Глава 15. Мистер Гладси

Центральный предел, Столичный архив

Закрытая секция, уровень минус четыре

Глаза заливал пот. Ледяной. Запах страха и пыли пропитал все вокруг.

Гладси протер очки о рукав, промокнул рукавом виски, и аккуратно выглянул из своего убежища — третий по счету стеллаж во второй линии, до выхода, который маячил спасительными рунами чар по арке — ровно пятнадцать шагов.

Пятнадцать шагов к свободе или смерти.

— Ищите! — голоса звучали приглушенно, но отчетливо.

Пятнадцать шагов, которые отделяют его от свободы.

Гладси потеребил украденный жетон — позаимствованный, поправил он сам себя. Украл, это когда не собираешься возвращать обратно, а он хотел воспользоваться и сразу вернул бы на место, ещё до того, как коллега проснулся бы к завтраку.

— Чисто!

— Проверяйте тщательно, он не мог уйти далеко!

***

В общем доме архивариусов их селили по трое, и накануне ему повезло — или не повезло, как посмотреть сейчас — старший по архиву с закрытого уровня, с высшим уровнем доступа — документы, свитки, которые он не увидел бы и спустя тридцать зим — статусом не вышел, не смотря на печать молчания.

Это сейчас он понимал, что таких «совпадений» просто не бывает — проверяли или «ловили на живца», но тогда, как будто кто-то толкнул под руку — жетон маняще светился на столе — взять, совсем ненадолго, и потом сразу вернуть обратно. Он просто сделал бы копии и заодно проверил бы документы по Цитадели — если они там, леди Блау нужно искать выходы на другой уровень доступа, и он выполнил бы свой долг полностью — отдал, за внука.

Но сегодня Мара не благоволила к нему.

Первый раз они подошли к нему несколько декад назад. Двое невзрачных архивариусов, в стандартной форме, и сели за его столик в столовой — вчера, как и декады до. Он уже привык к молчаливым соседям за обеденным столом — общение тут не поощрялось, как и пустые разговоры, а он устал от постоянного одиночества.

И вчера они заговорили первый раз — видимо время присматриваться кончилось и — предложили ему сделку. Им — копии свитков, ему — столько империалов на хране Столичного банка, что хватило бы на четыре следующих поколения семьи Гладси, если всё выйдет удачно. И… треть от этого за простую попытку попасть на Закрытый уровень, если она не увенчается успехом.

Сначала — он отказался. Сразу и жестко. И тогда вечером, за ужином, они предложили ещё раз. Дали номера каталожных тубусов, жетон, открывающий доступ на нижние уровне, а от секции — архивариусы крепились по тройкам на ярус — ему нужно было просто позаимствовать у соседа. И тихо вернуть к утру.

Он не собирался идти — империалы это не самое главное в жизни, которой осталось не так много. Но ночь выдалась беспокойной — сосед храпел, на него напала бессонница и как будто кто-то толкнул под руку — «иди, возьми, это просто и быстро», «иди, и твоя семья ни в чем не будет нуждаться следующие двести зим», «разве это сложно», «империалы не главное — так говорят только те, у кого они есть». У Гладси — их не было.

И он — взял.

Артефакты пропустили его везде — жетон давал доступ, посты охраны он миновал, выучив за это время распорядок смен, и даже доступ на нижний минус-четвертый уровень открылся сразу и тихо — и он почти поверил, что — получилось.

Стеллаж с тройным грифом эс-эс-эс он нашел быстро — «так помещались свитки с самыми опасными преступниками» — система каталогов одинакова во всех архивах Империи — в кернской библиотеке, столичном хранилище и архивах управления.

Он искал перечень документов, за которые заплатили бы — ему сказали найти ровно три номера каталожных карточек. Первый раз у него перехватило дыхание от страха, когда он понял, что половина стеллажа отведена под дела заключенных в Цитадели.

Старик твердил номера про себя, касаясь свитков кончиками пальцев, пока не нашел искомое — вытащил тубус, открыл, и…

Понял, что он не выйдет отсюда.

Даже если успешно покинет уровень, вернется в комнату, положит жетон на место и принесет… это. Он — не жилец.

— Мара Всеблагая, — пробормотал он под нос, забыв о том, что нужно молчать.

Мара оставила его сегодня.

Он разворачивал документы, читая только заголовки — быстро пробегая глазами иероглифы и цифры.

«Девятый круг — учтенные Высшие, десятый, одиннадцатый… двенадцатый круг — полка с цифрой 12 была почти пуста, заполнена едва ли на треть, документы явно под чарами сохранения — но 12 круг!»

«Потенциально возможные претенденты на 10 круг, учитывая замеры потенциалов…»

Глаза Гладси расширились.

«Восстановленные расчетные параметры открытия портала…»

«Потенциальная возможность повторения Исхода…»

Свиток обратно в тубус не входил, так сильно дрожали руки — от самых плеч. Он предполагал, что заказчики — мирийцы, или кто-то из столичных клановых — добыть информацию первое дело в Запретном, но… исходники?

Он никогда не задавал лишних вопросов — от этого в Архиве отучают быстро, но думать не переставал никогда.

Они хотят открыть портал в другой мир. Старый? Новый?

Это огромное количество энергии. Энергии ведь должно хватить, чтобы открыть и удерживать!

Свиток наконец залез в тубус, и он щелкнул крышкой, прищемив краешек бумаги.

Откуда взять столько силы? Варианты — массовое жертвоприношение или выброс, равный кругу, который держат все Главы кланов. Хотят повторить второй Исход — создать портал в другой мир? Зачем? Зачем, прости Мара?!

Второй тубус из «заказанных» он искал уже целенаправленно, быстро перебирая бирки — не то, не то, на полку выше, второй ряд… вот!

Покрутил бирку без опознавательных знаков — только выжженный на деревянной дощечке номер, и — достал свитки.

Первое, что бросилось в глаза — гриф «эс-эс» и знак Немеса, стоящие рядом сверху.

«Секта Исходников… верят в идеи избранности и открытие седьмых врат, когда снимут седьмую печать… звезда укажет путь в Новый мир…»

«Южный катаклизм… блокировка южного предела… сняли сразу две печати разом… энергии достаточно… выброс от жертвоприношений… гибель рода «якорей» — стабилизация заняла около пятидесяти зим…»

Якорей?

Самый последний документ — свежая копия, датированная…. перед праздником Кануна зимы, Северный предел, предгорья Лирнейских…. «повторная попытка снятия пятой печати, организация военного переворота»… ссылка на каталожный номер с другого стеллажа с пометкой «Мирия«…и красной тушью снизу —

«попытка неудачна».

Керн!

Он быстро перелистывал свитки: «расчетная масса тварей», «параметры», «расчетный выброс от массового жертвоприношения», «усиление», «площадь покрытия и распространения волны прорыва», «обеспечение устойчивости арки»… и красной тушью снизу — «вариант не стабилен для реализации».

«При повторении сценария — вероятность износа Грани приблизится к критической точке…»

«Выброс истончает Грань…»

«Выброс истончает Грань!» — он не выйдет отсюда. Гладси покрылся холодным потом — нижняя рубашка прилипла к спине, руки стали влажными.

Он — труп. Ему просто не позволят выйти с такими знаниями.

Старый идиот! Старый придурок! Империалов захотел!

Гладси быстро скручивал свитки в плотную трубочку, и — лихорадочно думал, собирая кусочки мозаики, которая не складывалась много зим. По молодости он тоже был грешен — ему нравились вольные идеи Республики, но потом он стал старше и — умнее. Важно не название, важна — суть. Управляет императорский Род или совет Кланов — особой разницы для простых людей нет.

Если они хотят повторить второй Исход и создать портал в другой мир им понадобиться сила. Много силы.

Если Грань истончается, сила утекает, это просто вопрос времени, когда все придет в… негодность. Во второй Исход поверят фанатики и те, кому тут плохо — нет власти, земель, силы, и те, кого не устраивают Фениксы.

Он читал остатки Хроник из обрывков дневников с воспоминаниями — бесценные страницы — право совершить переход получали только полезные члены общества, достойнейшие и те, кто за это заплатили.

Новый мир — новые возможности и новые правила. Выживут те, кто лучше подготовится и готов взять свое — Кланы.

Гладси уже вернул тубус на место, и собрался бежать — провались эти империалы, но на полке ниже с грифом «эс-эс» увидел знакомый герб — и даже протер очки, чтобы вернуть резкость зрению, потом — имя, выведенное на каталожной карточке с номером, которая болталась на витом шнуре рядом — Юстиний Блау.

Он нырнул за эту полку — карточки были деревянными и стукались друг о друга, когда он перебирал их пальцами — «24–16», «прецедент при Хэллоу», «попытка организации бунта», «замеры потенциалов за двадцать зим», копии наград, гильдейских оценок и даже оценок в классах.

Копии, копии, копии документов, оттиски — «подлиннику соответствует», «копия достоверна». Почему дело Юстиния Блау лежит рядом с документами об исходе? За эту информацию леди Блау заплатит столько, что семья сможет не нуждаться до конца жизни.

Если он сможет выйти отсюда.

Мгновения текли быстро — он почти чувствовал, как кончается его время. Истекает, как песчинки в часах. И он — повернул на выход.

Спасительная арка маячила впереди — всего двадцать шагов, приложить жетон и полдела сделано, но… Гладси поколебался на развилке. Последний номер, который его просили добыть и который он выучил наизусть, как раз нужно искать где-то здесь — во второй линии.

Искушение знать было слишком сильным. В архивариусы идут те, кто не может спать, в попытках найти ответы на загадки в Хрониках. Те, кто превыше всего ценит факты и…информацию.

Первый стеллаж, второй, третий — старик остановился и поколебался. Стеллаж выглядел точно таким же, как и все на закрытом ярусе, но чем-то неуловимо отличался. Плетений нет — он проверил, и чары мешают сохранности документов, даже колебания артефактов тепла и температуры могут испортить драгоценные бумаги.

Деревянная бирка с выжженным номером, висящая прямо перед носом — манила. Гладси облизнул губы, оглянулся на выход и выхватил тубус с полки.

***

— Ищите! — голоса звучали приглушенно, но отчетливо.

— Чисто!

— Проверяйте тщательно, он не мог уйти далеко!

Гладси протер очки о рукав, промокнул рукавом виски, и аккуратно выглянул из своего убежища — до выхода, который маячил спасительными рунами чар по арке — ровно пятнадцать шагов.

Пятнадцать шагов, которые отделяют его от свободы или от смерти.

Старый любопытный идиот! Уже успел бы уйти! Успел бы, если бы не проклятое любопытство!

Проклятый стеллаж! Он знал, чувствовал, что с ним что-то не так, но дело не в плетениях и охранках… творение проклятых магов-механикусов!

Стеллаж реагировал на вес свитков. И в тот момент, когда он вытащил тубус с полки — ловушка захлопнулась.

— Заходите с двух сторон, проверяйте последовательно!

— Никаких чар!

— Заблокировать выход!

Он — обречен.

Гладси сглотнул, вспоминая, каким счастливым выглядел внук, когда он видел его последний раз — порозовевший от плетений Целителя, возбужденный открывающимися перспективами…

Это — приговор. То, что он видел — это приговор для всей семьи. В живых не оставят никого… никого из Гладси. Кто они такие? Маленькая без статусная семья, вот если бы клан… Клан!

— Простите, леди, — пробормотал старик про себя. — И да хранит вас Мара.

Хрустнул костяшками пальцев и выплел чары «огня».

***

Очки треснули. Одна дужка погнулась и запуталась в волосах. Сквозь разбитое пыльное стекло он смутно различал троих в форме простых охранников архива.

Охранников, с седыми прядями в волосах!

Он старый, но способен отличить повадки ищеек от простых солдат.

У него нет шансов.

Руки были стянуты за спиной путами, колец на пальцах он не чувствовал — сняли. Как проводят допросы эти псы — знали все, а он — даже читал расшифровки записей.

Они взяли его живым, значит, взламывать сознание будут сразу. У него есть только один шанс из сотни, и то… если убедить их, что он готов говорить. Каждого из «черных» снабжали артефактами истины.

У него есть один миг. Или всё рухнуло и семья Гладси перестанет существовать.

Стазис сняли щелчком пальцев. Смутная фигура наклонилась перед ним и он замычал, двигая онемевшими губами.

— Го…говорить…

Ищейка отчетливо хмыкнул и получил такой же добродушно-ленивый, протяжный хмык в ответ — коты поймали мышь, и планировали наслаждаться происходящим.

— За… за… заказчик… — очки свалились с носа и с громким «дзынь» упали на каменный пол, все вокруг сразу расплылось в одно смутное неяркое пятно.

Простите, леди. Клан вытащит вас. Прости, Мара.

— До…достать до…кумент… а…архив…за…заказчик-леди-Блау…

Откат от нарушения клятвы пришел быстро — кровь запузырилась на губах и старик захлебнулся, улыбаясь.

Он уходил во тьму почти счастливым. Семья Гладси — в безопасности.

***

Северный предел, родовые земли Блау

Конюшня

Данд пыхтел.

Обливался потом, подставлял плечо, и тащил из всех сил. Слабым он не считал себя никогда — Йок хвалил его, и в четырнадцать он уже спокойно поднимал полузимового жеребенка, и мог подняться с ним на крайний хребет по тренировочной тропе.

Но сир Аксель не жеребенок.

— М-м-м-м…

Да поможет ему Великий, духи леса и гор! Это же надо было так напиться!

Сапоги волочились по полу, оставляя за собой дорожки из соломы, Данд дотащил тело до последнего стойла, которое почему то всегда было свободным, но содержалось в чистоте, щелкнул задвижкой, и с облегчением сбросил груз кулем прямо на мягкое сено.

— Ам-м-м…

— Сир Аксель… Аксель… Акс… — Данд тряс его за плечо, нырнул рукой в карман и нащупал фиал с антипохмельным, которое утащил у Целителя. Нужно заставить его выпить, пока не увидел… отец.

«Отец» — до сих пор произносилось со скрипом, даже про себя. Раньше он постоянно представлял, как это будет: когда приедет отец и заберет его, как он утрет нос при встрече Рэйко, как они будут жить вместе, как он будет рад. Но… радости не было.

Было разочарование, грусть, усталость и… обреченность.

Именно такие эмоции ему передавал райхарец отца после прогулок, который старательно пытался развеселить всадника — гарцевал, подбрасывал круп, не слушался, срывался в галоп, но… ничего не помогало.

Отец был разочарован. И Данд прекрасно знал кем и почему — им. Ему достался сын, который не соответствует его представлениям, сын, которого он не знает, сын заклинателя, который даже одну тварь призвать не в состоянии.

Он — уже смирился, и ждал, пока смирится отец — и либо примет его таким, какой он есть, либо… отправит куда-нибудь подальше. И перестанет таскать его в шахты и сырые промерзшие подземелья. Он — устал. Устал видеть, как вспыхивает огонек надежды в глазах отца, когда он в очередной раз передает ему флейту — личную — «ты сможешь, просто попробуй ещё раз».

Он — не сможет.

Никогда не сможет. Данд чувствовал это так же отчетливо, как всех лошадей сейчас в конюшне — всех сразу и отдельно каждого. Об этом он не сказал никому, даже Йоку и старой Стефе. Слишком странным было ощущение, слишком бесполезным, непригодным для использования, и он никогда не слышал, чтобы у кого-то из Хэсау был такой дар.

— Ам-м-м… — Сир Аксель перевернулся и зарылся лицом в сено.

А сир Аксель — может. Может всё, что не может он — Данд. Первый Наследник, может призывать тварей без помощи инструмента и заставлять их повиноваться, истинный чистокровный представитель рода, у которого всегда было всё — семья, сестра, дом, положение, статус. Всё, чего не было у него — Данда.

И этот сир Аксель напился, как свинья?

— Нет, нет, нет, — Данд споро поднырнул под руку и отобрал у Акса бутылку аларийского, в которой плескалось уже на донышке. — Никакой выпивки, только зелье! Сир Аксель! Сир! Аксель! — он тряс его аккуратно — чтобы не стошнило снова, как во дворе, когда он нашел его. Поднял, заставил слуг молчать — ни слова отцу и никому из домашних, и утащил его трезветь подальше от чужих глаз. Иначе отец снова будет недоволен. — Аксель!

Силы у Блау было гораздо больше, чем можно было предположить, и Данд не удержал равновесие и рухнул на сено рядом.

— Вы. выпить… — язык сира заплетался. — Дай… вы…пить…

О, Великий, духи леса и гор и все их порождения! Как заставить его проглотить зелье?

— Пейте, — Данд чпокнул пробкой и сунул под нос фиал.

— Выпить! — отчетливо произнес Акс, и потянулся за бутылкой. Они боролись пару мгновений — ему потребовалась вся сила, чтобы удержать его. — Дай… мне… дай…

— Вам нельзя! Вам хватит!

— Дай…я… сказал… ты… не…понимаешь…

— Вам нужно трезветь!

— Не…понимаешь… не…не …понимаешь… — Аксель икнул, сосредоточенно прищурился, глядя ему в лицо, — Дан…ди… я убил его…

— Кого? — он пнул бутылку ногой подальше — к стене, чтобы пьяный брат точно не дотянулся.

— Его… убил… его… я убил его… сам… — Акс почти рухнул на него, уткнулся лицом в плечо и… вздрагивал. — Убил…его… сам…

Дандалион помедлил, и потом осторожно опустил ладонь на чужую теплую спину и похлопал. Неловко пару раз.

— Мне нужно на Юг, — встрепенулся Акс, моргнув мокрыми слипшимися ресницами, и обдав его такими крепкими парами аларийского, что он поморщился. — Мелочь… увидеть Мелочь… спросить… Мелочь знает…

— Какой Юг?!

— Арка…мне нужна арка…

— Ночь на дворе, — прошипел Данд. — Какой портал ночью?

— Мне нужно… нужна…Мелочь… она знает…ответы…

— Завтра, взойдет солнце, будет новый день, портал заработает, — увещевал он.

— Сейчас! Мне нужно… сейчас!

— Ночь на дворе! Порталы не работают!

— Не…не работают? — удивился Аксель. — Тогда… выпить…

— О, Великий, духи леса и гор и их прародители!

— Выпить…или…я пойду искать сам…

— Нет!

— Брат ты мне… — Аксель сгреб в горсть кафтан на груди и притянул его себе — нос к носу, так что стало видно все черные крапинки в темных глазах, — …или не…брат? Ик!

— Брат, — помедлив, тихо согласился Данд.

— Тогда…создай мне…портал…ик!

— Я не могу!

— Не…можешь? Тогда… выпить!

— О, Великий! За что?! Хорошо, — Данд отодрал от себя чужие пальцы, расправил кафтан на груди, и согласно кивнул. — Принесу, но вы будете сидеть здесь!

Голова Акселя послушно мотнулась вниз — будет сидеть.

— Тихо!

Ещё один кивок.

— Нет, лучше я наложу стазис! — пробормотал он сам себе. — Так будет проще…Стазис? И я принесу аларийского…

Кивок.

— Стазис-с-с… — подтвердил Акс. — Выпить… буду пить… с… братом.

Данд открыл рот, чтобы возразить и тут же закрыл. Он тоже никогда не пил с братом. Не пил по двум причинам — у него никогда не было брата, и… он никогда не пробовал аларийского. Молодняку у Хэсау строжайше запрещено употребление любых веществ и напитков, снижающих контроль. Но теперь ему уже есть шестнадцать, и он в своем праве, и… у него есть брат.

— Бу…дем…пить?

— Будем, — обреченно выдохнул Дандалион и щелкнул кольцами, бросив плетения «стазиса».