает Фейу.

— Предотвратить проще, чем разбираться с последствиями неверно принятых решений. Смею надеятся, вы озабочены судьбой кузины, раз входите в ближний круг, и вам небезразлична… небезразлично…

Я закивала — быстро-быстро.

— …я не всегда могу быть рядом. Координаты вестника у вас есть.

Плетения вспыхнули — купол тишины спал.

— Господа? Готовы сделать заказ, — Сяо улыбнулся всем сразу и никому в отдельности хорошо отрепетированной улыбкой. Слуга ресторации уже стоял рядом со столиком, согнувшись в поклоне. — Господа и дамы? — повторил он, привлекая внимание Иссихара. Тот кивнул и сбросил купол. Пара коротких взглядов, и я готова поставить, что Дан явно знаком со средним Сяо. Встречались раньше?

Слуги расставили заказанное, и начался самый длинный и тоскливый ужин на моей памяти. Фей — демонстративно отвечала односложно и коротко только тогда, когда к ней обращались напрямую. Марша — шутила на грани дозволенного, так, что Фейу несколько раз пришлось громко откашляться, привлекая её внимание. Иссихар — молчал. Все время, и только сверлил меня взглядом, изредка отрываясь от блюд. Сяо — вел себя примерно, как и должно вести себя Мистеру в компании сиров.

— Встречались в Столице. Клану Дан требовался рунолог, — отрапортовал жених Фей-Фей на мой вопрос.

Фейу сначала следил за Маршей, но потом расслабился — кузина ведет себя в рамках дозволенного, и начал оживать — шутил, обсуждал плетения целительской школы, особенности преподавания в Корпусе по сравнению со столичной Академией, практику в пустыне, и даже факультативы.

— Целители лечат тело, но не трогают душу…

— Вы придерживаетесь ортодоксального мнения, что есть наличие субстанции, которая покидает тело, и при этом сохраняет слепок личности, при невозможности продолжения жизненных функций? — ввернул, не удержавшись Сяо.

— Придерживаюсь не только я, — прохладно парировал Фейу. — Четыре факультета Целителей душ, жрецы, и большая часть Империи разделяет эту веру…

— Веру! — оживился Сяо, отложив палочки. — Вот именно — веру. Бездоказательный факт. Возьмем рунологию — это точная наука, в которой энергетический потенциал любого символа можно измерить и запротоколировать. Наличие «души» не доказано до сих пор…

— Так же, как нельзя доказать и рассчитать возможность пробуждения «генетической памяти», но никто не отрицает ее наличие в потомках…

— Можно, — Сяо сверкнул улыбкой. — Состав крови, генетические карты с вероятностью девять из десяти могут спрогнозировать возможность открытия дара у потомков…

— Три из десяти, — улыбнулась я нежно. — Ровно такая вероятность была указана в мой карте, — темное облако силы облизало вспыхнувшее родовое кольцо и поползло выше по пальцам.

Марша удивленно вздернула бровь, на миг переводя взгляд на меня.

— Ошибки в расчетах — случаются, леди Блау, но исключения обычно доказывают правило. Если предположить, только предположить, — подчеркнул он с насмешкой, — что «субстанция души» действительно существует, то куда девается этот огромный поток потенциальной энергии?

— Души тех, кто покинул нас, уходят за Грань, — тихо ответила Фей-Фей. — Или выбирают остаться, храня потомков у алтарного камня…

— Бездоказательные суеверия!

— Я верю в это, — вмешалась я быстро, глядя на то, как Фей стиснула скатерть — она думает про дедушку Ву, ещё одно слово Сяо и помолвку не спасет ничего.

Исси посмотрел на меня оценивающе.

— Целители душ потому и называются так, что работают с «душой», — поправил очки Фейу.

— Потому что «целители психов» звучало бы не так приемлемо, — парировал Сяо. — Все знают, что Целители душ работают с психикой, стабилизацией эмоционального фона, контроля состояний, и это — измеримые вещи. Есть четкие методики, доказанные теории, расчеты, но там нет ни слова о «душе». Если это нельзя измерить, увидеть или зафиксировать — этого не существует, простите, но я — в первую очередь дипломированный ученый…

— Дипломированный дурак, — почти беззвучно прошептал себе под нос Фейу.

— Но, позвольте, — Марша воинственно развернулась к Сяо всем корпусом, — любовь тоже нельзя «увидеть, измерить или зафиксировать», тогда, из ваших выводов следует, что любви — не существует?

— Именно так, сира, — Сяо кивнул белокурой головой. — Есть привязанность, общность целей, причины, которые держат крепче клятв, забота о продолжении и защите рода.

Марша бросила взгляд, полный презрительной жалости в сторону Фей и Сяо, и обернулась к Иссихару.

— Вы тоже так считаете, сир Дан?!

Исси неторопливо промокнул губы салфеткой, аккуратно свернул её отложив в сторону и только после этого ответил.

— Любовь в обще-целительской энциклопедии в разделе «эмоциональные состояния», однозначно классифицируется, как «эмоция». То есть её наличие признано ученым сообществом. Определение достаточно не ясное, и чаще всего это совокупность признаков. Если любовь — это эмоция, то подлежит контролю. Эмоции следует контролировать. Если есть, что контролировать, мы вынуждены признать наличие данного чувства.

— Но, позвольте…

— Не позволю, — холодно перебил Сяо Иссихар. — Я не закончил мысль. Наличие «души» — спорный вопрос на протяжении сотен зим, с самого исхода, но при этом вопрос о наличии «проклятий» спорным не является. Эдикт предусматривает смертную казнь вне зависимости от ранга и сословия, если факт доказан, а большинство «проклятий», как мы знаем — разрушают связь между источником и управляющим центром, личность просто теряет возможность управлять силовыми потоками. Остается просто тело, без сознания, способное выполнять основные функции на протяжении ограниченного периода времени. А так же — это общеизвестный факт — большинство проклятий просто не снимаются, и занимаются этим вопросом именно Целители душ…

— Безуспешно, — вставил взъерошенный Сяо.

— Безуспешно, — холодно подтвердил Иссихар. — Именно поэтому расхожее просторечное выражение «проклятия пожирают душу», можно трактовать двояко. И, для ученого, ограничивать себя в познании мира общепринятыми нормами — это путь к забвению. Все открытия — и сейчас и ранее — были сделаны на основании веры, и только. Поскольку «открытие» — это всегда то, что до этого просто считалось невозможным по ряду причин…

Сяо побелел от гнева — возразить он мог бы многое. В Академии. Или на своем факультете. Но не здесь и не этому конкретному сиру.

— И алтарные камни, — воспрял духом Фейу, — сила рода и духи предков…

— Проекции остаточных эманаций силы, а не духи предков, — процедил Сяо сквозь зубы. — Ни один клан никогда не подпустит ученых к алтарному залу, чтобы можно было провести замеры и собрать статистику. Все знают — исследований мало, но они есть — все алтарные камни местного происхождения, это означает, если брать историческую теорию о вероятности «перехода» за основу, то ни один алтарный камень не пересекал грань. Жертвоприношения — это основа силы любого рода. Все знают, что в момент смерти Высшего происходит максимальный выброс энергии, алтарный камень — это просто огромный накопитель, резонатор и ретранслятор, которые, накапливает энергию жертв и отдает обратно — роду. Чем больше жертвоприношений, тем сильнее род, есть магистерская диссертация…

— Мара всеблагая, — удивленно выдохнула рядом Марша, а Фей-Фей незаметно отодвинулась от жениха на пару ладоней.

— … мы идем по пути научного прогресса. Третья тысяча зим — пора пересматривать старые подходы к управлению силой…

— Вы республиканец, — мягко выдохнул Фейу, поправив очки.

— Что? Нет! — Сяо тут же осекся.

— Республиканец, — добродушно додавил Фейу. — Иначе как объяснить ваше желание поколебать устои кланового общества, которое формировалось на протяжении уже трех тысяч зим?

— Я не планирую… поколебать… научный прогресс… я не республиканец! — почти взвизгнул побледневший Сяо так, что слуга, подходивший к столику, замедлил шаг в нерешительности.

— Тогда у вас душевная травма? — мягко продолжил Фейу.

— Что?

— Душевная травма, — повторил кузен Марши почти нараспев. — Род Сяо — род «запечатанных», я могу ошибаться, прошу прощения, если это так, — он смущенно поправил очки. — Три поколения назад. Алтарный камень разбит и уничтожен. Клан раздроблен и пришел в упадок…

Сяо дышал через раз, шумно втягивая носом воздух.

— Душевная травма заключается в том, что вы никак не можете смириться с тем, что потеряли. При наличии алтаря уровень силы вашего поколения был бы значительно выше. Понижение в статусе, необходимость соревноваться за бюджетные места в Академии… если я не ошибаюсь, ваше обучение на факультете Рунологии оплачивал Фонд малоимущим курсантам? Разве это не приводит вас в ярость? Разве это не заставляет вас испытывать глубокое чувство внутренней несправедливости от необходимости нести кару за то, что вы не совершали?

Сяо ошеломленно молчал.

— Нет? — Фейу поправил очки ещё раз. — Если у вас нет душевной травмы, я вынужден сделать однозначный вывод, что поддерживаете идеи распространения Республики.

— Я не поддерживаю… я не республиканец!

— Прекрасно, — удовлетворенно выдохнул Фейу. — Значит, я оказался прав — у вас действительно глубокая душевная травма, вероятно с самого детства… вы хотите поговорить об этом?

Застежками кади я щелкнула ещё пять мгновений назад, чтобы скрыть выражение лица — Великий, храни этот мир, мой желчный и насквозь язвительный претор Фейу никуда не делся.

— … и, если мы признаем наличие у вас душевной травмы, мы вынуждены рассмотреть возможность признания наличия такой субстанции, как «душа»? Не так ли?

Марша держалась с трудом — я встретилась глазами с её смеющимся взглядом. Фей глядела вниз, не отрывая взгляд от колен, а Исси… в глазах Иссихара в первый раз вспыхнуло что-то похожее на исследовательский интерес, когда он изучающе смотрел на Фейу.

Внимательно и холодно, как змея перед прыжком. И я поймала себя на иррациональном желании загородить Фейу — мое! Мой Претор! Не трогать!

— Итак, когда вам будет удобно поговорить об этом, мистер Сяо?

***

Хали-бад, городской дом Тиров

— Что это было сегодня, с Сяо? — я обернулась к Фей, устроившейся в кресле у столика. — Никто не говорит о любви — это смешно, но наладить ровные взаимовыгодные отношения — это возможно?

Я же пытаюсь.

«Шекков Дан отловил меня в алькове ресторации, и задержал на пару мгновений.

— Невесте рода Дан надлежит вести себя соответствующим образом с посторонними сирами, — прошипел он, наклонившись, мне в ухо. — И невесты рода Дан не участвуют в аукционах лично на потеху всему пределу. Вы должны были сообщить мне.

— Жениху рода Блау надлежит вести себя соответствующим образом, — я ткнула его локтем в бок, забирая руку. — И информировать невесту о договоренностях насчет помолвки, к которым пришли Главы. Вы должны были сообщить мне, что дядя давно знает.

— Ваши способности лицедействовать ниже допустимой нормы, — выдохнул Дан. — Вы не смогли бы достоверно изобразить удивление, и сыграть тоже. Вас можно использовать только вслепую.

— Что? — я наступила ему на ногу со всей силы.

— Не ведите себя, каким импульсивная малолетняя идиотка, — он так сжал руку пальцами — точно останутся синяки. — Ночью в лаборатории. Я пришлю за вами. И постарайтесь хотя бы до вечера, вести себя прилично, за вами постоянно наблюдают».

Пытаюсь, но выходит не очень. Налаживать социальное взаимодействие с объектом, даже если ты выбирала жениха самостоятельно — очень сложно.

— Ровные и взаимовыгодные отношения? Ты же слышала, что он говорил сегодня в ресторации? Вайю! И для любви у него уже есть наложница в Столице, и не одна, — едко ответила Фей-Фей. — А когда он переедет в Северный предел, их число только увеличится…

— У нас он будет вынужден соблюдать приличия. Вне зависимости от своего желания.

— Или их видимость. Ты думаешь, он мечтал о карьере на Севере? Как бы не так, он спит и видит себя в мантии Магистра, мечтает быть признанным в Гильдии рунологов, столько зим он работал не для того, чтобы похоронить себя в нашем пределе. Он не считает меня подходящей кандидатурой, — тихо буркнула Фей. — Сира, но из вассального рода — нет связей в столице, теперь, когда нет дедушки — у нас ничего не осталось. Все ресурсы рода принадлежат Блау.

— И все ресурсы Блау принадлежат Ву, — парировала я устало.

— Он хочет, чтобы Яо пошел учиться в Корпус — там хороший факультет военной алхимии, но Ву всегда учились в Столице, почему он должен идти на Юг, — возмущенно продолжила Фей.

— Не ему решать, где будет учиться Яо. Это решение за дядей и Наставниками.

— Он дал понять, что это — снисхождение, — продолжила говорить сестра, не слыша. — Что если бы не долг перед родом Сяо — он никогда не выбрал бы такую… бесперспективную кандидатуру, как я. В столице, — голос Фей сочился язвительной насмешкой, — у такого перспективного мистера есть большой выбор из сир побочных ветвей разных кланов, протекции в Магистрате и Гильдии, возможность получить полезные для карьеры связи… а так, он вынужден принести себя в жертву, на алтарь служения рода… — она крутнула на пальце перстень с топазом. — Мне очень ясно дали понять, насколько, с учетом моей репутации… я должна быть признательна за это… и роду Сяо и — Блау.

— Козел, — я почесала нос. — Я не думала, что он окажется таким козлом, Фей… если что, у него есть старший брат, мы можем пересмотреть условия и вообще — это пока временный вариант на десять зим, чтобы привязать Сяо…

— Он — прав, — Фей сложила руки на коленях и выпрямила спину, — просто… тогда, на помолвке, я была не готова это услышать… тебя не было рядом, и…

— И?

— Я боюсь, — выдала она коротко. — Сяо — большой род, а нас — всего двое. Высшим всегда мало… ты знаешь… земли и силы… то, чем они довольствуются сейчас и сочли за благо, им может не хватить… и тогда…

— Земли Ву?

— Наследство Яо, — отрезала Фей.

— Это всё? — я тряхнула волосами, вытащив последние шпильки, и достала расческу. — Или есть что-то ещё?

Сестра молчала, опустив глаза вниз — как будто на ковре было что-то ценное.

— Фей?

— Мне интересно, ты когда-нибудь применишь ко мне вассальную клятву, если я откажусь говорить? Отдашь прямой приказ? — она подняла на меня темные глаза, сияющие насмешкой.

Я растерялась.

— А ты дашь мне повод?

— Вассалы перестают принадлежать себе, — пробормотала она тихо. — Как бы ты не делала вид, что ничего не изменилось…

— Ничего не изменилось…

— Надеюсь, ты никогда этого не узнаешь, когда тебе отдают приказ делать то, что ты не хочешь делать ни при каких обстоятельствах, но… не можешь противостоять.

Я — знала. И знала очень хорошо, как ломают волю. Таджо демонстрировал это неоднократно.

— Сейчас придет Фейу. Я повторяю свой вопрос — есть что-то ещё между тобой и Сяо, что я непременно должна знать, Фей-Фей?

Она поерзала на месте, смяла юбку пальцами, и, решительно приподняв подбородок, выдохнула:

— Да. Только одно. Я пыталась отравить своего жениха.

***

Марша смеялась.

Хохотала так, что совершенно забыла про этикет и о том, как важно сире держать лицо — она свалилась на тахту и, закрыв лицо руками, почти подвывала от смеха.

— Девять, Блау! Девять тысяч империалов! За совершенно бесполезный пустой перстень, который даже не определяется, как артефакт! Девять! Тысяч! Империалов! Мара милосердная!

Фей-Фей сосредоточенно рассматривала кольцо — она, в отличие от Фейу знала, для чего используют такие перстни алхимики.

— У дедушки было похожее, не такое древнее, но стиль исполнения похож. Он надевал его на приемы и в Гильдию.

— Бесполезный перстень алхимика за девять тысяч империалов! Удача оставила тебя, Блау! Нима просто посмеялась над тобой!

— Отдай, — я забрала перстень у смеющейся Марши и, щелкнув замком, повесила обратно на цепочку. — Дядя сказал, это мой подарок на малое совершеннолетие, раз уж я — выбрала.

— Это самая бесполезная вещь из всех, о которых я знаю…

— Ты хотела увидеть лот? Ты — увидела. Все восторги можешь оставить при себе. У вас осталось два вечера, чтобы подготовиться к алхимии, Кантор не простит, если мы провалимся с треском, на вашем месте, я бы отправилась в лабораторию.

Фей молча кивнула.

Когда за ними захлопнулась дверь спальни — смех Фейу ещё долго звенел в коридоре. По-крайней мере очевидная польза есть — хоть у кого-то повысилось настроение, потому что после разговора с Фей мне хотелось только одного — найти и придушить среднего Сяо.

И сделать это — медленно.

Потому что я — запретила использовать «голос» на моей территории, и Сяо в очередной раз продемонстрировал, что слово Блау ничего для него не значит.

«Он посещал факультатив на Искусствах, — пояснила Фей то, что я знала и так. — Ты не интересуешься, но… мистер Сяо прилежный ученик, и явно не обделен талантом, полагаю, он мог бы достичь больших высот, выбрав другой факультет, но…

— Семье был нужен свой портальщик и рунолог.

Фей кивнула.

— После помолвки, вечером, мой новоиспеченный жених, — ее губы скривились от отвращения, — предложил отметить это событие. В зимнем саду слуги накрыли стол… там я узнала, что я наименее подходящая кандидатура для позиции невесты и там… — голос Фей стал тише. — Сяо использовал «голос».

Расческа на мгновение замерла в волосах — я пыталась поймать взгляд Фей в зеркале, но она упорно смотрела в сторону, отводя глаза.

— Это неприятное чувство, Вайю — вассальная клятва, когда ты понимаешь, что не можешь не сделать… что сейчас умрешь, если не сделаешь… «Голос» — неприятен ещё больше, потому что на мгновение заставляет хотеть то, что ты бы никогда не пожелал в здравом уме…

— Что он сделал? — расческа ударилась о столешницу с резким стуком.

— Заставил почувствовать себя прекрасной, — Фей как будто очнулась, посмотрев на меня. — Заставил думать, что, возможно, черная полоса кончилась, и жизнь благосклонна ко мне… к нам с Яо… и потом… потом…

— Что потом? — поторопила я.

— Потом он сделал нечто совершенно недопустимое! — выдохнула она гневно. — Поступок, несовместимый с честью сира!

— Фей!!! Да что он сделал, ради Великого!

— Он меня поцеловал!»

Смеялась я недолго, но от души. Хохотала так, что Фей надулась, отвернувшись, и не разговаривала со мной, пока не пришла Марша и не разбила лёд.

— Всего один поцелуй? — у Фейу горели глаза от предвкушения. — А, от жениха? У-у-у… Первый! — хмыкнула она покровительственно, со знанием дела.

— Второй, — процедила Фей-Фей сквозь зубы, кинув на меня обиженный взгляд — я хрюкнула, не до конца проглотив смешок.

— О-о-о-о… — удивленно округлила глаза Марша. — Да ты развратница, Ву!

Фей-Фей гордо приподняла голову, а я прижала к лицу подушку и уткнулась носом в прохладный шелк со всей силы.

— Но до меня тебе далеко! Четыре, — растопырила четыре пальца Марша, — поцелуя! — произнесла она триумфально. — Мы — девы огненных кровей, и просто не можем держать себя в руках, когда нас охватывает пламя страсти!

Я зарылась в подушку уже целиком, вздрагивая. Фей покосилась на меня с подозрением.

— А ты, Блау? Признавайся, — Марша переключила внимание на меня. — Был хотя бы один сир, настолько сраженный твоей красотой… что рискуя всем, решил подойти, нарушить приличия и предаться запретной страсти?! Как в романах мадам Ру! — произнесла она с придыханием. — Любовь до грани! До второго Исхода! Что, не было сира? Ни одного?

На кровать я упала, постанывая.

— Совсем-совсем не было? — в голосе Фейу появились нотки сочувствия. — Так ты нецелованная… но не расстраивайся, Блау, ты не умрешь старой девой. Твой дядя наверняка подберет тебе жениха, и тому просто придется смириться.

Я всхлипнула.

— Не плачь, Блау! Всё дело в том, как ты одеваешься и совершенно не следишь за собой. Да, у тебя всё очень печально, но мы и тебе найдем кавалера, который польстится… Просто стоит быть более женственной и показывать товар лицом….

— Вайю этого не нужно, — возразила Фей-Фей. — Вторая Наследница всегда будет не обделена вниманием, и — редкий родовой дар, в отличие от некоторых…

— Родство с элементалями огня тоже редкий дар, — взвилась Марша. — Наиредчайший! Наставник считает, что я буду стоить троих, если правильно обучать. Бесценный ресурс для любого клана!

— Огнеопасный ресурс, — тихо буркнула Фей.

— Полезный ресурс! Что будет делать Блау, если на нее нападут?

— Где? Если ты всегда ходишь с охраной? На свидании?

— Звать своих тварей? А я могу спалить всех дотла!

— Что, четырех кавалеров больше нет? — язвительно поинтересовалась Фей-Фей. — Какая жалость…

— Ву!

— Пока у Вайю есть флейта, она — сильнее!

— Сильнее — я! У меня выше круг, и что она будет делать, если не сможет играть на своей палке? Что? Что она ещё сможет сделать?

Я всхлипнула ещё раз, и ещё, отбросив подушку с лица — больше держаться я не могла.

— За… за… за…

— Блау, только не плачь!

— За…

— Заморозить противника? — торопливо предложила Фей.

Я замотала головой, всхлипывая.

— За…за… за…

— Закрепить стазис? — выдала Марша.

Я опять помотала головой.

— За-за-за…

— Задержать, запросить, засунуть! — фонтанировала идеями Фей.

— …флейту в задницу! — рявкнула Марша.

— Фейу!!!

— Ву!

— За-за-за… да за-молчите же вы уже! — выдохнула я, наконец, и оглушительно захохотала.

Меня оставили в покое мгновений через десять — они ушли в лабораторию делать последние прогоны, продолжая цапаться. Быстрый опрос слуг показал, что Кантор всё-таки последовал моему совету и тренируется в дуэльном зале, взяв Геба в качестве спарринг-партнера.

Если Тир не ляжет спать — будет сложнее покинуть дом. Поэтому — я выглянула в окно, оценивая положение вечерних звезд — времени много. Меня ждали купальни, по-военному короткий сон и… почти целая ночь с господином Иссихаром Даном.

***

Свободные пустынные земли

Окраина халибадской территории

У костра было весело и шумно — таборные наигрывали мелодии, трогая редкие струны пальцами, смеялись, рассказывали случаи из пустынной жизни, ели, пили… жили.

Марта держалась подальше, на обочине — как и всегда, в темноте, куда не долетал свет костра. И потому что жара измотала ещё днем — после стольких северных зим холод стал уже чем-то привычным, огонь — грел, а ей хотелось, чтобы вечерний холод пробирал до костей.

И потому что её место — это обочина жизни. Лекарки всегда нужны всем, когда кто-то болен, и не нужны никому, когда здоров. Ни семьи, ни дома, и последняя ученица уехала два табора назад.

Сколько она помнила, им разрешалось разбивать лагерь на одном и том же месте — много зим, на внеклановых территориях, свободные земли — огни города светились далеко вдали желтыми точками, дорога на портал тонула во тьме где-то левее, заворачивая к Арке, которая сияла вдали, как серебряный столб света, уходящий прямо вверх — в ночное небо.

Резкий басовитый гогот потревожил мысли, и Марта поморщилась. Привыкшая к тишине и уединению отдельного дома, в таборе она уже не чувствовала себя своей.

Марево над костром дрожало, разливаясь, прохладный воздух плыл, рождая причудливые фигуры, почти как прозрачная вода в серебряном блюде…

«Видеть» — проклятие и дар. Проклятие, потому что ничего нельзя изменить, дар, потому что вовремя сказанное слово может развернуть течение реки — и события изменят русло. Марта знала, что сейчас её место здесь — и безропотно ждала, когда сосущее чувство потребности внутри отпустит, и можно будет вернуться на Север, ставший родным. То же чувство, что заставило когда-то молодую лекарку бросить всё — табор, близких, повернуть колесо жизни и осесть среди снегов — бескрайних полей замерзшей воды, которой так не хватало в пустыне.

Сейчас — она ждала. Они все — ждали. Совет, хранители, аллари — стихли, безмолвствуя, как ветер накануне Пустынной бури. Но она — ждала только одного, что девочка вспомнит. «Видящие» всегда знают, когда приходит срок исполнится видению.

…большое серебряное блюдо, наполненное прозрачной водой, свечи….она смотрит в воду…

…вода в блюде пошла мелкой рябью, размылась … худая и совсем несуразная мисси… растрепанные волосы торчат в разные стороны…полоска грязи на щеке….мисси сидит в центре рунного круга… сухая южная трава, выжженная на солнце и камни… темное облако плывет… по кругу звездой — пять высших в черных одеждах… сила, как лучи… равномерно распределяется между всеми…

Она показывала эхо этого видения девочке. Видения, которое должно вот-вот исполнится.

— Вспомни, девочка, ответ не тут, — смуглый палец легонько коснулся середины лба, — а тут, — она хлопнула пару раз по груди. — Стена, что нельзя сломать… ломать — всегда рушить, долго строить, но любую стену можно обойти, девочка… Провести вокруг… Вывести… Ответ тут… тут, — смуглый палец ещё раз дотронулся до подвесок на груди.

Она сделала всё, что могла — показала.

Проклятые видения исполняются всегда, вне зависимости от её воли, но исход — итог, всегда зависит от воли людской. «Право выбора пути. Свобода воли» — так говорил Помнящий.

Марта презрительно сплюнула тягучую слюну на песок и глотнула из фляжки, пристегнутой к поясу. Аларийский самогон ожег горло, и кровь веселее побежала по венам.

Сказала бы она им, за эту свободу воли, да кто-ж её слушать будет? Не Хранитель, чай, и не Старейшина. Сейла и то — молчит.

Марта с кряхтением поднялась на ноги и побрела прочь — подальше от костра и шума, в пустыню, послушать, какие песни сегодня ночью поет прохладный ветер.

Стара она стала — ой стара, но вода — молчала, сколько ещё зим ей греть старые кости у огня. Но на ее срок времени хватит, чтобы увидеть… чем всё закончится. Как развяжется узел, который завязали столько зим назад.

— Мисси Рели, мисси Рели, — вздохнула она себе под нос, вспоминая смешливую горячую северянку — почти аллари, родившуюся в чужом роду. Мисси Аурелия тоже любила их танцы и песни у костра, как и маленькая Мисси Вайю.

Есть такие узлы, которые нельзя развязать — только разрубить.

Она выполнила всё, что обещала и даже больше. Подобраться к девочке они так и не смогли, чтобы не привлечь внимание, казалось, за домом северян следили все южные змеи и светлые, и столичные. Сейла дала ей слово, что отдаст пирамидку, если придет время. А через нее — дала слово Ликасу, которое не посмеет нарушить — мальчик плох. Так плох, что даже старый осел Хакан начал беспокоиться.

Если мальчик не оправиться, ему придется уйти в пустыню…

— Б-р-р-р, — она поежилась, когда холодный ветер забрался под шаль.

…уйти в пустыню и там остаться. Так уходят аллари. И девочка останется совсем одна. И, если она сделает неправильный выбор или ошибется…

Марта вздохнула протяжно, затеребив цветастые кисти.

Кто знает, какое решение примет Совет. Был Высший — нет Высшего.

— Пусть меня минует чаша сия, — прошептала она под нос, подняв голову к темному небу.

Свое она уже испила до дна. И, если ей отдадут такой приказ ещё раз — она откажется. Да — откажется. И будь, что будет.

Но она в своё время хотя бы позаботилась, чтобы девочка не мучилась. Мисси Аурелия умерла очень быстро.