Глава 12. Выбор порождает ответственность

Южный предел, провинция Бель-ле, портальная арка

— Госпожа! Прошу, — Малыш поклонился и даже умудрился растянуть пару гласных на южный манер — напевно и медленно, в Столице говорят быстро и отрывисто, экономя время, на Севере — резче и гортаннее, от чего одни и те же слова выходят грубее.

Сяо вытянул меня из очереди на портал под руку, провел, освобождая дорогу, и расслабился, только когда толпа с подорожными осталась позади.

— Юных служителей Асклепия отправили на практику в Хали-бад, взаимовыгодный обмен, — подмигнул он и белозубо улыбнулся, указывая на мой новенький значок помощника-целителя. — Их туда, вас — оттуда.

Дорога до города — городка, если быть точным, Бель-ле на первый взгляд, казался меньше Керна в пару раз — заняла около десяти мгновений, из которых Малыш молчал от силы миг — пока подсаживал на лошадь и трогался. Все остальное время Сяо — насмешничал.

— Вы слышали последние новости, госпожа Су?

Су — Сяо тоже произнес напевно, издеваясь над произношением южан, и вышло — Су-у-у-у … как будто он тренируется выть в опере.

Я молча прищурилась.

— Нет? О-о-о… видимо вы отбыли из Хали-бада до того, как произошел вопиющий случай на Арене… До того? Я так и подумал. Позвольте, я расскажу, — Малыш хмыкнул. — На его величество второго Феникса совершено покушение, прямо во время межшкольного Турнира на дисциплине — один из лучников — сира, стреляющая кстати не очень, ей не удалось бы занять призовое место в общем зачете…

— Сир Сяо.

— …перепутала направление и вместо мишени выстрели прямо в ложу Наместника южного предела. Вы представляете, госпожа Су? И да, мистер. Мистер — Сяо.

— Мистер Сяо!

— Мы делали ставки, — произнес Малыш своим обычным голосом. — Внутри «звезды», пройдет ли этот Турнир так же … мирно, как Кернский… или закончится как-то иначе.

— И? Ваша ставка выиграла?

— Увы. Моя вера в вас стоила мне почти половины жалованья за четыре декады… Зато сир Райдо сорвал куш — выиграла одна его ставка из двух. Почти сто пятьдесят чистыми! Вы сделали его богатым, всего лишь раз выйдя на поле! Вторая — никогда не сыграет, и я верну свои империалы обратно!

— И на что он ставил? Неужели, что стрела прилетит Фениксу в задницу?

— Что вас исключат из Турнира, — серьезно ответил Сяо, — если вы будете участвовать, вас исключат непременно.

— Это временное исключение. Не по моей вине. Я выполняла требования дознавателей.

— Знаю, — Сяо склонил голову, пришпоривая коня, чтобы мы шли бок о бок. — Но факт остается фактом — ставка выиграла. О чем выдумаете, леди Блау? — спросил он, глядя на то, как резко я натянула удила.

— О несправедливости…

— … вы не виноваты….

— … о том, что сиру Райдо, если он воспитанный сир, непременно следует со мной поделиться, раз он делает деньги на леди…

— Оу…

— … и думаю о том, как проходит расследование?

— Запрещено обсуждать, леди Блау. Ваш статус, — он помедлил, — на текущий момент…

— …заключенная под стражу.

— … подопечная. А любые обсуждения такого рода запрещены. Сир Таджо дал четкие указания. Простите. Задайте вопрос на любую другую тему и я отвечу.

— Я должна была попытаться, — улыбку скрыло кади. — На что была вторая ставка достопочтенного сира, которая «никогда не сыграет, и вы вернете империалы обратно»?

Лицо Сяо осветилось от удовольствия и предвкушения.

— Что на этот раз вы полностью и подчистую разрушите халибадскую Арену, леди Блау.

***

Провинция Бель-ле, городской дом, переданный сиру Таджо Шахрейну в личную неотчуждаемую собственность

— Прошу, — Малыш Сяо откинул накидку с лица и дурашливо поклонился на воротах, которые вели в тенистый садик, опоясывающий дом по кругу, скрытый за высокой стеной из белого камня. — Мы рады приветствовать сиру Блау в доме сира Таджо. Личная неотчуждаемая собственность, переданная городским советом за заслуги перед провинцией, — пояснил он.

Неотчуждаемая? Которую Шахрейн продаст, когда окончательно осядет в Столице?

Я приподняла бровь и аккуратно шагнула туда, где была единожды — проездом, более восьми зим назад, была давно — в прошлой жизни.

Внутри ничего не изменилось — дорожки, рассекающие сад на четкие квадраты, увитая виноградом, плющом и цветами внутренняя часть стен, площадка для танцев под открытым небом должна располагаться в дальней части — небольшая, для одного-двух человек — всегда девственно белая — я помнила, можно хоть сейчас танцевать босой — чистящие артефакты тогда работали исправно.

Табличка над дверью, с надписью каллиграфическим почерком — «да обретет мир всяк сюда входящий», щербинка на второй ступеньке сверху — я опять зацепилась носком сапога, полы, устланные цветными коврами внутри, летящие шторы — казалось, дом замер. Застыл много зим назад точно в таком же виде, как тогда, когда его покинула Хозяйка.

Ещё много раз облетят лепестки с персиков, укрыв сад розовым покрывалом, много рассветов и закатов минует, но здесь — в доме — останется все по-прежнему. Доме, который Таджо превратил в склеп, создав усыпальницу для своей матери.

Дом был женским настолько, что в нем было неуютно находиться даже мне, насколько же должно быть неуютно менталистам? Безделушки, вазы, засушенные цветы, расшитые шелковые подушечки, расписанные веера, ширмы с Хаганатским орнаментом, мирийские ковры, и набор чайного фарфора — столичный, из голубой глины.

Даже пиалы на чайном столике были расставлены так, как будто через мгновение, шурша юбками ханьфу, в комнату впорхнет Хозяйка, мелодично позвонит в колокольчик, и слуги принесут нам послеобеденный чай.

Дом, который стал тюрьмой на долгие зимы. Склеп, в котором Шахрейн хранит воспоминания.

— Не трогайте, леди Блау, — испуганно попросил Сяо, увидев, как я легко коснулась пальцами томиков стихов, выставленных на полке — ни пылинки. — Ради Мары, ничего не трогайте, и не двигайте с места, в вашей комнате — вам выделили гостевую спальню в северной части дома — вы в своем праве, но здесь…

— Сир Таджо — против.

— Попросил не прикасаться, — уточнил Сяо и потянулся к стеллажу — придирчиво поправил собрания стихов по одной линии — выставив ровно, как будто коснувшись, я нарушила святость места и совершила преступление.

— Здесь есть слуги?

— Слуга. Единственный, и его отпустили на всё время нашего пребывания. Вам придется справляться самостоятельно, а для поддержания порядка хватает артефактов.

— Порядка? — я осмотрелась — в большой гостиной царил хаос, настоящий первозданный хаос, какой бывает, когда в доме живут… творческие женщины, и все пространство выстраивают вокруг себя.

Единственные комнаты в этом месте, я помнила — где Шах убирался сам — это личная спальня и кабинет, там царил почти стерильный порядок, как в алхимической лаборатории. Только эти две комнаты носили отпечаток Таджо.

Во всем остальном доме до сих пор безраздельно властвовала почившая сира.

Или мистрис? Я не помнила, лишали ли мать Таджо титула. Юная поэтесса училась в Столице, и поступила на факультет Искусств, когда ее заприметил Наследник — на тот момент — рода Таджо.

А дальше — как в дурном дамском романе, но с несчастливым концом. История не имеет сослагательного наклонения — бастард одного из самых известных родов Центрального предела вырос на окраине Южного.

Их с матерью — позор семьи — отселили отдельно из большого дома в Бель-ле. Тут он и вырос. На деревянных брусьях тренировочной площадки на заднем дворе до сих пор можно найти инициалы Шахрейна, вырезанные ритуальным кинжалом.

Мать не взяли даже наложницей, внебрачный ребенок не интересовал никого до тех пор, пока у сына не обнаружили высокий уровень дара и выдающиеся способности к менталистике.

После принятия в род Таджо с Шахрейном захотели общаться все и сразу — вроде у него осталось двое дядей по матери. О которых я ни разу не слышала ничего, как о мертвых— ни хорошего, ни плохого, за несколько зим.

Я переходила из комнаты в комнату, и трогала знакомые с прошлой жизни вещи — касалась пальцами статуэток — вот эту нефритовую белокрылую Ниму, Таджо поставил в кабинете и использовал вместо пресс-папье, напольная ваза из холла, томики стихов, сундук, вырезанный целиком из пожелтевшей от времени кости какого-то пустынного хищника — тоже был мне знаком. Я столько раз стирала с него пыль — никаких бытовых чар и плетений, избавь Великий — только отрезом мягкого меха.

Значит, пока ещё он не обустраивал столичное поместье и хранит все самое ценное на Юге. Все это Таджо перевез к себе, когда продал дом, который напоминал ему о прошлом.

Или чтобы стереть прошлое?

Заместитель начальника управления сир Таджо не мог позволить себе иметь запятнанную репутацию. Не должно было остаться никаких упоминаний о тех страницах жизни, которые стоит вымарать.

Его больше ничего не связывало с этим местом, после того, как его мать — умерла.

— Там небольшая терраса, — пояснил Малыш Сяо, раздвигая для меня двери. Легкая двускатная крыша пагоды защищала от палящих дневных лучей светила, на полированных досках в беспорядке лежали разбросанные подушки, вокруг небольшого столика, с установленной на нем деревянной доской.

— Какой вид, леди! — Сяо с удовольствием вдохнул воздух, рассматривая цепь песчаных барханов вдали. Если прищуриться — можно рассмотреть и маленькую точку сигнальной вышки на фоне неба.

— Го? — я подошла к столику, рассматривая недоигранную партию. Все как в жизни — есть расчерченная на клетки территория, за которую будут воевать — захватывать клановые земли, строить поместья и загонять противника в ловушки.

Игроки были почти равны по уровню — я рассматривала черно-белый узор из камней — «глаза», «крепости», но… позиция «белых» сильнее.

Доска, как зеркало, отражает стратегию каждого из противников. Готова поставить, что белыми… ходит Таджо. Я обошла столик по кругу — как обычно, предпочитает думать за противника, двигаться сразу по нескольким направлениям развития, практикуя обманные захваты, и безжалостно отсекать те, что ведут в тупик. И не важно, сколько камней было потрачено. И так любит использовать для движения вверх «лестницы», оставить иллюзию выхода, окружив. Ведь взять в плен — это слишком просто.

Шах любил играть против самого себя — твой лучший, единственный и возлюбленный противник — это ты сам. Свой лучший враг и свой лучший друг. Но не в этой партии — слишком разные стратегии захвата.

— Белыми атакует Таджо?

Малыш удивился, но — кивнул.

Любой образованный Высший играет в го, занимается искусствами — музыкой, каллиграфией, живописью и танцами.

— Го — «Дыхание камней», — Малыш аккуратно устроился рядом на соседней подушке.

— Мне больше нравится — «разговор с камнями». Как будто камни противника так и просят — «захвати меня, атакуй меня, не заметь меня»…

Сяо хмыкнул, рассматривая доску.

— Все камни — одинаковы, всегда. Имеет значение только форма, которую они образуют из пустоты чистой доски, занимая отведенное пешкам место, — процитировала я по памяти. — Го учит пониманию, что добиться всего невозможно, надо брать столько, сколько сможешь удержать, а остальным — делиться. Или делать вид, что делишься.

— Игра, которая учит искусству стратегического окружения и превосходства, — кивнул Малыш.

— Игра, которая учит контролю. Контролировать жадность — этому учатся в первую очередь — много территорий ты просто не в состоянии удержать, контролировать скромность — маленькую территорию просто защищать, но её не хватит для победы. Контролировать обиду, — я загибала пальцы поочередно, — потому что противник сильнее, и ты не рассчитал. Контролировать гнев — на себя и ситуацию. Преодолевать косность, усталость, скепсис, скуку, тренировать терпение…

— Пф-ф-ф-ф… леди, послушать вас, так игра учит всему…

— Почти.

Именно поэтому Аксель не любит Го, хотя ни для кого не секрет, что это — любимая игра Глав кланов. И я тоже не люблю.

«Достигай большего малыми усилиями» — мне никогда не давался этот принцип. Единственное, чему меня научили, играя в Го — «из любой самой тяжелой ситуации всегда есть выход». Зависит только от того, насколько нестандартный ход ты сделаешь.

«Не пытайся съесть все чужие камни» — лучшая война ведется не обнажая оружия и плетений. Поэтому я всегда проигрывала — мне хорошо давались прямой штурм и агрессивный натиск — отсутствие стратегического виденья налицо. Побеждает не самый сильный, а самый гибкий.

Готова поставить, что девочка Вериди, взявшая первое место в боевке, превосходно играет в Го.

— Не трогайте, леди Блау! — испуганно воскликнул Сяо, увидев, что я запустила руку в чашу — камни звякнули.

— Ты знаешь, почему стороны у доски не равны?

— Конечно, — Малыш пожал плечами, следя за движениями моих пальцев — я достала черный кругляш. — Чтобы видеть точно видеть позиции — свои и противника…

— Чтобы точно видеть перспективу. И уметь оценить ее. Тронул камень — ходи.

— Леди Блау!

— Черные проигрывают.

— У черных фора!

— Проигрывают. Поражение через шесть ходов, — я зажала камень между указательным и средним пальцем, — первый ход? Логично, но слишком просто. Так ходила бы я. Белый встанет тут, второй ход, закрыть здесь, ловушка, захват, и… — камень цокал по пунктам, когда я обозначала стратегию. — Проигрыш. Окружены.

Сяо прищурился, рассматривая доску.

— Поэтому стоит немного помочь черным, — пояснила я Малышу.

Гладкий кругляш переливался свету антрацитом и приятно холодил пальцы. Подумав, я поставила его на клетку поля — камень щелкнул, встав на доску.

— Леди Блау, я же просил!

Пусть Таджо мучается — а Шах всегда — всегда — играет белыми. Потому что первых ход всегда делают черные, чтобы дать противнику сделать первых шаг по завоеванию территории.

— Кто играет черными? Бутч?

— Райдо, — простонал Сяо, не решаясь прикоснуться к доске.

— Ра-а-айдо? — протянула я, заново оценивая партию. — Оу.

— Хорош? Следует это признать. Редко кто может столько продержаться против сира Шахрейна.

То, что игра шла долго, можно было сказать и так — на соседнем столике стояли уже два пустых чайничка.

— Практикующему го необходимо постоянно меняться — только изменения залог роста и развития. Это будет наглядным уроком, — пробормотала я себе под нос и аккуратно убрала свой камень с доски, бросив обратно в чашу.

— Леди?! — Ахнул Сяо, когда я подцепила пальцами ещё один черный камень, который стоял на доске до меня, и с наслаждением отправила его обратно в чашу.

— Раз это сир Райдо — пусть проигрывает. Ему — полезно.

***

— Где сира? — голос Каро звучал взволновано.

— Госпожа. На Юге говорят госпожа, Хвост, пора бы запомнить. Что толку носить местную одежду, если ты даже говорить не можешь правильно?

— Где … госпожа?

— В спальне. Ей следует освежиться перед выходом в город.

— Мы можем остаться здесь.

— Нам дали задачу — развлекать леди, не отходя ни на шаг. Как много развлечений ты можешь придумать в доме, где ничего нельзя коснуться? — насмешливо парировал Сяо. — Лавки здесь не столичные, но лучше пройтись по Бель-ле.

Каро что-то невнятно промычал в ответ.

Я стояла в коридоре, в двух шагах от поворота в другую часть дома, и в трех от приоткрытой двери в гостиную. Приоткрытой на ладонь — ровно столько оставил Сяо, перед тем, как коснулся сначала моего рукава, потом стены, потом — губ.

«Ждать. Молчать. Слушать. Помощь» — вот, что это значило. Поэтому я переминалась с ноги на ногу, почесывала шею — широкий воротник формы натер нежную кожу, и — слушала. Что же посчитал нужным, чтобы я знала, Малыш.

— Готовы документы о прохождении практики помощника-целителя госпожи Су, — сказал Каро Сяо, и было слышно, как свитки бросили на стол. — Заверено печатью — Второй полевой госпиталь Бель-ле, Старший мастер-целитель восьмого круга, магистр… все, как положено.

— Как ты успел так быстро?

— Уметь нужно, — Каро раздулся от гордости, — когда поручают.

— Ты молодец, Хвост, — польстил Сяо. — Как думаешь, скоро наши вернуться?

— Пансион за границей города — тридцать мгновений туда, тридцать мгновений обратно… Тиль обязательно захочет завернуть в Госпиталь по пути, и такие допросы не длятся долго, что может знать эта девчонка? Если бы она знала хоть что-то, Глава рода Блау никогда не дал бы разрешение на проведение допроса…

Я — замерла, слушая.

Каро говорил без умолку, изредка поощряемый короткой похвалой и вопросами Сяо. Таджо, Бутч, Райдо и Тиль — на допросе Айше, дядя дал разрешение. Тут я была согласна с оценкой Каро — кузина ничего не знает, иначе дядя не одобрил бы. Фикция, а не допрос. Значит, «звезду» отправили в Бель-ле только за этим?

— Я зарезервировал место на второй утренний портал в Хали-бад для леди Блау, ревизоры должны отправить Вестник, но я уверен, они разберутся уже сегодня к вечеру, — трещал Каро. — Мастера-рунолога же уже нашли…

Рунолога, который готовил стрелы — нашли. Точнее нашли его труп декадной давности в одной столичных канав одного из злачных районов. «Вероятно нападение черни с целью ограбления» — я с трудом удержалась, чтобы не хмыкнуть. Очередной раз, когда Управление не сможет найти Заказчика — когда дело касается кого-то из Запретного города, гриф СС появлялся на свитках с завидной частотой — дело закрыто, засекречено и передано в архив.

— Очевидно для всех, что леди Блау не причем, нет смысла устраивать покушение на его второе императорское Величество. Стрелы пробили бы щит, но рунных связок не хватило бы, чтобы снять все стационарные купола разом, — вещал Каро.

— Имитация покушения? — поддакнул Сяо.

— Возможно, — важно произнес Каро, довольный тем, что его так внимательно слушают. — Иначе почему дело сразу забрали под гриф ревизоры? Ашту прав — все нити плетений ведут в Запретный город, а всё, что попадает в Запретный город, там и остается.

Каро сегодня был очень словоохотлив — рассуждал о дрязгах в императорской семье, ссылке на Юг Второго Феникса, о том, как Гильдии и рода соперничают между собой, чтобы заслужить внимание братьев. О том, что Аксель был вызван на допрос, и завтра будет давать показания, о том, дадут ли мне «звезду» за содействие Управлению в этот раз, или ограничатся устной благодарностью, о том, что в Хали-баде под видом расследования начали проводить чистки в Совете — и не новый ли Наместник инициировал этот процесс, о том, как ему надоел Юг, надоело быть на побегушках у других пятерок, и что они с Сяо непременно вместе должны вытребовать положенные выходные.

Говорил так много, что я не один раз вздрагивала, оглядываясь на пустой коридор — не идет ли кто. Шахрейн совершенно распустил «звезду» — при мне подобного себе не позволял никто.

Ушла я тихо, развернувшись на цыпочках, когда Каро окончательно съехал с интересных для меня тем, на обсуждение прелестей юной сиры с параллельного потока алхимиков, которую знали и он, и Малыш, и эта леди почему-то в представлении менталиста оказалась отъявленной стервой и исчадием Грани…

Чтобы освежиться по-военному мне хватило пяти мгновений — поплескать в лицо холодной водой, поправить форму и переплести косу. И ещё через пару мгновений я нарочито громко топала по коридору, вежливо постучав по двери в гостиную.

— Господа.

— Леди Блау! — тепло поприветствовал Каро и улыбнулся. Волосы дознавателя опять блестели так ярко и глянцево, как будто он их чем-то укладывает.

— У нас свободное время до вечера, и только одна задача — сопровождать и развлекать, — Сяо дурашливо кивнул мне. — Как госпожа желает провести «свой-день-в-заключении»?

***

— Переплатил, — констатировал Малыш, запуская руку в мешочек со сладостями, который не успел убрать Каро.

— Это для леди!

— Фереплатил и фкусно, — чавкнул Сяо. — Говорил, нужно брать в другой лавке.

— Тут берет сир Таджо! — возмущенно пискнул Каро, потуже затягивая веревочки, когда рука Малыша опять потянулась к покупке. — Леди?

— Дома, к чаю. Благодарю, Каро, — улыбнулась я с трудом — даже под куполом чувствовалась жара — марево в воздухе было таким плотным, что плыло перед глазами. Как они вообще существуют в таком климате?

На прогулку мы вышли втроем — я, в кади и накидке сверху, и двое менталистов — в мужских нарядах южан. Оживленные настолько, что казалось, у них отпуск или внеплановые каникулы, а не задача — сопровождать сиру с преступными наклонностями.

Бель-ле — маленький провинциальный городок — небольшой кусочек оазиса, вокруг которого сначала выросло поселение, а затем — город. Пансион Айше располагался на окраине города — за городской чертой, но обсуждать это мне не полагалось — перечень разрешенных к обсуждению тем дознаватели соблюдали неукоснительно.

Местный рынок жил своей вялой дневной жизнью — народ перебирался под тень навесов, обсуждая новости и дела, ближе к вечеру, как только жар схлынет, и с пустыни повеет прохладой — будет гораздо оживленнее. Нас обсуждали исподволь — слишком светлая кожа на Юге всегда привлекает много внимания, маскируя интерес за предложением купить товары. Объектом преследования лавочники почему-то выбрали именно Каро — последний из зазывал от лавки с украшениями, бежал за нами почти полквартала. Сяо смеялся открыто, я — улыбалась только глазами, отворачиваясь от ошарашенного таким вниманием Каро, который выглядел по-детски ребячливо, когда дулся.

— Ужин в ресторации? — предложил Малыш, рассматривая вывески на другой стороне улицы. — Или ещё круг? Смотреть в Бель-ле всё равно больше нечего, слишком провинциальный….

Вспышка на фоне безоблачного неба была такой яркой, что на мгновение ослепила — пришлось прикрыть глаза. Защитная сеть куполом, расчерченным на серебристые квадраты, проявилась над крышами домов первой и следом…

— …город… — договорил Сяо, глядя в небо.

… пришел звук. Военной тревоги.

— Сработал сигнальный контур города, — озвучила я очевидное.

— Военная тревога! Сир не давал никаких указаний! — Каро отвернул полу верхнего кафтана и начал отстегивать значок дознавателя.

— Убери знак Управления, идиот! — тихо рявкнул Сяо, отодвигая меня к стене — несколько испуганных горожан, подхватывая купленные товары, неслись сломя бегом, то и дело поднимая голову к небу.

— Сам идиот! Есть четкий регламент на этот счет! — возмутился Каро в ответ. — Что делать в случае военной тревоги, имея на руках конвоируемого… — фраза оборвалась на полуслове, когда он посмотрел на меня.

— Идиот… — прошипел Малыш ещё раз, и щелкнул кольцами, выплетая Вестник — один и второй — две вспышки ушли одна за другой. Первый вернулся обратно почти мгновенно, сияя таджовской силой. — Возвращаемся! Это приказ.

— Приказ сира Шахрейна? — переспросил Каро.

— Мары Пресветлой! Не будь идиотом, Хвост! — Сяо резко схлопнул Вестник. — Сейчас будет плохая связь — Вестники могут не доходить, приказ сира — вернуться в дом.

— Что случилось? Мы не сможем поднять защиту без Хозяина, — пробормотала я, глядя на стремительно темнеющее небо, наливающееся тьмой.

— Периметр усилен артефактами, сир Таджо, — Сяо помедлил, — очень трепетно относится к вопросам личной безопасности.

— Параноик, ты хотел сказать, — пробормотала я, отслеживая движение туч, которых просто не могло быть на Юге — не с такой скоростью и не так. Если это то, о чем, я думаю…

— Домой! Домой! Домой! Ну, же, сира Блау! — Каро так занервничал, что даже дернул меня за рукав, разворачивая.

Дальше — мы бежали. Под звук надрывающихся сигнальных артефактов на городом, перепрыгивая брошенные и перевернутые повозки, огибая толпу, и то и дело вжимаясь в стены, чтоб не снесли и не сшибли. Люди — обезумели.

Пока Каро перед калиткой выплетал ключ доступа, выданный Шахрейном, то и дело ошибаясь — плетения срывались с пальцев, я — обернулась.

Небо за нашими спинами темнело воронками. Прорыв. Ступенчатый прорыв Грани. Над городом — ровно на северо-запад — разворачивалось Око.

— Прорывы Грани по периметру, — прошептал над моим ухом Сяо, и это последнее, что я услышала отчетливо — взревели горны…

— Объявлена красная тревога, красная тревога, красная тревога! Всем-всем-всем, красная тревога, красная тревога, красная тревога, — трубили горны. — Всем занять свои места! — это было последнее, что я слышала, пока меня не втолкнули внутрь, и стационарный купол тишины отсек все звуки снаружи.

***

— Сколько здесь постоянных дивизий?

— Их здесь нет, это же не Хали-бад. И не беспокойная граница, за последние сто зим здесь не было ни одного прорыва Грани… — вздохнул Каро.

— Сейчас расквартирована одна, и ту перебросили. Почти нет магов, — дополнил Сяо, нервно отбросил свиток на стол — светляк вспорхнул вверх — выше к потолку. — Но портал хотя бы успели пройти экзорцисты, до того, как он захлопнулся.

— Сущности Грани могут тянуть и использовать энергию портальных арок, — Каро нервно взлохматил волосы. — Это стандартный регламент при объявлении военной тревоги. Стан-дарт-ный!

— Случаев каскадного перемещения сущностей через портальные арки зафиксировано не было, — парировал Сяо.

— Ты идиот!

— Сам ты идиот, Хвост, у меня брат — портальщик, и он говорит, что это самое тупое, что только можно делать в таких случаях!

— Регламент отработан сотни зим назад!

— Да-а-а… и ещё сотни зим будем тупо делать то, что нам завещали предки…

— Господа…

— Ты уверен, что твой брат достаточно хорошо учился в Академии? — съязвил Каро, и это была — ошибка.

— Что? — взвился Сяо. — Да мой брат лучший на курсе! Лучший!

— Господа!

— Это признают все магистры и…

— Господа!!! — я спустила ноги с кресла и решительно направилась к столику. — Я желаю чаю, господа. Леди желает — чаю, и … чтобы вы помолчали хотя бы десять мгновений, пока мы находимся здесь.

— Леди Блау…

— Тишины, Каро! — я размяла пальцы. — Или я брошу на вас купол….

— Вам нельзя плести и здесь сир Таджо отдельно отметил, что нельзя использовать …

Купол упал на Каро со резким щелчком — одна короткая вспышка сопровождала довольный смешок Сяо.

— Браво, леди…

Вторая короткая вспышка, щелчок — и Малыш беззвучно разевает рот. Я выдохнула, и, выбрав пиалу, начала медленно наливать чай. Медленно и медитативно. Конечно, эти два болвана сбросят купол — сил у них больше, чем у меня, но этого времени блаженной тишины хватит, чтобы я смогла успокоится и подумать.

Бель-ле заблокирован.

***

Мы сидели на ступеньках у входа на нижний ярус, дать доступ к которому мог только Хозяин дома, почти тридцать мгновений.

Они вернулись пропахшие дымом и силой. Таджо и Тиль.

Таджо, чтобы открыть нам доступ и активировать защиту, Тиль — за своим сундуком, его отправляли на помощь к целителям, которых не хватало.

— Дом не покидать, стоит защита. Артефакты выдержат даже прямой удар Ока сверху, если вы будете сидеть на нижнем уровне. Это ясно? — Шах говорил отрывисто и коротко.

Мы кивали синхронно.

Таджо — почти параноик, дом — почти крепость, нижний ярус — почти алтарный зал и хранилище, только без алтаря. Теперь я понимаю, почему дом Шахрейна купили так быстро — достаточно просто изучить усиление защиты.

Он пустил нас в святая святых — вынужден был, оставил внизу и они с Тилем — ушли. Стационарный купол тишины Шах отключил, чтобы экономить силу и перебросил всё на защитные артефакты, поэтому, мы вздрагивали от вспышек силы, треска и грохота, когда щиты срабатывали по периметру.

Или когда где-то в стороне Бель-ле раздавался очередной взрыв.

Время тянулось медленно. Так медленно, что я перемерила шагами периметр комнаты и диагонали с десяток раз, пока Сяо очень вежливо не попросил леди сесть.

Малыш — читал, или делал вид. Каро нервничал и тренировался. Чары срывались, узлы рассыпались, а плетения времени он вообще выплетал почти каждый пять мгновений.

— Маги должны залатать прорехи к ночи, а к утру — ликвидировать последствия, — повторял Каро, как мантру. — Мы просто не можем погибнуть в провинции по такому… по такому глупому поводу…

— О, Хвост, заткнешься ты или нет! Лучше повторил бы круг медиаций, ментальные техники или построй себе иллюзию побережья с голыми наложницами, закольцуйся там, и сиди! Только перестань выть! — рявкнул Сяо.

— Сам перестань!

— Тихо!

Я даже не подняла глаз от свитка. В отличие от менталистов, я уже мгновений пять чувствовала чужое присутствие — не враждебное, нет, скорее устало-изучающее. Именно такими были короткие вспышки отголосков эмоций, которые звучали внутри. Видимо, дядя неправильно рассчитал сроки и эмпатия начала возвращаться до того, как кончился Турнир.

— Сир…

— Сир Райдо!

Райдо пах также, как Таджо и Тиль — дымом и силой Грани, а ещё лечебной мазью, которую выписывают от ожогов светила.

Мою охрану меняли — Сяо и Каро отправляли к Бутчу. Прорехи почти залатали, но их слишком много и маги не справляются, нужны любые люди и любые крохи силы. А Райдо — он пошевелил толстыми покрасневшими пальцами-сосиками — приставили ко мне, потому что бесполезен.

— Мы остаемся здесь до утра? — поинтересовалась я.

— У вас есть предложения, как наилучшим образом провести эту ночь, леди? — Скрабезно ответил Райдо, и я — фыркнула.

— Учитывая, что аллергия на лучи южного светила проявляется не только на открытых частях тела, а… на всех, чесаться у вас должно — всё. Вам сейчас должно хотеться только одного — нырнуть с головой в ванну из мази с охлаждающими плетениями.

Райдо неосознанно почесал щеку.

— Знак помощников срабатывал дважды, — я тронула пальцем значок целителей. — Это значит, Госпиталь не справляется — нужна любая помощь. Так вызывают всех, только когда у них абсолютная нехватка целительского персонала. Я — могу помочь. Могу ассистировать, держать узлы плетений, сортировать эликсиры…

— Вестники не дойдут, и Таджо не даст разрешение, — перебил он меня раньше, чем я закончила. — У вас — всего третий круг, и вы даже не сдали экзамен на помощника-целителя…

— Я могу помочь. Иногда решает одно плетение, один узел…

Райдо раздраженно махнул в мою сторону рукой, и я прикусила губу — псаков упертый баран. Псаков! Чтоб когда ему потребуется помощь рядом не нашлось ни одного целителя, чтобы оказать ему помощь!

В кресло я забралась с ногами, хлопнув по коленям свитком.

— Вставайте! — Райдо ещё раз раздраженно махнул на меня рукой. — Что вы расселись, как на приеме, леди! Вставайте! Быстро! Вы думаете, что вы сможете помочь? Вы думаете, что сможете кого-то спасти? Вы решили, что знаете, что это такое? — он сделал несколько шагов и навис над креслом. — Вставайте! Я дам вам возможность посмотреть, что такое прорыв…

— Но… сир Таджо… вестники…

— Как вы сказали — ни одни пальцы не будут лишними? — Хмыкнул Райдо. — Посмотрим, через сколько мгновений вы, юная сира, в приказном порядке потребуете вернуть вас обратно в подземелья. Собирайтесь. Мы едем в Госпиталь.