Глава 20. Искушение реваншем

Южный предел, Хали-бад

Резиденция рода Тиров, второй ярус, гостевое крыло

Я — стучалась.

Как и положено воспитанным сирам, но меня никто не слышал. Дверь в комнату отворилась бесшумно — слуги Тиров хорошо знают свое дело и вовремя запитывают хозяйственные артефакты — под ногами что-то хрустнуло, и я наклонилась посмотреть.

Кусок… кисти.

Огрызок, сломанный ровно пополам, с гербом мастера — я помню, как Фей радовалась этому набору для рисования и носилась с ним, показывая всем желающим почти декаду. Свет в комнате был приглушенным, шторы плотно задернуты, но я уверена, что — права.

Хрусь.

Ещё кусок …кисти. Я задумчиво провела мягким ворсом по щеке — нежнее пуха, великолепное качество, качнулась на носочках, и на всякий случай размяла пальцы — стараясь, чтобы кольца не щелкнули. По какой-то причине нарушать тишину казалось кощунственным, настолько загустел от напряжения воздух.

«Она не плакала, — сказала мне Марша. — Не плакала, когда они сломали котлы её деда. Тир проверил всех слуг в доме, взял повторную клятву, и снова усилил охрану. Не плакала, когда ей на алхимии что-то «случайно» упало в зелье на последнем этапе, — хмыкнула Фейу злобно. — Не плакала, Мара её побери, когда проиграла. Если бы ты видела, с каким каменным лицом она стояла на награждении. Не плакала!!! Но когда Костас решил её утешить и порадовать, подарил ей букетик маргариток и конфеты, она — разрыдалась! Закрылась в комнате, вышвырнула леди Тир, меня и… — Марша понизила голос, — по-моему, она уничтожает рисунки».

— Фей… — позвала я осторожно. — Я вхожу…

Огонь полыхал ярко. Языки пламени плясали в воздухе. В медном блюде «под фрукты» на столе догорали обрывки бумаги.

— Что ты творишь! Ауч… — я выхватила из огня почти целый пейзаж — ей особенно удавались Лирнейские — и подула на пальцы. — Плетения поехали?

Фей не переоделась. В наглухо застегнутой школьной форме, со значком участника Турнира на лацкане — только полоска сажи на щеке портила идеальный вид. Она повернулась ко мне, когда в чаше снова ярко вспыхнуло — языки огня взметнулись вверх, жадно сжирая подношение. В темных зрачках Фей отражалось пламя.

— Ф…Фей..?

Спокойствие. Мне не нравилось именно это. Сестра была совершенно спокойна.

— Вайю.

— Объяснишь, что происходит? — я аккуратно переступала обрывки бумаги и пергамента на полу — куски пейзажей, цветы, домашние зарисовки, даже… портрет Яо! Порвано было всё. Она сошла с ума! — Что это? — я подняла с пола ещё пару сломанных кистей и положила на край стола.

— Это? То, что должно быть уничтожено давным-давно, — одним движением она смахнула кисти в огонь.

— Фей-Фей-Ву! Посмотри на меня, — я развернула её к себе за плечи. — Фей? Ты расстроилась из-за котлов? И что проиграла турнир? Это — мелочи, и…

— Мелочи, — согласилась она совершенно равнодушно. — Это — мелочи, — ещё пару кусков пергамента медленно спланировали в огонь. — Все это — мелочи. Вся моя жизнь — мелочь.

— Фей!

— И это — мелочи, — она громко хлопнула по стопке книг на краю стола. — Псаковы мелочи!

— Ты же не ругаешься, Фей-Фей!

— Не ругаюсь. Не занимаюсь алхимией. Не живу в своем доме. Не могу рассчитывать на хорошую партию. Не могу сама распоряжаться своей жизнью. Не могу отомстить за родителей. Не могу увидеть дедушку, и даже псаков эликсир я не могу сварить правильно!!! Я — ничего не могу!

— Фей, ты лучший алхимик из всех, кого я знаю… в этом возрасте, и сир Ву…

— Они сломали их, Вайю, — первый раз за всё время в её голосе появились эмоции — тоска и… ярость. — Они сломали котлы деда. Повредили. Последний набор, у меня не так много осталось…

— Хорошему алхимику котлы не помеха, и…

— Котлы. Деда. Вайю.

— Мы найдем того, кто это сделал, — в этом я была не уверена, но попытаться стоило.

— Дело не в котлах!

— А в чем? — я осторожно отступила на шаг, так резко Фей взмахнула руками.

— Дело в том, что я — нич-то-жес-тво! Ничтожество! Ничтожество!! Ничтожество!!! — она подхватывала обрывки рисунков с пола и швыряла их в чашу, промахивалась, швыряла снова и снова, как будто листопад кружился в воздухе из кусков бумаги. — Ничтожество, которое рисует картинки, вместо того, чтобы заниматься семейным делом! Ничтожество, которое не умеет ничего, кроме как рисовать! Ничтожество, которое даже эликсир не может сварить правильно… простой… эликсир… Я — ничтожество, — выдохнула она опустошенно. — Я не достойна носить имя Ву. Я не достойна деда, я не оправдала доверие, я — подвела…

— Фей…

— Мазня! Мазня!! Мазня!!! Пусть оно горит все огнем! Если бы я занималась только алхимией, я бы справилась… — она обессилено сползла на пол, прислонившись к столу.

— Ты занималась тем, к чему лежала душа, — я аккуратно переступила мусор на полу. — Тем, что тебе нравилось, доставляло удовольствие и…

— Ты раздражаешь, Вайю.

Я поперхнулась воздухом.

— Бесишь. Выводишь меня из себя так, что иногда мне хочется ударить тебя. Ты хотя бы раз можешь сказать правду? Сказать то, что думаешь обо мне на самом деле? Сказать прямо в лицо, что я — ничтожество и тварь? Можешь? Бесишь тем, что обращаешься со мной, как с фарфоровой вазой… я не сломаюсь, если ты скажешь все, что думаешь обо мне! Или ты считаешь, я настолько слабая?

— Слабая? Да я никогда не считала тебя слабой Фей, и я обычно говорю, что думаю…

— Обычно? Что думаю? — она резко поднялась с пола и подвинула к себе книги, лихорадочно перелистывая. — Обычно. Обычно. Давай! Ты должна мне ещё за прошлый раз!

Из книги — бережно заложенные между страниц — лежали засушенные цветы маргариток, фантики от конфет, голубая лента, сложенная записка, — ещё сухие цветы. В итоге она перевернула книгу вверх тормашками и просто вытрясла все на стол.

— Вот, смотри, — она подвинула мне эту кучу. — Это то, за что я продала тебя прошлый раз. Смотри. Смотри же!!! Смотри, Вайю! Сколько ты стоишь!!! Два бутона, нет три!!! Три бутона! Две записки, о-о-о-о… какие это были записки — мне никогда никто не признавался в любви, и… — она брезгливо двумя пальцами подняла ленточку, — …даже подарок. Вот столько ты стоишь, Вайю. Вот столько стоит наша дружба! Наша клятва!!! Вот! Вот! Вот! Смотри!!!

Она совала мне это прямо в лицо, лихорадочно размахивая руками.

— Фей… — герб Хейли был виден на записке отчетливо.

Я знала, что она помнила Поллукса, но чтобы хранила его подарки… и возила с собой? Он был ей дорог гораздо больше, чем я считала.

— Скажи мне, что я ничтожество!!! Скажи!!! Я подвела тебя тогда, я подвела всех сейчас, я постоянно всех подвожу, я разочаровала дедушку, я… я… я… — губы Фей задрожали.

— Ничтожество, — выдохнула я тихо, и притянула её к себе с трудом — она сопротивлялась.

— Никчемная!!!

— Никчемная.

— Бесполезная!!!

— Бесполезная.

— Балласт!!!

— Балласт, — выдохнула я ей в волосы.

— Неудачница!!!

— Угу, — угукнула я тихо. — Прости…

— …ззза…за…что…ик..

— За то, что меня не было рядом.

Губы Фей дрогнули, черты лица смягчились, и она… зарыдала.

Наконец-то.

Фей рыдала, уткнувшись мне в плечо. Мы сидели на полу, я гладила её по голове и думала… о еде.

Очень хотелось есть. Обеда в Бель меня лишили, завтрак был давно, а… жрать хотелось просто неимоверно.

— На, — я вытащила из кармана платок, заляпанный бурыми пятнами, и тут же затолкала обратно — вместо него стянула и сунула ей под нос салфетку со стола.

— Это не платок… это… кружевная…

— Бери, что дают.

Фей трубно, и совсем не как сира, высморкалась.

— Вставай.

— Что… Вайю…

— Вставай, я сказала, — я вздернула её наверх, вздохнула, и бросила плетения в чашу — огонь почти потух.

Память о Поллуксе мы сжигали, стоя плечом к плечу. Пламя гудело послушно и мирно. Я кидала — засушенный цветок — кто вообще хранит такую хрень? Потом кидала Фей. Потом снова я. Последней в огонь полетела книга — один из романов мадам Ру.

— И пепел можешь развеять по ветру, — выдала я тихо.

Фей согласно кивнула.

— Я пойду учиться на военного целителя, я решила, Вайю.

— Хорошо.

— И буду заниматься алхимией, продолжая дело деда.

— Как скажешь.

— И я хочу перенести его лабораторию в поместье Блау, всё, что осталось после обыска.

— Можно решить. Луций выделит помещение.

— И… — она помедлила и сжала кулаки. — До момента принятия клана Яо, я буду претендовать на звание Главы. Если алтарь Ву примет меня…

Я сдвинула брови.

— … клан Блау только выиграет от этого, — добавила она быстро.

— Нужно подумать. Согласовать с дядей, и Столица не самое спокойное сейчас место…

— Тебя всё равно вызывали в Гильдию целителей, можно решить разом. И… я хотела забрать из городского дома некоторые вещи.

Ещё десять мгновений мы убирали спальню. Вручную. Фей наотрез отказалась пускать сюда слуг и Маршу, пока комната не примет первозданный вид, и не будут уничтожены все свидетельства её слабости.

— Ты успокоилась? — уточнила я перед выходом. — Точно?

Фей виновато кивнула.

— Тогда теперь ты можешь спросить меня — «Как прошла твоя поездка в Бель-ле, Вайю?». «Просто прекрасно, Фей-Фей. Ничего особенного. Был рядовой прорыв, почти как тогда в Керне, но город устоял». «Чувствую себя прекрасно, спасибо, что спросила» — закончила я саркастически.

Фей хмыкнула, тихонько хрюкнула и… расхохоталась.

— Прости, я думаю только о себе…

— Тир?

— В ярости. Его дом — его крепость, случай с котлами деда он воспринял, как личное оскорбление.

— Мы найдем их, — добавила я без особой уверенности. В животе громко забурчало. — А что давали на обед? Интересно, на кухне что-то ещё осталось из горячего…

— Вайю!

— А что я такого спросила?

Фей-Фей закатила глаза.

— Лаборатория свободна? Мне нужно ненадолго.

Сестра кивнула.

— Или… — я помедлила, взвешивая «за» и «против» и всё-таки вытащила платок из кармана. — Мне нужна помощь хорошего алхимика.

— Что требуется? — Фей подобралась, изучая пятна на ткани.

— Мне нужно, чтобы ты выделила образцы крови. Предельный уровень чистоты без примесей.

— Когда был получен материал? Свежесть?

— Этой ночью.

— Можно попытаться… — Фей задумчиво прикусила губу. — Если бы вчера, сказала бы сразу — это бесполезно. Чье это?

— Айше. Её пансион пострадал при Прорыве.

— Ох!

— Айше… просила о плетениях «милосердия». Дядя… был бы против, однозначно. Поэтому… обязанности сюзерена пришлось выполнить мне, — добавила я кратко.

— Ох, Вайю! — Фей кинулась ко мне неожиданно, и обняла так крепко, что хрустнули ребра. — Вайю, Вайю, Вайю… — выдохнула она скороговоркой. — Прости… я со своими мелкими проблемами… прости, прости, прости… Поплачь… Поплачь, и тебе станет легче…

Но плакать мне совсем не хотелось. Мне хотелось… есть.

***

Южный предел, Хали-бад

Резиденция рода Тиров, кабинет

— Как рука?

— Вполне. У нас лучшие целители на все пять пределов! — Улыбнулся Тир, баюкая перевязь.

Мы обсудили уже все — ситуацию в Бель-ле, что творилось в Хали-баде, проигрыш Фей-Фей и реакцию дознавателей.

— Дознаватели не сняли наблюдение с дома. Ты оправдана официально, целиком и полностью, но…

— Но?

— Южане очень консервативны. Клеймо «той, что стреляла в Феникса» будет очень сложно снять…

— Или сделать что-то более… радикальное, — парировала я кисло. — Что затмило бы…

— Не вздумай! Блау!

— Шучу, шучу, — я примирительно подняла вверх руки и сунула в рот ещё одну дольку персика. — Фто с фотлами?

— Леди не говорят с набитым ртом.

— Можно подумать, ты не понял. Ты нашел тех, кто испортил котлы?

— Пока нет.

— Ву — вассалы Блау. Причинение вреда Ву — это причинение вреда Блау. Виновные должны понести ответственность. Если ты не в состоянии решить этот вопрос…

— Нашли. Сейчас ищем доказательства, — выдохнул Тир. — Но я и так был готов поставить, что это кто-то из команды Центрального предела. Они взяли первое место в алхимии, и Ву была бы серьезным соперником, даже без подготовки. В Столице Мастера Ву знали все гильдейские.

— Уверен?

— Поставил бы «звезду Давида», — Кантор шаловливо провел рукой по груди, — но отец запретил мне разбазаривать семейное имущество…

Я фыркнула, и сунула ещё кусок персика в рот.

— Ты сейчас съешь всё блюдо… и лопнешь…

— А ты отойди, — буркнула я в ответ. — И я тщательно пережевываю, потому что тщательно думаю, — влажное полотенце нашлось рядом, и я вытерла липкие от сока пальцы. — Костас точно готов к «стратегии»?

Тир вздернул бровь.

— Центральный играет грязно. Они не придерживаются правил чести — победа любой ценой. С этого момента я не считаю должной проявлять ответное уважение. Они перешли черту. Твой «птенчик» должен выиграть, и щелкнуть столичных по носу. Кого они выставили? «Руи Великолепного»?

— Просто Руи. Руи из рода Сон, из западных Сонов, — уточнил Тир. — Пока он не заслужил такого прозвища. И… надо признать, что Костас слабее. Я видел, как Руи вел партии.

— Пришли мне «цыпленка» вечером…

— Костаса! Сира Костаса Тира, никаких «зайчиков, птенчиков и цыплят», — поправил меня Кантор. — Уважение к членам клана Тиров — это залог долгой и нерушимой дружбы между родами…

— Пришли мне «цыпленка» в библиотеку и отдай прямой приказ — заучить всё, что я ему дам.

— Ты что-то знаешь, Блау? — Тир заинтересованно приподнялся в кресле.

— Откуда, — я фыркнула. — Но в отличие от тебя, в мое обучение вкладывали гораздо больше времени и сил, потому что… все считают, что я тупая, — улыбнулась я сладко.

— Знаешь, — констатировал Кантор.

— Отдай приказ, хуже не будет, — я потянулась за последним кусочком персика на тарелке, и Тир ловко увел его прямо из под носа и сунул в рот, с удовольствием щелкнув зубами.

— М-м-м-м… последнее слово всегда остается за Тирами, — пояснил он с хитрой улыбкой, которая тут же истаяла — мои руки лежащие на столе полыхнули тьмой по локоть. — Блау?

— Это бы мой персик. Тир. Мой, — я усилием воли взяла силу под контроль. — Не забирай мое. Не делай так больше.

Кантор с присвистом выпустил воздух сквозь зубы.

— Значит, я правильно думал, почему Ву полночи разносила дуэльный зал. Сумасшедшие. Совершенно сумасшедшие. Вы вообще в курсе, что в нормальном клане, когда делают подпитку алтаря жертвами, вассалов принято ставить в известность?

— Не критикуй Главу чужого клана, и жив будешь…

— Персик был вкусным, Блау… — сменил тему Тир.

— Заткнись.

— Очень вкусным. И очень сочным, так и таял на языке…

— Заткнись, Кантор…

— Это мой дом, мой стол, моя тарелка и… — он качнулся в кресле, — …мой… персик.

Щиты вспыхнули серебром и переливами раньше, чем плетения, подстегнутые волной свежей силы, слетели с пальцев.

— Ах… рука-рука-рука… Блау, ну кто же бьет больных? — стонал Тир, прикрыв глаза.

— Не ври. На тебе куполов защиты, как блох на райхарце, — я хрустнула, размяв пальцы, примеряясь, куда двинуть плетениями, чтобы не зацепить купол, но при этом, чтобы все книги с верхних полок стеллажей посыпались бы Тиру на голову.

— Тарелка персиков? — Кантор приоткрыл один глаз. — Две тарелки? Корзина! Целая корзина персиков, Блау… м-м-м-м… сочных, спелых… И все твое. Мне ничего для тебя не жалко. Когда до тебя уже дойдет, что ты можешь получить вообще всё? Если научишься одной простой вещи…

— Четырехуровневым боевым плетениям?

Тир вздохнул.

— Просить. Если научишься просить, Блау.

***

Южная городская резиденция Тиров,

Библиотека

Книгу я захлопнула с раздражением. Третью по счету. В библиотеке этого дома было не так много трактатов по «Высшему целительству».

Ничего полезного. Ничего, что натолкнуло бы меня на ответ, или позволило получить хоть маленькую подсказку — что такое есть Источник аллари, и как можно это использовать.

Войти в круг самостоятельно у меня не получилось — никак. Значит, запрет всё же действовал. Когда нас выбросило на «изнанку» с Бутчем, видимо это было ошибка? Или просто фокус позволил использовать силы «звезды»? Иногда я жалела, что так мало времени в прошлой жизни уделяла теории менталистики — все свитки были доступны, но зачем мне то, что я никогда не смогу использовать? Вести с дознавателями философские беседы?

Я протарабанила пальцами по столу первые ноты имперского марша.

Из алхимической лавки не было ни Вестника, ни Нарочного, хотя ингредиенты уже должны были быть. Чувство, что я сделала какой-то огромный просчет — и не понимала, где именно, не отпускало. В прошлой жизни все было ясно и понятно — отравили главу клана — Джихангира Корай, с целью ослабить защитные силы организма и внедрить проклятие. Именно это я планировала сделать предметом торга. Но старик мертв. Ушел за Грань. Если история не изменится — следующий на очереди — текущий Глава клана Корай.

Пока Аксель не закончит Корпус — он и Рейна гаранты того, что брат будет неприкосновенен. Остальные члены рода Корай не имеют к нашему «небольшому соглашению», которое скрепили клятвой — никакого отношения. Кораи — щит Акселя на Юге, и в щите не должно быть прорех. Целители найдут решение — смогут, но потратят слишком много времени безвозвратно, когда будет слишком поздно. Этот вариант меня не устраивал.

Глаза уже болели от напряжения — пришлось читать слишком много, и я растерла их с силой.

Основная проблема — дознаватели. Потому что я так и не смогла понять — они призваны на Юг обеспечить охрану Второго-бесценного-Феникса, и тогда придется обходить ещё и силки Управления, удвоив бдительность, или… призваны поймать птичку за хвост. Если второе — мы можем быть полезны друг другу.

— Почему бы Великому немного не помочь мне? Птичка может поперхнуться косточкой от сливы, поскользнуться на ступеньках, попасть в зыбучие пески в конце концов! — выдохнула я, подняв голову к потолку. — Почему нужно делать все самой?

Хотя я подстраховалась со всех сторон. Семнадцатый лот видели и изучили практически все, и даже «звезда» дознавателей в Бель-ле, пока мы ожидали портала, тоже были удостоены такой чести. Удовлетворить тщательно скрытое любопытство. «Глупая бесполезная покупка импульсивной сиры» — как грубо и привычно неделикатно выразился Райдо.

Дверь щелкнула после третьего стандартного «стука-предупреждения» — и в библиотеку гуськом вплыли слуги, выполнив глубокий поклон. Занесли небольшой отдельный столик, пару изящных кресел — такие я, по-моему, видела в одной из гостиных второго яруса — застелили скатертью, расставили тарелки со свежими сладостями, фруктами, и даже водрузили в центр маленький букетик в пузатой вазе. Оттенок цветов перекликался с узорами на пиалах и повторял вышивку на скатерти — организовывала точно женщина. Мужчина никогда не обратил бы внимание на подобные детали.

Фарфоровый чайничек исходил паром, и даже отсюда — мне не нужно было пробовать — я могла определить, что купаж тонок и прян, и отдает северными травами. Когда слуги расставили и зажгли свечи, у меня дернулся глаз. А ведь ужин был совсем недавно.

— Кто приказал доставить?

— Старшая дуэнья леди Тир. Вечерний чай. Блюда выбраны леди собственноручно, каждое способствует мыслительной деятельности и помогает повысить скорость восприятия информации.

Это они так витиевато представили «орехи в меду»?

Костас зашел в библиотеку бочком, спровадил слуг, комкая в руке ярко-желтый шарф, который старательно засовывал в карман. С тщательно уложенными и напомаженными волосами, в домашней одежде, которую он сменил после ужина. Благоухая мужскими духами. Слишком мужскими. Такие запахи ему можно будет носить зим через десять.

Я чихнула. Раз, два, три. И чихала до тех пор, пока мне под нос не сунули идеально чистый платок с инициалами.

— Благодарю… нет, прошу отойдите подальше…ап-чх-и-и-и… Вы случайно пролили на себя весь фиал духов?

Костас покраснел, побледнел, потом обреченно рухнул на одно из дальних кресел и раздраженно взлохматил уложенные волосы, с удовольствием дернув несколько раз в разные стороны.

Юный Тир смотрел на меня изучающе, как будто видел первый раз, и потом, набрав воздуха, как перед прыжком в воду, выпалил.

— Это — мама.

Я перевела глаза на столик, свечки, чашки, цветочки, приподняла бровь, и Тир кивнул ещё раз. Обреченно.

— Мама сказала, что вы отличная партия, леди Блау, — тихо произнес Костас, теребя кисточку на поясе. — То есть я тоже считаю, что вы отличная, просто великолепная партия, для любого из не-наследных сиров Севера. То есть, очевидно, что для первой линии с активным родовым даром в вашем случае — кандидатура будет выбрана исходя из… из…

— Породистости. Нужно же продолжать селекцию, — поправила я любезно.

— …из соображений целесообразности, — кивнул Костас. — Но вот… второй муж…

Я приподняла бровь.

— …или вторая жена, наложница для Наследника клана Блау — все это позволило бы укрепить коалиции на Севере. Я способен адекватно оценивать ситуацию, но… но смею вас заверить… смею надеяться, — Костас откашлялся, — надеюсь я вам настолько же глубоко антипатичен, в качестве спутника жизни, как и вы — мне, — закончил он шепотом. — Вы… слишком энергичная.

Зажмурилась я изо всех сил, и прикусила губу изнутри, чтобы не рассмеяться в голос — «цыпленок» бы не простил.

— А-а-а… а если я скажу, что испытываю к вам самые теплые чувства, сир?

Костас побледнел, беспомощно оглянулся на столик со свечами рядом, но быстро взял себя в руки.

— Смею надеяться, вы шутите. Я давно наблюдал за вами и сделал некоторые выводы. И поэтому предпочел выразить свои мысли прямо, в надежде, что вы … оцените… и мы сможем… сможем…

— Организовать коалицию против вашей мамы.

— Мама хочет лучшего. В ее понимание — вы лучшее, что может быть, леди Блау. Лучшее, в ее понимании, но не…

— Но не в вашем. Согласна, — я легко приподнялась с кресла, пересекла полкомнаты и протянула Костасу руку для салюта. — Обещаю, сделать все возможное, чтобы дискредитировать вашу кандидатуру в качестве жениха…

Цыпленок открыл рот.

— …буду отбиваться руками и ногами… — в конце я не сдержалась и хихикнула, а потом засмеялась, и Костас расслабленно улыбнулся в ответ.

Пуф. Пуф. Пуф.

Я задула свечи, мы стукнулись предплечьями, скрепив пакт, и я сделала жест в сторону второго стола, наполовину заваленного заранее приготовленными свитками.

— Если мы решили «самый-главный-вопрос-на-сегодня» — присаживайтесь. У нас мало времени, вечер будет длинным.

Называть меня «Вайю» цыпленок наконец решился после третьего до хрипоты спора — точнее просто забыл об этикете.

— Битва при Каффке была двести пятьдесят зим назад! Стратегия признана проигрышной! Для чего эта информация?

— Трибун первым — первым, настолько изящно использовал погодные и климатические условия провинции, чтобы переломить ход сражения, — парировала я уверенно. — И победил бы, если бы не прибыло подкрепление.

— Но не победил!

— Какой приказ отдал Наследник? — напомнила я второй раз за вечер. — Вы не выйдете отсюда, пока не запомните всё, что я считаю нужным. И я — с вами. Будете учить долго — останемся до утра, и с чистой совестью можно будет говорить, что мы провели вместе ночь…

Костас начал розоветь с ушей.

— …за свитками.

— Вы… слишком прямая. Почему вы решили помочь мне со стратегией?

Я размяла пальцы и похрустела, задумавшись.

Почему? Потому что столичные, как и всегда, считают себя выше других и опять перешли черту? Потому что нельзя было трогать Фей? Потому что кто-то должен показать им, что бывает, когда все тщательно разработанные планы летят псакам под хвост?

— Потому что нельзя трогать наших. Нельзя трогать Север. И потому что котлы дедушки Ву являются достоянием Северного предела. Откройте свиток с черной лентой. Климатические условия на границе Восточного предела за последние пятьдесят зим.

***

Халибадская Арена, коридоры нижнего яруса

— Я не нападал! — цыпленок почти плакал. Синяк на щеке уже наливался лиловым. — Это не я! Я бы не стал провоцировать! Я всегда избегаю конфликтов! Кто-то другой бросил плетения ему в спину, а не я! — он шмыгнул разбитым носом.

Тир выругался сквозь зубы и охнул, взмахнув рукой. Забыв про перевязь.

Мы стояли в коридорах под Ареной, укрытые куполом тишины — я, Кантор, Марша, Геб, Фей и побитый несчастный Костас, которому не повезло оказаться в нужное время в ненужном месте.

Напротив нас, почти ощерясь плетениями, стояла примерно половина команды «западников» — один из участников — видимо готовится на целителя — лечил плетениями юнца с разбитым носом и подожженной шевелюрой.

— Мы сняли артефакты заранее, — промычал Костас.

Я прикинула вес и рост — соперник был выше Костаса почти на полголовы, и он умудрился достать его и извалять в пыли — цыпленок далеко не так хил, как хочет казаться.

— Что будем делать? — Марша решительно развернулась и показала «западникам» откровенный жест, понятный каждому из пределов — «имели мы вас».

— Фейу! Не провоцируй их! — рявкнул Кантор.

— Да какая разница! — огрызнулась Марша. — Хуже уже не будет. За драку дают дисквалификацию.

— Стенка на стенку и дисквалифицируют всех, — меланхолично вставила Фей-Фей. После вчерашнего целитель тиров все-таки прописал ей дозу успокоительных, которая усмирила бы и райхарца. — А так — только Тира, как зачинщика драки.

— Я не зачинщик! — взвыл Костас, хлюпнув разбитым носом. — Меня подставили!

— Нас подставили, — спокойно уточнила Фей — Фей. — Столичные могли просто разменять «западников», или это их личная инициатива. Вчера объявляли о внезапной замене участников на «стратегию». Более слабого — дисквалифицируют, а тот, кто должен был участвовать изначально — выступит на замену.

— Ащщщщ, ащщщщ, ащщщщ! — Марша цокнула, в глазах взметнулось пламя.

— Леди Тир! — простонал Гебион, обернувшись.

К нам на всех парах, полыхая волнами священной ярости, неслась мама побитого «цыпленка».

***

Халибадская Арена, трибуна команды Севера

— Выбора нет, — очень спокойно и почти нараспев произнесла Фей-Фей.

Арена пестрела штандартами. Судейская трибуна внизу вела оживленные переговоры. Этот Турнир публика запомнит надолго — столько скандалов и замен они не видели давно. Что ни день, то новый спектакль. Не так часто двое участников одной из самой спокойной дисциплины, которая всё-таки предполагала наличие стратегического мышления, дрались, как чернь, прямо перед началом.

— Ву! Ты отвратительно спокойна, — фыркнула Марша. — Мы проиграем…

— Уже проиграли, — так же меланхолично откликнулась Фей. — Проигрышем больше, проигрышем меньше…

— Блау? Блау?! — раздраженно позвала Марша. — Ты всё утро витаешь в облаках! Ты вообще понимаешь, о чем идет речь? Или ты тоже перепила успокоительных на пару с Ву?

Я промычала что-то невнятное.

Спать хотелось неимоверно. С Костасом мы закончили после первых звезд. Если бы была возможность сложить полномочия, просто щелкнуть пальцами, бросить плетения и перестать быть Вайю Блау, я бы взяла декадные. Отпуск. Есть. Спать. Есть. Спать. Валяться на тахте, смотреть на небо, и снова — есть и спать.

— Тир? — Фейу встрепенулась — Кантор поднимался на трибуну, стараясь не перепрыгивать через пару ступенек разом. — Ну, что там? Отказали? Отказали, да? А я говорила!

Смурной Тир кивнул и потом мотнул головой из стороны в сторону — и да, и нет.

— Запретить они не могут, — выдохнул Тир. — По правилам, но могут… настоятельно рекомендовать. Так вот, нашей команде было крайне не рекомендовано использовать в качестве участника на стратегии леди Блау, из-за… недавнего инцидента…

— Демоны! — выругалась Марша. — У нас остается только Ву, но она совершенно не в форме!

Я перегнулась через перила и смотрела вниз — на поле. Легкой походкой, махая болельщикам на трибунах, к центру двигался участник центральной команды. Руи из рода Сон. Руи, который после этого турнира станет «Великолепным».

Или не станет.

Я посмотрела на совершенно невозмутимую в прострации Фей-Фей, которая даже моргала медленнее обычного. Вспомнила, как вчера старательно и настойчиво, почти полночи, даже не понимая, зачем он это делает, Костас заучивал материалы. И каким пыльным, побитым и несчастным он выглядел, когда его забрала леди Тир — сначала к целителям, вдруг мальчик пострадал, затем — мыть, потом утешать, а потом, если я хорошо изучила маму «цыпленка»… полагаю подробно разбирать ошибки. Как можно было избежать такого провала.

Им не стоило трогать Блау. Им не стоило трогать Север. Просто — не стоило. С этого момента на этом Турнире больше нет правил.

— Пусть они скажут мне это лично, — я вытащила печать второй Наследницы поверх формы и поправила, чтобы висела ровно.

— Это не сработает, Блау, — сразу отмел идею Кантор.

— Тц…

Первый Вестник Яванти схлопнулся с неяркой вспышкой, второй… я отправила через мгновений, после раздумий — ревизоры должны мне. Лично мне. Время возвращать долги.

— Идем.

— Кому ты послала вестники?

— Идем, Тир. Фейу, болей за меня громко, так громко, чтобы весь верхний ярус трибун слышал, как Север поддерживает своих.

Марша воинственно отсалютовала мне в ответ, а Лидс закивал вихрастой головой — «будем, и ещё как»!

— Что ты задумала, Блау? — Тир поймал меня уже на ступеньках, развернув к себе. — Это не сработает, понимаешь? Все судьи единогласны…

— Решила, что вчерашняя идея не так уж плоха, — я мягко освободила руку, расправила юбки, развернула плечи и немного приподняла подбородок — посылая улыбку всем зевакам разом, которые с трибун наблюдали за бесплатным представлением в нашей ложе. — Нужно как-то реабилитировать мой провал… дать людям то, о чем они смогут говорить…

— … о, нет… Блау… нет-нет-нет…

— … а для этого нужно совершить что-то совершенно «великолепное».