Глава 7. Немного о доверии
Салфетка вспорхнула в воздух белой птицей, и монограмма дома Тиров, набитая шелковыми золотыми нитями, качнулась перед глазами.
И ещё раз — дядя не удовлетворившись, двумя точными, выверенными за столько зим движениями, встряхнул ткань за уголки кончиками пальцев — кольца сверкнули, а у меня заложило уши и поплыло перед глазами…
… когда ярко вспыхнул золотом на белом знак Тиров.
«— А теперь расскажи мне, что мы купили, Вайю, — дядя встряхнул салфетку, и невозмутимо расправил на коленях, поправил приборы — чтобы были по одной линии, и чуть левее — слуги Тиров вышколены не настолько, как у нас дома, и не знают, насколько сир щепетилен в отношении того, что окружает его во время обеда.
Библиотечный стол был сервирован под ранний ужин, бутылка мирийского, бокалы — несколько светляков кружили только над нами, темные стеллажи с книгами тонули в полумраке.
Наставник Луций бросил на меня встревоженный взгляд и предостерегающе пошевелил усами, покосился на дядю, вино, но потом переплел пухлые руки на животе в замок и откинулся в кресле, обреченно прикрыв глаза.
«Пас» — перевела я для себя жест Наставника.
— На что мы потратили шесть тысяч империалов клановых средств, — он разломил булочку пополам, и начал намазывать, распределяя сверху мягкий сыр с зеленью.
— Остро, — подсказала я, залюбовавшись экономными четкими движениями, так и должен орудовать столовым ножом мастер-артефактор. — Здесь готовят острее, чем дома.
— Если там что-то полезное для клана, — дядя как будто не услышал, зачерпнул ещё — и щедро намазал сверху второй слой, — лот будет изъят в пользу клана. Если бесполезное… — пауза была отчетливой, — ты можешь оставить это себе, расплачиваясь в ближайшие десять зим.
— Тогда почему ты помог, на аукционе?
У меня есть собственные семь тысяч! Расплачиваться, если ошиблась, я буду пару-тройку зим, не больше.
— Помог? — дядя вздернул бровь, на миг оторвавшись от блюд. — Может быть, потому что репутация семьи зависит от репутации наследника, и поведение Акселя далеко от безупречного. Может быть, потому что одного взбалмошного Блау достаточно на южный предел, и не стоит добавлять штрихов в картину? Может быть, есть разница — вторая Наследница, следующая указаниям Главы, или вторая Наследница, которая просто швыряет на ветер тысячи империалов, понятия не имея, что получит в закрытом лоте? Как ты считаешь, Вайю?
— Или… — он откусил кусочек мягкой рисовой лепешки, медленно прожевал, запил и только потом продолжил, — потому что я ходил в храм Великого. Чтобы уточнить к какому времени я должен прибыть на Хали-бадский аукцион Чжу и помочь племяннице.
Луций тихо крякнул, подавившись смешком.
— Правда? — вырвалось невольно, когда я открыла рот от удивления.
— Мне даже сообщили номера лотов, которые нужно выкупить, — дядя невозмутимо промокнул губы салфеткой. — Смешно звучит, правда, Вайю? Так же смешно, как тот факт, что ты ходила к оракулу в храм, чтобы узнать номера лотов, и сделать ставку на несколько тысяч империалов.
— Дядя…
— Нет, — он прищелкнул пальцами и улыбнулся так мягко, что я вздрогнула, — я бросал кости, чтобы определить номера лотов заранее. Всё утро… бросал… Ты знала, что мне доложит Ву, — дядя отвлекся от меня и начал намазывать паштет на новую булочку. — Будем считать, что это твой способ косвенно поставить меня в известность. Что я сказал перед отъездом на Юг, Вайю?
— Вести себя безупречно…
— Что именно тебе было не ясно в слове «безупречно»? В это понятие входит аукцион и покупка лотов на закрытой секции? Или исключение из Турнира за неподобающее поведение на стихосложении? Или повторный вызов на дуэль наследника Му?
— Я отвечала на вызов! Я не могла спустить Му это оскорбление!
— Может быть в твое понимание «безупречно» входит помолвка, заключенная за спиной и без согласия Главы клана? Помолвка, которую придется расторгать, а нам сейчас не нужны проблемы на Юге! Ты не разбираешься в политической ситуации, нам, клану, сейчас нужны Вериди, а не… Даны.
— Даны могут быть полезны!
— Или может быть ты пояснишь, почему после твоего «безупречного поведения» в гостях у родичей, Кораи отозвали свое прошение на посещение Севера летом? Без всяких объяснений.
— Дядя…
— Повторяю вопрос. На что. Мы. Потратили шесть тысяч империалов клановых средств?»
Я — моргнула.
В голове как будто прокручивали заевшую и поврежденную запись.
«На что мы потратили шесть тысяч империалов, Вайю?»
Дядя неторопливо поднимал крышечку за крышечкой с пиал, распределяя вокруг правильным полумесяцем, готовясь приступить к трапезе. Пузатая непочатая бутылка мирийского светилась зеленью на столе.
«Вериди… безупречно… на что потратили… безупречно… я просил…»
Обрывистые куски слов, фраз, складывались в причудливую вязь, наслаивались друг на друга. Двоились, троились, заедали.
«На что… на что… на что… мы потратили шесть тысяч империалов, Вайю»?
Глаза я растерла с силой, и переносицу.
Что за хрень, псаки?!
Шесть тысяч империалов? Какая повторная дуэль с Му? Исключена из Турнира за неподобающее поведение на стихосложении? Куда делся «цыпленок»?
Обрывки слов, куски фраз заедали и прокручивались в голове, и ещё раз, и ещё, и ещё, как будто кто-то поставил запись на повтор и забыл выключить.
Я зажмурилась и растерла заломившие от боли виски.
Что за хрень, псаки, здесь творится?
В кабинете Кантора было тихо — двойной купол, глушилки, и видит Великий, я не поняла и половины из того, что навесил на периметр дядя. Тир отдал кабинет сразу — с поклоном проводив главу дружественного клана, и даже сам запер за нами дверь, когда принесли поздний обед. Чтобы, так не любящий нарушать привычный домашний церемониал дядя, прибыл на Юг голодным?
Тем более, прибыл на два портала — предпоследним он вернется на Север, к Данду, на ком, как заверил меня дядя, никак не должно сказаться такое кратковременное отсутствие. Причина, чтобы он оставил сына, должна быть действительно веской.
Дядя встряхнул салфетку, невозмутимо расправил на коленях, поправил приборы, как обычно, чтобы были по одной линии. Разломил булочку пополам и молча начал намазывать её острым сыром с зеленью.
— А теперь расскажи мне, что мы купили, Вайю. На что мы потратили девять тысяч империалов клановых средств?
«…острее, чем дома…»
— Остро, — пробормотала я тихо. — Здесь готовят острее, чем дома.
— Если там что-то полезное для клана, — дядя как будто не услышал, зачерпнул ещё — и щедро намазал сверху второй слой сыра, — лот…
«…будет изъят в пользу клана…»
— …будет изъят в пользу клана, если бесполезное — плачу я.
— Если бесполезное… ты можешь оставить это себе, расплачиваясь в ближайшие десять зим, — закончили мы одновременно, и дядя поднял голову, глядя прямо на меня.
— Почему ты помог купить лот, на аукционе?
— Помог? — дядя вздернул бровь и немного наклонил голову набок.
И я уже знала, что он скажет дальше. Что должен сказать? Или… что уже говорил?
— Потому что репутация семьи зависит от репутации наследника, и поведение Акселя далеко от безупречного. Одного Блау достаточно на южный предел. Потому что есть разница — вторая Наследница, следующая указаниям Главы, или вторая Наследница, которая просто швыряет на ветер тысячи империалов, понятия не имея, что получит в закрытом лоте, — повторила я монотонно.
Дядя опустил приборы на стол, внимательно глядя на меня.
«… ходил в храм… смешно… бросал кости… помолвка за спиной главы…»
Как будто этот разговор уже был. Как будто дядя уже спрашивал меня, а я — отвечала. Только… это была библиотека, а не кабинет. И сейчас нет Луция рядом.
Я что… как будто… я уже заключала помолвку и покупала семнадцатый лот за спиной дяди?!
Обрывки фраз продолжали прокручиваться в голове.
— Почему нет Наставника Луция?
— А почему я должен брать его с собой? Это — краткий визит.
— Если бы ты ходил в храм Великого, чтобы узнать номера лотов и узнать к какому времени прибыть на аукцион… — повторила я то, что звучало в голове. — Это звучит так же смешно, как то, что я ходила в храм Нимы…
Дядя приподнял одну бровь. Молча.
— Фей отчиталась, что я бросала кости… Ты знаешь о помолвке, — продолжила я монотонно.
Дядя вытащил салфетку и сложил рядом на стол, промокнул губы — невозможно есть в таких условиях, переплел пальцы в замок перед собой, и нахмурился.
— Что происходит, Вайю?
— Я не знаю… и Кораи отозвали прошение на посещение Северного предела этим летом…
— Род Корай не отзывал прошение, и они собирались посетить предел после праздника Урожая, а не летом…
Напряжение. Готовность. И малая толика удивления. Дядины эмоции просачивались тонкой струйкой, ощущались как шлейф вчерашних духов, едва уловимо, но — отчетливо, удивлен он не был.
— Вайю…
— Это эмпатия, наверное, дар начинает возвращаться… — пробормотала я первое, что пришло в голову.
Дядя закрылся мгновенно — повеяло холодом льда и непоколебимым спокойствием Лирнейских гор.
— Должно было хватить на декаду, — он щелкнул кольцами, отправляя Вестник и тут же начал выплетать узлы. — Эмоциональные потрясения слишком сильные…
Трехмерная диаграмма состояния организма развернулась передо мной в воздухе, дядя проверял показатели, и то и дело бросал короткие взгляды — шея, нога, руки, каждый раз, когда вспыхивала очередная красная точка.
Вестник вернулся обратно через мгновение — и вторая диаграмма разворачивается в воздухе рядом — целители прислали вчерашний отчет?
— Надо добавить колец. И пить успокоительные эликсиры. Этого — хватит, и — никаких больше экспериментов, Вайю…
Дядя говорил, но смысл слов ускользал — он говорил здесь и сейчас, и обрывки других фраз, сказанных в другое время и в другом месте, всплывали в голове.
Больше всего меня удивила повторная дуэль с Му — зачем мне поединок с этим рыжим юнцом, прости Великий? И почему дядя решил, что Вериди лучше Данов?
— …дар развивается слишком быстро, скачкообразно, я пока не вижу взаимосвязи. Дома будешь заниматься контролем…
Дядя резко замолчал, когда чпокнула пробка.
Я выбрала ближайший бокал и налила вина, молча. Выпила залпом полбокала, закашлялась и налила ещё — доверху.
— Вайю? — дядины интонации были ну очень ровными.
— Прости. Налить? — я качнула бутылкой в его сторону.
Дядя длинно выдохнул и закрыл глаза, указав ресницами, куда мне следует вернуть бутылку. Поставить на место. Немедленно.
Я повиновалась, пожав плечами — не хочет вина, как хочет, забрала бокал, и, рухнув в кресло, жадно выпила ещё треть.
Я схожу с ума, Великий?
Терпкие нотки мирийского на языке немного отвлекли от обрывков образов и слов в голове, и от ощущения неправильности — катастрофического ощущения того, что всё не так.
Неправильно. Ошибочно. Фатально.
Отчетливого ощущения, что это всё уже было, и просто повторяется ещё раз. Как будто это уже происходило, и я точно должна знать, что будет дальше.
Точно. Должна. Знать.
Но я не знаю! Псаки всех побери!
Я сделала ещё два больших глотка, поперхнулась, закашлялась, на глазах выступили слезы, а алкоголь согрел горло.
Как будто я снова допустила какую-то фатальную ошибку, которую… уже делала.
«…помолвку, на которую я не давал согласия? Помолвку, которую вторая наследница заключила не считаясь с интересами клана?…»
Не нужно было заключать помолвку с Даном?
Я потрясла головой.
— Вайю…
Дядя продолжал что-то говорить, а я прикрыла глаза, пытаясь ухватить конец плетений, обрывок мыслей и ощущений, настолько мерзких, что сейчас меня начнет колотить нервная дрожь… турнир — не то, Даны — не то, Аксель — не то, Кораи, Шекки — не то… семнадцатый… Феникс…
Оно.
Картинки и слова в голове, как куски старых поврежденных записей, смешивались и переплетались между собой причудливой вязью.
«Нас ждет падение дома Блау, Вайю, — говорит мне дядя в нашей домашней библиотеке. — В течение ближайших двадцати зим… если нам дадут их, и если мы не предпримем что-нибудь. Мы. Вайю. Это значит — я. И от тебя сейчас требовалось только одно — не мешать мне».
«Зов в пустыне встревожил всех, правила соблюдались сотни зим неукоснительно. Объявлен общий сбор семей заклинателей…Будут все, кроме Фениксов, — это голос Акселя».
«Тогда лоты нужно «вскрывать» при всех, — настойчиво советует Луций — дяде. Наставник, которого здесь нет. — Отвлечь внимание, привлечь гильдию для свидетельствования…»
«Я дал разрешение провести допрос Айше, — поясняет дядя. — Псы должны убедиться — Блау скрывать нечего…»
«Вы обвиняетесь в хранении запрещенных артефактов подчинения, согласно регламенту два-шесть от … и в покушении на второго наследника императорского рода Фениксов» — сухо зачитывали мне дознаватели.
«Ты знаешь слишком много… знала, что там… знала… — шепчет мне в ухо смутно знакомый вкрадчивый голос, а мои руки туго стянуты плетениями за спиной. — Семнадцатый лот не должен был покинуть южный предел…»
«За попытку организации мятежа и вооруженного сопротивления, за эксперименты с кровью тварей, запрещенные Конвенцией от… за измену… дом Блау приговаривается…»
Я моргнула — виски просто разламывались от боли.
«Вторая Цветочная, коридоры Управления, горные северные тропы, алхимическая лаборатория, переулки Столицы — образы мелькали так быстро, что я начала тонуть».
Та жизнь? Эта? Следующая? Когда это было?
Дядя продолжал что-то монотонно выговаривать мне, но я не слышала, сосредоточенная на ощущениях.
Меня — тошнило. От круговорота в голове и от мирийского, как будто сейчас вывернет наизнанку от ощущения фатальности происходящего, как будто я допустила ошибку… смертельную ошибку…
Ошибку, которую уже делала.
«Ты можешь купить все лоты, кроме семнадцатого…» — звучит в голове спокойный голос жрицы Нимы. Кольца и империалы в чаше, которые она перебирает, блестят и переливаются на свету.
Вот оно. Я поймала.
«Семнадцатый лот не должен покинуть южный предел…» — это единственное, что я сейчас знала отчетливо и точно, или…
***
— Избыточная ментальная активность, гормональный всплеск, повышенный уровень стресса… участие в Турнире для многих юных учеников становиться первым серьезным испытанием, — хорошо поставленный голос одного из тировских целителей мягко объяснял что-то дяде над моей головой.
Голоса и образы ушли, обруч, сдавивший виски тисками — исчез. Я приоткрыла один глаз — лоб приятно холодили плетения, мерзкий вкус во рту — алкоголя и … значит, меня всё-таки вывернуло.
Интересно, Тир выставит нам счет за испорченный мирийский ковер?
— Хороший сон, правильно спланированный режим дня, регулярные прогулки на свежем воздухе… под куполом, конечно… юная леди не привыкла к южным температурам… рекомендован минимум эмоциональных потрясений в ближайшую декаду, принимать успокоительные эликсиры, а, учитывая, что леди не совсем здорова… избыточное использование плетений анестезии тоже может вызывать такой эффект… крайне рекомендовал бы обратиться в Госпиталь и пройти проверку у Мастера-целителя, на возможные нестандартные реакции на плетения в виде аллергических реакций… к участию в Турнире никаких противопоказаний нет…
— А-а-а-пчхи… — я чихнула.
— Долгих зим, юная госпожа. Кроме перечисленных в отчете повреждений, организм леди совершенно в норме, уровень внутреннего источника тоже, — закончил пояснять целитель — дяде.
Села я осторожно, прислушиваясь, не вернется ли боль в голове. Слуг и лекаря отпустили, дядя вернул плетения и купол на кабинет.
— Выполнять все предписания целителей, — приказал он сухо, положив свиток на стол. — У меня мало времени, я должен вернуться предпоследним порталом… Лоты я забираю с собой, для правильного вскрытия мне нужно…
— Почему ты помог мне на аукционе? — перебила я. — Почему решил купить семнадцатый, без всяких объяснений? Почему?
Дядя молчал. Мгновение — два, пока не вздохнул. Устало.
— Потому что ты была за Гранью, Вайю, и — вернулась, — дядя не спрашивал, дядя — утверждал.
Не может быть — неужели предки, наконец, сказали ему?
— Это — объясняет всё. Там, в пещерах скорпиксов, — продолжил он, сделав глоток вина. — Мы — искали и сравнивали, поднимали записи… предки общаются с теми, кто побывал за Гранью… почти перешел границу, но сумел вернуться… общаются и ведут. Тебя ведут предки рода, Вайю. Почему не говорят со мной, — он потер пальцами переносицу, — я — не знаю… не достоин?
Я не побывала за гранью и вернулась, я, псаки вас возьми умерла, сдохла, как собака, потому что род Блау проводил великолепную внешнюю политику и потому что дядя никого и никогда не слушал!
И я не собираюсь сдыхать ещё раз! Мерзкое ощущение тошноты от страха подкатило к горлу… ужас, что я опять делаю те же самые ошибки…
— Твои поступки противоречат логике. Твои действия оспаривают мои приказы … а это возможно только, если ты претендуешь на статус главы рода…
Я фыркнула.
— … или получила приказ от кого-то… выше. И знания, — продолжил дядя уверенно, присев по своей излюбленной привычке на краешек стола. — Во время попытки мятежа ты подняла защиту поместья, но… Я ещё не учил тебя этому, Вайю.
Рот я открыла и… закрыла.
— Просто не успел научить «полной защите», потому что у тебя не хватало силы…так же, как не учил приносить жертвоприношения, не учил использовать Печать главы, мы не проходили разделы артефакторики… которые знаешь ты, и не знает даже Лидс… и я не нанимал тебе мастера, которого мне пришлось уволить, — голос дяди звенел ледяной насмешкой, — который поставил тебе такую великолепную — это мнение господ-дознавателей — ментальную защиту… построение которой по примерным оценкам занимает около десяти зим… Постоянно пытаюсь не забыть, что я должен был нанять тебе мастера в четыре… Мне продолжать, Вайю?
Я поджала губы.
— Ты знала, что должна купить на аукционе, — он опять не спрашивал, он — утверждал.
Великий, если дядя верит, что меня ведут предки, как объяснить, о чем идет речь, если я сама не понимаю? Нужно укрепить веру…
…но точно знаю, что если «семнадцатый» покинет южный — это конец, конец всему… но я понятия не имею, почему…
Насколько было бы проще, если бы меня вели старые хрычи! Тогда можно было бы хотя бы разделить ответственность… груз которой просто раздавит меня однажды. Не мои ошибки, а их!
— А я говорила, что они — говорят! Говорила!
— Говорила.
— Они не говорят ясно, путают, требуют непонятных вещей, и… постоянно недовольны! — пожаловалась я искренне. — И не дают говорить об этом… Меня все ругают, — стало жалко себя настолько, что я шмыгнула носом. — Аксель ругает, ты ругаешь, предки ругают, Маги, Ликас, Наставник… Я считаю, что нужно действовать силовыми методами! Пригрозить им, что мы взорвем алтарь, если они не начнут разговаривать с Главой клана… или перестанем почитать их по праздникам… или… можно разбить все именные таблички в семейной усыпальнице?
— Вайю… — лицо у дяди вытянулось. — Силу рода питает алтарь, я надеюсь, ты не говорила предкам этого?
— Нет! — я тряхнула головой. — Я ждала, когда в род примут Данда, чтобы сообщить им об этом!
Мне показалось, дядя выругался сквозь зубы.
— Никаких… ультиматумов. Мы будем действовать мягче…
— Они мне надоели…
— …дипломатичнее. Переговоры только с моего разрешения. Это понятно?
— У меня плохо с дипломатией, дядя, — наши глаза встретились. Взглядами мы мерились мгновение. — Ты не посчитал нужным включить этот курс в мое обучение. Так же, как не посчитал нужным учить, как поднять «полную защиту», как запитать алтарь при помощи жертв. Не счел нужным или не посчитал необходимым?
— Вайю.
— Может быть, поэтому предки не говорят с тобой? Глава, который допускает такие просчеты, глава, который не учит первого Наследника самому необходимому…
— Вайю! — голос дядя не повысил, но от силы кожа покрылась мурашками. — Если у тебя нет уважения к Старшим, я требую уважения, как Глава рода. На колени!
Достало.
Теперь руки по локоть полыхнули силой уже у меня.
Как же меня это достало.
Я закрыла глаза, пытаясь взять силу под контроль, но перед глазами вставали — разрушенное поместье — мой дом, сожженные деревни, скелет в темнице…
Это — твой просчет дядя. Это твой псаков просчет, что я осталась одна!
— Я хотела поговорить об этом дома, под защитой, у Алтаря, но… повинуюсь Главе, — я открыла глаза, встала напротив и выпрямилась, легко выдержав и взгляд, и силу.
«Мы на равных».
«Ты оставил меня одну. Ты бросил меня. Ты предал меня. Ты не учил меня. Ты не готовил меня к тому, через что мне пришлось пройти».
— Ты виновата в неуважении, на колени, — хрипло повторил дядя, и я почувствовала силу приказа, как дуновение ветра, который нежно обнял меня, заставляя гнуть вниз плечи.
«Ты — виноват! — хотелось мне бросить ему прямо в лицо. — Виноват больше, чем я!»
«Виноват, что проиграл. Виноват, что просчитался. Виноват, что обещал, но не смог защитить».
Сейчас напротив стояла не Вайю Блау, а темный целитель. Мастер девятого круга, мастерство которого было просто уже некому подтвердить.
Последняя Глава рода Блау.
«И в этом тоже виноват — ты. Что мы теперь — на равных. Это ты сделал меня такой».
— Ты виноват, больше, чем я! — бросила я ему в ответ тихо. «На колени!» И вернула обратно всю силу, которая гнула плечи и заставляла склонить голову. Всю — до капли, а дядины глаза расширились, когда родовая печать на его груди вспыхнула темным облаком.
Колени подрагивали, сила металась между нами туда-сюда, не в силах определиться и решить, не в силах выбрать, темное облако вспыхивало между нами, печать пульсировала, мы — мерились правом и — стояли. Оба.
«Ты виновата в неуважении, — обвинял дядин взгляд. — Оспариваешь мои приказы, виновата в непослушании».
«Ты виноват в том, что оставил меня одну. Виноват в том, что бросил нас».
Сколько мы стояли друг напротив друга? Мгновение, два, три? Мне казалось целую вечность за гранью я пытаюсь держать спину ровно, и выпрямлять колени, которые так и норовили подогнуться.
Стоять до конца. Стоять до смерти.
Ты — виноват, и вина твоя безмерна, дядя.
Ты — виноват. Потому что ты — умер!
Сила металась между нами вспуганной птицей, но так и не определилась — кто? Потому что не были виновны? Или потому что были равны?
Дядя отвел взгляд первым, поведя между нами рукой и разрывая поединок взглядов.
— Не стоит бросать вызов, Вайю… если ты не готова пойти до конца…
***
Вина мне налили — на два пальца, себе — на четыре, и потом ещё полбокала.
Молчание было тягостным. Не время и не место для этого разговора. Хотя… есть такие разговоры для которых всегда не место и не время.
Разговоры, которые хотелось бы отложить на следующую жизнь.
Я смотрела на золотой кругляш печати Главы на фоне черного камзола, и не могла отделаться от по-детски глупого желания провести эксперимент — исследование, если мы отдадим приказ одновременно, чье слово родовой артефакт сочтет приоритетнее?
Проверить, чтобы досадить. Проверить, чтобы сделать ему так же больно, как было мне. Потому что дядя до сих пор не верил мне. Не верил. Проверял, просчитывал, сравнивал. Отдавал приказы.
Гнев поднимался внутри жаркой волной.
Я ведь верила ему! Продолжала ему верить! Не смотря на то, что он уже проиграл один раз. Что не смог, не справился, не защитил Клан и семью. Продолжала верить в него, псаки всех побери!
Верила и верю. Даже после того, как умерла.
А он мне… на колени.
Обида внутри колючим комком подкатывала к горлу, перехватывая дыхание.
Я верила ему, потому что любила!
Любовь ворочалась внутри теплым комком, перемешиваясь со снисходительностью и … усталостью. Любовь смывала обиду, гасила гнев, согревала внутри так, что стало жарко. Так много, что…
Это не мои чувства.
— Эмпатия, — пискнула я задушено, встретившись взглядом с дядей, и виновато опустила глаза. Как будто подсмотрела что-то личное, вторглась туда, куда меня не звали, без спроса заглянула в замочную скважину. — Я не хотела…
Волна гнева вернулась, потом резко схлынула, на место гнева пришла обреченность, и — опустошение, и… дядя взял себя в руки.
В обивке кресла почти появилась дыра, которую я проковыряла бездумно, за пару мгновений молчания.
«Доверие» — всплыл в голове голос Луция.
Как раз и навсегда убедить его в том, что мне можно верить? Доверие нельзя купить, продать или взять силой… можно только принести в дар, и ждать — терпеливо, одарят ли в ответ.
Или вышвырнут. Если сочтут дар не слишком ценным.
— …есть то, что ты должен знать, дядя, — начала я совсем тихо.
— О. Ты сказала ещё не всё на сегодня, Вайю?
— И если… — я откашлялась, — если будут четыре чистые пирамидки, я покажу записи. Предки путают… — мысленно вознеся хвалу Великому, чтобы не покарали за явную ложь и святотатство, — …я не всегда знаю, что правда, а что нет… нужно проверять, — вкус успокоительного эликсира чуть горчил на губах.
Дядя демонстративно щелкнул кольцами — плетения времени серебром ярко вспыхнули между нами, отделяя друг от друга.
«Время» — это то, что нас разделяет, то, чего нам не хватает, и тот, кто сможет выиграть время в конечном счете выиграет партию.
Я выдохнула и ринулась в бой.
«Нас ждет падение дома Блау, Вайю. В течение ближайших двадцати зим… если нам дадут их, и если мы не предпримем что-нибудь. Мы. Вайю. Это значит — я. И от тебя сейчас требовалось только одно — не мешать мне».
— Нас ждет падение дома Блау в течение ближайших двадцати зим… если нам дадут их, и если мы не предпримем что-нибудь… — отчетливо повторила я его собственные слова.
Дядя — развернулся ко мне и замер.
«Зов в пустыне встревожил всех, правила соблюдались сотни зим неукоснительно. Объявлен общий сбор семей заклинателей…Будут все, кроме Фениксов».
— Чужой «зов» в пустыне потревожил всех, правила соблюдались сотни зим неукоснительно. Объявлен общий сбор семей заклинателей…будут все, кроме Фениксов, — повторила я слова Акселя, которые уже слышала у себя в голове.
— Почему ты решила, что «зов» — чужой? — дядя выпрямился.
— Это не Кораи… шекки в пустыне… развернулись против меня и Рейны… значит не они и не мы, не Блау… но «зов» очень сильный — в следующий раз могут обвинить Акса… это кто-то очень сильный.
«Я дал разрешение провести допрос Айше, — поясняет дядя. — Псы должны убедиться — Блау нечего скрывать…»
«Вы обвиняетесь в хранении запрещенных артефактов подчинения, согласно регламенту два-шесть от … и в покушении на второго наследника императорского рода Фениксов» — зачитывали мне дознаватели.
— Дознаватели ищут артефакт подчинения, — про Айше я решила не говорить, после недолгого колебания. — Поэтому — был допрос. Мы должны показать, что нам — нечего скрывать.
Дядя — не верил. До конца. Это было видно по морщинке между бровей — думает, но не верит.
Что может убедить его совершенно точно? Что-то, что он может проверить лично прямо сейчас. Лоты?
Что я должна ему сказать? Что семнадцатый лот может определить ход течения войны? Что если повезет, именно он станет той решающей соломинкой, которая переломит хребет райхарцу? Что если он вскроет его сам, то найдет там совершенно пустой бесполезный артефакт и высохшую до белоснежных костей кисть скелета? Что я сама не уверена как это работает, и мне нужно проводить испытания, нужна лаборатория и срочно, чтобы убедиться, что я не ошиблась?
— Один из двух лотов, — начала я быстро, — девятый или семнадцатый, не знаю, какой точно. Прекрасно сохранившийся браслет эпохи Исхода. Четыре накопителя, каждый емкостью до десяти стандартных…
Дядя шумно выдохнул.
— …накопителей такой мощности нет в Империи в свободной продаже, или…
— …они в клановых хранилищах.
Одно дядино кольцо с личной печатью мастера идет от трехсот до пятисот на аукционах, и это со стандартными камнями.
Редкий накопитель, заявленная мощность которого превышает стандартные в десять раз? Это как носить одно кольцо вместо десяти. Сколько может стоить такой артефакт? И кто в своем уме продаст такое?
— Четыре по десять, это — сорок… Ты уверена?
— Ты можешь проверить это лично. Провести «вскрытие», и после этого решить — верить мне или нет, — я пожала плечами, и потянулась за бутылкой — налить себе ещё. Дядя стремительно отодвинул мирийское на другой край стола.
— Девять тысяч империалов, — произнес он почти по слогам. — И ты — не уверена.
— Почти одиннадцать, — поправила я педантично. — Если второй лот окажется бесполезным, я хочу оставить его себе… на память. Накопители — в клановое хранилище… я хотела использовать их при работе с Гебом…
Дядя посмотрел на меня так, что стало ясно — накопители, если они там есть — я не увижу.
— Ошиблась ты или нет, мы узнаем дома…
«Лоты нужно «вскрывать» при всех, — говорит Луций — дяде. — Отвлечь внимание, привлечь гильдию для свидетельствования…»
«Семнадцатый не должен покинуть южный предел» — звучало в голове набатным колоколом
— Лоты нужно «вскрывать» при всех. Отвлечь внимание, привлечь гильдию для свидетельствования…
— Отвлечь внимание от чего, Вайю? — голос дяди похолодел.
«Тебе виднее» — я просто пожала плечами.
— Здесь представители гильдии артефакторов, и тогда… ты более серьезно отнесешься к моим следующим словам, — я облизнула губы — сделать ставку, которая перекроет сразу и всё, — и ты поймешь, почему нам… клану нужны Даны…
— Помолвка с Данами будет расторгнута после окончания Турнира, — решение было уже принято и не допускало никаких иных толкований.
— Нет. Нам нужны Даны…
Глаза в глаза — сила снова вспыхнула между нами темной волной — чья возьмет, и я отвела глаза первой.
— Так сказали предки, — выдала я быстро.
Дядя скептически приподнял бровь.
— Два мгновения! — Я подвинулась к столу, вытащила чистый лист из стопки, придавленной нефритовым пресс-папье, обмакнула кисть в тушницу и начала рисовать.
Дядя наблюдал за мной, тщательно. Налил себе в бокал вина.
— Кто не рискует, тот не пьет мирийского, — пробормотала я тихо. — Я — закончила, — и развернула листок к дяде. На котором схематически был нарисован кривой, косой, но вполне узнаваемый знак Да-арханов.
— И? — дядя крутнул листок обратно ко мне, не проявив никакого интереса. — Мы будем рисовать гербы всех «мертвых» родов по очереди?
— Я знаю путь к сокровищнице, — правая рука по локоть полыхнула тьмой, подтверждая мои слова. — Видела.
Листок на столе осыпался, истлев пеплом, раньше, чем я закончила говорить. А по периметру кабинета — на стенах, потолке и даже на полу, вспыхнула серебром новая защитная сеть плетений.
Дядя — молчал. Молчал — нехорошо, с прищуром, и мне потребовалось усилие, чтобы выдержать взгляд прямо.
— Поэтому нам нужны Даны. Смогут провести только южане, их караваны не вызовут вопросов. Девять из десяти, что карта верна, — я подняла руку и родовое кольцо полыхнуло силой, подтверждая мои слова.
— Сокровища Да-Арханов — это детские сказки, Вайю…но, ты веришь в это… — протянул дядя удивленно. — Не знаю, знаешь или нет, но то, что ты веришь в это — несомненно.
— Лоты. Ты можешь легко проверить это — прямо сейчас.
— Что ещё ты не говоришь мне?
— Сказала все, что могу сказать.
Вестник — в родовых цветах Кораев — вспыхнул перед дядей раньше, чем он продолжил. Поймал — распечатал — схлопнул — и… сжал губы в тонкую линию.
— Кораи отозвали прошение о посещении северных территорий на праздник Урожая.
Я — растянула губы в неживой улыбке.
Хорошо. Очень. И очень-очень плохо одновременно. Это просто хреновее некуда.
Два вестника дядя выплел следом — один за другим. Первый — перенести Арку и зарезервировать места для группы на последний портал, и второй — приглашение для артефактора Гильдии.
— Мы продолжим разговор, когда я вернусь, — вестники растворились воздухе с темной вспышкой. — Жди здесь.
— Звучит, как угроза, — пробормотала я, продолжая улыбаться, пока за дядей не закрылась дверь кабинета.
После этого я улыбаться перестала. Совершенно. Улыбка стекла с лица, я растерла похолодевшие ладони друг о друга, но пальцы остались ледяными.
«За попытку организации мятежа и вооруженного сопротивления, за эксперименты с кровью тварей, запрещенные Конвенцией от… за измену… дом Блау приговаривается…»
«Вы обвиняетесь в хранении запрещенных артефактов подчинения, согласно регламенту два-шесть от … и в покушении на второго наследника императорского рода Фениксов» — зачитывали мне дознаватели.
Нужно пересмотреть план. По крайней мере, сделать так, чтобы в этом не смогли обвинить меня. И — Блау.
***
— Проверь ещё раз, — посоветовал Бутч, глядя на то, как Шахрейн по очереди запечатывает ящики стола в библиотеке.
— Ничего лишнего, — коротко отозвался Шах. — Пусть ищут сколько хотят — не найдут ничего.
Дверь в коридор была открыта — в холле у большого зеркала крутился Каро, то и дело поправляя сложно уложенную прическу. Малыш Сяо болтал ногами, закинув их подлокотник кресла и только что не насвистывал.
— Мне кажется, или он напомадил волосы? — буркнул Бутч, кивая в сторону Младших.
— И закрепил плетениями, — со знанием дела откликнулся Шахрейн.
— Зря ты отпустил их.
Таджо повел плечами, разминая затекшие мышцы.
— Все устали, им давно положен свободный день на декаде. Малыш не так часто пересекается с братом, а Каро… заслужил поощрение. Они успеют к арке в Бель-ле. Пусть погуляют с юными сирами.
— Сяо! — нервный взвизг из коридора чувствительно ударил по ушам. Малыш баловался с Вестниками и чуть не задел Каро.
— По ним не скажешь, что устали. По-моему, им и так весело, — пробучал Бутч.
— Всё, — Таджо ещё раз поправил пресс-папье на столе, чтобы стояло на одной идеально ровной линии с тушницей, и отошел от стола, который остался совершенно чистым. — Можно запечатывать плетениями. Я или ты?
— Сам, надо размять пальцы, — Бутч хрустнул костяшками. — И я плету тоньше. Посмотрим, кто придет по наши души.
— Можно даже не делать ставки, — язвительно отозвался Шахрейн, застегивая официальный камзол от формы — наглухо. — Нас отсылают в Бель-ле, когда каждая «звезда» на счету, чтобы провести допрос одной единственной девицы из пансиона…
— Ты думал, как посетить дом, считай, что Мара услышала твои молитвы, и явила милость в форме задания Управления, — хохотнул Бутч.
— Мара ли, — Таджо оценивающе смотрел в коридор, на Каро, который так и крутился перед зеркалом.
— А что ты хотел? Не получилось с ним, ревизоры будут ловить нас на другом. Концентрируйся на приятном — пара дней отдыха от Хали-бада, местная кухня, и преподавательницы пансиона, будем надеяться, что там хорошенькие Мастера.
— Не надейся. Ты сам знаешь, Бель-ле — дыра, заведение старейшее и закрытое, остаются работать только старые девы, и кого не рады видеть в кланах.
— Блау прислал заверенное разрешение на проведение допроса племянницы?
— Визировал лично, он прибыл на Юг. Можно не ездить, раз дал разрешение так легко — Маре очевидно, девчонка ничего не знает.
Бутч плел узлы сосредоточенно, по старой привычке, отслеживая каждую мысль в голове и отбрасывая в сторону: глушилка, следилка, двойной на проникновение, и якорные, если проникнут внутрь — первые четыре узла — готово.
Разбудить Райдо к порталу, придать ускорение Младшим, напомнить Шахрейну о подаче заявки, послать вестник поторопить Тиля, а то он может забыть о времени в своем Госпитале — ещё четыре узла — готово.
— Ты был у целителя, Адриен?
Он выругался, упустив последний узел плетений.
— Не спрашивай под руку, сколько зим учить? — Бутч сердито махнул рукой, отгоняя Таджо. — Вернемся с Бель-ле — зайду. За день ничего не случится.
***
Пирамидки не понадобились, хотя дядя принес целую шкатулку чистых. Точнее хватило одной, потому что Акс …псаков-предатель-и-выкормыш-шекков… уже слил записи дяде. Отправил всё, что показала ему после Кораев.
Я в который раз вознесла хвалу Великому, что скрыла всё, что касалось Иссихара. У меня не было ни малейших сомнений в том, как дядя распорядился бы информацией. И ни малейших сомнений в том, к чему это привело бы.
Иссихар Дан против Кастуса Блау, дом — в руинах, клан — уничтожен, на территории останется только один… превосходная перспектива. Нет, пока мы не найдем решение проблемы с Зовом, всё, что касается Дана — только мое. И точка.
Последний разговор с Аксом я слила частично. С откровенно мстительным удовольствием — слать записи без спроса! И потом жадно наблюдала за тем, как меняется выражение лица дяди, когда он смотрит, насколько глубоко задет и обижен Аксель невниманием и тем, что его не допускают в дела клана.
«…что будет, если дядя умрет, мелочь?… род улетит за грань… с какими родами у нас подписаны соглашения о намерениях… не учит меня, не допускает к управлению… как будто не считает, что следующим главой стану я…»
Чем дальше крутилась запись, тем меньше эмоций отражалось на лице дяди.
«…если бы был жив отец, все было бы иначе…я понял это ещё в школе…другие отцы часто ставили задачи, давали поручения… другие Наследники делились знаниями… это неприятное ощущение, когда любой, знает больше, чем ты… А я? Я — раздолбай. Мне нельзя доверить ничего важного. Потому что у меня — нет отца… Потому что у меня — нет отца… Потому что у меня — нет отца…»
Пирамидка вспыхнула, загудев — первая запись заела и кончилась.
— Это же не потому что Акс… болеет? — спросила я прямо, отбросив ещё с десяток более мягких вариантов. — Не поэтому ты считаешь его неподходящим…
— Он — Наследник, и им — останется, — отрезал дядя коротко, ставя запись на повтор. — До тех пор, пока он жив и… в своем уме, другого Наследника клана у Блау не будет.
— Потому что Блау хранят Блау, — успокоено откликнулась я.
Дядя посмотрел на меня так, как будто я опять завалила какой-то из предметов.
«Безнадежна».
— Потому что нам нужен именно такой Наследник.
— Такой — это какой?
— Безнадежна, — пробормотал дядя себе под нос. — Быть достаточно взрослой — это не значит не подчиняться приказам и заключать помолвки. Хочешь быть равной? Будь, — он постучал пальцем по виску, — быть равным, значит — думать. Кого видишь ты, глядя на Акселя?
— Брата, — я удивилась. — Акселя. Сильный. Красивый.
— Кого видят кланы?
— Наследника.
— Они видят в нем Юстиния Блау.
— М-м-м… такой же простой, веселый и сильный, как папа?
— Что сделал Аксель, чтобы защитить Керн этой зимой? Развернул тварей. Один.
Я кивнула.
— Развернул волну. Этого не могут Кораи — ни один, не могут Лойсы — мельчают, в этом поколении у них нет ни одного с Гласом, Вериди, — дядя задумался на мгновение, — могут. И — Фениксы.
— Акс равен Фениксу?
— Кого видят в Акселе на Севере?
— Заклинателя, того, кто спас Керн, — выдала я уверенно и быстро.
— Того, кто Керн может уничтожить, — пояснил дядя устало. — Если он может развернуть такую волну тварей, используя Глас, он — может удержать их. И — может направить туда, куда захочет. Что будет, если волна тварей придет в Хали-бад?
Узкие, мощеные белокаменные улочки Хали, наводненные шекками?
— Мы — защищаем, Акс никогда такого не сделает!
— У южан долгая память. Твой брат развлекается, ходит по борделям, — дядя дернул уголком рта, — учится, тренируется, ввязывается в поединки, ведет себя сумасбродно… но все помнят о том, что он может уничтожить половину Хали-бада ещё до заката одним призывом. Аксель такой же сумасшедший, как Юст, которого хорошо помнят в Столице и Легионе.
Такой же сильный?
— Нам нужно было время. Немного времени. И мне…нам нужен был второй Юст, — дядя прикрыл глаза. — Пока они видят в нём сумасшедшего Юстиния Блау, мы — в безопасности.
***
— Могла бы сказать, что дядя приказал участвовать в аукционе… — Аксель улыбался под куполом тишины проходящим мимо сирам и шипел мне в лицо. В холле первого этажа было людно — то и дело сновали слуги, охрана, дуэньи.
— Ты слишком азартен. Торговаться нужно хладнокровно, — парировала я, вынимая соломинку, запутавшуюся в косе брата. Как будто они с Чен мерились кругами не на полигоне, а в конюшне. Мировая «ничья» в тренировочном поединке устроила обе стороны, и, по заверению Акселя — они расстались чуть ли не лучшими друзьями.
«Учись, как нужно устанавливать связи, мелочь».
— Я сбил бы цену!
— Если ты попросишь — на следующий аукцион в Столице дядя сделает тебя представителем.
— Дождешься, я буду делиться информацией так же, как ты. Все семейные новости будешь узнавать последней, — Акс отвернулся.
— Ты можешь не говорить, зачем дядя забирает тебя на Север, — я пожала плечами. — И так знаю. Либо ты что-то натворил…
— Мелочь!
— … либо нужен — Глас!
— Ты не сказала мне про аукцион!
— Ты слил мои записи дяде!!!
— Я сделал то, что должен был сделать, — Аксель смотрел непримиримо. — Кораи перешли границу и должны заплатить.
— Они уже заплатили! Виру! Расторжением помолвки, империалами! Между нами больше нет долгов!
— Они должны заплатить, — упрямо мотнул головой Акс.
Мы говорили об этом уже по десятому кругу. В этом вопросе брат был упрям, как райхарец. Уперся, как… мул. Хвала Великому, у Кастуса Блау достаточно ума и дальновидности, чтобы не мстить по такому поводу, если можно потерять выгоду.
— Если бы вернулись предпоследним порталом, я бы ещё успел … повидать друзей в Керне, — он уже десять мгновений ныл о том, как плохо, что дядя перенес арку и отправился в Гильдию.
Я фыркнула.
— Тебе здесь не хватает борделей?
— Друзей! Мелочь! Прошлый раз у меня не было времени…
— Прошлый раз ты сбежал от Данда, предпочтя провести отгулы вне семьи…
«Вскрывать» лоты дядя решил в халибадском отделении Гильдии — можно сразу провести экспертизу артефактов, получить свидетельства и печати… и…огласку. Мы ждали вестника вдвоем. Акс — с искренним любопытством, я — с волнением.
Это позволяло не думать, что творится у меня в голове. И — почему.
За тридцать мгновений, пока не пришел Акс, я уже попытала всех — Фей-Фей, Маршу, Гебиона, Костаса и даже леди Тир. По всем поводам, которые пришли мне в голову. Заставляя говорить и — слушая, не всплывет ли опять обрывков мыслей или образов, но — ничего.
Меньше, чем нулевая петля плетений.
Фейу и сестру я даже таскала в кабинет — может быть дело в месте, где проходил наш разговор с дядей? И в библиотеку. Но — ничего.
Пробовала разговаривать с мирийским и без — выпив ещё полстакана.
Пробовала стоя, сидя в кресле, и расхаживая по кабинету. Пробовала, пока Геб — ест. Лидс есть не хотел, тем более не хотел есть — разговаривая, но ему — пришлось. Ради чистоты эксперимента.
Не помогло — ничего.
В голове было пусто и тихо. Если бы не дядя, который перенес портал и отправился в Гильдию, я бы решила, что мне — почудилось. Или… что я всё-таки начала сходить с ума.
Вестник, полыхающий дядиной силой, пришел — Аксу.
— Дядя пишет: «Один лот — девятый — ценный!» — прищелкнул языком он. — Второй… дядя отправит тебе! — произнес он обвиняюще.
Выдохнув от облегчения — «ценный!», я успокаивающе похлопала брата по плечу.
— Мне было сказано: «всё полезное пойдет в казну клана, все бесполезное — дядя обещал мне». Хочешь, отдам тебе? Правда придется отдавать из карманных денег, но — мне ничего не жалко для любимого брата!
— Мелочь!
— Всего девять тысяч империалов, и бесполезный артефакт — твой!
Акс смягчился и теперь смотрел с сочувствием.
— Не переживай, ты просто делала то, что сказал дядя и… я вряд ли сбил бы цену сильно…
Я угукнула.
— Может ты поговоришь с дядей, мелочь? — голос Акса стал почти медовым. — Даже сейчас мы у Тиров, хотя могли бы быть у себя. Да, я знаю, — взмахнул он рукой в мою сторону, — «Открывать содержать городской дом в Хали-баде слишком накладно, мы проводим здесь слишком мало времени» — передразнил он дядины интонации, — но мне не нужен весь дом. Слуги могут привести в порядок одно крыло — только для меня.
— Чтобы ты вообще забросил Корпус?
— Мне нужно чередовать учебу и отдых, чтобы поддерживать мотивацию на соответствующем уровне, — парировал он явно ранее заготовленными аргументами. — Место, где принимать друзей, налаживать связи, и…
— И содержать наложниц.
— У меня нет ни одной! В отличие от сокурсников…
— Потому что нет места, а деньги ты спускаешь в бордели.
— Мелочь! — Акс тут же сменил выражение лица на добродушное, увидев, как по коридору движется леди Тир. — Брат просит о небольшой услуге, если дядя опять откажет — значит откажет.
Я фыркнула. Конечно, откажет.
— Насчет денег… Луций старый хрыч, опять урезал мне содержание, на две декады у меня не больше десятка золотых… одолжишь любимому брату сотню-две империалов?
Рот от удивления у меня приоткрылся самостоятельно.
— Мне дяди Хэсау ни разу не отправляли «хран» в подарок, — протянул он со вздохом. — Ни разу, мелочь, ни единого… Меня не любят за хребтом… И ты тоже, меня совсем не ценишь…
— Сто.
— Двести.
— Девяносто. И вернуть через две декады.
— Сто пятьдесят.
— Восемьдесят.
— Ты дашь мне сто двадцать, и в качестве жеста доброй воли, я расскажу тебе новости, — брат улыбался лукаво, глаза блестели довольством. — Дядя начал посвящать меня в дела клана!
— Оу.
— Новости того стоят, — соблазнял он. — Или давай так — каждая новость — десять империалов сверху, горячая — двадцать!
— Тебя что, перепутали в колыбели, и ты Тир или Фейу, — я ткнула его кулаком в плечо. — А если твои новости уже несвежие, то я буду вычитать по десять из суммы?
— Мне выделяют всего пятьдесят в месяц! — рявкнул он рассерженно.
— Потому что осень ты спустил почти тысячу на…
— … на предсказания…
— …на баб.
— …на храмовых жриц!
— Да, Луций до сих пор не понимает, как можно было осилить столько предсказательниц за одну ночь, или вы предсказывали с друзьями? — протянула я язвительно.
— За качество всегда приходится платить дороже…
— Сначала новости, потом деньги.
— Вайю!
— И, если узнаю, что на мой подарок ты выгуливал Бартуш… или одну из своих куриц, я…
— Больше не дашь, — приобнял он меня за плечи.
— Дам, и дам так, что ты запомнишь надолго! — я сбросила его руку и хорошенько двинула ему в бок.
— Мелочь! Леди не дерутся!
— Новости.
— Только в качестве жеста доброй воли, — Акс демонстративно потер ушибленное место. — Мы едем к Кораям…
— Зачем? И они закрыли поместье.
— Мы — ро-ди-чи, — качнул пальцем в воздухе перед моим носом Акс, — и должны почтить память…
Я нахмурилась. Ради посещения Кораев дядя и приехал на Юг?
— Скорее всего будет объявлен общий сбор семей заклинателей, и…
— Что, повтори?! — перебила я требовательно.
«Зов в пустыне встревожил всех, правила соблюдались сотни зим неукоснительно. Объявлен общий сбор семей заклинателей…Будут все, кроме Фениксов».
— Что?
— Повтори, что ты сказал.
— Я сказал, что сделал всё верно. Дядя видел записи, и скорее всего будет объявлен общий сбор семей заклинателей…
— …должны быть представители каждой семьи, кроме Фениксов, — простонала я сквозь зубы.
— Фениксы стоят выше, и никогда не участвовали, — пожал плечами Аксель. — И я точно знаю, зачем дядя прибыл на юг.
— И?
— Моя информация стоит своих денег? — поддразнил он.
— Акс!
— Дядю вызывали в отделение, чтобы он дал официальное разрешение провести ментальный допрос Айше. Чтобы дознаватели наконец отстали от нас, если нет ментальных закладок — она это переживет, если есть… ну что ж… невелика потеря для рода, — закончил он холодно.
Ещё один вестник вспыхнул прямо перед носом Акса, полыхая темной силой — дядя.
— Они закончили, — схлопнул послание брат, и щелкнул меня по носу, — увидимся через два дня, бельчонок. Твой лук я проверил дважды — всё в порядке, стрелы не очень, я пришлю свой колчан. И пусть завтра Великий благоволит тебе…
Мы стукнулись предплечьями, обнялись, светило клонилось к закату, плавя розовым скаты крыш и белые стены. А я ещё долго смотрела ему вслед со ступенек — как Аксель оборачивался на меня и — улыбался.