Глава 22. Фатальный просчет. Часть 2
Южный предел, портальная Арка
Пара впереди — за два человека «до» в очереди — была странной.
Му наклонил голову набок и сделал шаг в сторону — едва заметно, чтобы видеть лучше, но тем уже с поклоном отдали документы и они синхронно шагнули в порт-круг.
Девушка — невысокая и очень худая, на его вкус — худосочная, в полном кади, как любят носить здесь — полностью покрытая голова, лицо, и даже прорезь для глаз узкая — только видеть. Местные тетушки по линии отца как-то поймали его на границе с гаремным садом и отпустили, только помучив вдоволь — надев кади на голову и заставив извиняться. В этой тряпке не видно ни шекка. Мужчина — парень — поправился он завистливо, был выше его на голову. Высок и худ, и тоже… в полном кади.
Только пустынные ортодоксы, следующие каждому штриху традиций, одеваются так, скрывая и лицо, и руки, и верхнюю свободную накидку белого цвета, и… Мужчина поклонился, и из-под кади сзади мелькнул длинный высокий хвост, украшенный цепочками.
Высший. И не из последних. Хотя это было ясно и по осанке. Те, кто не привык гнуть спину перед встречными — держат её ровно.
Девчонка — почему-то он для себя определил её так — двигалась угловато. Жалась к спутнику, который покровительственно держал её под руку, и даже прикрыл ладонью глаза, когда начался обратный отчет.
Три. Два. Один. Портальный круг полыхнул серебром, и пара исчезла. И только в последний момент Му сообразил, что же зацепило взгляд. Синий подол. Традиционный. Выглянувший из-под верхней белой накидки. Пошитый в лучших традициях. На такие он насмотрелся дома до одури.
Дома. На Севере. В Школе.
Своей очереди он дождался с трудом, заранее приготовив империалы — пять кружочков, потом, подумав, добавил ещё два — оставив себе столько же на расходы из личных денег. Отец не пришлет ему больше, но всегда можно поплакаться тетушкам.
Маг оказался сговорчивым, памятью обладал превосходной, и не увидел ничего зазорного, чтобы поделиться простой информаций.
В подорожных стояли два имени. Южный предел покидал господин Дан — Наставник, в сопровождении личной ученицы — госпожи Вайю Юстинии Блау.
— Уступаю леди, — ошеломленный Му взмахнул рукой, пропуская очередь, и… заторопился домой.
В Бель-ле он поедет завтра, скажет — не успел — и это правда, последний портал. Отец отправил его выказать соболезнования после Прорыва — нищая часть южной ветви семьи жила даже не в столице Юга, а в такой глухой дыре, что и развлечься нечем.
Сука, Блау! Он поймал суку Блау!
От перспектив закружилась голова.
Что? Сбежала! Наверняка сбежала! Все знают, что последний день Турнира завтра и участники обязаны присутствовать! Наставник? Три раза ха! К Наставникам так не прижимаются, даже касаться дозволено не всегда, пусть расскажут эту историю кому-то другому.
Он — Му — видел всё!
А если правда, по делу?
Му задумался и решительно тряхнул головой. По делу отправили бы с дуэньями и охраной, нет, здесь точно что-то нечисто.
Кому написать? Кому рассказать? Своим на Севере? Южанам? Отцу? Или сразу анонимно в Имперский Вестник…
Он уже видел заголовки завтрашних газет: «Вторая Наследница Блау теряет честь и репутацию», «Позор семьи и рода», «Нравы нашего молодого поколения», «Куда катится Империя»…
— Брат! Купи! Брат! — недалеко от площадки, где извозчики терпеливо ожидали клиентов — не каждый мог позволить содержать и обслуживать личный экипаж, напротив переносной лавки с побрякушками, которую держали местные туземцы — смуглые, с заплетенными в косы волосами и бубенчиками, толкалась, пританцовывая на месте, и чуть притопывая маленькой ножкой, рыжая пигалица ему по пояс.
— Братик! — Пигалица дергала за край нижней кирасы легионера — из простых, он мельком глянул на нашивки. И — контрактник, из тех, что приезжают на Юг подзаработать из других пределов.
— Потерпи, дадут деньги, куплю, потерпи… — устало басил легионер.
— Брат! Брат! Брат! — пигалица разревелась, и Му — поморщился.
Сестры такие капризные. И всегда не понимают, что денег — нет. Что империалы не падают с неба, что доход их рода очень скромный, а детей много. Что отцу приходится крутиться, думать, и не спать ночами. И что он получил бы хороший нагоняй за те семь империалов, которые сунул магу-портальщику.
— Бра-а-а-ат-и-и-ик!
— Сколько? — Он процедил сквозь зубы, поглядывая на вертушку на палочке, с ленточками, которую присмотрела пигалица — скажет больше осьмушки, он развернется и уйдет, сразу уйдет.
— Осьмь, господин, мелочь, но ручная работа, мать полночи сидела…
— На.
Рыжая не взяла. Плакать перестала сразу и таращилась на него, сунув палец в рот, да косилась на брата.
Правильно воспитана — его пигалицы схватили бы сразу, да ещё выдали бы, почему мало. Му палец в рот не клади.
— Подарок, — неохотно пояснил он усталому мужику. — У меня таких пятеро. Рыжих. И громких. Купола не работают, если орать начинают скопом.
Пигалица начала набирать воздух для крика, понимая, что вожделенная игрушка уплывает.
— Можно. Благодарить высокого сира. Правильно благодарить, — тяжелая ладонь заставила голову малышки наклониться, и, отдав полную честь, легионер пошел к извозчикам.
Рыжая обернулась. Улыбнулась. И… показала язык. Синий, а не розовый. Значит, оторва до этого уже раскрутила брата на сладости.
Точно, как мои.
Му не улыбнулся.
Из-за этой суки-Блау он уже несколько декад не видел сестер, и не увидит ещё долго — переходы дороги, и отец будет экономить деньги. Так достававшие его дома, стали такими необходимыми тут. Без него совсем отобьются от рук.
И Школа. Всем учиться несколько классов. Сдай он Блау…
Му сжал губы.
Сдай он Блау, отыграются на них. И кто знает как сильнее, чем ему досталось, потому что он неправильно выбрал сторону. Пусть не сама «сука», но прихвостни и друзья. И отец писал — весь предел в курсе, что род Блау вырос на одного члена — его принял алтарь, и что этот говнюк тоже пойдет в Школу.
Пальцы чесались нестерпимо — сложить плетения, отправить Вестник, и завтра весь Северный предел будет обсуждать Блау, но… узнают, найдут, и у клана опять будут проблемы с деньгами.
Он — использует эту суку. Даже такая дрянь может приносить пользу. При мысли о том, что ему будут должны — Му взбодрился и щелкнул кольцами.
Первый Вестник — мажору Тиру, который возомнил себя хозяином всего Севера и даже по Школе ходит, как будто по родовому поместью. Он же Ведущий команды? Ведущий, и должен блюсти честь участниц…
…если осталось, что блюсти.
Му хихикнул.
А Второй — дознавателю. Тому, кто чавкал смолкой и проводил с ним разъяснительную беседу, о том, насколько нежелательно даже смотреть в сторону Блау, если только не хочется попасть под пристальное внимание менталистов.
Иметь в должниках Тиров и оказать услугу Управлению — не плохо. Отец непременно похвалит его. Должен. А когда похвалит, он намекнет, что двух декадное содержание в его случае меньше того, что должен иметь молодой Наследник.
Империалы тоскливо звякнули в кармане.
Му пошевелил пальцами, прикинул свои расходы, и выплел ещё один Вестник. С просьбой наследнику Тиров вернуть золотые, потраченные на получение информации.
Ровно пятнадцать штук.
Южная предел, окраина Хали-бада
Каро не сиделось на месте. Мешал шум за окном — и он бросил купол, сорвался с места и лично опустил вниз то жалкое подобие, кое здесь выполняло роль штор в приличном доме. До этого ему было душно — и он расстегнул форму на дозволенные по регламенту верхние две застежки — не более, и велел легионерам открыть окно.
Когда распахнули створки, появился шум, запахи… мерзкие запахи, живущей своей жизнью, улицы лавочников.
Он сел за стол, поправил лежащие перед ним пергаментные листы, развернул тушницу, подвинул ближе кисти и… поморщился.
Тишина — да, купол её обеспечивал, но он-то знал, что окно распахнуто, а раз распахнуто, там улица, а раз улица, там шум, а раз шум — это будет раздражать, а если он будет раздражаться, может потерять концентрацию, а если он потеряет концентрацию…
Каро усилием воли вернул лицу состояние «камня», которое давно и усердно копировал у Ведущего, и оборвал мешанину мыслей.
Ему важно сосредоточиться на допросе. Важно сосредоточиться на допросе. Важно…
…потому что они его оставили одного!!!
Сначала ушли Наставник Ашту и Малыш Сяо, потом следом, сбросив все обязанности руководить на Райдо, а выполнять всю грязную работу — как всегда! — на него, ушел сир Таджо. Лидо как всегда пропадал в Госпитале. Райдо… Райдо вообще даже не пытался сделать вид, что ему важно то, что они делают. Этот…этот… «старший по звезде» просто хлопнул его по плечу, бросил на стол дополнительное кольцо проверки, на случай выхода из строя личного, и… удалился.
«Вернусь, проверю».
Проверю? Проверю?! Сначала всю работу скидывают на него одного, а потом — проверю?! Может он тоже хотел сейчас быть на Трибунах вместо Малыша, а должен торчать здесь…
У двери громко кашлянули. Охранник-легионер, который запускал — по-одному, тех, с кого требовалось снять показания, напоминал, что работы ещё много. Так же, как кашлял, когда он открывал окно и устанавливал внешний купол. И так же, как тогда, Каро просто проигнорировал его — если дознаватель Столичного управления считает нужным взять паузу, значит это необходимо, и не какому-то легионеру указывать ему, что нужно делать…
…нет, ну как они могли бросить его одного!
— Кхм-кхм-кхм…
— Заводи! — Каро ещё раз переложил бесполезный пергамент на столе и подровнял.
Двенадцать человек. Семь из них уже стали семью листами в соседней стопке, под которым он поставил росчерк. Протоколы допросов ещё пяти были уже готовы — осталось проверить ментально и завизировать, тупая работа, но которая отнимает столько времени! Разве он для этого учился в Академии десять зим, проходил практику, и теперь был на побегушках у всех в звезде, кроме Малыша?
Единственное, что утешало — информация. Райдо — обещал. Слово он давал неохотно, как всегда — насмешливо цедил сквозь зубы, но если дал — сдержит, это знали все. Слово прислать Вестник, как только появится проверенная информация о леди.
Пятый. Четвертый. Третий. Второй.
Каро работал привычно, врут те, кто говорит, что монотонная работа успокаивает — выматывает.
Стазис — фокус — взлом — считка — свободен. Ещё один пергамент из левой пачки падает в правую. Короткий росчерк тушью и останется только слить записи — точно по протоколу для проверок такого уровня.
Вестник от Райдо прилетел, когда охранник ждал приказа — и Каро дал отмашку — пождать. Пять мгновений.
Перечитал послание дважды. Схлопнул и… ещё пять мгновений осоловело пялился на стену напротив — комната нуждалась в ремонте, и наискосок, сверху вниз, змеилась длинная уродливая трещина, такая же уродливая, как и то, что он только что прочитал.
Спасать леди!
— Ахаахаха… — Каро засмеялся сипло, захлебываясь, перед носом появился стакан воды, и он жадно выпил, за три глотка.
Он — легковерный придурок, идиот, тупица, собирался… спасать… леди! А кто сказал, что леди в спасении нуждается? Кто сказал? Если только Райдо не решил поиздеваться над ним…
— Заводи последнего, — откашлявшись скомандовал он охраннику.
Райдо писал коротко, но доходчиво — леди ждет формальный допрос, вопрос по ингредиентам решен с домашним Наставником… когда леди соизволит оказаться в зоне доступа. Потому что не далее как двадцать мгновений назад, леди покинула Южный предел, пройдя последним порталом. В сопровождении… лица мужского пола. По косвенным признакам и мнению очевидцев, и поведению сиры, одна из первых версий — в сопровождении Наставника, возлюбленного или жениха… без охраны или дуэний.
Возлюбленного! Жениха!
— Господин! Кровь! — голос охранника звучал встревожено — Каро мотнул головой, фокусируя зрение — последний из лавочников-алхимиков, в захудалом ханьфу, видимо торговые дела идут совсем плохо — просто свесил голову на грудь, уже заляпанную красным.
Ментально передавил.
«Живой, через пару мгновений придет в себя» — проверил он и выдохнул. Только такой пометки об отсутствии контроля ему в личном деле не хватало.
Охранники забрали последнего несчастного на сегодня, и Каро, оставшись один, распахнул окна настежь, снял купол и высунулся наружу. Жадно вдыхая горячий воздух, пропахший запахами выпечки, металла, благовоний и пота. Гомон оглушал — в этой части квартала Ратуша разорилась на артефакты — и по верхним крышам сеткой — с края на край, по узким улочкам, тянулась полоса тени — торговля приносит империалы городу. Ашту рассказывал, что если есть доступ и артефакт, можно пройти верхним городом — по крышам, правда только туда, где проложен путь, но все равно значительно сократив дорогу, и что ночной Хали-бад прекрасен, южное небо стоит того, чтобы промчаться под звездами по крышам.
Сяо тогда беззастенчиво напросился — и Ашту обещал показать, если будет время. Ему тоже хотелось, но… он промолчал. То, что Бутч больше благоволит к Малышу и всегда выбирает этого Младшего, чтобы натаскивать, в пару — видела вся звезда. Его брал Лидо. Жалел. Но поскольку Тиль подвизался по теме целительства, то всегда выбирал «грязные» случаи, когда надо допрашивать кого-то в Госпитале, кого недавно собирали по частям… Пахло эликсирами, очищающими, ингредиентами, кровью…
Отвратительно.
Каро сморщил нос.
Из окна пахло иначе, но тоже — преотвратно. И… успокаивающе. Потому что слишком напоминало дом на окраине торгового круга, где он вырос. Когда у матери не было денег, заряжать стационарные артефакты они отдавали в последнюю очередь. В такие декады он не высыпался — лавочники встают раньше зари, пекарская лавка недалеко, на углу, вообще работала всю ночь. Шум мешал спать. Он терял концентрацию и клевал носом на лекциях, делал ошибки и получал взыскание за взысканием от магистров.
Но сейчас — запах и шум радовал. Радовал, потому что худшее уже было — он смог, он выбрался из нищеты, он дознаватель, он получил звезду, и все прошлое, кажется подернутым неясной дымкой. Не всегда всё так плохо, как кажется.
Райдо не сказал — информация проверена, написал — требует проверки, по косвенным признакам. Почему он вообще решил, что воспитанная леди Блау может совершить подобное? Разрушить собственную репутацию в одно мгновение? Они находились рядом долго — на Севере, и он не заметил, чтобы леди выделяла кого-то, демонстрируя особо теплые чувства, а девушки не могут скрывать такое, точнее…
Щеки Каро немного потеплели.
Он был уверен, что она выделяла — его. Скромно. Исподволь. Ровно настолько, насколько позволяли приличия и деликатность, но — выделяла. Они были вместе в храме, в горах, леди применила целительские плетения, потому что не могла позволить ему — болеть, и…
Вестник расцвел в воздухе с яркой вспышкой — Райдо, и Каро вскрывал послание почти полностью успокоенным.
Шлюхи! Все они одинаковые, все! Им подавай — статус, наследников, империалы, дом в Столице, дядю Магистра… все-все-все… продажные, властолюбивые, корыстные…
Каро схлопнул вестник, и перебирал в памяти тех, кто дал ему отворот — «слишком бедный, недостаточно родовитый, ничего из себя не представляет, девчачье имя, мало силы…». Лица тех, кто нравился ему, но кому никогда не нравился он — насмешливые, презрительные, сочувствующие — проносились в голове. Эти воспоминания первые, которые он убрал под замок, когда стал членом звезды.
Вероятность девять из десяти. Леди Блау сбежала с Юга. Путь отследили. С… возлюбленным.
И она — такая же! Такая же, как все! Он думал, она видит в нем человека, он думал… видел… чувствовал, что она — другая! Что она не смотрит на него, как на бывшего отброса из нищего квартала, как на дознавателя — она смотрела иначе, они даже пили вместе…
Такая же.
Все они такие же. Продажные сиры, которые не видят души. Твари, которым нужно только одно — империалы, и сила, которая дает статус.
Райдо не написал — кто, только — «вероятно, Третий Наследник одного из Южных родов. Проверяем».
Третий. Наследник. Конечно.
Конечно, ведь, если у тебя нет родового поместья, усыпальницы, алтаря, и вереницы предков на родовом гобелене — тебя нельзя любить. Ты — ничтожество.
Он докажет ей.
Что он — не ничтожество, не пустое место.
Докажет им всем.
А Таджо и Бутч…
Каро на мгновение замер, сцепив пальцы в замок, но потом решительно мотнул головой — «виноваты сами».
Он приходил к ним и честно рассказал о предложении. Бутч виноват сам, что предпочитает Сяо. А Таджо… иногда ему казалось, что его просто терпят в «звезде».
Виноваты — сами.
Вестник Ведущему чужой «звезды» Каро выплел быстро, чтобы не передумать, там было только одно слово — «согласен». Взамен ему обещали свою пятерку через несколько зим и статус Ведущего. Ашту пытался объяснить отношение к таким «перебежчикам» в Управе, но ему не привыкать.
Послание не дошло — вернулось.
Работают с глушилками?
Тогда он перенастроил на Второго по рангу — «заменяющего» — и, передумав — Ведущий часто работает в связке с самым сильным менталистом, тогда глушат обоих — отправил одному из Младших менталистов. И принялся ждать ответ.
Пути назад больше нет.
* * *
Южная предел, резиденция Наместника
Вопрос, ответить на который следует правильно. Когда сдохнет его гребаное высочество?
Феникс нежно постукивал кончиками пальцев по лакированной крышке коробочки. Двое, оставшихся в своем уме менталистов, жались к тахте, у дальнего алькова, стараясь держаться на дистанции.
— Даже взломать девчонку не смогли… на что вы тогда годны?
— Позвольте, господин, сомневаюсь, что другая звезда справилась бы лучше… уровень защиты слишком хорош. Клан Блау перекупил кого-то из менталистов…
— Перекупил? Чтобы поставить защиту и нарушил правила? Кто помогал девчонке возводить лабиринт? — Первый раз в голосе Феникса мелькнули нотки интереса. — Имя?
— Мы не нашли печати Мастера в защите госпожи. Нет никаких зацепок, хотя такая работа всегда оставляет шлейф или брешь, — менталист сглотнул. — Нам просто нужно больше времени на изучение… и потом контракт, клятву о неразглашении никто не отменял…
— Ещё больше времени? Хотя я бы тоже не болтал о специалисте такого уровня, но… — Феникс развернулся к дознавателям, — …это — неприятно. Что мастера какого-то провинциального клана превосходят … столичных менталистов, оказавшихся абсолютно бесполезными…
— Нам нужно просто больше времени, господин, и вам нужны свои люди в Управлении…
Вестники — пара, один следом за другим — первый полыхнул серебром — из Управления, второй — от частного лица, вспыхнули перед молодым дознавателем, который пытался держаться на равных.
— Так, так, так… принять! — Феникс легко пошевелил пальцами — в сторону личного слуги, и послания были вскрыты, и прочитаны в его присутствии.
Я напрягала слух, но слуга передал слишком тихо — у гребаной птички только чуть дернулась бровь вверх.
— Значит, уже ищут… надо избавляться от… нитей, ничего нового, а вот то, что на ловца и зверь бежит…
— Глушим, господин? — уточнил слуга.
— Нет, — Феникс бросил на меня короткий взгляд. — Уровень ищейки?
— Младший, — выдал слуга без запинки. — Потенциал оценивается, как крайне высокий, но…
— Взломать сможет?
— Господин не думаю…
— Отправить ответный вестник, с координатами и приказом — пусть менталиста проведут верхними тропами и встретят. Быстро! Если одна звезда оказалась бесполезной, дадим шанс… принести пользу. Вина! Вино позволяет скрасить ожидание…и… непременно предложите леди!
Менталист? У Феникса не только «звезда» Рябого? Есть ещё? Куда, псаки вас побери, смотрит Управление?
Слуга выполнил указание в точности — рядом со мной поставили маленький столик, поднос и один бокал, к которому я не притронулась. Просто не смогла.
Указания снять частичный стазис Феникс слуге не дал.
* * *
Окраина Хали-бада
Легионер повел плечом — этот столичный дознавательский хлюст с «девчачьим» именем и прилизанными волосами его достал. Мало того, что вел себя, как… последняя тварь, воротил нос, так ещё и почти сшиб его, торопясь на выход. Тощий низкорослик, как все «черные», ну… или почти все, поправился он, подумав.
А ещё говорят — провинция, вот столица, там — воспитание, сказал бы он, у кого воспитание… или ещё лучше показал бы.
Комнату после дознавателя пришлось проветривать — сколько работал с ищейками, вечно выкидывают плетения. Он распахнул окна настежь и помахал руками, разгоняя дым, которого в комнате не становилось меньше.
Откуда?
Тлело под столом. Тщательно задвинутая в угол и не слишком хорошо потушенная корзина для мусора.
Пергамент сгорел в пыль, превратившись в серый пепел, какой-то кусок шелковой ленты и…
— Ох, — он натянул рукав пониже, и второй раз взял аккуратнее, чтобы снова не обжечь пальцы. Обуглившаяся коробочка по краям почернела, но надпись виднелась отчетливо — «Помазка для волос».
Вот мужики поржут, когда он расскажет историю вечером в казарме — как столичного черненького прилизанного хлюста, видать бросила краля… то-то он последнего лавочника так приложил, можно подумать не понял никто…
Помазку он открыл и вздохнул — тоскливо, и сильно обуглилось, и мази оставалось на донышке. Была бы полная, он бы оттер, почистил, и преподнес бы вечером той пышногрудой служаночке, которая нет-нет, да и проходит мимо казарм, хотя дорога на рынок идет кружным путем. До аванса ещё декада, так глядишь и уведет кто. Жаль.
Но история занятная. Легионер прицокнул языком от удовольствия — рассказ о несчастном менталисте в его голове уже начал обрастать подробностями, и отлично подойдет, чтобы скоротать вечер.
* * *
Южная предел, резиденция Наместника
— Вина, — наследник щелкнул пальцами.
— «Пара» миновала портал, господин, — сообщил слуга. — Первые координаты настроены на ближайшую арку столичного, оттуда можно отбыть в любом направлении. Записка об отбытии «возлюбленных» получена.
— Прекрасно. Пусть ищут во всех пределах Империи, — Феникс сделал глоток вина и повернулся ко мне. — Я знаю, что в голове у маленькой некрасивой птички… «меня ищут и меня найдут», — он рассмеялся. — Не найдут. Никогда. Ведь юная госпожа запятнала честь рода, и… сбежала с возлюбленным, — хохот стал громче.
— С женихом, если позволит господин, — поправил слуга. — Но дознаватели уже работают на месте.
— После северного инцидента ищейки стали расторопнее, — протянул Феникс с неудовольствием и бросил выразительный взгляд на парочку дознавателей, которые старательно пытались слиться с интерьером. — Так даже лучше… леди, испугавшись тяжести совершенных деяний и опасаясь возмездия, решила покинуть предел… сбежав вместе с возлюбленным.
Возлюбленным? Он в своем уме?
— Да, это прекрасно!
Слуга послушно кивнул.
— Оставить все как есть… просто великолепно.
Я удивилась настолько, что приоткрыла глаза — два золотых холодных империала напротив рассматривала меня беспристрастно, как экспонат в музее. Рукава домашнего ханьфу Феникса были приподняты, обнажая тонкие запястья, по которым вверх поднимались татуировки, бокалом вина он мерно покачивал из стороны в сторону — туда-сюда, туда-сюда.
— История, достойная менестрелей! Тайная помолвка! Южанин и северянка, третий наследник и вторая наследница! История несчастной любви… Глава рода Дан решил разорвать помолвку и уже подал прошение в канцелярию Запретного города, — глоток вина, — ах, птичка не знала?
Я моргнула — не знала.
— Возлюбленные просто не могли пережить разлуку, и… решили нарушить волю Главы. Сбежали. Чтобы быть вместе. Но путь был полон смертельных опасностей…
«Пара прошла портал» — значит, меня будут искать за пределами Хали-бада? Но ладно я… но Иссихар, на Юге он дома, и как кто-то сможет поверить, что Дан сбежал во имя любви? Такой псаковой чуши, я не слышала давно — и приободрилась. Его — точно будут искать, а вместе с ним и меня, если только…
— …и вся имперская конница, и вся имперская рать… не сможет леди, не сможет леди, не сможет леди догнать.
…если только Иссихар жив. От этого сумасшедшего можно ожидать чего угодно.
Феникс декламировал переделанные части песни с выражением, покачивая в такт бокалом вина. Судя по тому, что выражение лица слуги не дрогнуло и не изменилось ни на миг — поведение Второго императорского наследника было… привычным? Они там совсем с плетений съехали?
Вот по кому плачет столичный театр — ему бы в чтецы, или актеры… сцена потеряла так много… но слишком много пафоса… переигрывает…
— Я могу расторгнуть помолвку, птичка. Могу найти наследника столичного рода — одного из патрициев, и ты перестанешь носить эти провинциальные тряпки. Все дома столицы распахнут перед тобой свои двери — лучшие театры, выезды, развлечения, драгоценности… все, что пожелаешь. Все это могу дать тебе я, и больше не придется прозябать на этом диком Севере, вдали от цивилизованной жизни… или… мы можем пойти более неприятным путем, если ты откажешься отвечать на вопросы… откажешься? Нет?
Венценосный идиот, который пока не задал ни одного внятного вопроса, наконец замолчал.
После тяжелых блокираторов руки затекли, но хвала Богам, «птичка» так уверен в собственной защите и неуязвимости. Мне нужно всего пять мгновений, чтобы сняли стазис. Или семь, если придется отвлекать внимание. Разве я так много прошу, Великий?
Ждать пришлось недолго — мгновений двадцать, но мне казалось, прошла не одна жизнь. Я — думала, думала, думала. Второй Наследник — работал. Как бы странно это не выглядело — отвечал на Вестники, визировал свитки, изучал карты, настолько расслабленно, как будто был один. Обращая на нас меньше внимания, чем на мебель, или просто не считая за людей.
Пока преторианцы не сменились — тройка на тройку, дверь открылась, пропуская внутрь нового дознавателя.
Застегнутый на все пуговицы, с сияющим дознавательским значком на лацкане, взволнованный, но старательно пытающийся казаться спокойным — слишком сильно сжал губы, с тщательно уложенными, блестящими волосами, зашел…
…Каро.
***
Южный предел, Халибадская резиденция дома Тиров
— Если Глава не счел нужным поставить вас в известность…
— Кто?!!! — взревел Аксель, родовая сила вспыхнула вокруг кулаков темным живым облаком и Бутч поморщившись, сделал шаг вперед, чтобы плавно и быстро иметь возможность двинуться по косой дуге защиты к Шахрейну. Сяо и сир Тир — дружно сделали шаг назад. — Кто. Этот. Псаков. Жених!!!
Кантор — устранился. Неторопливо сдувал косую челку со лба, демонстративно баюкал поврежденную руку и даже вышел из-за стола, оставив кресло Главы — пустым. Откровенно показывая, что у него достаточно ума, чтобы не вставать между Наследником Блау, который задался целью выбить информацию из менталистов, и дознавателями, которые эту информацию давать Наследнику не желали.
Хотя для него лично, всё уже стало предельно ясно. Сбежала, но Блау — выкрутится. Непременно, приземлиться на четыре лапы, перекувыркнувшись в прыжке, выйдет сухой из воды и… вернет ему, видит Мара, вернет пятнадцать империалов, которые он выложил чудаку Му.
Быть Ведущим команды на Турнире оказалось неожиданно дорого.
— Если Глава не счел нужным… — снова начал Таджо Шахрейн.
— Кто-о-о?!!!
Ведущий «звезды» двинул пальцами — и дальше Наследник Блау орал беззвучно.
Мара благослови изобретателя «куполов тишины».
— Вина? — спокойно спросил Тир здоровяка — этот дознаватель — высокий, широкоплечий, нравился ему больше других. Точнее, ему не нравился никто из менталистов — особенно тот, кто заставил его почувствовать какого это — не иметь собственной воли, поставил на колени перед всем классом, практически в первый день в новой Школе, когда так важно обозначить позицию в иерархии…
Кому он врет?
Этого конкретного менталиста — высокомерно-замороженного, с породистым лицом линии столичных Таджо он почти любил. Чувство ненависти внутри вспыхивало, как костер и гасло — отец всегда требовал точно отслеживать собственные эмоциональные состояния. Глава не может позволить себе слабость. Глава не может позволить себе отсутствие информации, в том числе и о себе самом.
Поэтому он наслаждался — и ненавидел. Чувство унижения, когда тебя — будущего наследника Тиров ставят на колени, было настолько всеобъемлющим, что ему пришлось — благодарить. Сцепив зубы, прокручивать этот момент в классе в памяти и записи столько раз, сколько потребовалось, чтобы снять эмоциональный заряд и принять решение — «мог ли предотвратить?». И получить на этот вопрос ответ — «да».
Мог. Просчитался. Не учел.
Он — Тир — не учел. И цена вопроса на этот раз — гордость и репутация, хвала Маре — его, а не Клана.
— Благодарю, — отрицательно кивнул здоровяк.
Все звали его по кличке — «Бутч». Он не понимал. Как можно, будучи Главой — он осторожно покосился вбок, оценивая смуглость кожи и шрамы на шее, которые едва-едва выступали над форменным воротником — позволять называть себя кличкой. Как райхарца. Как собаку. Презрев имя рода. Ашту — не самый сильный, и малочисленный род, но — род.
Если верить донесениям отца, Ашту сложил полномочия и провел ритуал передачи силы, но при этом не перестал быть Главой. Бывших Глав не бывает.
Высокомерие.
Тир с неудовольствием отметил, как внутри заворочалось чувство сопричастности. Ашту нравился ему ещё и потому, что был — равен… в отличие от этого столичного побочного отпрыска…
Под куполом тишины продолжали ругаться. Точнее — Наследник Блау рубил ладонью, а Ведущий спокойно и невозмутимо пережидал вспышку.
Блау такие эмоциональные.
Слабость Наследника рода Блау — очевидна. Слабость, которая является силой. Иногда он завидовал. Свободе. Возможности открыто выражать собственные эмоции, не думая о последствиях. Отсутствию необходимости просчитывать всё на несколько шагов вперед.
Тир ни на миг не сомневался — случись что, и нужно будет поднимать защиту дома. Он видел сира Акселя в Керне. Этот вызовет шекков, и ни на мгновение не задумается, что будет с теми родами, которые прибыли в Хали-бад на Турнир, как отреагируют дознаватели, сработает ли линия защиты Хали-бада — ведь не сработала же тогда в Керне. И кто будет разгребать последствия.
Вайю такая же. Безмозглая отчасти. Совершенно неуравновешенная, если считает, что права. Прущая напролом. Манящая.
Очень привлекательная. В той свободе, которую могла себе позволить она, и не мог — он. Наследнику следует отслеживать и анализировать собственные эмоции, чтобы держать их под контролем. Поэтому он давно разобрался, чем его привлекает Блау. Тем, что нет у него самого. И — никогда не будет.
Могла ли она сбежать? Вполне. Написать записку? Да. Если…
Он крутнул бокал с вином в руках.
Если.
Если она действительно влюбилась.
— Вы… — Наследник Блау сбросил купол тишины и агрессивно развернулся к Бутчу. — Вы единственный, кому вроде не наплевать. Моя сестра. Вы знаете, что такое — сестра? Я просто хочу найти её и убедиться, что она в безопасности!
Здоровяк рядом вздохнул.
Тир — поморщился.
Блау почти … кричал. Недопустимо. Так повышать голос и настолько терять контроль. Нужно будет спросить отца — ему кажется — или Наследник становится все нестабильнее с каждой зимой? В прошлый сезон в Столице сир Аксель контролировал себя лучше. Хуже эмоционального наследника союзного клана может быть только эмоциональный наследник, который настолько… теряет контроль над ситуацией. Хотя, если бы отец не сказал ему, что помолвил Эблиэсс… он прокрутил эту мысль голову пару раз… нет. Так действовать он бы не стал.
— Рейна Корай перешла за Грань! Мою сестру, которая каким-то образом просто пропала с псаковой Арены, полной Высших и менталистов, обвиняют в…
— Никто не обвиняет, — спокойно возразил Таджо.
— Вы вызвали на допрос.
— Формальный. Управлению просто нужно подтвердить полученную информацию — Наставник сиры Блау, уже официально проинформировал, что ингредиенты закупались по его указанию, что обязанности Мастера на Юге возложены на личного ученика мастера-алхимика Ву, переданы, чтобы не было пропусков в программе. Что на текущий момент сира проходит яды и противоядия, и выполняет практическую работу… — Таджо щелкнул пальцами, вспоминая.
— На живом материале, — глухо пробасил рядом здоровяк. — Наставник госпожи прислал официальное письмо. Разрешение на опыты подтверждено клановой печатью. Объект… не пострадал.
— Яванти, — щелкнул пальцами Таджо, вспомнив. — Целители подтвердили минимально допустимую дозу наличия яда в организме. С программой практики все в порядке. Допрос — просто формальность!
«Эти алхимики — совершенно сумасшедшие» — отметил про себя Тир.
Испытывать яд на вассалах, пусть и слугах… давая возможность неопытной… Доверил бы он жизнь своего вассала Блау, как алхимику? Не сейчас.
И потом, вопрос — кто знал о такой программе практики Блау, если не знал даже он, и так грамотно воспользовался информацией в нужный момент, когда отравили Старшую гарема Кораев? Вот на этот вопрос он бы хотел знать ответ. Блау — такие Блау. Даже если бросить в источник, выйдет сухой из воды.
— Формальность? Формальность?! Моя сестра про-па-ла!
«Сбежала» — поправил про себя Тир. Он бы тоже сбежал, имея возможность и такую… сумасшедшую семью.
— Ашту. — Голос Наследника Блау внезапно выцвел, потеряв все эмоции — и… здоровяк рядом напряженно выпрямился, потому что сир Аксель развернулся прямо к нему.
Молчаливый диалог был напряженным. Глаза в глаза — несколько мгновений, и худой младший из менталистов — будущий родич Ву, даже перестал хрустеть печеньем, открыв рот — просто наблюдая за дуэлью взглядов.
— Ашту.
— Кто жених? — выдал здоровяк, после длинного выдоха, обращаясь прямо к Таджо.
— Адриен, пока Главы не сделали эту информацию открытой, ты сам знаешь…
Здоровяк переступил с ноги на ногу и сдвинул брови.
— Кто жених?
— Адриен, не заставляй меня… ты знаешь правила…
— Кто. Жених. Шахрейн.
— Успокойся, Адриен.
— Успокойся? — прогудел здоровяк тихо. — Успокойся.
«Ошибка. Какая ошибка» — пронеслось в голове у Тира, когда сир Аксель плавно сдвинулся в сторону, и теперь они с менталистом Ашту стояли почти плечом к плечу, против… Таджо.
— Кто жених? — надавил менталист.
— Кто?! — рявкнул наследник Блау.
— Успокоились, оба. Главы родов одобрили и в курсе, помолвка завизирована Запретным городом…
— Ты сказал — успокойся, — медленно прогудел Ашту. — Кто?
— Адриен!
— Или ты скажешь, Шахрейн, или…
Тир медленно отодвинулся назад и провел кольцами защиты по рукаву.
— Дан.
— Кто?
— Который из Данов, — быстро спросил дознаватель.
— Третий Дан. Военная алхимия. Иссихар Дан.
— Извращенец Дан? — голос наследника Блау дрогнул на самой верхней ноте.
— Выродок? — удивление в голосе Ашту было почти осязаемым.
— Дан, — терпеливо о очень твердо повторил Таджо.
— Псаков. Извращенец. Дан — жених моей сестры? Дядя отдал мою сестру извращенцу?!!!
— Сир Аксель!
— Луций! — это было последнее, что проревел Наследник Блау, когда на него рухнул купол тишины.
— Выродок, — ошеломленно повторил Ашту. — Данов выродок, который знает весь наш предел — жених? Они сошли с ума, Шах?
Таджо неопределенно и осторожно обозначил пожатие плечами — ни да, ни нет.
Тир вздохнул и осторожно пристроил свой полупустой бокал на краешек стола. Ему повезло, что кабинет обставляли по вкусу отца — тот считал, что вкус вина идеально оттеняет привкус чеканного медного металла.
Ободок идеально круглого недавно бокала изменил форму. При желании сверху можно было рассмотреть четкие отпечатки пальцев.
* * *
Южный предел, резиденция Наместника
— Л-л-леди…
— Приветствие его высочеству, — церемонно поправил слуга. И бледный Каро, с расширенными глазами неловко поклонился — неправильно, так приветствуют Глав и сиров — и тут же получил плетениями. — На колени.
Пока Феникс разразился сентенцией о том, как распущено молодое поколение, и что видимо Управление совершенно не уделяет внимания вопросам воспитания… я — лихорадочно думала.
Если Каро — здесь, значит Таджо недалеко, и вся звезда, но даже им не сунуться в резиденцию без официальной причины — иначе полетят нашивки и головы. Мало того, что Наместник — Второй Наследник… Великий, храни их, надеюсь эти идиоты хотя бы прикрыли задницы…
— Ваша задача очень проста, — начал объяснять слуга, — вы здесь, значит, полностью приняли условия… — но его снова перебил Феникс.
— Как вы понимаете, мне требуется замена. Вы взламываете «птичку», — он махнул в мою сторону, — приносите клятву, и мы начинаем опекать вас так, как выпестовали уже не одну «звезду». Некоторых мы ведем ещё с Академии… упущение, что мы не заметили такого многообещающего кандидата…
— Упущение, — эхом отозвался слуга.
— Фатальный просчет.
— Просчет, господин, слуга заслуживает наказания, — склонил слуга голову.
Каро, так и стоящий на коленях — бледнее снега, стал почти серым.
На что подписался этот идиот? Какие условия? Если б я могла — взвыла бы. Никогда, ни в одной жизни — ни в этой, ни в следующих, нельзя верить Фениксам!
— А чтобы простимулировать… активность… нужен наглядный урок. — От бесполезных вещей следует избавляться, — Феникс скользнул пальцами по лакированным бокам шкатулки, короткий импульс силы — крышка нежно щелкает, и черная коробочка с кисточками покачивается на свету.
«Артефакт для управления пустыми!». Он — у Феникса, Великий!
— Господин, вы обещали… Мара тому свидетель… вы дали слово, в обмен на печати… мы принесли клятву… — один из дознавателей пятился, задев тахту, и просто рухнул на задницу, через бортик, и пополз, к дальней стене, быстро — быстро перебирая ногами, пока один из преторианцев не перегородил ему путь на выход.
— Мы ещё можем быть полезны, господин, очень полезны, — у второго менталиста из звезды Рябого внутреннего мужества было больше — тот не двинулся с места, внимательно наблюдая за Фениксом. — Мы не смогли взломать защиту сиры всей пятеркой, один дознаватель не справится, мы можем помочь!!!
— Убейте их, — скомандовал наследник властно, поднимая артефакт на ладони — пахнуло сырой силой, коробочка вспыхнула по граням, и два преторианца деревянно дрогнули, выпрямились, и одновременно сделали шаг вперед.
Преторианцы носят печати? Он управляет артефактом? Да что творится в этом проклятом Великим Запретном городе?
— Стоять, — черная коробочка снова вспыхнула по граням силой, а второй дознавателей приободрился — с надеждой выдохнув. Каро поднял голову. — Это будет не слишком поучительно. Предательство должно быть наказано…
— Господин!!!
— Так будет интереснее. Убейте друг друга, — артефакт вспыхнул по граням.
Глоток вина. Рыки. Крик. Через пару мгновений все закончилось.
— Избавься от тел, — приказал Феникс, щелкнув крышкой, и передал коробку с артефактом обратно слуге. — Никаких следов и никаких связей.
— Не бойся, птичка. Все кончилось, — жесткие пальцы коснулись подбородка, и аккуратно стерли теплые капли чужой крови с моей щеки.
Глаза я зажмурила. Потому что брызги долетели даже сюда…
— Убери это…
Я не выйду отсюда. Понимание было отчетливым. Ни я, ни Каро… ни один из нас. Мы не выйдем отсюда.
Пара легчайших шагов в плетеных сандалиях — слуги — движение воздуха слева, и медный запах горячей крови становится тише.
Они просто… порвали друг друга. Забыв о плетениях, о том, что они менталисты, забыв обо всем…
Я — не — выйду — отсюда. Увидев такое — у меня нет шансов.
— Ты уже видела подобный артефакт, птичка? Простой вариант, великолепное средство управления. Значительно лучше и эффективнее клятв, которые можно трактовать по-разному — находятся умники… Есть только одно ограничение, одна маленькая проблема — печать можно нанести только добровольно…
Кольца звякнули над моей головой, запах благовоний перестал оседать на языке — и я вдохнула чистый воздух — Феникс отошел на пару шагов.
— … и отдать приказ может любой. Это очень, очень… огорчает.
Слуга щелкнул кольцами, меняя плетения, и «стазис» стал частичным — я могла говорить и свободно вдохнуть, и сухо задал вопросы:
— Вы видели подобный артефакт, сира? Где вы видели подобный артефакт? У Главы рода Блау?
Я не выйду отсюда. За одно хранение артефакта подчинения положена смертная казнь — об этом объявили на всю Империю.
Тогда им что — может приказывать любой? Тем, кто позволил поставить себе печать? Именно поэтому они ищут тот, что был в статуэтке тети Аурелии — они думают, что печать у Блау?
Но если печать у личных преторианцев — это я ещё понять могла, то какого демона звезда менталистов позволила себя … заклеймить?
— Видела, во время восстания на Севере, — выдала я тихо. — Могу принести клятву силой, что никогда не видела подобного предмета у Главы рода, ни в Хранилище, ни на территории Клана…
Личный слуга цыкнул языком и снова заткнул меня плетениями.
— Этот артефакт — опасен для процветания Империи, — продолжил Феникс. — Нанесенная на кожу «печать» снимает любые клятвы или… позволяет обойти.
Обойти? Великий, храни Север! Это значит, что при нанесении «тату» можно нарушить любую клятву? Любую? Главе клана, Учителю, вассальную, императору?
Каро не выглядел удивленным. Испуганным, ошеломленным, дрожащим — да. Но не удивленным.
— Это — преступники, — Феникс взмахнул рукавом в сторону, куда унесли тела менталистов. — Клятвопреступники, что разочаровывает ещё более. Управление — это оплот, правая рука Императора, которая должна вершить правосудие… должны ли такие люди жить, птичка? Или предав единожды, они сделают это снова… я, Наместник, просто привел волю императора в исполнение… — запах благовоний опять стал нестерпимым. Чужое дыхание с запахом вина, винограда и опиатов, коснулось лица, когда Феникс чуть дернул кольцо — лот номер семнадцать, так и висящий поверх формы. — Заметь, птичка, насколько я терпелив и щедр, требовать и получать — просто. Гораздо больше удовольствия — ждать, когда тебе всё отдадут сами. Когда ты все получаешь по первому требованию, это — скучно, птичка…
Осторожные шаги раздались справа — я чуть приоткрыла ресницы — подошел слуга и встал так, чтобы точно попасть в зону видимости, но не заступая какой-то невидимой границы, как в резиденции существовало негласное правило — не приближаться к Фениксу на расстояние трех шагов, и все следовали этому правилу неукоснительно.
— Взламывайте, — рукава Феникса очертили дугу по воздуху, когда он встряхнул руками, разминая пальцы, и указал на меня.
Каро продолжал стоять на коленях, замерев.
Твою псаки, мать, ты же менталист, ты же не овца, сделай хоть что-нибудь! — орала я мысленно. Но Каро не слышал.
Феникс устроился в кресле напротив меня — взял бокал вина, вытянул ноги и расслабленно повел плечами, готовясь к зрелищу.
— Что вам неясно, господин дознаватель. Приступайте к работе, — сухо скомандовал слуга, удерживая на весу драгоценную лакированную шкатулку. — Вам не ясен приказ? Устами Второго наследника говорит Глас Императора… Ясен?
— Ясен, — голос Каро сорвался на фальцет. — Приказ ясен.
— Взламывайте. У вас ровно десять мгновений.
Каро встал, одернул форму, поправив рукава, и распрямил плечи не с первой попытки. Опустив глаза, сел на услужливо подставленный стул — напротив, спиной к зрителям.
Выдохнул. Ещё раз выдохнул. И ещё.
Поднял глаза на меня и прошептал. Беззвучно.
Простите. Леди Блау.