Глава 6. Аукцион. Ч3
Южный предел, Хали-бад
Аукцион дома Чжу
Публика загудела в предвкушении и тут же притихла, повинуясь изящному жесту руки распорядителя — тот явно наслаждался происходящим.
Момент, которого так ждали все. Момент, ради которого вся эта почтенная публика купила отдельный билет по повышенной стоимости на вторую «закрытую» часть аукциона, принося дополнительную прибыль дому Чжу этим вечером.
— Момент — распечатывания!
Маги взлетали на сцену стремительно — легко перепрыгивая через пару ступенек, в стандартных ханьфу — только синяя лента аукционного дома, как перевязь, говорила о том, зачем их наняли сегодня.
Камень опустили на платформу и представитель под номером «девятнадцать» — счастливый обладатель вожделенного сокровища, коротко кивнул, давая официальное согласие, которое обычно спрашивали исключительно для протокола — мало кто брал на себя риски повредить содержимое «куска», проводя вскрытие самостоятельно.
В том случае, если распечатывание проводил Аукционный дом и изделие повреждалось в результате плетений — такое случалось не часто — то покупатель получал утешительную страховку в размере одной десятой доли от потраченного.
— «Закрытый» лот номер один! Какой — то клан станет очень богатым через мгновение, и мы вряд ли когда — то узнаем какой, — тоскливо протянула Марша.
— Или беднее. На семь тысяч империалов, — протянула я тихо.
— Восемьдесят две маг-единицы, Блау!
— Смотри, — я коротко кивнула на сцену.
Плел чары один маг, второй — страховал, держа плетения наготове, готовый перехватить, если что — то пойдет не так. Маги — красовались, немного выше, чем нужно поднимали руки, немного резко щелкали пальцами, плели, делая ставку на зрелищность, а не на практичность и скорость. Публика заплатила — и должна получить свои зрелища сполна.
— Ах…
— Сейчас… — Гебион наклонился вперед, почти задев меня носом, полностью сосредоточенный на происходящем.
— Итак… — распорядитель выдержал драматическую паузу, получив знак одного из магов, — … через доли мгновения, мы узнаем, какую же тайну хранил этот кусок камня сотни зим, пока не оказался на аукционе дома Чжу… раз… два… три…
— Ах!!!
— Ох!
— Ну же!
Плетения вспыхнули чересчур ярко — ослепив на мгновение, лишние куски породы, отсеченные плетениями, взлетали и парили над сценой, вращаясь по кругу, создавая видимость воронки, уходящей к звездному куполу.
— Маги — хороши, — удовлетворенно кивнул Геб.
Внутри, защищенный двойным слоем плетений — сияющих серебром, находился искомый объект…
— Это…
— Это… — повторил аукционист, не в силах сразу идентифицировать предмет, — это…
Все наклонились вперед синхронно — даже Тир, хотя проекция того, что было внутри, и так разворачивалась в воздухе, чтобы могли видеть даже самые дальние ряды.
— Продолговатый, округлый шероховатый конус с локоть длиной… — озвучила очевидное Фейу.
— Отверстие с подставкой…конус входит в отверстие, — гадал Гебион.
— И выходит, — хрюкнула я тихо, ковыряя пальцем аукционную табличку, — входит и выходит, входит и выходит…
— Блау! Если знаешь, что это — скажи, — требовательно спросила Марша.
На сцене суетились несколько магов, проводя замеры — они определят и без меня.
— Конечно знаю, — я улыбалась тихо и удовлетворенно, — я же выросла в семье артефактора, и мистер Лидс правильно ответит на этот вопрос, если немного изменит ракурс и представит, что искомый объект можно уменьшить в три раза — сейчас…
— … стандартные модели именно такого размера! Это машинка для шлифовки отверстий, — Гебион возбужденно подпрыгнул сзади, пнув коленями спинку кресла.
— Я могу помочь господам, — насмешливый мужской голос прозвучал где — то впереди, ряда с пятого. — Как артефактор в статусе второго мастера, столичное отделение Гильдии. Это артефакт для шлифовки и бурения, древний, механический, одна штука. Просто превосходно сохранившийся экземпляр…
Публика ахнула.
— … если решите пожертвовать в музей истории Гильдии артефакторов — мы примем дар с радостью…
— Ахахаха…
— Ох, ахахаха…
— Семь тысяч империалов…
Дуэньи хихикали, прикрывшись широкими рукавами, Фейу открывала и закрывала рот, Тир — довольно и расслабленно щурился, глядя на представителя, который даже привстал с места, подойдя к сцене, а потом резко вылетел за дверь.
— Отправит вестник нанимателю, вернется или нет — зависит от того, какой клан и сколько они решили спустить… — пояснил Кантор.
— Решили испытать судьбу…
— Спустить, Блау, на неопознанные предметы магической направленности. Именно поэтому Тиры никогда не участвуют в закрытых секциях.
— Потому что не рискуют.
— Это — неоправданный риск. Вложив семь тысяч, что получил клан взамен? — парировал он высокомерно.
— Я не понимаю, — тряхнула головой Фейу. — Механический — я правильно считаю, эта древняя машинка — механическая? Как мех-объект может выдавать восемьдесят два по шкале Чун Ци?
— Геб, — позвала я. — У тебя есть все данные, чтобы правильно ответить на вопрос сиры Фейу, — окружающие отвлеклись от сцены и притихли, слушая.
— Есть… все… — Гебион пожевал губами и сдвинул брови, сразу становясь смешным и серьезным одновременно. — Восемьдесят два… шкала Чун Ци измеряет не потенциал, а остаточные отраженные эманации объекта… применяется в тех случаях, когда использование стандартных плетений невозможно или недопустимо, по ряду причин…
— Из какого материала делают бур? И почему примерно раз в зиму подлежит замене? — подсказала я тихо.
— Сейчас — из сверхтвердого сплава! — Геб подпрыгнул. — Идеального для применения даже при работе с кристаллами, но обладающего одним свойством — поглощение! Эту машинку использовали часто и много, бур не меняли, если есть возможное поглощение, оседание частиц, то…по шкале Чун Ци считали остаточные разнонаправленные эманации за основной потенциал!
— Верно, — я кивнула. — Похожий случай был около десяти зим назад…
Тир — подтверждающе кивнул на мои слова — он помнил.
— … тогда «закрытый» лот с излучением шестьдесят маг-единиц…
— Почти семьдесят, — подсказал Кантор. — Аукцион был столичным…
— … почти семьдесят, выдавал бесполезный осколок фокусного камня. Считывались остаточные эманации после ритуала жертвоприношения, потом его забрали ритуалисты, выкупили за бесценок, если я правильно помню.
— Кого надо приносить в жертву, чтобы это можно было считать спустя сотни зим? — звенящим тихим голосом спросила Фей-Фей.
— Или сколько этих жертв должно быть, — эхом откликнулась Марша.
— Удача — это сторона империала, господа! Сегодня — Немес благоволит вам, а завтра… — нарочито бодрый, усиленный чарами, громкий голос распорядителя встряхнул всех.
— … завтра вы тратите семь тысяч империалов на машинку, — закончил уныло Лидс.
— Но это не значит, что удача не будет благоволить вам завтра или в следующее мгновение! Немес — милостив к упорным! Милостив, к следующим своему пути! — взмах широкого рукава и со сцены убирают остатки первого лота. — Позиция номер два!
Новый кусок камня, значительно меньше предыдущего, вплыл на сцену над платформой для левитации.
— Итак, лот номер два! Господа, прошу вашего внимания! — светляки снова ярко вспыхнули, паря над сценой, а свет в зале — приглушили. — Подтверждение магов-элементальщиков о состоянии и возрасте окружающей объект породе, — проекция заключения вспыхнула в воздухе рядом, сияя печатями, — … удельный вес… вероятность образования «песчаного стазиса» в результате повышенного силового воздействия, характерного для прорыва Грани — девять из десяти, согласно анализа частиц… — новое заключение экспертов вспыхнуло в воздухе прямо над сценой. — Заключение мастеров-археологов прилагается, — ещё одна проекция, — замер магических единиц по шкале Чун Ци — ровно двадцать четыре стандартных магпотенциала!
Я — зевнула. До моих лотов было ещё долго.
— Начальная стоимость — семьсот империалов! Шаг торга — сто империалов! Делайте ваши ставки, господа!
***
Северный предел, поместье Блау
Нижний уровень
Луций засыпал. В сон клонило неимоверно — после бессонной ночи и сытного обеда. Добавка, отсыпанная щедрой рукой Маги, явно была лишней.
«Нужно худеть» — огладил он, нависающий мягкой подушкой над ремнем, живот, — «или просто есть меньше».
Да. Со следующей декады он непременно скажет урезать ему порции. В три раза. Нет, в два. Поспешай медленно — любое дело следует начинать постепенно.
Кресло было удобным — принесенное ещё вчера для сира Блау на нижний ярус, в меру мягкое, в меру жесткое, с большой широкой спинкой — Луций откинул назад голову, пристраиваясь поудобнее, и — начал задремывать.
Проснулся рывком — от резкого звука — как будто металл ударился о металл, или цепи звякнули о блокираторы — подопытный пришел в себя.
«Рано» — Луций выплел проекцию времени, по их расчетам мальчик должен был очнуться позже. Намного позже.
«Неправильно рассчитали дозу?»
Подобрав полы ханьфу, он сделал ровно пять шагов и остановился — у еле заметной бороздки на полу в каменных плитах, обозначающей линию безопасности — длины цепей хватит ровно до сюда, и… тут он поморщился… одновременно, являющейся стоком для крови во внутренние трубы под полом.
Мальчика устроили тепло — несколько матрацев, одеял снизу и одно — укутать сверху, чтобы не простыл. Питье, которое было горячим ещё в обед, и простой рисовый отвар с эликсирами. Можно было сделать то же самое с комфортом наверху — все спальни в их распоряжении, но сир решил перестраховаться — нижний уровень, экранированная камера, усиленные артефактные звенья цепей, и — блокираторы — надежнее некуда.
Луций ждал недвижимо — даже дышал тихо — усы шевелились едва-едва. В успешность экспериментов, поставленных без предварительной подготовки, просто по старым расчетам — трактат, который сир Блау поднял из Хранилища, выглядел так, как будто сейчас рассыплется за давностью зим мелкой пылью. Без учета положения светил, без тестовых прогонов, без… он крякнул от досады… просто взять и сделать — это было совершенно не свойственно Главе. В пору думать, что импульсивность его ученицы каким — то образом передалась родичу.
«Показалось?»
Мальчик не двигался, не шевелился, ресницы ни разу не дрогнули. Дыхание тяжелое и рваное, но так и было — с самого начала после инъекций.
«Показалось во сне» — решил Луций.
Зиккерт открыл глаза внезапно, безошибочно найдя объект, который следил за ним. Зрачки пульсировали — сокращаясь и расширяясь в такт дыханию, пока, наконец, не застыли, привыкнув к освещению.
Луций вздрогнул — когда он успел сделать шаг назад, когда переплел пальцы в первом базовом отражающем, он не помнил. Но знал, у кого он видел такие глаза последний раз и хорошо помнил, чем это кончилось. У сира, да сопроводит Великий дух его на перерождение и не оставит за Гранью, Юстиния Блау.
Глаза, похожие на два империала. С сияющей ослепительным золотом радужкой по кайме.
***
Южный предел, Хали-бад
Аукционный дом Чжу
— Лот номер шесть! Начальная цена всего пятьсот империалов! — голос Распорядителя уже не звучал так бодро.
Ещё бы. Лот номер два — пустышка; лот номер три — накопители, которые от времени превратились в пыль, и рассыпались сразу после соприкосновения с воздухом, как только объект распечатали, оставив только остов от браслета; лот номер четыре — необратимые повреждения при вскрытии; лот номер пять — одно кольцо, хорошо сохранившееся, эпохи Исхода, с магпотенциалом в десятку — сложно признать это приобретение ценным, учитывая стоимость в пару тысяч империалов. Дядиных — хуже не намного — можно за эту цену приобрести пять или шесть.
Торги шли медленно и аккуратно — представители, уже не раз выходившие из амфитеатра, чтобы отправить вестники нанимателям, стали вести себя осторожнее.
Лот номер шесть меня не интересовал — и покупать его я не собиралась, так же, как и лот номер семь и восемь, но девять — это стоило того, чтобы включиться в игру.
— … лот номер шесть — продано! Господин с номером «восемь» из первого сектора!
Я повышала ставки на каждый лот — из принципа — ловя любопытные, презрительные и недоуменные взгляды, и — прекращала торги. Аукционист на сцене наблюдал за этим благожелательно — чем больше денег потратит публика, тем больше империалов получит дом Чжу.
— … лот номер семь — продано! Господин с номером «шестнадцать» — первый сектор!
На первом ряду, поближе к сцене сидели одни представители — эти места всегда были отданы профессионалам. Они регистрируются первыми — и потому их номера часто не превышают двадцати — только столичные аукционы могут собрать до пятидесяти контрактников-торговцев. Мы уже запомнили всех — номера три, восемь, шестнадцать и девятнадцать — с первого ряда, номер семьдесят восемь — южанин из сородичей Чен.
Лот номер восемь — высотой в половину моего роста — купил представитель Легиона «пятнадцатый номер», отказавшийся проводить «распечатывание» — легион может себе позволить нанять пару магов такой узкой направленности для проведения одной операции.
— Теперь мы никогда не узнаем что там, — тоскливо прошептала Фейу.
Я пожала плечами — там, если мне не изменяет память, совершенно бесполезная для военных вещь — древняя статуя из храма Мары, выточенная из цельного куска нефрита, украшенная парой разряженных накопителей.
Но… кто мне поверит?
— «Закрытый» лот номер девять! — кусок камня медленно выплывал на сцену.
Наконец-то!
— … превосходный образец породы… состав и анализ… — подтверждающие печати вспыхивали в воздухе одна за другой, — … восемь из десяти от одного магпотенциала по шкале Чун Ци! — закончил Распорядитель бодро.
— Даже не дотягивает до единицы? — разочарованно протянула Фейу.
А я быстро листала сопроводительные документы.
Это какая-то ошибка. Если я верно помнила — оценка была около сорока единиц, по десять на каждый накопитель браслета. Разряженный накопитель, но превосходно сохранившийся и такой величины — какой сейчас просто не могут воссоздать — технологии утеряны. Но — сорок единиц! А не восемь из десяти от единицы! Должно быть сорок — это я помнила отчетливо!
О самых крупных накопителях, «превосходной магической сохранности», которые можно использовать для артефактов, найденных за последние сто зим, тогда писали даже на развороте Имперского вестника в разделе «новости Гильдий».
А сейчас? Неужели они все-таки сдвинули или изменили порядок лотов?
— Блау!
Нет. Не осталось ни одного лота в списке с заявленным магпотенциалом на сорок единиц. Вообще ни одного. Был — лот номер три на сорок два, и там тоже браслет с накопителями, но его вскрывали при нас — это не то совершенно!
— Блау, очнись!
— … начальная цена — четыреста империалов…
Публика загудела, смеясь.
— … шаг — сто империалов! Торги по девятому лоту объявляю открытыми!
— Ты будешь хоть что-нибудь покупать, Блау? Или это такое развлечение — просто поднимать карточку и зажигать цифры, тебе нравится, когда они светятся над головой? — язвительно спросила Фейу.
— Очень, очень нравится, — я поерзала в кресле и покусала губы.
Псаки. Восемь из десяти от единицы. Оно или не оно? Брать или не брать? Или они поменяли лоты? Подскажи, Великий!
— …господин с номером девятнадцать — пятьсот империалов раз! Шестьсот империалов — господин с номером восемь! Семьсот — господин с номером три! Восемьсот империалов! Девятьсот! Юная леди из шестого сектора с номером сто пятьдесят два! Тысяча — господин с номером три! Тысяча сто — госпожа с номером сто пятьдесят два!
— Остановись, если это просто пустышка, ты спустишь тысячу империалов. Тебе хватило бы на сани! — прошипел Тир.
— Подержанные, — уточнила я тихо. — А новые я могу взять у тебя.
…
— Тысяча двести — господин с номером три! Кто больше? Тысяча триста — юная леди, тысяча четыреста — господин с номером три…
— Хватит! — Кантор положил руку поверх моей, сжав одновременно и ладонь и аукционную карточку. — Даже одной маг-единицы нет! Одной! Пятый лот ушел за тысячу двести, а там было десять единиц! Десять — за тысячу двести! Стоит иногда остановиться, когда тобой правит азарт и желание одержать верх! Это называется «начать думать головой», Блау!
— Тысяча четыреста империалов раз… тысяча четыреста империалов два…
Господин с номером три, сидящий в первом ряду азартным не выглядел. Холодным, расчетливым, спокойным и надежным профессионалом — да. Но никак не азартным. И сейчас — он выглядел привлекающим к себе излишнее внимание всей аудитории.
— …господа, это последняя возможность забрать ставку! Тысяча-четыреста-империалов…
— Выглядит так, как будто вы сошли с ума! Менее одной единицы!
— Знаю! — я вырвала руку у Тира, и, найдя взглядом господина с номером три из первого ряда, улыбнулась персонально ему, широко и шало, активируя аукционный знак.
— Тысяча пятьсот — юная леди из шестого сектора, номер сто пятьдесят два! Тысяча пятьсот империалов раз … ждем ответа от господина с номером три… тысяча пятьсот империалов два… господа — это последняя возможность забрать лот… последняя возможность… и-и-и-и… тысяча пятьсот империалов три! Продано! Юная леди с номером сто пятьдесят два становится счастливой обладательницей девятого «закрытого» лота!
Слуга появился передо мной раньше, чем Тир закончил раздраженно сопеть, а я — выдохнула. Средства списались с негромким щелчком — хран неярко вспыхнул, сигнализируя о покупке. Мне в руки с поклоном, передали номер-жетон на девятый лот.
— А теперь — самый волнующий момент — распечатывание… — воодушевленно произнес Распорядитель — публика воодушевленно выдохнула, а слуга, который списывал империалы, уже достиг сцены и зашептал на ухо аукционисту. — …госпожа… отказывается? — произнес он на весь амфитеатр, усиленным чарами голосом.
Светляки вспорхнули вверх, и, сделав круг над куполом безошибочно осветили весь шестой сектор — Фейу, которая сидела с каменным лицом, невозмутимую Фей-Фей, Гебиона с открытым ртом, меланхоличного Костаса, Тир, делающего вид, что его здесь нет и… меня.
Я — кивнула.
Публика загудела недовольно и требовательно. Когда представитель Легиона забирал свой лот, возмущений, от того, что их лишили зрелищ, было вполовину меньше.
Гул нарастал и нарастал, светляки вились над нами и вились, закладывая очередной круг.
— Госпожа, вы осознаете риски? Опасность самостоятельного «вскрытия»? Маги должны иметь соответствующую квалификацию? — допрашивал распорядитель настойчиво.
— Целиком и полностью, — я кивнула — ещё раз. Для непонятливых.
— Госпожа желает забрать… кусок камня домой целым, — выкрикнул кто-то с задних рядов.
— И поставить в саду в качестве статуи…
— Это новый алтарный камень…
— Ахахаха….
— Госпожа осознает все риски и в своем праве, — Распорядитель взмахнул рукой в сторону слуг — «уносите лот». — С этого момента вся ответственность за лот переходит юной госпоже с номером сто пятьдесят два!
Как только наш сектор снова погрузился в благословенный сумрак, Кантор выдохнул воздух сквозь сжатые зубы со свистом, но… не произнес ни слова. Зато произнесла Марша. Высказав всё, что она думает по этому поводу, пока её не заткнула Фей-Фей.
— Полторы тысячи империалов, Блау! Полторы тысячи, — не унималась Фейу. — И что? Отказаться от распечатывания? Ещё неизвестно, что там будет, а если повредить плетениями, то там не будет вообще ничего! Полторы тысячи на ветер!
— Наставник… сир Блау, — поправился Гебион, — точно обладает необходимой квалификацией, как мастер-артефактор…
— Это право каждого — сохранять тайну покупки, — ответила я сладко. — Представь себе, Фейу, если ты никогда — никогда! Не узнаешь, что же я купила за полторы тысячи! Будешь представлять себе — в красках, но никогда не узнаешь ответа на этот вопрос.
— Ты не поступишь так со мной, Блау! — возмущенно ахнула Марша.
Я одарила её нежнейшей из своего арсенала улыбок.
— Дай мне повод, Фейу. И я сделаю это непременно и с превеликим удовольствием!
— …лот номер десять! Начальная цена — девятьсот империалов! Шаг — сто империалов! Прошу вашего внимания, господа! Торги — продолжаются!
***
Южный предел, Хали-бад
Городской дом сира Иссихара Дана
— Сир! Сир! — Яванти запыхался — он бежал, чтобы успеть до самой конюшни, а с его комплекцией это просто вредит сердечной мышце и меридианам.
Господин Дан, одетый в темно-серую форму Корпуса, полностью готовый к выезду, тронул поводья, разворачивая коня.
— Срочное донесение! Доставлено только что, — Яванти склонился, хватая ртом воздух, и протянул на вытянутых руках свиток. — Записано дословно с вестника.
На заднем дворе было светло и солнечно, щебетали птицы, негромко бряцала сбруя охраны, лошади лениво переступали копытам по камням мощеного двора.
Яванти проследил, как длинные холеные пальцы не спеша разворачивают трубочку пергамента, как сир одним движением коленей усмиряет взбрыкнувшего коня — тот встал, как вкопанный, и снова скользит взглядом по донесению.
— Информацию проверили?
— Так точно. Обратная арка на Север уже зарезервирована на предпоследний портал, главу Блау сопровождают семь членов Клана.
— Остальные главы северного совета?
— Не покидали предела. Глава Блау прибыл на территории Юга один.
— Что указано в портальной сетке — цель прибытия?
— Почтить память родича.
— Госпожа всё ещё на аукционе?
Яванти замялся и потом — кивнул.
— Юная госпожа с сопровождением осталась на «закрытую» секцию. Аукционный дом Чжу выставил семнадцать лотов в этом сезоне, и… Госпожа делает ставки! — выпалил он быстро.
— Почему не доложил? — сир спрыгнул с коня, и отдал поводья слугам — поездка откладывается.
— Не успел, господин! Сначала доставить покупки, потом разобраться с доставкой библиотеки — вы отдали приказ закончить до вечерних звезд, потом наблюдатель доложил о госпоже, потом поступило срочное донесение, и…
— Я. Вань. Ти, — господин прикрыл глаза, и сделал пару длинных глубоких вдохов. — Все, что касается госпожи имеет высший приоритет…
— Даже…?
— Даже. Высший. Яванти. Что это означает?
— Я должен бросить всё и доложить.
— За что она торгуется? — господин развернулся к дому и двинулся так быстро, что полы ханьфу разлетались за спиной, как крылья.
— За все лоты, — на бегу ответил толстяк, — делает ставки на каждый.
В кабинете сир вытащил из ящика стопку свитков «для донесений» — меньшего размера, чем обычные, обмакнул кисть в тушь, и, задумавшись на миг, вывел твердой рукой:
«Господин с номером три — ставленник Феникса. Глава рода Блау прибыл в Хали-бад».
— Вестники на аукционе не проходят, доставишь — и проследишь, чтобы госпоже вручили лично, — скомандовал он, посыпав бумагу песком, стряхнул лишнее.
Яванти уже протянул вперед руки, сложенные лодочкой, чтобы принять послание, как господин резким движением пальцев разорвал пергамент на две части и ещё на две. Щелкнули кольца, и бумага осыпалась свежим жирным пеплом на новый ковер.
Сир снова вернулся к столу, обмакнул кисть в тушь, и вывел только одну фразу: «Господин с номером три — ставленник Феникса».
— Госпожа… не слишком… сообразительна, — откашлявшись постановил Яванти.
Сир Иссихар подумал, и дописал: «Не торгуйся». И после небольшой паузы — «сжечь».
«Не настолько не сообразительна!» — но это Яванти не сказал, захлопнув рот.
— И принеси шкатулку из лаборатории, — скомандовал господин, запечатав свиток оттиском, и передав ему пергамент.
Планы меняются — кольцо господин планировал вернуть девчонке вечером.
***
Хали-бад, Аукционный дом Чжу
Торги — продолжались. Публика жадно замирала при взгляде на сцену каждый раз, когда проводили «распечатывание» — лот номер десять, лот номер одиннадцать.
— …лот номер двенадцать — продано! Господин с номером семьдесят восемь! Три стандартные маг-единицы, цельный кусок породы, уникальное сочетание — сразу два предмета!
Записку и плотный мешочек, вышитый шелковыми нитями, принесли между лотами десять и одиннадцать — передал один из слуг, одетый в цвета аукционного дома — леди лично в руки.
«Господин номер три — ставленник Феникса. Не торгуйся. Сжечь» — было написано летящим почерком Иссихара, так похожим на дядин.
Свиток я убрала во внутренний карман, а мешочек не открывала — просто запустила внутрь пальцы, нащупав знакомое кольцо — гладкость камня, насечки на металле, орнамент. Дан передал мне помолвочное кольцо, но почему так и сейчас?
То, что господин с первого ряда, с табличкой «три» — играет за крупный клан — вероятнее всего столичный, я предполагала и ранее. Ведь кто-то же потом должен преподнести Второму Фениксу в дар лот номер семнадцать. Но, что он решит участвовать лично — пусть и через представителя, не предполагала — концы плетений всегда можно найти, и распутать узлы — было бы желание и время.
Такой риск выглядел совершенно неоправданным, учитывая то, что его сослали из Запретного города на Юг, но Дану врать не зачем.
И то, что ставленник Феникса так ожесточенно торговался за выглядевший совершенно бесполезным девятый лот — мне тоже не нравилось. Совершенно.
«… лот номер тринадцать — продано!..
…лот номер четырнадцать — продано!..
…лот номер пятнадцать — продано!..
… лот номер шестнадцать — продано!..»
— Наш аукцион подходит к концу, мы завершаем последние в этом сезоне «закрытые торги», и это последний лот сегодняшним вечером — номер семнадцать! — Распорядитель взмахнул рукавом и за сценой плавно начала перемещаться платформа, над которой вращался объект породы — кусок камня неправильной сферической формы, высотой в два моих локтя.
***
Северный предел, поместье Блау
Нижний уровень
Мистер Зиккерт пошевелил руками — цепи звякнули, пошевелил ещё раз и ещё, пока, наконец не начал вырываться, дергая в разные стороны.
«Повредит руки» — мелькнуло в голове у Луция. Цепи были надежные, крепления тоже — выдержат, должны, но на всякий случай, он сделал ещё несколько шагов назад, чтобы иметь пространство для маневра.
«Надеюсь, Кастус знает, что делает».
Одержимость — другого слова Луций подобрать не мог для поведения сюзерена в последние пару дней. Ревизорские дознаватели допрашивали детей на Юге, их — здесь. Конечно, допросом это не называли, но все знали, что смерть Аурелии оборвала последние нити плетений к артефакту управления «пустыми». Который должен быть у нее — просто обязан, но… его не было.
Зачем артефакт управления подчиняющими печатями Кастусу Луций понимал смутно, точнее — смутно верил в то, что у сира получится. По тому, как он тщательно восстанавливал части коробочки, присланной от Хэсау, как пытался найти взаимосвязи — было понятно, что мастер хочет воссоздать артефакт или понять принцип срабатывания.
Но вот зачем? Чтобы защититься или… чтобы управлять самому? Ответа на этот вопрос Луций не знал.
И теперь этот внезапный — совершенно — как снег в горах — эксперимент с мальчишкой.
Почему Зиккерт? Потому что его не хватятся? Потому что организм ослаблен и воздействие может быть усилено?
Нечасто Луций искренне радовался приближению старости — и ещё никогда так, как сейчас. Иначе с сира сталось бы проверить действие инъекций на нем — и он не смог бы возразить. Но в трактате было указано четко — чем моложе подопытный, тем выше шансы на положительных исход. Во взрослом возрасте — изменения могут быть непредсказуемыми.
А Глава очень четко озвучил задачи — «получить устойчивый положительный результат», и — «закрепить, сделав изменения необратимыми».
Подопытный экземпляр «З» — под таким именем мальчика внесли в лабораторный журнал. «Инъекции свежей крови тварей» — две дозы — результат отрицательный. «Инъекции свежей крови тварей, усиленной эликсирами» — одна доза — результат слабо положительный. «Инъекции крови заклинателей» — результата нет. Комбинации, изменение состава и расчетных параметров — и все это прямо на живом… объекте.
«Объект» сейчас смотрел прямо на него — глаза светились золотом в темноте. Объект, а не Зиккерт — так было проще дистанцироваться и не думать. Что мальчик чей-то сын, и чей-то внук, одно дело, когда идет война и совсем другое — так.
Падение дома Блау началось не сейчас и даже не при отце сира Юстиния — за сотню зим до — это пропустили, точнее сочли неудачным стечением обстоятельств, которое, как рок, преследовало семью.
И то, что сир решил использовать запрещенный способ, говорило только об одном — у Блау больше не осталось шансов.
Им просто их не дадут. Терять больше нечего.
После событий в Хадже этой зимой — Луций просматривал записи от лица сира несколько раз — собирали малый совет Севера. Скрепленные общей клятвой на крови — только Главы и одно доверенное лицо. Выводы были неутешительными — после падения дома Хейли, который просто отдали на откуп имперцам, каждый — каждый из клановсеверян — мог стать следующим. И… им просто нечего противопоставить «пустым».
Мясо, которое не чувствует боли, которое пойдет до конца, которое повинуется приказам, которое не остановится и не повернет назад.
Стало совершенно всё равно — исследования финансировала Мирия, через республиканцев, или это игры между Наследниками Запретного города и передел власти, который грядет в связи с тщательно скрываемой болезнью Императора. Важно было, что если «пустые» придут на Север, Север — станет пустым.
«Как не вовремя» — Луций вздохнул, поглаживая усы. Пленник притих и снова обвис на цепях, обнимая одеяло. Арка портала к Хэсау и шахта — как не вовремя, Великий, как же не вовремя.
Север и так всегда притягивал много жадных взглядов, а сейчас — особенно. Пять зим? Шесть зим? Сколько у них есть, до предсказанного магами-погодниками катаклизма? Тогда они будут защищены со стороны побережья — Мирии будет не до них — и один фронт закроется.
Подопытный вздрогнул, вдохнул глубоко, втягивая носом воздух, как зверь, и снова затих — выжидая — вены на руках вздулись от напряжения.
«Ждет. Охотится.» — с удовольствием отметил Луций, значит можно будет написать сиру — «начальная мыслительная деятельность присутствует», по крайней мере на уровне базовых инстинктов.
Указания он получил самые четкие — наблюдать, записывать, сообщать и… не приближаться. Не тварь — слабое ее подобие, но реакции предсказать невозможно. Он чувствовал бы себя спокойнее, будь дома хоть один из Блау. Заклинатели — управляют тварями, а как управлять мальчишкой, который теперь частично тварь, он не знал. При том, что ему запретили использовать «стазис» и любые магвоздействия, чтобы не нарушить чистоты эксперимента.
Луций искренне надеялся, что Кастус не решит повторить подобное с сиром Дандом — мальчик просто не заслужил такого.
«Нет, не заслужил» — качнул он головой. Тем более, что сиру Юстинию это тогда не помогло. «Приступы» от которых он страдал последние зимы жизни, не только не стали реже, но и усилились — это было его личное мнение. Кровь тварей, которая должна была сбалансировать состояние, выступила катализатором.
И, если кто-то узнает об этом — они не сядут, они — лягут. Не будет Трибунала, не будет Совета кланов, не будет ничего, кроме подвалов на Второй Цветочной — и это в лучшем случае, если всей семье просто выпотрошат мозги, сожгут дотла поместье, лаборатории и библиотеки, сравняют с землей, потому что подобные эксперименты запрещены высочайшим повелением ещё со Смутных времен.
Никто не будет организовывать для них отдельный анклав, как для Светлых, которые уже «доигрались» со своими экспериментами, в попытках вывести Высшую расу.
Слишком непредсказуемы последствия. Луций верил своим глазам и не верил написанному. Пусть и сказано, что «родившийся в роду заклинателей с даром пассивным, или имеющий частицу крови, тварь-содержащей, коя катализатором может выступить», может быть усилено чередой инъекций. Начинать рекомендовано в самом юном детском возрасте, и двигаться по схеме.
Глаза «золотом отливающие» — свидетельство успешности первой стадии, и степень «свечения» определяет силу состава крови, и говорит об искусственной попытке пробуждения дара. На второй стадии подопытный учится овладевать даром, если дар проснулся, или… становится инструментом, ресурсом, тварью в обличии человеческом, которая вынуждена подчиняться Зову.
За одно хранение таких трактатов можно умереть.
Луций задумчиво почесал нос — вопрос, на который сир Кастус наверняка знает ответ, вопрос, который он никогда ему не задаст — почему «золотое сияние» — отличительный признак императорской семьи Фениксов.
Отсюда следовал один простой вывод — они усиливают кровь в каждом поколении, усиливают настолько, что сумасшествие Императора… это просто один из побочных эффектов, тоже указанных в трактате — в нижних сносках мелким шрифтом.
Делать из сира Данда сумасшедшего? Просто потому, что родовой дар отсутствует — не проснулся — и это было понятно уже всем.
Луций очень надеялся, что он — не прав. Что сир просто планомерно продолжает готовиться к войне, как и много зим до этого — просчитывает ходы, заключает контракты, стягивает ресурсы. Тихо. Медленно. Расставляя ширмы там, где надо.
Тогда, ради клана Блау, он мог бы понять. Ради клана и Севера — этот несчастный мальчик Зиккерт послужит высшей цели. Если эксперимент удастся — у них будет что противопоставить «пустым». У них будет своя личная «армия», свои бойцы и свои солдаты, которые не знают усталости, которые готовы идти в бой, которые будут выполнять любой приказ — совершенно любой — даже нарушающий любую клятву, если… этот приказ отдает «заклинатель».
Им хватит пяти или шести зим, чтобы попытаться собрать отряд.
«Возможность приказывать, как тварям» — именно это и хотел проверить сир. «Управлять зовом и Гласом» — чтобы проверить Глас с Юга вызовут юного господина Акселя, как только он вышлет вестник сиру, что подопытный очнулся и пребывает в удовлетворительном состоянии.
«Привлечь сира Акселя» — Луций тоскливо крутнул кольцо ментальной защиты на большом пальцы, вспомнив про Вторую Цветочную — эту идею он считал преждевременной, но кто станет учитывать его мнение?
Одно кольцо, два кольца и даже три — это ничего не даст, если взламывать сознание будет «звезда» разом — он насмотрелся такого. Лучше — яд. Быстро и качественно, и можно будет чистым встретить сира Юстиния за Гранью.
А то послушать сира Кастуса, так кровь тварей обладает чуть ли не волшебными свойствами — пробуждать спящий дар при наличии крови заклинателей, подчинять — носителей простой крови и даже — излечивать организм от проклятий и болезней.
Действительно — разве такая большая плата за возможность прожить вместо одной зимы — двадцать-тридцать, если тебе придется безоговорочно подчиняться приказам? Почти вассальная на крови, но — вассальную клятву можно нарушить, а противостоять Зову — нельзя, по-крайней мере этого не может ни одна тварь, а они — значительно сильнее.
И мальчик — не сможет. Луций покосился на вихрастую голову Зиккерта с неожиданно вспыхнувшим внутри сочувствием — под какими звездами мальчишка должен был родиться, чтобы так не повезло в жизни? Затхлый род, большая сила — сначала Хейли, теперь… вот как кончил.
«Просто ещё одна тварь».
Кто будет следующим, если эксперимент удастся? Юный Дандалион? Ашту, который согласился принять вассалитет после окончания контракта? Или… сир Люциан?
Он видел, каким задумчивым становился последние дни взгляд сира Кастуса, когда тот смотрел на со-родича из Хэсау. Настолько задумчивым, что Луция пробирала натуральная дрожь — в крови Хэсау и так было намешано столько, что добавь кровь тварей и даже Великий не возьмется предсказать результат. И… как далеко готов зайти сир, чтобы защитить то, что принадлежит Блау?
Мистер Зиккерт пошевелился — цепи тихо звякнули ещё раз. «Просто тварь» — поправился он про себя, и начал выплетать отложенный Вестник сиру — он уже должен пройти портальную арку, но лучше повременить ещё немного.
«Опытный образец «З» пришел в себя…»
***
Аукционный дом Чжу
Хали-бад, городской амфитеатр
— Лот номер семнадцать! Восемнадцать стандартных единиц магпотенциала по шкале Чун Ци! Просто идеальное качество сохранности породы подтверждают сертификаты! Начальная цена шестьсот империалов! Шаг — двести империалов! Торги объявляю открытыми!
… восемьсот империалов… господин с номером три…
… тысяча… господин с номером восемь…
… тысяча двести… тысяча четыреста… тысяча шестьсот…
… две тысячи империалов… господин с номером шестнадцать…
… три тысячи… господин с номером три… три двести… юная госпожа…
… три четыреста… господин с номером три… три шестьсот … юная госпожа…
…четыре тысячи империалов… госпожа с номером сто пятьдесят два…
… четыре двести… господин с номером три… четыре четыреста юная госпожа…
… шесть тысяч империалов… господин с номером три…
Я — начала нервничать. После трех тысяч торговались мы только вдвоем — только две цифры вспыхивали на весь амфитеатр — три и сто пятьдесят два, три и сто пятьдесят два, три и сто пятьдесят два. Публика уже даже перестала поворачивать головы, довольствуясь объявлениями Распорядителя.
…шесть четыреста… господин с номером три… шесть шестьсот … юная госпожа… шесть восемьсот… господин с номером три… семь! Семь тысяч империалов — лот номер семнадцать — юная госпожа с номером сто пятьдесят два!
… семь двести… господин с номером три…
— И? — Распорядитель смотрел прямо на меня — на шестой сектор, но я опустила табличку на колени.
— Неужели у тебя кончились деньги, — пробурчала Марша.
— Представь себе, — ответила я тихо.
— Лот номер семнадцать! Восемнадцать стандартных магединиц! Идеально подтвержденное качество породы! Господа! Это последний «закрытый» лот в этом сезоне! — вещал Распорядитель.
— Если сир позволит, — Костас робко вытянул из-за ворота тонкую цепочку, на которой покачивался хран. — На предъявителя, здесь три тысячи империалов. Личные, — пояснил он твердо, — мамины, — немного тише. — Мама сказала, я должен учиться грамотно распоряжаться деньгами, и могу потратить на Академию, в Столице, или как сочту нужным, и нести ответственность за свои решения…
— И ты решил отдать Блау, — простонала Фейу, прикрыв лицо веером.
— Если сир позволит, — закончил Костас твердо, глядя на Тира.
— Сир — позволит, — резко процедил сквозь зубы Кантор после короткого молчания.
— Сира Блау…
— Благодарю, сир, — хран, нагретый теплом Костаса, лег мне в ладонь.
— Лучше бы потратил в Столице! — шикнула Марша.
— Блау всегда отдают свои долги, — парировал Костас. — Это знает весь предел.
— Семь тысяч двести империалов раз…
Все затаили дыхание, я погладила пальцами аукционную табличку.
«Господин с номером три — ставленник Феникса. Не торгуйся».
«Можешь купить все — кроме лота номер семнадцать. Ты вступишь в битву, которую проиграешь».
— Семь тысяч двести империалов два…
Я глубоко выдохнула, перевернула табличку на коленях, и, нагнувшись, протянула хран обратно Костасу.
— Благодарю, сир. Я высоко ценю ваше намерение, но сегодня Великий не благоволит мне. И… с этого момента зовите меня просто — Вайю…
— Семь тысяч двести империалов два…
Цыпленок кивнул — коротко, и — зарделся. Фей-фей одобрительно кивнула, Фейу — фыркнула, а я свободно откинулась в кресле — на сегодня аукцион для меня закончен.
Получить лот номер девять и привлечь внимание Феникса — не самый плохой куш за вечер.
— …похоже юная госпожа окончательно решила выйти из борьбы, и наш последний «закрытый» лот под номером семнадцать достается господину под номером три, мне осталось только произнести — семь тысяч двести империалов т…
— Восемь тысяч, — родной до последней ледяной нотки голос за моей спиной заставил вздрогнуть. Я начала оборачиваться, но сильные руки легли на плечи — и придавили — удерживая и защищая. — Восемь тысяч империалов.
— Господин с юной леди? — Распорядитель расплылся в улыбке.
— Лот номер семнадцать, восемь тысяч империалов раз! Кто-то хочет оспорить ставку?
Цифра три вспыхнула раньше, чем аукционист закончил говорить.
— Восемь тысяч двести империалов — господин с номером три!
— Девять тысяч империалов, — прозвучал холодный голос над моей головой.
— Господин не подтверждал участие, — донеслось откуда-то с передних рядов. — И не подтверждал свою платежеспособность!
Несколько светляков закружились прямо над нами, освещая шестой сектор.
— У кого-то есть сомнения в моей платежеспособности, а так же в том, что в моем распоряжении все деньги клана? — голос над головой оставался ровным и ледяным, почти морозным, но я прекрасно различала насмешку.
Пальцы на плечах вспыхнули, и меня прошибло волной удовольствия от ощущения родной силы.
— Нет, сир! — Распорядитель склонился низко, гораздо ниже, чем кланялся до этого. — Вопрос исчерпан.
Господин с первого ряда с номером три смотрел в нашу сторону — мгновение, два, три… и — кивнул. Сухо. Отходя в сторону.
— Девять тысяч империалов раз! Девять тысяч империалов два! Девять тысяч империалов — три! Лот номер семнадцать — продано! Юной госпоже с номером сто пятьдесят два! — триумфально закончил Распорядитель.
И только после этого я осмелилась повернуть голову назад. Большая клановая печать ослепительно сияла золотом на фоне простой черной формы без всяких знаков отличия.
За моей спиной стоял Кастус Октавиан Блау. Собственной персоной.