Глава 13. Все возвращается на круги своя
— Не сюда! — рявкнул на нас несшийся мимо молодой Целитель в зеленой форме — помощник магистра — отметила я мельком ранг по нашивкам. Пару зим со стажировки — не больше. Старшего получил совсем недавно. — Помощник? Какой курс? Свежие? Силу не тратили?
Прежде, чем я открыла рот, он выдал с десяток вопросов разом.
— Не важно! В «алхимичку», рядом с «сортировочной», будете заниматься распределением эликсиров, потом подойдете к Старшей сестре по крылу, вам выделят палаты, или — «зеленых». Быстрее, помощник! Быстрее! Рук не хватает!
Райдо едва слышно хмыкнул над моей головой.
— Стойте! А вы куда? Посторонним вход воспрещен! — схватил Целитель за рукав Райдо в самый последний момент, и тут же быстро одернул руку, встретившись взглядом с менталистом. Настроение которого было паршивей некуда.
— Охрана, — рубанул Райдо коротко и нелюбезно.
— Запрещено!
— Или так, или ваш Госпиталь лишится пары рук.
— Пропусти, свои, — Усталый Тиль, спускался с лестницы прямо нам навстречу.
— Господин Второй целитель, господин Второй целитель, — помощница со значком Сестры, в заляпанном фартуке поверх формы, бежала по коридору. — Третий ассистент свалился, магистр требует вас в операционную, срочно!
Молодой целитель выругался, заворачивая трехъярусные конструкции.
— Под твою ответственность, — бросил он Тилю. — Вы — быстро в «алхимичку» — до конца коридора и направо! — палец ткнул в нас с Райдо, и целитель умчался наверх, бормоча на ходу. — Какой идиот отправил всех помощников в Хали-бад именно сейчас, накануне!
— Целитель…?
— Помощник — целителя Су, госпожа Старшая-сестра, — отрапортовалась я быстро.
— У нас тут не принято, — махнула та на меня рукой, усталые глаза над кади чуть усмехнулись — лучики морщинок разбежались в стороны. — Мы все зовем друг друга — «Сестры», все, кому посчастливилось отрабатывать контракты на Юге. Привыкнете.
— Я разберусь, — бросил помощнице Тиль.
— Да, господин-целитель, — короткий кивок, и зеленая юбка вихрем взвилась вокруг ног, когда она, развернувшись, помчалась куда то-то по коридору.
— Что так долго? Я же сказал, что рук не хватает — нужны все. Эти южане совсем забыли, что значит военное положение.
— Попробуй проберись по городу быстрее, — огрызнулся Райдо на вопрос Тиля и пожал плечами. — Доставил? Доставил.
— Я просил — поторопиться, — выдохнул менталист тихо. Если бы не тонкая седая прядь в волосах, сейчас, в целительской форме и фартуке, ни за что не принять его за дознавателя. Целитель и есть. — Помощников не хватает, сестер не хватает, рук не хватает, накопителей и тех — да у нас на практическом курсантам выдают мощнее…
— Южане, — меланхолично произнес Райдо.
— Что с эмоциональным контролем, леди Блау? — уточнил Тиль очень серьезно.
— В норме. Всплесков быть не должно.
Тиль проводил нас на сортировочный пост, проверил пару назначений, что я не перепутаю «анестезийный» с «противовоспалительным» и помню таблицу сочетаемости эликсиров, забрал себе единственного усталого помощника, который явно отрабатывал вторую смену, судя по темным кругам под глазами, и — умчался.
Райдо — соврал. Меня бы и так вызвали бы в Госпиталь, и Таджо уже отдал приказ, но этому придурку захотелось сыграть. Во Втором полевом госпитале нехватка целительского персонала была такова, что вызывали всех, кто был в зоне Бель-ле — курсантов, недоучек, и всех помощников-целителей, среди который числилась и госпожа Су.
«Сойдете даже вы» — как язвительно выразился Райдо. Таджо счел Госпиталь безопасным местом. Стационарные купола над зданием были старыми, такими старыми, что я затруднялась сказать, сколько десятков зим назад их проектировали. Это было видно по толщине линий защиты, которые укрывали Госпиталь сверху прозрачной сетью, которая улавливала любые возмущения пространства и гасила — громко, но эффективно. Сейчас таких куполов не делают, экономя заряды накопителей и артефактов, здесь — похоже — до сих пор стояли кристаллы.
Дядя умилился бы — провинциальный Госпиталь Бель-ле был защищен лучше, чем наша Кернская Ратуша, здание Академии и Совета вместе взятые.
С назначениями я разобралась быстро — отсортировала листы по сочетаемости, проверила годность исходных фиалов и качество — что-то, но хоть зелья были свежими, и начала работать.
У любого организма есть — «порог» действия, плетения хороши и работают, но только до определенного момента, когда чар уже столько, что начинается отторжение. Поэтому всё, что можно было лечить эликсирами — вытягивали зельями.
«Если можешь не плести — не плети», как говорил один из моих Наставников. У больных часто начинался «откат», когда плетения слетали и не выдерживали нагрузку — их приходилось обновлять, и если чары «не лягут», потому что кто-то использовал двойное и тройное анестезийное — пациента не вытащить.
«Пилюль» и «таблеток» в госпитале Бель-ле не было. Я по привычке проверила все полки — пусто, видимо провинция не то место, где могут позволить себе отдельного Мастера-алхимика, либо у них слишком тихо. Слишком спокойное место — это плохо, потому что они не готовы — а сейчас они не готовы к тому, что происходит за пределами купола.
Я — разливала эликсиры, Райдо — подпирал стену, веселая Сестра — свежая, выспавшаяся, с ясными глазами — видимо вызвали после отдыха, забегала, забирала подносы с расставленными фиалами и убегала обратно. И я — перестала успевать. Слишком много было больных, пачка листов с назначениями не уменьшалась, а всё росла, с каждым приходом помощницы, и я заставила Райдо работать.
— Я — дознаватель, а не знахарка, — шипел он тихо. — И у меня болят пальцы.
— Их подвижности хватит, чтобы отмерить две порции, разлить в каждый из флаконов. Это задача для тупых, справится даже дознаватель!
— Леди Б…
Ругаться мы закончили, потому что опять прибежала девушка. На этот раз ей пришлось ждать — забирать было нечего, и она пританцовывала от нетерпения на месте, не в силах стоять спокойно.
— Но… — начала она, глядя на то, как Райдо льет эликсиры, из мерной чаши.
— Двух и трех-компонентные, — успокоила я её. — Составы выше трех — делаю лично.
Она кивнула, но бдительно наблюдать за менталистом продолжила.
— Застегни обратно, сестра, — посоветовала мне девушка, увидев, что я полностью отбросила назад кади, которое мешало.
— Пыточное устройство, — буркнула я и получила в ответ лукавую усмешку темных глаз — больше не было видно ничего, кроме кончиков пальцев, настолько закутанной была помощница.
— Привыкнешь. Скоро аль-таи, декады засухи. Когда обжигающий зной не прекращается ни на мгновение, и даже стационарные купола не всегда спасают и жрут демонову прорву сил. Ты подписала стандартный контракт на две зимы?
Я неопределенно пожала плечами — не сказав ни да, ни нет, продолжая быстро отмерять и разливать эликсиры по фиалам.
Южные женщины редко занимались сестринским делом, ещё реже сдавали на помощника-целителя и никогда не становились дипломированными Целителями. Так как мужья и семья в большинстве своем относятся к этому неуважительно и с подозрением — ведь часто пациентами могли быть мужчины. И работающая женщина в Южном пределе — это значит, что ни отец, ни муж не в состоянии содержать и обеспечивать семью — позор.
Поэтому большинство Сестер и помощников женского пола набирали из других пределов. Платили тут хорошо, и «контрактниц» всегда можно было отличить по белоснежной, почти фарфоровой, коже, на фоне смуглых южан. Но каждой приходилось постоянно носить кади, соблюдая традиции и устои Предела.
Здесь платили хорошо, и часто Сестры заключали контракты сразу на несколько зим, чтобы выплатить закладную на дом, или просто накопить империалов. А потом покидали негостеприимное место.
Любую свободную сиру тяготила бы необходимость постоянно появляться в городе, закутанной с ног до головы. И если в Хали-баде нравы были мягче, то совсем иначе дело обстояло в такой провинции, как Бель-ле.
— Не вздумай снимать кади, — шепнула мне Сестра, наблюдая за Райдо. — Тут много ортодоксов, влепят такой штраф, и ещё и обвинят в совращении…
Я приоткрыла рот от удивления.
— Да, да, — закивала она. — Я сама из Центрального. Мы все стараемся даже выходить в город пореже — хватает Корпуса общежития. Сделай ещё флакон двойного успокоительного, занесу в «сортировочную», мы кидали жребий, кому из младших стоять на «метках», парню не повезло.
— Готово!
Прихватив очередной поднос с бутыльками, и сунув отдельный фиал в карман, девушка умчалась. Я потеребила застежку кади — надевать или нет?
В чем-то я могла их понять. Эти постоянные призывы к молитве, раздающиеся из храмов Немеса несколько раз за день, необходимость носить кади, постоянная жара, удушливые ароматы благовоний, сандала и жженой амбры, сладковатые цветочные масла, которыми так любят натираться местные, южный кофе, который здесь готовили со специями и солью… и только в Госпитале пахло привычно — эликсирами, очищающими плетениями, силой и кровью.
***
— Всё? — усталый голос Райдо звучал удивленно — стол перед нами был чистым, все до единого листы назначений мы отработали и можно было отдохнуть.
— Всё, — я потянулась удовлетворенно, размяв затекшую спину и шею. — Сейчас принесут ещё, но пока — перерыв.
— Сестра! — сразу две помощницы заглядывали в «алхимичку», помявшись на пороге. — Листов пока нет, а мы с самого начала на ногах — ни кусочка лепешки во рту не было. Подменишь в приемной? Там пара «зеленых» — простые случаи, и потом тебя сменят, — быстро протараторила мне знакомая девушка.
— Конечно, — опередила я Райдо, который уже открыл рот, чтобы возразить.
«Зеленых» действительно оказалось двое — оба лавочники, видимо их достало на улицах. Случаи оказались простыми — несколько плетений, листы с назначениями, и идут следующие пациенты.
Третий — тоже оказался простым — даже не понадобились чары, а вот четвертый легионер, на груди которого сияла «зеленая» метка оказался «красным». Причем настолько тяжелым, что пришлось искать Старшую-по-крылу и сразу отправлять на очередь в операционную.
— Опять красный, — протянула я ошеломленно, осматривая пятого раненного, на груди которого отчетливо прохладной зеленью снова сияла «зеленая» метка. — Да какого идиота они поставили на сортировку? Идем!
***
Юнца трусило. Трясло так, что он сжал пальцы в кулаки. Успокоительные ему явно не помогли.
Совсем мальчишка — возраста Акса, не больше. Седьмой курс? Восьмой? Судя по нашивкам, экзамен на помощника-целителя он уже сдал и отрабатывал практику в Госпитале.
Сетка защитного купола над нами полыхнула серебром, сработав от удара, и темное небо на миг осветилось — воронки вдалеке меньше не стали, и, казалось, вращались ещё быстрее.
Чем заняты эти псаковы экзорцисты?
Местная «сортировочная» располагалась в задней части Госпиталя, прямо во дворе, под куполом, чтобы обеспечить удобный проезд. Раненные лежали в четыре ряда, на холстинах, постеленных на брусчатку — около пятидесяти человек, прикинула я примерно. Мальчишка уже успел отсортировать всех — над каждым холодной зеленью или влажным алым светилась поставленная метка.
И ни одной черной, — выругалась я про себя. — Ни одной.
— Стажер…
— Кадет, — поправил он меня тихо. — Здесь на практике, как помощник.
Они опять поставили стажера на сортировку!
— Почему распределение должен проводить Мастер или один из Старших целителей?
— Не хватает людей…
— Потому что так снижается вероятность ошибок! Вы прислали мне «красного», с «зеленой» меткой.
Мальчишка вскинул на меня покрасневшие от напряжения глаза и упрямо мотнул головой.
— Раз стояла «зеленая», значит — зеленый.
— Красная.
— Зеленый.
— Я не собираюсь спорить, — щелкнув кольцами я развернула диаграмму. — Это тридцать — пятьдесят мгновений в операционной, на остановку внутреннего кровотечения и восстановление источника. Для устранения таких повреждений должны быть задействованы три штатные единицы — один мастер-целитель не ниже седьмого круга, и два помощника. «Зеленый» — это уровень помощника-целителя. Если вы считаете, что это — зеленая метка, продемонстрируйте мне, как нужно работать с такими ранениями, — я махнула рукой в сторону входа.
Мальчишка бледнел и молчал.
— Вы тратите время и силы — мое, своё, целителей. Если метки неправильные.
— Остальные метки верны, — стажер упрямо прикусил губу. — Я ошибся только один раз.
— Дважды. Вы уже ошиблись дважды. И где «черные»? — спросила я шепотом.
— «Черных» — нет.
— Идиот!
— Как вы смеете!
— Им придется перепроверять каждого, тратить на это время и силы, свободных рук — нет.
— Здесь нет ни одного «черного», помощница. Вы превышаете полномочия! Какой у вас курс?
— Проверим…
— Кто вы вообще такая?
Мальчишка кинулся ко мне, но я уже шагала к рядам раненых. Дорогу ему заступил Райдо.
Пальцы я размяла на ходу, создав три плетения одно за другим: зеленая метка — может ждать, и оказать первую помощь может и помощник-целителя; красная — немедленная помощь, нужна операционная; черная — нет смысла тратить время. Черными займутся позже, если… кто-то выживет.
Вся линия передо мной светилась прохладной зеленью и ярко-красным. Плетения я кидала быстро — диагностика — метка, диагностика — метка, диагностика — метка.
Зеленый — зеленый. Зеленый — зеленый. Зеленый… красный. Первый «черный» с проставленной «красной» меткой мне попался в самом конце первого ряда, рядом с ним, сидел «зеленый» легионер, придерживая голову товарища на коленях, осторожно баюкая сломанную руку — судя по характеру повреждений его просто приложило обломками по касательной, когда не выдержал щит.
Диагностировать мне не требовалась, но плетения я активировала, потому что спиной шумно втягивая воздух, дышал стажер.
— Черная, — озвучила я очевидное, разворачивая диаграмму к нему и Райдо.
— Красная, — мальчишка продолжал упорствовать. — На границе предельно допустимого, но — красная. Старшие Целители смогут вытащить. Смогут.
Я — молчала. Диаграмма сияла в воздухе серебром, полыхая алыми точками в местах повреждений.
— Смогли бы, — поправила я жестко. — Если бы было время. Когда, согласно регламента, применяют общий сбор, — я дернула целительский значок на лацкане. — Когда?! Отвечать, кадет!
— Когда вводится военное положение…
— И когда Целителей не хватает! Не хватает, кадет!
«Зеленый», сидящий рядом переводил встревоженный взгляд с меня на стажера и обратно.
— Они успеют, — бубнил он под нос.
— О, Великий! — я схлопнула диаграмму и, дернув его за рукав развернула к раненым. — Выбирайте, кадет — один этот «черный», или трое «красных». Выбирайте! Трое из какого ряда должны умереть, чтобы спасти этого, потому что вы не правильно провели сортировку! Выбирайте лично! — я потащила его за собой. — Эти трое? Эти? Или те в третьем ряду? Кто, кадет?!
Через мгновение я выдохнула, и взяла себя в руки.
— Это — черная метка, кадет. Черная! Плетите!
Мальчишка сделал шаг назад, наткнувшись на Райдо.
— Плетите! Это — приказ!
— Вы… вы… вы не имеете права отдавать приказы… вы… младше по статусу и…
— Я подам рапорт о нарушении регламента при введении военного положения. Для этого моего статуса хватит. Вас лишат значка, аннулируют результаты экзаменов, и выгонят из Академии. Черная метка, кадет! Плетите! — рявкнула я громко.
— Я… я… я не могу… я давал клятву помогать… клятву целителя… — губы мальчишки подрагивали, но он упрямо стоял на своем. — Это — красная!
Небо над нашей головой ещё раз вспыхнуло серебристыми вспышками, сеть защиты взвыла, но выдержала. Райдо смотрел на меня сосредоточенно, сдвинув брови, но не вмешивался.
— Метка — красная! — упорствовал юнец.
Плюнув на мальчишку, я вернулась к концу ряда, и одним щелчком пальцев снесла алую печать сверху.
— Черная, — повторила я, глядя прямо в глаза раненому. Он был в сознании — глаза помутнели от боли, но он прекрасно понимал, что происходит, на губах уже выступила красная пена. Этот — не доживет до утра. — Метка означает, что вам будет оказана помощь, как только…
— Вы хотите убить его!!! — встрепенулся «зеленый» легионер рядом, глядя на плетения, которые расцветали на кончиках пальцев. — Госпожа! Вы просто убьете его! Так нельзя! У него дети! Мы из одного Предела — восточные топи, вместе взяли контракт, чтобы кормить семью, Дэй хотел выучить детей, чтобы хватило денег, ему нельзя умирать… — тараторил тот встревожено, прижимая к себе голову на коленях.
— Черная, — повторила я отчетливо. — Сожалею.
— Вы же целитель?! Как вы можете быть убийцей! Нас убивают они, — он ткнул пальцем рабочей рукой в небо, — твари грани… Вы что, тварь? Вы же человек? Вы же должны спасать!
— Помощь будет оказана, как только…
— Как вы можете, я же сказал, у него — дети!!! Вы что, не слышите меня, вы обязаны его спасти…
— Помощь будет оказана, как только…
— Вы должны спасти Дея!!!
— Сожалею, — плетения стазиса я бросила на «зеленого» сразу, как только темные плетения расцвели на груди лежащего навзничь военного. Сразу стало тихо.
— Э. эххх… го…госссс… — раненый пытался что-то сказать, но на губах появлялось все больше пузырей красной пены.
— Дэй. Мистер Дэй, — я склонилась рядом, чтобы лучше слышать того, кому только что выписала плетения в один конец. — Что вы хотите сказать?
— Я… яхххх… до… доживу…. Дож… утро… — наконец выдавил он. — Де…де…дети…уттт… утро…
Небо расцветало вспышками. Раньше я всегда говорила — «да», считая, что у людей нельзя отбирать последнее — надежду. Нике всегда говорил честно — «нет», считая ложь ещё большим преступлением.
«В шаге от Грани они имеют право знать, что их ждет. Имеют право помолиться, вспомнить свою жизнь и уйти — спокойными. Ложь — оскверняет. Ты бы хотела знать, сколько тебе осталось?»
Тогда я ответила — нет. Сейчас — я уже умерла один раз, и ответила бы — да. Если мне суждено прожить только эту ночь, я хочу знать об этом. Знать, и встретить свой последний рассвет.
— До… до…
— Конечно, — ломающийся голос стажера над нашими головами прозвучал нарочито бодро. — Конечно…
— Нет, Дэй, — я поймала его взгляд — глаза в глаза. — Вы не доживете до утра…
***
— Вы приговорили разом шесть человек, — голос Райдо звучал сухо и отстраненно.
— Или спасла двадцать четыре, — парировала я, ни на миг не отвлекаясь от плетений — этот «зеленый» торговец тоже был простым случаем — достаточно зафиксировать кости, наложить временный стазис, и выписать лист назначения на эликсиры.
Двадцать четыре — ровно столько «красных» оказалось среди прибывших. И не спасла — дала шанс. Спасут или нет — это будет решаться не здесь и не сейчас.
— В вас вообще отсутствует милосердие?! Разве вы не будущий целитель?
Я промолчала, продолжая плести — раненный южанин следил за мной встревожено, расширенными глазами, но — молчал.
— И вы сегодня будете спокойно спать? — не унимался Райдо. — Вам не будут сниться их глаза? Нет?!
— Будут.
Всегда снятся. Много зим. Снятся даже сейчас. Снятся все, кого мы не смогли спасти.
— Иногда я просто не понимаю…
— Идите и снимите черные метки, — я развернулась к Райдо на стуле, сделав знак раненому не двигаться. — Идите! Снимите! Поставьте красные! — рявкнула я тихо. — Вперед! Возьмите на себя ответственность! Я — взяла! И готова отвечать за свои плетения. Думаете иначе? Возомнили себя целителем? Решили, что лучше знаете?! Вперед!!! Снимайте!!!
— А если вы ошиблись?! — Райдо выпрямился во весь рост. — Ошиблись? Вы не думали об этом?! Что будет, если вы поставили диагноз неверно? Или целители не ошибаются?!
— Целитель не имеет права на ошибку!
— Я — ошибка! Я! Я — ошибка! — Райдо несколько раз ткнул себя в грудь. — Я гребаная ошибка! Вы можете представить, что значит, лежать до рассвета, с черной меткой на груди? Можете? О, непогрешимые целители! Целители не ошибаются! Ошибаются и ещё как! Можете представить, что значит лежать под стазисом, и видеть, как забирают всех — тех, кто слева и тех, кто справа, всем, кроме вас?! Можете? Под полным стазисом вы не можете даже плакать, моргать и то изредка, и видеть только угол крыши над головой и звездное небо! — взревел он. — Я — ошибка! Моя метка была черной! Потому что целитель устал, потому что работал вторую смену, потому что — необразованный идиот! Если бы меня не нашел Шахрейн, который обходил всех, пока искал меня — к утру я был бы мертв, просто потому что кто-то, — тут он почти заорал, — кто-то решил мать его, что моя метка — черная. Гребаные целители! Гребаные недоучки!
Райдо дышал часто — грудь вздымалась, и было видно, каких усилий ему стоит вернуть контроль. Он закрыл глаза и изменил ритм дыхания.
— Не знаю, как вы прошли проверку с таким уровнем эмоциональной чувствительности, — выдала я совершенно равнодушно. — Вы профнепригодны. Вам нужно обратиться к Целителям душ. Срочно. Считайте это назначением целителя. А за каждую из своих меток я готова нести ответственность лично. И перед комиссией Целителей на земле, и за Гранью — перед всеми, кто… умер. А теперь выйдите вон из кабинета, вы мешаете работать.
Дверь хлопнула так, что светляки под потолком качнулись несколько раз из стороны в сторону.
Шахрейн совсем теряет хватку, если отправил его в Госпиталь в таком нестабильном состоянии!
— Два плетения и мы закончим, — я размяла пальцы, складывая первые узлы привычных чар. — Эликсиры принимать строго по назначению, не пропускать, — добавила я, зная, как попустительски многие относятся к приему зелий. — Или вам придется вернутся в Госпиталь.
Раненный торговец торопливо закивал, косясь на мое открытое лицо. Это псаково кади я так и не одела.
***
Сестра, та самая подвижная хохотушка, влетела в «алхимичку», как смерч.
— Кто ставил метки? — выпалила она быстрее, чем отдышалась. Глаза смотрели тревожно и больше не улыбались.
— Я, — фиалы на столе звякнули, когда я неловко задела пару рядом.
— Вас требует Магистр, сестра, — добавила она похоронным шепотом. — Срочно! В операционную! Кади, кади, кади!!!
Райдо хмыкнул. Торжествующе. Встал со стула и вышел первым.
***
Старший Целитель был грузен и седовлас, полноват, как и многие южане, но по-юному подвижен — сухие смуглые пальцы так и порхали, когда он выплетал диаграмму за диаграммой.
— … какой … специфический у вас рисунок повреждений… — кустистые брови на миг взлетают вверх. — Как вы умудрились повредить мышцы бедра? Вам нужно пить эликсиры и сидеть дома… помощница Су.
Я пожала плечами, рассматривая нашивки на форме, которые чуть отпоролись у целителя с краю — зеленые нитки торчали в разные стороны — Магистр, восьмой круг. Старшим он был по праву.
Когда сестра проводила нас в подготовительный зал, нас уже ждали, старик нетерпеливо запивал сладкие лепешки чаем — ни одно мгновение времени у Целителя не должно пропасть даром.
Взгляд из-под кустистых бровей был острым и быстрым, но успел охватить все разом — опухшие пальцы Райдо, одежду южанина, которая совершенно ему не шла, недовольное лицо, и даже тщательно запрятанную белую прядь в волосах — и ту отметил, я готова поставить. Меня осматривали не менее тщательно — форму, значок, кади, я почти видела, как меня взвесили, вскрыли, разложили на составляющие и собрали обратно.
— Снимите кади, помощница Су, — скомандовал мне старик, задержавшись взглядом на тонких перчатках с открытыми пальцами.
Накидку я отстегнула с откровенным удовольствием — предупреждение Сестры помнила, но дышать свободно — это то, что не ценишь, пока не теряешь.
— Су-у-у, — протянул Магистр на южный манер.
Он узнал меня.
Слишком быстро опустил глаза обратно на чашку с чаем, слишком мало уделил внимания. Не знаю откуда, но Старик точно понял, что я — не Су.
— Помощник-целителя Су. Значит, это вы вмешались в процесс сортировки и изменили метки стажера Рао.
Я кивнула. Райдо предвкушающе хмыкнул.
— Какой у вас круг?
— Третий.
Старик не удивился. Ни капли, хотя должен был — на практику отправляют при наличии четвертого, иначе это просто бессмысленно — невозможно отработать все плетения, просто не хватит ресурса.
— Уровень контроля силы?
— Последний раз при замерах — на уровне седьмого круга.
— И с нервами — всё в порядке. Будете ассистировать. Помощников и сестер не хватает. Выбирать не из кого, — пробормотал он под нос.
— Нельзя, — вскинулся Райдо, забыв, что он — просто охранник.
— Военное положение, — отчеканил целитель, — вы знаете правила призыва на службу лучше меня. Тот, кто принес клятву Асклепию, — он ткнул в мой значок, — не может остаться в стороне.
— Но… — менталист захлопнул рот.
— «Остановка три-два», «контрольное запечатывание», «двойной зажим», «поддержка», «поддержка два-восемь», — сыпал Магистр названия чар одни за другими, так быстро, что я немного не успевала плести. — Безошибочно, безошибочно, безошибочно. Над скоростью нужно поработать, но — сойдет.
— Госпожа Су не может ассистировать, это ошибка, — снова влез Райдо.
— Здесь нет господ. Господа остались за пределами госпиталя, — парировал Старик холодно. — Здесь есть Старший Целитель, младший помощник целителя и — пациенты, которым немедленно требуется помощь. Ассистировать будете вы? — обратился он к Райдо язвительно. — Встанете за операционный стол лично? Нет? Тогда не мешаете, или вас выведут отсюда.
— Но…
— Мне все равно кто вы, — повторил Старик с нажимом. — Хоть воин самого Немеса, здесь я решаю — кто и что делает.
— Но метки!
— Ах, метки, — усмехнулся магистр в усы. — За метки — хвалю. Молодец. Так и можете передать вашему Наставнику искреннее уважение от Старшего целителя Второго полевого в Бель. Возможно, мы знаем друг друга?
Плечами я пожала неопределенно — Гильдия целителей не такая большая, чтобы не знать друг друга даже через третьи руки. Но что я могу сказать Старику?
***
Нас прикрепили не к Тилю, хотя я с удовольствием оценила бы, как работает один из пятерки Таджо, а к молодому Целителю, который встретил нас в Госпитале — только-только сдавшего на Старшего, это было видно потому, как он иногда нервничает и перепроверяет плетения дважды, прежде, чем бросить.
Райдо уходить отказался — или в сопровождении, или никак, поэтому очищающими плетениями по кругу — нас обработали вдвоем, и нацепили рабочие фартуки с нарукавниками, и он занял свое место у входа — подальше от стола и чтобы не мешаться Сестрам, и мы — начали работать.
***
— Проникающее ранение в брюшную полость, — читал вспотевший стажер диаграмму, пока Сестра торопливо стягивала с пальцев пациента ставшие бесполезными артефакты — камни рассыпались крошевом. — Начинаю операцию. Плетение первое — нужно остановить кровотечение, — проговаривал он вслух.
Я прикусила губу.
Помощник целителя был не прав — источник проблемы был в другом — я готова была на это поставить свою родовую печать — небольшой разрыв первого меридиана шириной примерно в два пальца — недалеко от основания. На это четко указывала мутная область на диаграмме, но чтобы понять это — нужна практика.
Именно разрыв нужно устранять в первую очередь, иначе мы будем качать силу, а плетения будут просто растворяться, пока источник не исчерпает свой ресурс. Но кто будет меня слушать?
Старший целитель обратил бы внимание, но его срочно вызвали — «на пять мгновений», и он оставил этого псакова идиота одного, который даже диаграмму прочитать правильно не в состоянии!
— Не действует! Ещё один накопитель, Сестра!
Стажер выдохнул едва слышно, когда уровень источника у пациента стабилизировался, и диаграмма состояния перестала плясать, как сумасшедшая, чтобы снова резко скакнуть вниз.
— Стабильность падает!!! Уровень уменьшается!!! Младший целитель!
— Вижу, сестра, ещё один накопитель! — скомандовал он, повторно выплетая чары.
— Не затягивай плетения слишком туго, — я шагнула к столу. — Это пустая трата сил…
— Падает! Уровень силы падает!
— … проблема не здесь!
— Отойдите от стола!
— Нужно ставить зажим! И не здесь!!!
— Уровень внутреннего источника критический!!! — крикнула Сестра, — готовлю накопители для реанимационных!
— Су, отойдите от стола!!!
— Ты убьешь его, идиот!!! — рявкнула я, отпихивая бесполезного целителя.
— Да что вы себе позволяете…
Плетения сверкнули в воздухе раньше, чем стажер договорил, и впитались в грудь. Ещё щелчок кольцами и….
— Стабильно! Уровень стабилизируется!
Теперь меня от стола отпихнул уже целитель и торопливо выплел повторную диаграмму.
— Уровень растет! Уровень превысил отметку критической! — Глаза Сестры над кади сияли откровенным облегчением.
— Теперь — все остальное, останавливайте кровотечение, — я сделала два шага от стола назад и вытерла пот на виске — для третьего круга слишком резкая трата сил. — Просто уложитесь за три мгновения, или зажим слетит. Помощник — плетите! — скомандовала я. — Контроль состояния, Сестра!
— Стабильно!!!
— Плетите же, псаки вас подери! Работать! — рявкнула я на ошеломленного стажера ещё раз. — У вас осталось два мгновения!
***
Прошло пять мгновений, а потом ещё пять — целитель не возвращался. Одна из Сестер, заглянувшая к нам отрапортовала, что «там всё плохо». А нам привезли следующего пациента.
— Я только декаду назад сдал на Младшего целителя, — выдохнул стажер обреченно, увидев перекрестье красного на диаграмме.
Сестра встревожено посмотрела на меня, когда я разворачивала диаграмму из стороны в сторону.
— Состояние стабильно, но… учитывая повреждения, как только снимем «стазис» и «кровоостанавливающие» плетения…уровень сразу упадет до критического…
— Знаю, — сосредоточенно ответила я.
— Вижу сам! Нас самим не справиться, нужно ждать Старшего…
— А если начнется откат? — резонно возразила Сестра.
— Значит — умрет, — рявкнул стажер так громко, что Райдо шевельнулся у входа. — Я — Младший! Я ничего не могу сделать…
— Вы этого не проходили, — прошептала я тихо.
— Да! Никто не проходил, это дают дальше! Я предлагаю…
— … просто отправить его умирать, — Райдо подал голос первый раз за все время в операционной. — Просто отправьте его умирать. Вы же — целители.
Диаграмма выглядела не так плохо, как казалось на первый взгляд. Случай был сложным, но сама задача, если её разбить на последовательные этапы — простой. Вопрос в том, сможем ли мы вдвоем обеспечить синхронность.
— Что у вас с контролем? — бросила я стажеру. — Нужна бумага, построить схему, — сестре.
— Какую схему? Мы этого не проходили!!!
— Бумага. Быстро. Что у вас с контролем, стажер!
— Пятый, пятый круг и пятый уровень. Пять-пять, — повторил он по слогам.
— Пять — плохо. Будет сложно, но можем попробовать, — пробормотала я себе под нос и начала делать то, что делала всегда, планируя каскад сложных плетений — принялась набрасывать ход операции в последовательных связках. — Идите сюда. Будем работать в четыре руки. Сестра — контроль диаграммы и на вас — накопители. Этап первый…
***
— Разряд!
Плетения реанимационного круга сверкнули в воздухе, мгновение — и снова ничего не происходило. Сердце — не билось.
— Разряд!!!
Плетения сверкнули в воздухе ещё раз.
— Разряд!!! Увеличить мощность!!!
— Это — последний накопитель!!!
— Вместе, с двух сторон, на счет три, — скомандовала я стажеру и увидела быстрый кивок в ответ. — Один, два, три! Разряд!!!
Мы дышали шумно — по вискам стекал пот, стажер обреченно опустил руки, пока я не услышала самый лучший звук в мире — ритмичный стук. Сердце замерло на миг, и мы затаили дыхание, а потом забилось… и диаграмма — ожила.
Тук. Тук. Тук.
Мы не потеряли его — нашего третьего, мы — не потеряли его.
Молодой Старший целитель влетел в операционную без чистого верхнего халата — как есть, запыхавшись, и быстро прошагал к столу, на ходу бросая плетения. Взгляд на пациента, диаграмму и он — выдохнул.
— Задержался, случай оказался сложнее. Почему сразу четыре малых реанимационных?
Стажер замешкался.
— На большое не хватило бы сил, у нас последний накопитель! — встала на защиту Сестра.
— Надо было увеличить мощность разряда или использовать схему плетений с двух сторон!
— Использовали, предложила помощник Су! — снова вмешалась Сестра.
— Помощник Су? — целитель развернулся ко мне, дернул уголком рта и бросил быстрый взгляд на замершего у стены Райдо. — Работаем! «Поддержка два-семь». Стажер — выполнять!
Старший целитель продолжил вести операцию, как ни в чем не бывало. Кровь была повсюду — на моем фартуке, форменной юбке, сапогах, на столе, а на полу уже собралась лужа.
Я стиснула зубы — так хотелось заорать на него.
Какой бардак у них творится в этом гражданском Госпитале! Давно не было военных действий? Давно не было прорывов?
Три. Мать его. Три пациента. Мы потеряли бы всех троих. Какого демона он оставил стажера и двух сестер одних так надолго. Потом все трое раненых просто стали бы строчкой в отчете о смертях за последнюю ночь.
Старший целитель — идиот. Великовозрастный идиот. Сколько их было, таких стажеров? Это через несколько зим они научатся не пропускать всё через себя и отстраняться, а сейчас? Умри этот или предыдущий пациент прямо на руках у мальчишки, хватило бы воли этому юнцу продолжать лечить? Или он сломался бы, и на одного целителя стало бы меньше?
В этой конкретной битве мы одержали победу. Только сегодня. Выиграли одну битву из многих, но — не войну. За чужие жизни.
Заключительная часть операции прошла штатно — тихо и гладко, стежки ложились, плетения сверкали в воздухе, диаграммы сияли ровным серебристым светом.
Мы выдохнули одновременно, как только упало завершающее плетение. И Старший целитель скомандовал довольно: «Перевести в палату. Перерыв десять мгновений», и первым покинул комнату.
Я посмотрела на Сестру — темные глаза влажно блестели над кади, она кивнула мне, улыбаясь. Стажер молчал пол мгновения, сверля меня взглядом, и потом — тоже кивнул, едва заметно, благодаря за помощь.
С введением «военного положения» понятие «рабочий режим» перестало существовать. У практикующих стажеров его просто не было — не здесь и не сейчас, когда каждому целителю для контроля узлов в особо сложных плетениях требовалось как минимум два помощника. Поэтому младшие работали, пока держались на ногах и могли складывать плетения. Как только начинали делать ошибки, или уровень внутренней силы падал критически — их сменяли, отправляя отдыхать здесь же — в нижние комнаты отдыха Госпиталя. Некоторые жили так всю практику — вообще не возвращаясь домой. Работа целителем затягивает, как воронка водоворота. Жизнь на грани дает непередаваемое чувство эйфории, когда удается заставить чье-то сердце биться дальше. На это — подсаживаешься, как на лучший вид опиатов, постепенно предпочитая сну — работу, получая доступ в закрытый клуб тех, кто с гордостью носит знак Асклепия.
А сколько мгновений провела я у кроватей пациентов, просматривая диаграммы состояний, подбирая схемы лечения, состав алхимических зелий?
***
После перерыва нас перебросили ещё несколько раз — усталые лица вымотанных стажеров менялись так быстро, что я просто не успевала их запомнить. Одну операцию я провела с Тилем — его стиль плетений — осторожно и филигранно. Две — со Старшим целителем, стариком Магистром, и на последнюю — нас собрали вместе. Случай оказался очередным-сложным. Требовалось два целителя и два помощника одновременно, чтобы вытянуть схему.
— Су, идешь третьим номером, — скомандовал старик-магистр.
— Старший, уверены? Третий круг, — сосредоточенно уточнил Тиль.
— Уверен, даже с третьим — контроль лучше любого из тех, кто есть под рукой, плетения чистые. Дайте ей накопитель!
Сестра перебросила мне камень на цепочке и мы заняли позиции.
— Держать. Держать узел я сказал!
— Рано… рано… Давай! Сейчас! Встало!
— Состояние источника стабильное.
— Плети шестое, пятое, три, три, три…. Держите второй узел точнее… Тиль!!!
— Удержал, — выдохнул менталист устало — плетения, на которые мы вчетвером потратили пять мгновений чуть не сорвались.
Вспышка!
— Диаграмма меняется, уровень падает, — сигнализировала сестра.
— Быстрее! Плетите быстрее!
— Держать! Су! Держать!!! Сцепила зубы и держишь!!!
Руки дрожали так, что я почти потеряла узел — тогда рассыпалось бы всё, но накопитель я вычерпала полностью и сейчас тянула на внутреннем резерве — круга не хватало, не хватало настолько, что ещё мгновения….
— Тридцать маг единиц, — шепнул сзади Райдо, когда теплая цепочка опустилась на шею — камень накопителя скользнул на грудь. — Должно хватить.
Сил говорить не было, и даже выдохнуть благодарно — я просто отправила импульс, и, чувствуя, как волна заимствованной силы наполняет тело, выровняла плетения.
— Молодец, Су, просто молодец… Не отвлекаться…Держим!
Мы вытащили ещё двоих. Вчетвером работалось споро и быстро, и так привычно, как будто мы не одну зиму стоим у стола таким составом.
Но я расслабилась не вовремя. Мы — ликовали, целители улыбались устало, Сестра облегченно оперлась на стену, стажер — сиял, Райдо… его чувства прилетели первыми, и захлестнули с головой.
Белый, как снег, неподвижный Райдо, Райдо, который молчал почти всё время — боялся. Боялся до одури, до трясущихся пальцев, боялся запаха крови, от которого мутило так, что хотелось согнуться пополам, боялся операционного стола, и даже зеленый цвет целительской формы вызывал только одну реакцию — тошнотворный ужас.
Меня вывернуло на пол прямо в операционной — эмоций было слишком много — ужас, страх, боль, ликование, усталость, счастье, обреченность, благодарность, уважение, надежда… Эмоции накатывали волной и откатывались обратно, усиливаясь с каждым разом, пока я не начала терять контроль…
— Гаси её! — голос звучал где-то спереди. — Блокируй! Гаси её, Райдо, или мы получим фокус! Включилась эмпатия! Гаси!!!
Последнее, что я видела, прежде, чем меня сзади резко ударили по шее — это длинный прыжок Тиля ко мне прямо через операционный стол.
***
— Вас готовили на военного полевого целителя, — начал старик размеренно. — Вам ещё не хватает силы, не хватает скорости и гибкости пальцам, но, насколько безошибочно вы плетете узлы, не ошибаясь в связках — это не одна и не две зимы постоянных тренировок. Вам ставили пальцы и ставили контроль — тренировали намеренно, потому что контроль… Для целителя контроль иногда решает исход… личных битв в операционной, — он криво усмехнулся. — Иногда решают доли мгновения. Но… вы — эмпат. Это — приговор.
Райдо длинно выдохнул.
— Господа… дознаватели… заверили, что эмоциональный контроль вернулся в норму. Всплеск произошел из-за усталости и перерасхода сил… но… это может повториться.
Господа дознаватели?
Я покосилась на Райдо и поерзала, усаживаясь на узкой кушетке в комнате отдыха, куда судя по всему меня принесли.
— Вы понимаете это, госпожа… Су, — старик смотрел серьезно. — Некоторым даров не дано, другим — отмерено слишком много, иногда дары — конфликтуют. Вам — придется выбирать, какой из даров оставить. Чего вы хотите в жизни — просто чувствовать чужие эмоции, проживая чужие жизни, или — спасать их. Дар эмпатии можно заблокировать, такие случаи редки и не встречались в моей практике, но — были. У вас — дар. Дар к целительству, если вы способны так плести с третьим кругом, представьте, что вы сможете с седьмым? С восьмым? Сколько жизней спасти? Или блокируйте бесполезные эмоции, или эта дорога для вас закрыта. Вы не сможете лечить. Целитель должен быть бесстрастен и сохранять ясную голову. Думайте, госпожа, — закончил Старик. — Второй полевой госпиталь в моем лице был бы рад принимать вас на практике. И да, передавайте поклон мистрис Айрель. В свое время она была одной из лучших учениц на моем курсе. Да поможет нам Асклепий.
— И да поможет нам Асклепий, — эхом откликнулась я и отсалютовала Магистру в ответ.
Магистр озвучил то, над чем я размышляла уже некоторое время. И мысль была неприятной настолько, что я отвлеклась от того, как болит шея. Псаков Райдо двинул мне от души, не жалея сил.
Приходилось признать, что, то единственное, что у меня было в прошлой жизни — возможность стать темным целителем Блау — мне подарил именно Таджо. Когда уничтожил мой родовой дар и меня, выжег до основания целиком и полностью.
***
Бывает — тишина и — Тишина. Райдо молчал громко. Дышал сзади, не отставая ни на шаг позади, пока я снимала фартук, и мыла руки несколько раз до скрипа — сил плести очищающие просто не осталось. Пальцы начали неметь — нужно тренироваться чаще.
— Вы целитель от Мары, — выдал он наконец.
— Я не хочу быть целителем.
Больничное полотенце было немного жестким и пахло сладковато — южным мылом, пока я вытирала палец за пальцем. Тщательно.
— Я не хочу быть целителем. Не хочу видеть это, — я кивнула на дверь, — изо дня в день. Не хочу исправлять последствия чужих ошибок.
— Вы не хотите спасать чужие жизни леди Блау?
— Спасать? — я хмыкнула. — Разве это что-то изменит? Целитель только устраняет последствия чужих ошибок.
Чтобы понять это у меня уже ушла целая жизнь. Мне потребовалась целая жизнь, чтобы понять — спасти — не значит лечить последствия. Спасти — значит предотвратить.
— Я хочу предотвращать.
— Чтобы у целителей не осталось работы? Это утопия, леди.
— Возможно, — усмехнулась я уголком рта. — Но мне — пятнадцать, сир Райдо. И я, в отличие от вас, могу позволить себе быть наивной.
***
Воронок в звездном небе не стало меньше, но, казалось, они уменьшились в размере. Надеюсь, Каро прав и маги смогут залатать прорехи к утру. Потому что в противном случае — никто не протянет долго. Даже буквы на большой доске, гордо висевшей прямо над входом — «Второй полевой Госпиталь Бель-ле», чуть потускнели за эту ночь, казавшуюся бесконечной.
Больше мы не разговаривали до самого возвращения в дом Таджо. Вымотавшись настолько, что даже для общения использовали только простые жесты.
Райдо пошел на кухню, я — отправилась к себе, в отведенную комнату. Умылась, переплела волосы, и завалилась спать, как есть — прямо в форме поверх покрывала, зажав в руках вторую пуговицу, которую даже не успела расстегнуть.
— Вайю…леди Блау… Вайю…
За окном светлело — скоро заря, но ночь ещё не отступила. Я с трудом проморгалась — голова гудела, казалось, от усталости болело всё — каждая мышца в теле — все — таки нужно было первым делом выпить эликсиры на ночь, прежде, чем отрубиться спать.
Сяо, а это был Малыш, склонился прямо над тахтой и аккуратно тряс меня за плечо.
— Леди Блау, Тиль послал за вами, сказал, вы сможете вдвоем, проснитесь, леди…
Я протяжно зевнула, и потерла глаза руками, и пару раз с силой хлопнула по щекам — «проснись, Блау, проснись». Как же давно я не уставала так, чтобы не слышать, как кто-то заходит в комнату.
— Что случилось, Сяо?
— Бутчу… Бутчу совсем плохо.