Глава 25. Гнев Да-арханов. Часть 2
Западный предел
В тот момент, когда в резиденции Тиров подали завтрак, первым порталом на земли Западного предела ступили две храмовые послушницы Нимы, с красными повязками на голове, поверх полного кади, и один торговец, спешащий по своим делам.
— Киксвик! Леди, покиньте портальный круг! Господа, приготовьте подорожные! Следующая арка Киксвик — Мейр, через пять мгновений!
Небольшой город-порт на самой окраине западного предела встретил нас гомоном чаек, запахом соли, и резкими порывами морского ветра.
Я пониже натянула рукава. Несмотря на перчатки, внимательный взгляд мог бы разглядеть, как храмовая послушница оберегает пальцы на левой руке.
Одежду добыла Лу, а подорожные у жрецов не требовали — достаточно храмовой печати.
В Киксвике мы пробыли сорок мгновений из которых пять я потратила, просто любуясь на штормовое море. Столько живой воды — завораживает. Не скрытое под толщей льда, как большая часть побережья у Хэсау.
Море. Дикое, переменчивое, и … совершенно свободное. Такое же, как птицы, которые парят среди грозовых облаков.
* * *
Покидали Западный предел смуглый южанин — купец солидного возраста в сопровождении щуплого невысокого помощника — ученика, и наложницы, которая так соблазнительно покачивала пышными бедрами, что всё внимание магов было приковано только к ней.
Следующая точка — Север.
* * *
Северный предел
В пригороде Хаджа я потратила ровно пятьдесят мгновений — на двадцать меньше отведенного самой для себя времени, потому что была — дома.
Мне потребовалось всего два призыва, чтобы убедиться, как далеко зараза проникла на Север — мой улов был богат — храмовый жрец, и даже один гильдейский алхимик.
У портальной арки на Керн я колебалась пару мгновений — очень хотелось в поместье. К Лирнейским. Вдохнуть запах снега, готовки, подразнить Нэнс, обнять Данда. Кто знает, сколько я теперь не смогу попасть сюда?
Нельзя. Пока — нельзя.
* * *
Портал. Призыв. Приказ.
Портал. Призыв. Приказ.
Портал. Призыв. Приказ — приказ — приказ.
Портал. Призыв. Приказ — приказ — приказ.
Все пригородные города чем — то похожи один на другой — размером грузовой арки, неспешностью, и отличались только климатом и количеством растительности.
Арки слились одна в другую. Меня начало тошнить уже после второго перехода. Вечером будет очень плохо после такого количества порталов. Эликсиры позволят продержаться, но их действие, как ресурсы организма — не безграничны.
«Артефакт подчинения» тоже сжирал силы. Я почти чувствовала, как с каждым разом сложнее и сложнее, дольше и неохотнее приходят на зов. Он явно не был рассчитан, чтобы его использовали так часто, или кто — то с третьим кругом силы.
* * *
Центральный предел
В Столицу я соваться не решилась — слишком опасно, и нужно тратить время ещё на два портала. Поэтому мы остановились в пригородном городе Центрального, где задержались дольше всего, потому что у купца был маленький домик в пригороде — пустой и свободный, не резиденция, но прекрасное место для проведения закрытых деловых встреч.
И потому что мы «влетели».
Я слишком расслабилась, от того, что всё идет гладко. Слишком вымоталась, пытаясь учесть все вероятности, слишком плохо себя чувствовала — после ночи и десятка портальных арок. Поэтому — потеряла бдительность.
Как и везде, мне нужно было призвать двенадцать человек. Из которых я планировала выбрать четверых наиболее подходящих и отправить в Столицу, а остальных использовать по месту.
И я так и не поняла, где я ошиблась.
Третий призыв прошел штатно — импульс силы на артефакт, время ожидания, пока «призванный» доберется до места, распахивающаяся дверь, где я жду за ширмой, Лу и торговец, ожидающие приказа в алькове …
Он ударил сразу, с порога — боевой маг в форме центурия. Мне повезло только потому, что я сдвинулась ближе к окну — на самый краешек, чтобы прохладный ветерок обдувал спину. Ширма вспыхнула мгновенно, от удара я слетела со стула и потеряла коробочку — черный кубик откатился к стене.
Меня спас хлыст Лейле, заряженный под завязку — первые два удара были сильными, и отвлекли мага, я перекатилась к стене, и, сжав артефакт пальцами, проорала: «Стазис!!!».
Единственное, что оправдывает мою тупость — это внештатная ситуация. Потому что приказ выполнили дословно и одновременно — Лу бросила плетения в мага и торговца; южанин — в мага и Лу, и успел дважды, потому что у него оказался лучший комплект колец из всех троих, включая личный накопитель, который он вычерпал полностью.
Дальше, я — материлась, поминая все известные мне ругательства разом. Материлась, пока вспотев, вручную таскала воду с кухни, чтобы потушить пожар, огибая три неподвижные фигуры. Гасить огонь без плетений оказалось неожиданно сложно, я испортила скатерть, покрывало, и трижды спустилась вверх — вниз.
Материлась следующие десять мгновений, когда бесцельно ждала, пока спадет стазис — торговец очнулся первым — Лу била значительно слабее.
Материлась, пока непослушными пальцами пыталась связать мага — больная рука не слушалась, и вязать узлы вышло не с первого раза.
Материлась, потому что маг видел мое лицо и видел отчетливо — ширма улетела в сторону. А я каждый раз тщательно заботилась о безопасности — кади или накидка, скрывающая с головы до ног, ширма, даже выдержала три целительских плетения подряд — «от больного горла», потому что от них сильно садился и менялся голос. Ни одного образца почерка, ни одной подорожной, которую я бы использовала дважды, ни одного вестника.
Поэтому следующих «призванных» мы встречали в почти боевом построении тройки — Лу наготове с плетениями стазиса, и торговец — с первыми узлами боевых чар.
В этом пределе мне пришлось призвать на двух исполнителей больше. Отобрав нужных, я отдала приказ двоим.
Когда мы покидали центральный предел, в одном из переулков пригорода произошла драка. Один помощник писаря и хозяин гостиного двора что — то не поделили с боевым магом. Оглушенный центурий получил плетения не совместимые с жизнью, а потом от полученных травм скончались, не приходя в сознание, два остальных участника уличной потасовки.
Центральный предел покинула послушница храма Нимы в полном одиночестве.
* * *
Ещё два портала, чтобы запутать следы, и на землю южного предела, отфыркиваясь от запаха овечьей шерсти — ступила аларийка, жетон сверкнул в воздухе.
* * *
Южный предел, Хали-бад, храм Великого
Акселя я ждала с опасением — покусывая губы, и переминаясь с ноги на ногу за колонной храма. В том, что брат обрушит на мою голову все кары небесные, и даже не будет слушать — я не сомневалась.
Но у меня не было на это времени.
Послать Вестник я упросила дородную набожную мистрис с вдовьей повязкой на рукаве, которую высмотрела в толпе — она подала каждому из нищих, и не лезла вперед, терпеливо и смиренно ожидая своей очереди в стороне.
Похудевший — впавшие щеки, и за ночь скулы как будто стали острее и выше, подтянутый и нервный, брат остановился у заднего входа, крутя головой по сторонам.
Я сделала шаг на свет и позвала, тихо.
— Акс… — и ещё раз чуть громче. — Аксель!
Брат обернулся рывком, прищурился и… раскинул руки в стороны.
Как я слетала со ступенек я не помню — помню запах, родной и привычный, помню гладкость формы под щекой, помню, как хрустнули ребра, когда он сжал слишком сильно.
— Больно, Акс!
— Мелочь… Мелочь — мелочь — мелочь… живая, хвала Великому, ты жива… — бормотал он в макушку и укачивал в объятиях. — … почему ты так одета?… не важно… ну, чего ты, мелочь, чего ты… со мной все в порядке… испугалась прорыва?… мы со всем разберемся, со всем… все отменим… помолвки не будет, я не позволю…
— Акс…
— … нужно подать прошение, с дядей я поговорю лично, и…
— Аксель! Ты веришь мне?
Брат моргнул, сбившись с мысли.
— Веришь мне?
— Конечно. Мелочь, я всё решу!
Я глубоко вдохнула, и — выпалила.
— Мне нужна помощь. Акс. Мне очень нужна твоя помощь.
* * *
Халибадское отделение клана «Серых»
Казначей — танцевал.
Кружился по кабинету, раскинув руки, широкие рукава плыли по воздуху под звуки оперы. Запись — превосходного качества — подарок от одного из дальних родичей второй жены, в обмен на услугу.
Жизнь была прекрасна. Не смотря на некоторые потери во вчерашнем столкновении…
Запись кончилась, и он, поморщившись от неудовольствия, снова поставив музыку на повтор.
…некоторые потери в их работе неизбежны. Потерю десятка бойцов низшего звена всегда можно восполнить, а вот придумать, как оставить себе империалы за пять невыполненных заказов разом, на такое способен только гений.
Он — гений! — Казначей покачивался и кружился в такт арии. — Однозначно, гений!
Сначала он собирался предъявить встречную претензию — никто не предупреждал, что за «объектом» ведет наблюдение третья сторона. Связываться со Светлыми не любил никто, эти уроды, с поехавшими на экспериментах плетениями, вызывали дрожь у любого, умеющего соображать человека. А Немес его умом не обидел.
Когда Светлые показывают нос из резервации — жди беды. И уж точно никто не предполагал столкнуться в пустыне с боевым, полностью укомплектованным, отрядом под предводительством Светлых. Серые знатно потрепали светлых выродков!
Но гениальность решения была в другом.
Немес, благослови прорыв! И Немес благослови пустынную бурю!
Любые «природные» и «тварные» катаклизмы, включая прорывы, являлись обстоятельствами непредсказуемыми, непреодолимой силы, которые и делали суть любого заказа — ничтожной, снимая всяческую ответственность с Исполнителей.
Поэтому — все деньги остаются в казне клана. Как будет их Я — син разбираться с заказом «коллеги», его волновало мало. Свой росчерк он поставил, представив вердикт. Дальше — в дело вступала высокая политика. А его волновали — империалы.
И сегодняшний день — тоже был хорош!
Казначей закружился быстрее и быстрее, в такт музыке.
Странный, но очень простой заказ был оплачен с обезличенного храна — и так щедро, что условия пришлось перечитать дважды. Обезличенный? Ха! Там, где пахнет деньгами — он найдет любой узел, раскрутив плетения.
Пара вестников, двадцать мгновений ожидания — и заказчик определен. Южный торговец среднего пошиба, в меру законопослушный, в меру нечистый на руку — ничего особенного, если не считать содержания сделки.
«… между седьмым и восьмым храмовым колоколом… после сигналов горна…» — в пустыне, напротив южных городских врат в небе должен вспыхнуть знак давно сгинувшего в песках рода, который зачем — то решили «оживить». Рода Да — арханов.
«… метод активации прилагается…».
Казначей изучил свиток, обнюхал и только что не покусал, и даже добыл образцы почерка с накладных — торговец водил кистью по пергаменту лично. Откуда у простой торговой крысы такие связи?
«Поставить на учёт» — написал он красной тушью, поверх заказа.
Цель была ему не ясна, до тех пор, пока не поднял данные за последнюю зиму — дела у торговца катились под гору, лавка с артефактами, половина из которых, конечно же, являлась кустарными подделками — шли на спад.
Слухи про «гнев Да — арханов» ходили с ночи. Если усилить воздействие — испуганные люди побегут куда? Правильно: в храмы, и за оберегами. А там где люди — там течет ручеек империалов.
Казначей огладил бороду, довольный собственными выводами: «Он — гениален!».
Может быть под шумок выкупить часть доли артефакторных лавок? Следует это обдумать.
Первая проблема с заказом была в печатях. Чтобы поставить «дистанционную», художник должен быть в состоянии поставить «обычную». Или хотя бы иметь представление о процессе.
Мастеров такого уровня в клане «Серых» на всю Империю набиралось от силы десять. В большинстве своем «художники» не самое полезное клановое приобретение, точнее редкий Мастер, способный создавать картины такого уровня, мог натворить что — то настолько серьезное, чтобы пустить всю жизнь под откос. И Высшие любилиискусства.
Вторая проблема, несмотря на законность — что было крайне непривычно — совершаемых действий — в утреннем «Имперском вестнике» было четко указано, что закон вступит в силу только через декаду — военные будут рыть носом пески.
В том, что разработки с печатями прибрало к рукам Военное ведомство, он не сомневался.
Поэтому надо было сделать так, чтобы «рыли» не здесь. Поэтому он поставил от себя рекомендацию — «рассмотреть возможность произвести активацию, согласно приложенному свитку, во всех пределах разом». Пять пределов — пять Я — синов — проблемы тоже делятся на пять. Но решать — не ему. Его дело — сохранить деньги и просчитать последствия.
И… — Казначей снова довольно огладил бороду — … если Я — син даст добро, то список артефакторных лавок, где покупка доли принесет наибольшую прибыль, уже был готов.
Музыка стихла, артефакт зажжужал, останавливаясь.
Настроение было прекрасным.
Казначей нахмурился, вспоминая, кто из жен и наложниц испортил ему вечер на декаде, сетуя на провинциальность развлечений на Юге? Кажется — Младшая. Самая капризная из всех. Потому что пока ещё самая красивая и молодая.
Именно она говорила о новой постановке в «Столичной опере».
Казначей покосился на переставший работать артефакт, и мучительно вздохнул — «траты, совершенно бессмысленные траты», куда целесообразнее просто включить запись и наслаждаться дома, но… Младшая из наложниц не допускала его до постели уже несколько вечеров, оговариваясь то «женскими проблемами», то «выписанными целителями эликсирами».
Интересно, если он закажет подорожные на вечерний портал и билеты на ближайшую постановку, «женские проблемы» пройдут?
* * *
Хали-бад, городская тюрьма, комната рядом с Хладным “для-проведения-экспертиз”
— Чувствуешь свою вину? — спросил Лидо, тщательно вытирая руки, и снимая верхний халат помощника целителя.
Райдо дернул головой в ответ.
— Чувствуешь, — констатировал Тиль. — И это правильно. Мучайся. До конца жизни, пока не уйдешь за Грань, что же такого хотел сказать Каро, когда пытался связаться с тобой.
— Хватит! — Райдо рубанул рукой воздух. — Я сказал — хватит! Достаточно того, что со мной не разговаривают остальные…
— Малыш — разговаривает.
— Цедит сквозь зубы. А эти двое — вообще молчат.
Тиль поправил форму и вздохнул.
— Если ты узнал все хотел…
— Я не узнал ничего!
— Ты нарушил правила, подкупил целителей, притащил меня сюда, пока не знает Таджо, и все ради чего? Ради собственного успокоения. Прости, — Тиль развел руками. — Но я могу только повторить то, что уже сказал раньше — линия слишком чистая. Разрез тканей — идеальный, удар пришелся по косой, били вот так, — Лидо поднял вверх руку, как будто сжимая оружие, и опустил вниз, — оружие — не гладий. Бил — достаточно сильный мужчина — кости перерублены разом, примерно моего роста, чуть ниже, — прикинул Тиль. — Что это тебе дает? Звезду всегда отстраняют от расследования, если пострадал хотя бы один из членов пятерки. Причина смерти в протоколах указана однозначно — пострадал при Прорыве, когда твари штурмовали резиденцию Наместника
— Даже, если так! А что он делал в резиденции Наместника? Какого демона Каро понесло туда одного? — взревел Райдо.
Тиль пожал плечами.
— Какого хрена вообще твари разнесли именно резиденцию!
— И поместье Кораев, и ещё две резиденции, и пригород, — педантично поправил Тиль.
— Расследование прекращено — причина смерти найдена.
— Какого хрена, я тебя спрашиваю, Тиль! Можно подумать, Каро яшкался с пятеркой этого «грязного»! Двое чужих и Каро…
— Яшкался, — прокашлялся Тиль. — Если бы… если бы ты поговорил с Таджо, то знал бы. Они с Ашту знали.
Райдо сдвинул брови.
— Но ты не будешь говорить, хотя тебе нужно было всего лишь извиниться… за свою ошибку.
— Я не виноват! Не виноват в том, что этот придурок поперся к Наместнику! Не виноват, что случилось нападение тварей! Не виноват в том, что мы не можем провести расследование лично!
— Хм. Именно поэтому ты так орешь?
— Я не ору!!!
— Тело так и не нашли, — Тиль вздохнул тяжело и очень шумно. — Поэтому, тебе стоит подумать над словами, которые ты скажешь матери Каро, когда… будешь передавать ей голову сына. Раз ты не испытываешь чувства вины — это не составит для тебя сложности.
— Лидо, мать твою, хоть ты — перестань!
— Я очень надеюсь, — Тиль развернулся к Райдо и со всей силы ткнул длинным сухопарым пальцем в грудь, — что когда в следующий раз с тобой попытается связаться кто-то из пятерки… — он осекся… — из нас… ты ответишь на вызов. Расследование по Каро закрыто. Сейчас всех больше волнует гибель второй звезды в полном составе.
— Демона с два, оно закрыто, — Райдо треснул кулаком по столу, когда остался один. — Демона с два оно закрыто!
Если Таджо решил не копать, он так не думает. Ведущего звезды и зама затаскают по допросам, им не до того — выплыть бы, но у него — время есть. И сколько бы зим это не заняло, он размотает все узлы этого плетения до первого.
* * *
Хали-бад, городской дом Тиров
Резиденции Тиров я достигла на второй храмовый колокол, зашла через задний двор — охрана пропустила, потому что пропустила защита дома — разрешение входить сверкнуло серебром на входе.
Защита пропустила — охрана будет молчать, но непременно доложит Тиру — так я считала, но доложили почему-то леди Тир, как Старшей дуэнье, которая выловила меня практически сразу.
Мы мерились взглядами пару мгновений. Взгляд Старшей сиры не упустил ничего из вида — круги под глазами от усталости и бледность от истощения, нетрадиционный для леди наряд, и даже левую руку — глаза чуть расширились, но она не задала ни единого вопроса.
— Леди Блау, — традиционный поклон сиры — Второй наследнице сопредельного клана. — Вы, наверное, проголодались после утренней прогулки… и забыли… что вас сбросила лошадь, испугавшись громких звуков… и целители постановили, что у вас болит нога… если вам что — то нужно, отдайте распоряжение, все доставят в комнаты.
Я молчала, взвешивая информацию.
— Искренне благодарю за заботу, — я пыталась добавить в голос достаточно тепла, но не вышло. — Вы забыли, что при падении с лошади на утренней прогулке, я повредила левую руку. Перелом двух пальцев, и буду не в состоянии плести некоторое время.
— Но целители…
— Целители — ошиблись, — я вздернула голову. — Если они некомпетентны — их стоит лишить места.
Короткая дуэль взглядами и Старшая сира опускает голову — «да, госпожа».
— Мне нужен — отдых. В уединении. Полном. Разбудить на четвертый храмовый колокол.
— Но…
— Усилить охрану. Новых разрешений на вход не выдавать. С этого мгновения никто не покинет дом.
— Кажется, вы забываете, это не поместье рода Блау, — возразила леди Тир насмешливо.
— Отнюдь. Я взяла на себя труд озвучить распоряжения вслух, именно потому что это резиденция — Тиров, и я забочусь обо всех, кто находится под этой крышей.
— Вы не можете приказывать без объяснений…
— Я не отдаю приказы. Приказы отдает сир Тир, с которым вы непременно поделитесь — вассальная клятва не предполагает иных вариантов. До четвертого колокола — не будить. Только, если Грань начнет падать на землю, — добавила я, подумав. — Для всех остальных — меня нет дома. Я провожу время в храмовых бдениях…
— Но…
— Без но.
— Какой храм, леди Блау? — уточнила леди Тир очень вежливо. Так вежливо, что у меня почти заломило зубы.
— На ваше усмотрение. Полагаюсь на вашу… мудрость.
Короткий поклон, я прошла через кухню, и по черной лестнице поднялась на второй ярус в свою комнату.
Дверь заперла на задвижку, как «пустая», и долго отмокала в купальнях.
Спать.
Единственное, чего я сейчас хотела — это спать.
* * *
Хали — бад, южная резиденция Тиров, второй ярус, спальня для гостей
Я проснулась от нервного стука в дверь — барабанили так, как будто хотели снести полдома. Зевнув, и сунув руки в рукава халата, я пошла открывать.
— Блау!!!! — визг Фейу на весь коридор был таким оглушительным, что у меня заложило уши. — Ты сказала Тирам, но не сказала мне!!!!!! Как ты могла!
— Помолчи…
— Помолчи? Помолчи?! Тебя не было ночь, ты пропала вчера, мы получили дурацкую записку, помолчи?! Да ты знаешь, что порталы взорвали!!! Эти самоубийцы — говорят, что республиканцы — просто взорвали часть арок! Говорят, по всей Империи! Во всех пределах!!! А ты — спишь!!!
Взорвали? Значит — уже пятый храмовый колокол. Скоро за мной придет Аксель.
— Я же просила разбудить на четвертый.
— Кантор приказал не будить до шестого, — пояснила Марша. — Но я не могла! Иначе ты проспишь такое! В вестниках пишут, что Керн взлетел на воздух!
— Керн? — я подавилась воздухом, приказа трогать нашу кернскую арку я не давала точно.
Какого хрена, псаки?!
— Точно — точно! Такое творится во всех пределах… и я жду объяснений, — Фейу начала теснить меня в комнату, — прямо сейчас, ты расскажешь, где была…
— Фейу, Фейу, Фейу! — рявкнула я громко и подняла вверх левую руку. Марша открывала и закрывала рот беззвучно, разглядывая зафиксированные плетениями опухшие пальцы.
— Ты… что случилось с руками, ты не можешь плести, Мара всеблагая!!!
— Мне нужно время собраться, время! И никто не будет заходить в комнату, пока я буду медленно собираться без использования плетений.
— Я могу прислать служанок или — Ву, — быстро выпалила Марша. — Или заплести тебя сама, а ты пока расскажешь, или…
— Фейу!!! Просто заткнись. И позволь мне закрыть дверь.
* * *
Южная резиденция Тиров, первый ярус, большая гостиная
В доме царил переполох. Слуги путали приборы и блюда, дуэньи охали и ахали, сбившись в стайки по двое — трое, обсуждая последние новости.
За столом не было никого, и я расправила салфетку на коленях, приказав жестом — накрывайте. Ко мне присоединился только тихий Гебион, судя по глазам — под завязку накачанный успокоительными зельями. Сел рядом, открыл рот, но так и не задал ни одного вопроса.
Марша ворвалась в гостиную мгновений через десять, как смерч.
— Я ищу тебя наверху, а ты здесь! Как ты можешь спокойно есть в такой момент! Трясет всю Империю!!!
— Передай, пожалуйста, рыбные палочки, Геб… благодарю…
— Взорвали портальную сеть Блау! Портальную кольцевую! Ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю. Ты слишком возбуждена, тебе стоит поесть.
— Я тебе говорю про то, что мы застряли на этом Юге!!! Ты слышишь меня?!
— Я слышу… и маринованную зелень, Геб, пожалуйста…
Тир вошел в гостиную неслышно, и видимо уже несколько мгновений с прищуром наблюдал за нашей перепалкой.
— Приятного аппетита. Вы единственные во всем доме, у кого не пропал аппетит, — саркастично заметил Кантор. — Видимо… ночные храмовые бдения были долгими.
— Твой дом стоит? Стоит. Целый и невредимый. Значит, мы в безопасности.
— Блау! — почти взвизгнула Фейу. — Тебя хоть что — нибудь, волнует? Наместник даже отказался от сопровождения других заклинателей в отряде зачистки. Слухи… очень странные, неясно откуда взявшиеся, они вспыхнули как пожар, который не потушить… Он должен вернуться с победой и доказать всем, что это ложь.
«Что Феникс на самом деле бессилен. Что Прорыв в Хали — баде сдержали, только благодаря совместным действиям трех кланов заклинателей — Кораев, Вериди и Блау. Что не было бы их, шекки сравняли бы город с песком».
Феникс слаб. Это Гнев Да — арханов. Гнев Да — арханов падет на всю императорскую семью. Настало время мести для рода, который когда — то был уничтожен … Фениксами.
Слухи было не остановить. Как ветер, который разносит пожар дальше и дальше — верховым огнем шли домыслы, обрастая всё новыми и новыми подробностями.
— Образ героя меркнет, — пробормотала я, облизывая ложечку — воздушный крем был превосходен по консистенции и вкусу.
— Блау!
— Тир, я могу попросить рецепт у твоей кухарки? Она что — то такое кладет сюда, лимон? Кардамон?
— И корица, — поддакнул мне Гебион. — Цедры совсем немного, но легкий оттенок свежести превосходно оттеняет общую сладость… Леди Ву вчера разбирала оттенки вкуса, — пояснил он, смущаясь, на наши вопросительные взгляды.
— Ты хоть иногда можешь думать не только о еде?
— Меня больше волнует десерт, чем Наместник…
— Ты же заклинатель!
— И что? Я не смогу играть на флейте ещё около десяти декад, пока заживет, пока снимут плетения, пока разработаю пальцы… ни одной партии… а значит, я совершенно бесполезна…поэтому я — молилась. Чтобы мне перепало немного божьей благодати, и я увидела путь.
— И как, Великий ответил на твои молитвы?
— Отчетливо, — я сузила глаза. — Очень отчетливо, Фейу. Великий сказал, что все испытания посланы нам, чтобы увидеть… кто настоящий друг, а кто враг. И что падет покров, и все грехи станут явными. Кто делает вид, что ему всё равно, но заботится больше ближайших родичей, и кто может рассчитывать на такую же поддержку с моей стороны…
Щеки Фейу вспыхнули румянцем, Тир с прищуром перевел взгляд с меня на нее.
— Передавайте кухарке мое восхищение, сегодняшний ранний ужин выше всяких похвал…
— Жду тебя в кабинете, как только закончишь… завтрак, — бросил шпильку Тир, развернулся на каблуках и гостиная опустела — Марша вылетела следом за ним.
— Передай мне вон те булочки, Геб, — попросила я со вздохом. — Нет, не эти, вон те, с кунжутом…
Нужно как следует поесть, разговор обещает быть очень долгим.
* * *
Кабинет дома Тиров
Тир делился последними новостями в присутствии Марши, которая заняла кресло Главы. Гранолу отменили из — за вчерашнего прорыва по понятным причинам, Наместника чествуют, как спасителя и избавителя, среди черни ходят пустые слухи о «гневе Да — арханов». Кольцевая сеть порталов взорвана — ровно на пятый храмовый колокол, при портальном переходе взорвали одну колонну арки. Пока Тир не сказал ничего, что я бы уже не знала.
Мне рассказали об идее леди Тир по спасению репутации «заблудшей сиры» — про утреннюю прогулку, падение с лошади Фей — Фей, и что ей на самом деле потребовалась помощь целителей — ничего серьезного, но упала она неловко и сейчас спит.
Что все мои вассалы — проблемные, потому что ночью Гебиона Лидса пришло глушить плетениями и связывать — он просто начал рваться куда — то, бормоча, что «зовет пустыня», поэтому стазис сняли только сегодня, и накачали эликсирами.
Что если я ещё раз, ещё хоть один проклятый Марой раз, позволю себе выкинуть что — то подобное, находясь под ответственностью Тиров, то Кантор за себя не ручается.
— Что с рукой, Блау? — это первый спокойный вопрос, который задал мне Тир. — И почему было необходимо усилить охрану.
— И где ты в конце концов была? Все решили, что ты сбежала с Даном из — за этой записки! Был прорыв! Прорыв!!! Ты представляешь, что мы думали?
Я поморщилась — Марша говорила очень громко.
— Внутреннее дело рода Блау. Для безопасности. В храме. Не сбежала. Представляю, — ответила я сразу двоим.
— Блау!!!
— Что? — я задумчиво отметила, что Фейу встала с кресла — плечом к плечу с Тиром, и положила руку ему на рукав — недопустимо близко, и гордо… как… на личную собственность. — Мне кажется я тоже заслуживаю объяснений, — я вздернула бровь, указав на сцепленные руки.
Тир руку выдернул — сразу, и даже попытался отступить на шаг, но Марша схватила его снова — за ладонь, демонстративно подняв вверх.
— Можешь нас поздравить!
— Непременно. Если расскажете с чем.
Тир отвернулся к окну.
— С помолвкой! — произнесла Марша гордо.
— О — о — о… поздравляю.
— Очень сухо, Блау.
— Мне простительно — я ошеломлена.
— Не ты одна предпочитаешь ночные бдения, — выдала Марша язвительно. Мы тоже провели ночь в храме Мары… прорыв застал нас там, подняли купол до утра, дороги перекрыли, и мы не смогли выйти…
— И поэтому решили… заключить помолвку? Удачно. А что вы делали ночью в храме Мары?
— То же, что и ты — молились! — глаза Фейу насмешливо сверкнули, и мне нечего было возразить в ответ.
Тир немного побледнел, но промолчал. Марша усмехнулась, и закатила глаза.
— Особые обстоятельства…
— Догадываюсь.
— Воспитанные люди приносят более теплые поздравления, Блау, — наконец процедил Тир сквозь зубы.
— Желаю долгих зим, процветания, чтобы клан был полной чашей, а род даровал детей и сильных потомков…. И… э — э — э…
— Достаточно! — бросил Кантор.
— Я рада за вас, просто немного удивлена поспешности…э — э — э…
— Достаточно, Блау.
— Хотя иногда храмовые бдения приносят одну пользу, и застрять в храме не самое худшее, что могло бы случиться…
— Мы не просто застряли там! Туда набилось столько народу, что не было места сесть, и нам пришлось стоять полночи! — фыркнула Марша. — Говорят север — неспокойное место, юг — значительно хуже! Сколько мы здесь — декаду? И сколько всего произошло!
— Достаточно, — на этот раз Тир обращался к Марше. — Невеста рода Тиров никому не обязана давать объяснений.
Фейу открыла рот возразить.
— Никаких. Объяснений, — надавил Кантор, и Марша покорно закрыла рот. — Довольствуйся официальной версией, Блау. Мы всегда можем рассчитывать только на тот уровень откровенности, которые позволяем себе сами. Внутреннее дело рода Тиров, — повторил он мои интонации. — Будем считать, что половина команды Севера этой ночью почувствовала просто необъяснимое желание быть поближе к Богу.
Голос Тира звучал горько, и я не нашлась, что возразить. Потому что он был прав. Откровенность — за откровенность, доверие — за доверие. Но есть вещи, которые касаются только Блау.
* * *
Южная резиденция Тиров, большая гостиная
— Я забираю её, — уведомил Аксель.
— Сира в Халибаде под мою ответственность, — парировал Кантор, поправляя перевязь.
— Под вашу ответственность — сир Тир — это была прошлая ночь, — огрызнулся Аксель. — Которую вы сами провели — в храме. И я ещё не поздравил клан Тиров с успешной помолвкой…
— Благодарю вас.
— Не стоит благодарности.
— Тем не менее… сейчас очень неспокойная обстановка, Вестники приходят каждые пять мгновений, повреждена общая портальная сеть… арка из Хали — бада не работает, идут разговоры о введении в пределе военного положения… и если прорыв случится повторно…
— Я больше не оставлю её одну, — отрезал Акс. — Если прорыв случится повторно, самое безопасное место для Вайю во всем южном пределе — это рядом со мной.
И Тир закрыл рот. Вряд ли кто — то смог бы оспорить данное утверждение.
* * *
Пока копыта лошадей цокали по мостовой, я краем глаза посматривала на напряженного, недовольного Акселя, который всем своим видом показывал, что он — против, но ничего не может сделать.
«Против» — слишком напряженно брат выпрямился в седле, резче, чем нужно, дергал поводья; слишком раздраженно отсчитывал военных на выходе из города — у нас попросили подтвердить личность.
«Так надо. Вероятность того, что план сработает — пять из десяти. Но не попробовать я просто не могла».
Я оглядывалась на демонстративно молчавшего Акса, вздыхала. И — думала.
«Все ли я учла. Сделала все возможное, и невозможное, чтобы подстраховаться? Если один из планов даст осечку, то как и когда?»
Смерть — это самый легкий выход. Чтобы умереть не нужно ума, не нужно чести, а в наши зимы так легко тем, кто умер, создать ореол мученика… и эксплуатировать образ, во славу императорского рода.
Феникс должен умереть презираемым и одиноким, чтобы имя Второго Наследника вымарали из семейных хроник, и чтобы все — каждый в империи понял, что Фениксы далеко не безгрешны. И далеко не так сильны, как всем казалось.
Четыре разных предела, помимо Южного.
Четыре разных приказа.
Ровно двенадцать человек на предел.
* * *
Первая задача — дезинформация.
Время гласности, господа.
Первый приказ простой и топорный, не был моей идеей. «Правило шести вестников» проповедовал Фрай, и был приверженцем мысли, что все в Империи знакомы и связаны, через шесть посланий.
На четвертый храмовый колокол шесть вестников одинакового содержания отправит каждый из двенадцати в каждом из пределов.
Итого семьдесят два послания, и триста шестьдесят — на Империю. Мало? Возможно. Но каждый из получивших сообщение, непременно поделится со знакомыми, а те отправят дальше.
Я хотела, чтобы вспышки вестников закрыли небо, сияя так ярко, что ночь стала бы казаться днем. И чтобы Фениксы получили обратно то, что сотворили.
«Император неизлечимо болен и сходит с ума. Великий лишил поддержки императорскую линию. Фениксы теряют силу заклинателей и скрывают правду. Второй Наследник — Наместник Юга — не смог остановить Прорыв тварей.
Либо на Второго наследника Фениксов падет гнев Да — арханов, либо в Империи грядут десять зим лишений и неурожая».
«Вам пришел вестник» — повторяла за мной Лу, кастуя плетения, которые появлялись перед очередным «призванным с печатью».
«Вы получили Вестник, и на четвертый храмовый колокол вы перешлете это послание шести адресатам, с пометкой — срочно».
***
Четыре разных предела, помимо Южного.
Четыре разных приказа.
Ровно двенадцать человек на предел.
Четыре храма и пять портальных арок в каждом, объединяющих портальную сеть в общее «столичное» кольцо. Кольцевая портальная линия.
Я не способна продумывать наперед сложные планы. В том, что стратег из меня не лучший — я прекрасно отдавала себе отчет. Но хорошие стратеги были у Второго Феникса в прошлом. Очень хорошие.
Поэтому я сделала то же самое, что сделал когда — то он. Я — повторила историю: заблокировав портальную сеть, отрезав каждый предел от общей линии.
На пятый храмовый колокол портальная сеть взлетит на воздух. Если и это не заставит их очнуться, война — это то, что мы заслужили.
Поэтому второй приказ — дестабилизация. Разделяй и властвуй. Диверсия. Повредить арку в момент прохождения порталов. Синхронно.
Пятый храмовый колокол.
Чтобы каждый из пределов на себе почувствовал, какого это — когда портальная сеть не работает. Когда управляющие ключи от порталов принадлежат императорскому роду, и как много власти каждый из совета кланов потерял.
Они знают это и так, но нет ничего доходчивей наглядной демонстрации.
Дестабилизация. Демонстрация. Диверсия. Слова на «дэ» звучали, как ноты в песне.
Пусть каждый из этих трусов, которые пекутся только о своей заднице и куске клановой земли, почувствует на себе, как легко отрезать Предел от империи. Насколько они слабы на самом деле.
Отрезать, предварительно перебросив несколько легионов, зажать в тиски, организовав две линии прорывов грани и давить. Так же, как когда — то давили Север.
И чтобы Юг оказался в изоляции на некоторое время, пока кипящий котёл домыслов не сожрет Наместника заживо.
Либо они поймут, что мы должны быть вместе, либо нас опять разделят и уничтожат поодиночке. Как уже сделали с Югом, и как хотят сделать с Севером.
— Время множиться слухами и общаться только Вестниками, господа, — пропела я тихо себе под нос.
— Ты что — то сказала?
— Нет, Акс. Я — молчала.
* * *
Третий приказ — уничтожить. Уничтожить то, что не должно существовать.
Легионеры, лавочники, помощник алхимика, торговцы, повторяют на записях раз за разом одно и то же:
«…при помощи черного артефакта, можно управлять… заставить нарушить любую клятву… подчинить в том числе Глав кланов… любой, кто носит печать — подчиняется… управлять можно каждым…»
«Сделать копии и доставить записи с Нарочным» — монотонно повторяет Лу для «носителей печати».
Пирамидки уйдут всем клановым советам, и главам отдельных кланов, главам Гильдий и ведомств. В каждом из пределов список — свой. Когда храмовый колокол пробьет ровно шесть раз.
* * *
Когда колокола в храмах пробьют восемь раз, наступит время получать воздаяние за свои грехи. Каждому да воздастся по делам его полной мерой.
Четвертый приказ — покаяние и смирение. На восьмой храмовый колокол, каждый из четырех, отобранных мной носителей печати, отправится в ближайший крупный храм Предела, и встанет на колени, рассказав обо всех своих грехах.
По одному человеку в каждый храм — Великого, Немеса, Мары и Нимы. Ровно четыре на предел.
«И осенила меня длань божья, и прозрел я, освободившись от пут, и презрев приказы Второго Наследника императорского рода Фениксов, хочу покаяться в грехах своих…» — эту вводную часть я сделала общей, прописав дословно, а далее, все зависело от человека.
Каждому — да воздастся по делам его.
Воровал? Признаешься в этом и понесешь наказание.
Убивал?
Виновен в стяжательстве?
В злоумышлении против Империи?
Предавал?
Калечил?
Сотрудничал с республиканцами?
Воровал персики из соседского дома?
Каждый — расскажет всё. Кто невиновен и чист — тому нечего опасаться. И пусть боги рассудят, а люди сами справят суд под небесами.
Каждому воздастся полной мерой по делам своим. И не за Гранью. А здесь и сейчас.
Каждый предел. Каждый храм. И если заткнут одного — просто не смогут заставить молчать всех. Сделать так, чтобы Запретный город не смог вовремя спрятать концы плетений, а Управление — вовремя подчистить за Наследниками.
А слухи, как пожар в сухую погоду — распространяются со скоростью Вестников.
И если Великий вдруг окажется не на моей стороне — отвлечется, презрев земные дела, и этого не хватит, у меня остаются аларийцы. Поленья, которые они кинут в костер, будут полыхать так долго и так жарко, что будет видно на всю Империю. “Топлива” было немного жаль, но это было лучшее из того, что было в наличии. И лучшее, из того, что я успела придумать.
* * *
Пустыня в окрестностях Хали-бада, метка второго уровня высоты, немного левее тракта от южных врат
— Плетения времени, — попросила я тихо, и Акс щелкнул кольцами.
Нужно ещё совсем немного подождать.
Из города мы успели выбраться в последний момент — брату прислали Вестник о введении военного положения, комендантский час. Но объяснять, что мы забыли в пустыне в такое неспокойное время не придется — Великий хранит меня. Слухи достигли южного предела и Феникс расформировал наряд зачистки — оставив всех заклинателей охранять периметр города, как заботливый Наместник. И чтобы доказать всем и каждому — что слухи лживы, что один Феникс стоит нескольких десятков заклинателей.
Акс поменялся территорией охраны с Вериди — это был их участок, отсюда весь путь отряда, как на ладони.
«Самое безопасное место в случае повторного Прорыва — рядом с заклинателем» — пояснил Акс в ответ на вопрос проверяющих, «что юной госпоже делать в пустыне». И на это никто не возразил, один из легионеров узнал его в лицо — герою прошлой ночи позволено больше, чем остальным.
Акс нервничал и бесился, вынужденный держать слово. И от нечего делать — стрелял птиц. Три пустынных сокола, притороченных к седлу вместе с луками за десять мгновений— надо будет запомнить, что раздражение в его случае, повышает уровень меткости.
— И все — таки, что случилось в храме, что они так всполошились? Не время для храмового колокола… шестой — они прозвонили трижды!
— Не важно, узнаешь, когда вернемся! Плетения, — попросила я ещё раз. И Акс послушно щелкнул кольцами.
Он сдался, согласившись помочь, только после того, как я дала слово — и подтвердила родовой силой, что расскажу ему все об этой ночи. Солью записи, как только вернется возможность плести — сразу двоим ему и дяде.
И после того, как я сказала, что меня пытался убить Второй Феникс. Так же, как прочих фавориток. Пытался, сбросив в воронку зыбучих песков, и у него почти вышло.
И темное облако лизнуло мои пальцы, поднявшись до локтя — правда. Истинная правда.
Акс тогда долго молчал, побледнев в синеву. Долго. Так долго, что мне казалось не заговорит уже никогда.
— Ты уже что — то решила, — он не спрашивал, он — утверждал. И я выдохнула — первый раз он смотрел на меня, почти как на равную.
— Мне нужна помощь, Акс, — повторила я очень мягко. — Чтобы ты верил в меня. Больше, чем в Великого. И чтобы не задавал вопросов, на которые тебе нельзя знать ответ.
«Тебя будут допрашивать. Ты должен чисто поклясться силой, что ничего не знаешь. Ни единого вопроса, Аксель. И ни единого сомнения. Если… твоей веры не хватит, мы умрем оба».
— Ты просишь слишком многого, Мелочь. Это я должен защищать тебя, а не ты меня!
«Я — старше. Старше, и живу уже не первую жизнь».
— Я поняла, — я отвернулась в сторону — глаза запекло. — Помощи не будет.
— Вайю! Ты слишком многого просишь! Ты сейчас же по порядку расскажешь мне, что происходит. Записи — записи позже. И я решу, что нужно делать.
— Помощи не будет, — эхом повторила я тихо. — Ты не доверяешь мне.
— Тебе — пятнадцать, храни Великий! Пятнадцать! Ты даже не закончила школу, я вообще сомневаюсь, что ты соображаешь, что творишь!
— Зато ты соображаешь! Когда ты собирался сказать нам?! — я развернулась к нему и запрокинула голову. — Когда, Аксель?! Что ты слышишь голоса, что видишь образы, что чем больше ты используешь Глас, тем хуже тебе становится, что скоро ты не сможешь это контролировать… — «что ты сходишь с ума» — это я произнести не смогла. — И собирался ли!!!
— Ты… знаешь, — Акс ошеломленно потряс головой.
— Знаю? Знаю?! Да псакова помолвка с Даном, псакова, — я ткнула его кулаком здоровой руки в грудь, — псакова, — ещё один тычок, — демонова, — ещё один тычок, — гребаная помолвка! Все ради одного идиота, который даже сказать не может, что у него проблемы!
— Что..?
— Наставник Дана мастер — алхимик Чи занимался этой темой дольше зим, чем я живу! Больше пятнадцати зим экспериментов с кровью тварей! Я не знаю другого такого алхимика во всей Империи! Если кто и сможет помочь тебе — найти лекарство, то только Дан!
— Эксперименты с кровью запрещены! И я не болен! — рявкнул Аксель.
— Ты медленно сходишь с ума, Аксель, — произнесла я жестко, глядя прямо в глаза. — С каждой зимой будет всё хуже и хуже. История повторяется, все есть в дневниках отца…
— Дневники отца? Какие дневники?! Ты читала?! О, Великий, — Акс закрыл глаза и сжал кулаки. — То, что давали мне — там не было ни слова об этом!
— А ты спрашивал? Ты пришел за ответами? Ты искал ответы? Ты пришел и спросил? Или ты напивался…
— Спрашивал? За ответами? Пришел? — проорал Акс. — Хорошо! Я спрашиваю тебя! Тебя — он схватил меня за плечи и потряс, — тебя, Вайю. Как тебе живется с отцеубийцей?! Как? Каково это иметь брата, который убил твоего отца?!!!
Меня оглушило. Как будто из легких выбило весь воздух разом. Руки Акселя бессильно упали, и он — отвернулся.
«Знает. Акс — знает. И — живет с этим».
Я обняла его крепко, со всей силы. Уткнувшись в спину сзади. Акс дернулся, пытаясь отодвинуться и расцепить мои руки, но потом — затих. И несколько мгновений мы просто стояли молча, покачиваясь. Я слушала, как под щекой глухо и рвано бухает сердце.
«Брат».
По щекам катились теплые соленые дорожки — за него и за меня. Брат — не будет плакать, мужчины — не плачут.
— Откуда ты…
— Дядя. Разговор с Луцием, не предназначенный для чужих ушей, — выдавил он.
— Это — ложь, — я шмыгнула носом и сжала руки покрепче, потому что он хотел обернуться. — Это — ложь, Акс. Ты не убивал отца. Отец… пах ветром и шахтами, орешками в шоколаде, которые он постоянно держал для меня в кармане… у отца большие сильные руки, и он так высоко подкидывает вверх… отец… целовал в макушку и… любил нас. Отец никогда не причинил бы нам вреда. Ты убил тварь Акс. Ты сделал то, что должен был сделать. Твоей вины нет, — Аксель дернулся несогласно. — Твоей вины нет! — я повысила голос. — Виноват отец! Что не нашел вовремя лекарство, что не просчитал последствия, что подставил спину тем, кому не стоило, что… спустился в эту злополучную шахту. Виноват в том, что его предали. Тебе было всего десять зим. Десять! Смотри на меня!
Акс разворачивался неохотно, отводя глаза в сторону.
— Смотри на меня! Я читала дневники — они бы нашли решение — отец и дядя, будь у них больше времени! У нас — время есть! У тебя и у меня! Есть время найти решение и найти тех, кто виновен на самом деле.
— Мелочь… а если… — кадык Акса дернулся вверх — вниз. — Они говорили… если… если я стану тварью, — выдохнул он быстро, боясь передумать. — Я не хочу причинять вред. Я не хочу становиться опасным… для тебя.
— Чушь псакова! — я раздраженно дернула головой. — Пока ты опасен только для себя! Доверие Аксель! — я протянула вперед руку для того, чтобы скрепить слово по — легионерски. — Доверие — это вещь двусторонняя.
— Ты расскажешь мне все, — утверждал брат, глядя на мою руку, повисшую в воздухе.
— Все, что смогу, — поправила я. — Все что разрешено, не скрыто клятвой, — я вздохнула.
— Ты мне все расскажешь, Вайю, — надавил он. — Или сделки не будет!
— Иди к псакам, Акс! — я отдернула руку обратно. — Просто иди к псакам! Шекков придурок! Я разберусь сама, как и всегда!
— Я посажу тебя под замок! Чтобы ты и носа не могла высунуть! Тебе сломали пальцы! Пальцы, Вайю!
— Только попробуй, — вокруг похолодало от моего тона. — Сделай это, и… у тебя больше не будет сестры. Клянусь! — темное пламя вспыхнуло до локтя.
— Мелочь… — глосс Акселя звучал совершенно ошеломленно.
— Мне хватит дяди. Или ты со мной или ты против меня. Мне нужен кто — то за моей спиной, Акс. Кто — то, кто не будет задавать вопросов, кто — то, на кого можно опереться. Кто — то, кто доверяет мне полностью, и кому могу доверять я.
— Ты просишь невозможного!
— … ты прикроешь мне спину, Акс? — закончила я безнадежным шепотом. — Или… мне нужно искать кого — то … другого?
— Другого? Кого другого? Тебе пятнадцать, псаки! В кого ты вообще такая уродилась?!! Вот в кого?! У всех сестры, как сестры, а у меня… исчадие Грани!!!
«Согласен.
Акс пнул со всей силы ограду, раз, два, три! Согласен!!!»
— В дядю, — выдала я, почесав нос, когда он немного успокоился и разжал кулаки. — Мне кажется, всё дело в воспитании. Во всем виноват исключительно Кастус Блау».
…
…
…
— Плетения, — попросила я ещё раз.
— Пятый раз за десять мгновений, Вайю! — угрюмо выдал Аксель, но щелкнул кольцами.
— Время. — Скомандовала я, выдохнув. Седьмой колокол — отряд зачистки во главе с Фениксом уже выехал из города — и скоро будут здесь.
«Время — призывать шекков».
— Надеюсь, ты знаешь, что творишь…
— Заткнись, Акс!
— Мелочь!
Брат обнял меня сзади, положив руку на талию. Притянул к себе близко — близко, так что я чувствовала каждый его вдох своей спиной.
Поднесла флейту к губам и дождалась, пока Аксель положит свои пальцы слева — играть на флейте можно только двумя руками.
— Вместе. Так, как тренировались.
Я играла. Наши волосы трепал ветер. Теплая рука Акса крепко прижимала меня к себе. Мы даже дышали в такт.
Никто, кроме него, не смог бы.
Не было никого, кто знал бы мелодию так же, как Акс.
Не было никого, кто мог чувствовать зов также.
И даже дышать в одном ритме. Мы стали одним целым на мгновение.
Когда я опустила флейту, мы ещё долго стояли молча. Аксель положил подбородок мне на макушку и бормотал.
— Доверие… я все равно не понимаю, что именно ты хочешь сделать… что доказать… и кому… твари придут и что? Феникс очень силен, сильнее, чем я, он развернет их играючи… твой зов слишком слаб, придет пару десятков от силы…
— Смотри. — Выдохнула я, сжав его пальцы на моей талии. — Просто — смотри. И брось плетения «звука», хочу слышать.
Маленькие фигурки внизу растянулись в длинную кавалькаду, над которой в сумерках плясали светляки, отбрасывая длинные тени. Караван «зачистки» бодро двигался по дороге от южных врат города.
— Твари здесь, — Акс выдохнул длинно и утвердительно, и переплел пальцы с моими.
— Смотри.
Длинные черные тени возникли как будто из ниоткуда — скользнули по песку и начали окружать фигурки внизу, светляки беспорядочно заметались, колонна сбилась, ярко вспыхнули первые плетения.
Один из всадников послал коня вперед — галопом, на ходу вскидывая руки — с широкими рукавами — прямо навстречу шеккам. Линия тварей разделилась, заходя на второй круг, а потом как будто что — то отбросило их назад — ещё круг, и они опять разворачиваются.
— Я же говорил, — пробормотал Акс мне в макушку.
Широкие рукава всадника спереди снова взмыли вверх — и шекки развернулись обратно. Сзади кавалькады заулюлюкали… празднуя победу…
— Бум — бум… играть… играть… играть… играть… бум — бум… — прошептала я беззвучно и закрыла глаза, ловя образы.
Играть бум — бум, играть… бум — бум… это была самая слабая часть плана…
— Что за…
Я открыла глаза — Акс прижал меня слишком сильно. Внизу шекки развернулись ещё раз, опасаясь приближаться к кавалькаде близко, но одна — маленькая черная гора с длинных хвостом продолжала двигаться к всаднику широкими косыми зигзагами…
Рукава Феникса внизу снова взмыли вверх — и я со всей силы прикусила губу до крови.
Гребаный момент истины… ну же, давай…
Вперед, бум — бум…! Вперед!!! Бум — бум!!! Играть!!!
— Какая — то дефективная тварь… — пробормотал Акс, не отрываясь ни на миг от происходящего внизу — …видимо больная…?
Рукава Феникса вспорхнули вверх ещё и ещё… но маленькая гора в прыжке, оттолкнувшись хвостом от земли взмыла вверх и просто кубарем снесла всадника вместе с конем.
Откусив ему голову.
Победное улюлюканье в отряде стихло резко. В ушах свистел ветер.
— Великий и Мара всеблагая!!! Феникс… — Акс ошеломленно выпрямился.
Сигнальное плетение взмыло вверх от колонны — до самых туч, осветив все алым на много сотен шагов вокруг, такое яркое, что небеса вспыхнули алым, как будто сверху зажглось Око.
Одно плетение, второе, третье…
«Срочно! Запрашиваем военную помощь! Срочно! Срочно!».
В городе протяжно откликнулся горн — один, другой, третий! Военная тревога!!!
Черная гора безошибочно обернулась в нашу сторону, припала к песку и активно замолотила по песку хвостом.
Бум — Бум — Бум! Бум — бум — бум! Бум — бум — Бум!
— Это невозможно! Просто — невозможно! — дернулся Акс вперед.
Какой безнадежно — беспредельно — ошеломительно тупой шекк!! Я прикрыла глаза.
Домой! Домой! Домой! Бум — бум — домой!!!
Гора продолжала молотить по песку хвостом, кавалькада перестроилась в каре, и развернулась, быстро отступая обратно к городу… но … шекки оказались быстрее…
И в этот момент вечер стал днем. Впереди, над барханами, прямо в пустыне в небе раскручивалось плетение — как рисунок на пергаменте мастера — знак, который не видели на Юге много сотен зим.
Алый, написанный кровью герб Да — арханов.
Рвануло сразу — оглушительно, и Акс пригнулся закрывая меня собой, но щиты не сработали — взрыв прогремел слишком далеко. Отголоски эхом прокатывались по пустыне — туда — обратно, как будто рокот рождался в самой глубине песков.
В городе опять протяжно запел горн — один, другой, третий! Вызов!!! Военная тревога!!!
Аксель встрепенулся, собираясь использовать Глас, но я со всей силы впилась ногтями ему в руку — «Нельзя! Жди!»
И через два мгновения вся линия шекков развернулась обратно в пустыню, оставляя за собой поломанные фигурки на песке… и столбы песчаной пыли.
И только тогда я — выдохнула.
— Это Кораи, это они дежурили в этой части пригорода и развернули тварей, — ошеломленно выдал Акс, и развернул меня к себе, просто крутнув на месте. И уставился прямо в глаза. — Вайю Юстиния Блау.
Я хлопнула ресницами.
— Вайю. Юстиния. Блау, — скрип зубов был слышен отчетливо. — Ни слова. Ни. Единого. Слова. Ты не произнесешь больше. Тебя здесь не было.
— Нас, — пискнула я тихо, но Акс так больно сжал плечи, что я заткнулась.
— Мы патрулировали вверенную территорию, услышали сигнал горна, и сейчас присоединимся к поисковому отряду. Ты. Все. Поняла.
— Аксель…
— Ты. Все. Поняла.
— Поняла!
— Скажи мне только одно, — он прикрыл глаза и сжал зубы. — Только одно… ты… планировала…
Я опустила глаза вниз, на кончики сапог, которые было едва видно в полумраке.
— Доверие, — прошипел Аксель, больно тряхнув меня за плечи. — Не смей мне врать!
— Ну — у — у… это… могло… не… сработать…
Аксель выматерился.
— И что тогда?
— М — м — м — м… на этот случай у меня был ещё один план — номер два. И номер три… если бы не сработали два первых, — выдохнула я едва слышно.
Аксель матерился пару мгновений, а потом развернул меня спиной к себе и…
— АКСЕЛЬ СЕПТИМУС БЛАУ!!!
… и со всей силы врезал мне по заднице ладонью так, что я подпрыгнула.
— ДОМОЙ! К АЛАРИЙКАМ, НЯНЬКАМ, КУКЛАМ, ТРЯПКАМ!
— Аксель! Ауч! Меня нельзя бить! Я же больна!
— Потом ты объяснишь мне все. Дай мне слово. Силой клянись! Все, до последнего! Вообще всё!
Горн снова надсадно взвыл — созывали всех…
— Слово! — выдохнула я быстро. Темное облако вспыхнуло, лизнув пальцы, и я покорно кивнула.
«Объясню. Непременно. Но через десяток зим. Или …пару десятков».
— И… перестань улыбаться! — прошипел мне Акс, схватив за подбородок. — От счастья, как дура! Ты должна удивиться, продемонстрировать ошеломление, а потом скорбеть, вместе со всем пределом!
— Я буду скорбеть лучше всех, брат, обещаю, — я покорно кивнула ещё раз, но губы сами расползались в улыбке.
До неприличия счастливой и… хищной.
Мне хотелось раскинуть руки и — парить. Хотелось подпрыгнуть на месте, взлететь и коснуться кончиками пальцев небес. Хотелось кричать на всю Империю… что моя грозовая охота — окончена! Я — победила, поймав корша!
ЭТА ТВАРЬ НАКОНЕЦ СДОХЛА.
Больше не будет войны. Больше не будет закрытого, загнанного на грань выживания Севера, больше не будет трупов, походных палаток, прорывов и лагерей. Не будет разрушенного поместья Блау, и родовых колец с гербом Блау, которые я не снимая носила на шее.
Не будет Управления, не будет Акселя в петле, не будет Вестника из Левенсбрау, когда наши будут прочесывать подземелья… не будет!
Ничего не будет.
Мы — не меняем историю. Мы — создаем ее заново. Каждое наше решение, каждый поступок — меняет нити судьбы. И узлы складываются в плетения, меняя жизни.
Аксель сверлил меня взглядом, горн надрывался, и я чинно подошла к лошади, дождалась, пока крепкие руки брата забросят меня наверх, и вдохнула вечерний воздух.
Пахло песком, дымом, и… грозой. Благословенный запах… свободы.
— Эгей! — я дернула поводья и слишком резко дала коню шенкеля.
— Вайю!!!
— Хэй, догоняй!!! Кто быстрее, тот — первый!
Ветер свистел в ушах, я улыбалась сыто и хищно.
— Хэй, хэй, хэй!!!
Я хочу скорбеть первой, Аксель! Я хочу скорбеть — первой!!!
* * *
Южная резиденция Тиров, глубокая ночь
— Блау!!! Как ты можешь есть в такой момент?!
— Не ори мне в ухо, — я демонстративно чавкнула — как же вкусно, и вытерла пальцы о салфетку. — Это — неприлично для леди…
— Блау!!!
— Фейу!
— Блау!
— Фейу!
— Вы перестанете орать или нет, — до сих пор немного сонная от эликсиров Фей — Фей меланхолично нацедила себе из горячего, прикрытого толстым полотенцем, чайничка целую пиалу успокоительного отвара. Пятую или шестую по счету за эту ночь.
В доме не спал никто.
— Это решительно невозможно! Ты будешь есть, даже если Грань упадет на землю! — Марша упала за стол напротив, и я удивилась — кухня не место для будущей «леди Тир», невесты Кантора Тира.
— Ты заболела? — поинтересовалась я участливо и сунула в рот ещё одну лепешку.
— Я заболела?! Я? Это ты заболела! Весь предел сходит с ума! Вся Империя! Круговая портальная сеть заблокирована! Никто не сможет покинуть предел! Арки починят только через декаду!!!
— В лучшем случае, — меланхолично вставила Фей — Фей.
— Вестники?! Ты читала, какие приходят Вестники?! — возмутилась Фейу. — Ты слышала, что творится в Храмах?!! Обсуждать запретили, но слухи расходятся быстрее пожара!!!
— Света в мешке не утаишь, — меланхолично кивнула Фей, делая глоток чая.
Я молча подняла левую руку вверх.
— Прости… но ты могла спросить у любого в доме!
— Зачем, — я пожала плечами. — Если все придут и сами все расскажут…
— Ты невыносима! Во всех Храмах разбирательства, сделали записи — все обвиняют Наместника… Второго Феникса, а он даже не может защитить свою репутацию, потому что…
— … потому что он мертв, — констатировала я холодно.
— И тебе все равно!
— Мне? Да я так расстроена, что у меня почти пропал аппетит, — я сунула в рот ещё один ломтик нежной запеченной рыбы.
— Кажется, ты не понимаешь, какие времена сейчас испытывает Империя! Мы остались без защиты перед лицом тварей! А если они нагрянут снова!!!
— Наместник — не справился, — констатировала я жестко, отодвинув от себя тарелку. — Пол Хали — бада свидетелей. Одну тварь и ту удержать не смог…
— Гнев Да-арханов… — поддакнула Фей-Фей.
— Молчи, Ву!
— А почему я должна молчать, если об этом говорят все? На каждом углу!
— Блау! Ты же заклинатель! Тебе должно быть не все равно! — наступала Марша.
— Мне не все равно. И, — я снова подняла вверх левую руку, — играть одной рукой на флейте решительно невозможно. Так что декад на восемь из рядов заклинателей я выбыла. И ты забываешь, что у меня есть Аксель….
— У нас, — сквозь зубы поправила Марша. — Заклинатели — достояние предела и их обязанность….
— Все, все, все, — я замахала на нее салфеткой.
— По — моему, все очевидно, — Фей — Фей аккуратно устроилась на кухонную лавку рядом. — Сир Аксель не одиножды доказывал свой дар, удерживая прорывы и на Севере и здесь. Наместник… — Фей сделала длинную паузу, — прошлый раз присутствовали другие заклинатели… А самостоятельно… — Фей вздохнула. — … результат очевиден.
— Ву!
— Может тебе тоже стоит выпить? — Фей указала Марше на свою чашку с успокаивающим отваром.
— Мне кажется, что в этом доме переживаю я одна!
— И леди Тир, — промычала я тихо, откусив очередной кусочек. — Иначе зачем вешать на «цыпленка» столько артефактов?
— Налить? — повторила предложение Фей — Фей.
— Пей траву сама, я налью покрепче. Ты со мной, Блау?
Светляки освещали кухню ровным желтым светом, создавая уют. Лавки были почти такими же широкими и удобными, как и у нас в поместье.
«… а пить я вас научу…»
Кусок застрял у меня в горле, и я запила, закашлявшись.
— Не сегодня, Фейу. Я — пас. Ясной ночи.
— Ясной!
— Ясной, Вайю.
Дверь в спальню закрылась за моей спиной с негромким щелчком, и я обессилено прислонилась к дереву и сползла вниз.
За всё в жизни приходится платить. Нике, Каро… ни одна смерть не должна быть напрасной. И… я подумаю об этом — завтра.
— Ты должна радоваться, Блау! Радоваться! — я ударилась затылком о дерево. Раз — два — три.
— Радуйся, псаки тебя побери! Радуйся!!! — ещё один удар, и ещё. — Ты, — удар, — должна — удар, — радоваться! — удар. — Феникс сдох… радуйся же…
Но сейчас внутри не было ничего, кроме горечи. Я с силой растерла повлажневшие глаза пальцами.
Каро… такова плата.
Мы не были близки при жизни, но стали после…
«… старое бамбуковое дерево… горшок… триста империалов… некому позаботиться о матери…»
— Идиот, какой же идиот, — шмыгнула я носом. — Кто будет хранить империалы в горшке? Только идиот…
Ревела я тихо. Давилась слезами, прикусывая кулак, чтобы не дай Великий, не услышал никто в коридоре.
Нельзя, нельзя, нельзя. Придут, будут опять спрашивать, спрашивать, спрашивать… а я просто не могу больше. И даже плетения не наложить!
Победа на вкус оказалась очень соленой. И — горькой. Очень.
Я подумаю об этом — завтра. Что делать с Даном, последствиями, как вести себя на допросе… завтра.
И напьюсь — дома. Наберу аларийского из запасов Маги, возьму пирожков, закроюсь в дальнем стойле на всю ночь, и запру двери конюшни.
Кольца, которые на меня нацепили Аксель и Фей-Фей — все сплошь защитные, падали на столик с негромким стуком.
Завтра. Всё — завтра.
День всегда сменяет ночь. За темнотой всегда приходит утро. И хотелось верить, что сейчас — был мой самый темный час перед рассветом.
Рассветом, который многие больше никогда не увидят. И Каро. Больше никогда не увидит, и никогда не улыбнется мне…
…гордо поправляя на лацкане белое солнце дознавателей.
Покойся с миром.