Глава 3. Вполне нормальная Блау

Му захрипел. Пальцы, сдавившие шею, были сильными, тренированными, и жесткими настолько, что казались почти железными.

— Северный выродок!

Рослая девка Чен пахла айвовым джемом, терпким южным кофе, и совсем немного — потом; одного с ним роста — смотрела прямо — глаза в глаза, скаля крепкие белоснежные зубы.

— Бледная немочь, которой не нашлось места на севере!

Му уже сложил пальцы, чтобы хлестнуть наотмашь, но усилием воли расслабил руку — четверо, стоявшие ровным полукругом за спиной Чен, следили за каждым его движением. В коридорах под трибунами было ещё пустынно — он специально вышел раньше, чтобы не пересекаться лишний раз ни с кем из класса, но они уже караулили его здесь.

Помощи ждать неоткуда — рано, да и те, кто увидит — отведут глаза и пройдут мимо, горячие нравы учеников первой южной школы все знали очень хорошо.

Дыхание кончалось — хватка девки Чен была по-мужски крепкой, и он вцепился в запястье, прохрипев:

— Пусти.

— Если ещё раз, ты, бледный северный рыжий червь, решишь, что ты умнее, и можешь использовать Чен в своих играх, я покажу тебе истинное южное гостеприимство.

Девка хорошенько приложила его головой о стену напоследок и брезгливо отодвинулась.

— Трус, у которого нет ни чести, ни силы.

Му моргнул — зрение поплыло, на миг подернувшись алой пеленой, пальцы свело судорогой от желания вмазать, и согнуть псакову выскочку через колено, смять, сломать девку…, которая возомнила себя равной мужчине.

— Ты ввел в заблуждение не только меня, по поводу интересов Блау. Ты хотел вбить клин между родами — сиру не интересует мой «золотой мальчик» — это вчера подтвердил Наследник, официально. Только потому что недоразумение разрешилось, и род Чен приобрел нового союзника — ты, червь, будешь жить. Я даже не вызову тебя. Не-дос-то-ин, — пропела она мягко по слогам с отвратительным южным акцентом.

Чен щелкнула застежками, и вернула кади на место, закрывая лицо.

— Но раз ты так жаждал боя, после Турнира я попрошу Наставника поставить нас в связку. И с превеликим удовольствием, видит Немес, буду отрабатывать на тебе удары.

— У нас новый мальчик-для-битья? — растягивая гласные переспросила одна из девушек — одноклассница, с которой он так и не нашел общего языка.

— И больше никогда, — палец, как железный болт, больно впечатался ему в грудь, — не смей использовать Чен для решения своих проблем. Девчонка Блау хороша. Сегодня записи с вашей школьной дуэли увидят все. Идем! — вскинула она руку.

Один из ставленников Чен заржал, и игриво подбросил вверх пирамидку с записями.

Псаков Юг! Псакова сука Блау!

Когда они наконец ушли, Му с силой растер шею, и быстро-быстро заморгал — глаза запекло от ярости.

Нельзя плакать, нельзя! В какой момент его жизнь превратилась в …это? Он даже ответить этой Чен не может — кто Му на Юге и кто Чен?

Но они все у него получат. Высокомерные выскочки, возомнившие себя вершительницами судеб. В этот раз суке Блау удалось вывернуться, но они все у него попляшут. И эта Блау и эта девка Чен. Все запомнят, кто такие Му.

— Сир…

— Леди…

Он учтиво поклонился, пропуская пару южанок с соседнего сектора трибун, укутанных в белоснежные ханьфу с укрытыми кади волосами, и развернулся на выход. Сегодня на трибунах ему делать — нечего.

***

— Должны.

— Не должны.

— Должны, — с нажимом прошипела Марша почти мне в ухо, обращаясь к Фей-Фей. В этот раз я занимала место в первом ряду по праву — новый основной состав северной команды был представлен распорядителями. Взгляды, направленные на нас были сочувствующими, злорадными, удивленно-недоуменными, равнодушных — не было вообще, потому что минус одна команда — это минус один сильный участник, это плюс одна ступенька вверх — к пьедесталу, при этом совершенно без усилий.

Легко и непринужденно. В своих мыслях они уже перешагнули Север и пошли дальше. Потеряв хаджевцев, мы потеряли даже призрачный шанс войти в тройку лидеров. Гебион в самом начале сделал ставки и следил за движением в турнирной таблице неофициального тотализатора — мы теперь «пятые», последние, проигравшие заранее, те-кого-списали, те-кого-можно-больше-не-учитывать.

— Это не обязательно, — мягко, но непреклонно-решительно возразила Фей-Фей.

— Должны! Если снимут артефакты, и Наместник будет представлен аудитории официально, все должны следовать этикету и приветствовать согласно правил! — настаивала Марша.

Я покосилась на правый сектор, где, занимая сразу четыре верхних яруса, располагалась ложа южного Наместника. Сейчас сектор выглядел серебристо-серым — защитная пленка куполов, растянутая сразу над несколькими ложами была непрозрачной, и выделялась неподвижным пятном, на общем фоне цветного многоголосия кольца трибун. Посетило ли второе императорское высочество школьное мероприятие или нет — сказать было нельзя — штандартов не размещали.

— В данном случае Второй наследник выступает в роли официального лица — должность Наместника южного Предела не предполагает полного церемониала — вставать на колени при приветствии необходимости нет, — сухо перечисляла Фей. — Турнир — официальное для предела мероприятие, как должностное лицо — совет кланов никогда не передавал полномочия, если же, он пожелает быть представленным, именно как наследник рода Фениксов, и получить положенные имперскому клану преференции — таким образом он продемонстрирует, что ставит собственные желания, выше приказов сиятельного отца, пожаловавшему ему Высокий пост, окажет неуважение всем кланам, и…

— Он поставит все пределы на колени разом, — перебила я Фей. — Тут много Глав, из разных частей света, Легат, хранители Гильдий, почти весь совет кланов в урезанном составе. Если он вывесит штандарт Фениксов над своей ложей — его не простят, — я кивнула в сторону трибун, — всё кольцо и Арена должны будут приветствовать его. В этом и заключается изящество наказания, назначенного ему в Столице — по-сути его лишили статуса и права представляться официально, на всех мероприятиях он должен выступать, как представитель и хранитель Юга — использовать знак Наместника, и поставить его выше родового.

Марша протестующе засопела. Костас посмотрел на сектор трибун Наместника, скрытый серебристой завесой, на меня, на Фейу, и даже приоткрыл рот, чтобы высказаться и… закрыл, со вздохом.

— Должность, желанная для любого Высшего — Наместник одного из пяти пределов, является … — я помедлила, подбирая слова, — …унижением для Феникса, поскольку его власть номинальна, преференции ограничены, и совет Кланов не переминет указать ему на это. Он нарушает правила — делал это в Академии, и, наверняка в Ратуше, — я покосилась на ложу чинуш, на верхнем ярусе, — моя ставка — продажи мягких подушечек для коленей и эликсиров для суставов резко взлетели в цене за последнюю декаду…

— Фениксам можно всё, — Фейу резко хлопнула веером по ладони с громким щелчком. — Они выше правил…

— Не сейчас. Пойти против правил, значит пойти против Императора, и показать, что распоряжение отца и великая милость, явленная Запретным городом ничего не значит.

— Ему указали место, — мягко вклинилась Фей. — Это прямой приказ.

— Я не понимаю, — Гебион тряхнул вихрастой головой. — Почему он не может использовать власть по праву рождения… это как Вайю перестала бы быть Блау…

— Действуя, как Наместник — он представляет Юг, действует в интересах южан и говорит, как лицо предела. Действуя, как Второй Феникс — он говорит от лица рода, и представителя Запретного города. Как часть клана, и часть семьи.

Я покосилась на серебристое пятно защит, переливающихся на свету. Второй Феникс так и не смог переломить себя — штандарта Юга над ложами не реяло. Правда, как и штандарта Фениксов. Попытка выразить несогласие выглядела по-детски импульсивно, раньше второй наследник отличался более продуманными решениями — на моей памяти все его шаги были просчитаны на несколько ходов вперед. Сейчас — это либо очень сложная игра, которой я не понимаю, либо… он ещё не подобрал себе правильных советников.

— Вайю! Начинается! — Фей с воодушевленной улыбкой наклонилась вперед, положив руки на перила. Внизу на Арену один за другим выходили пятеро участников дисциплины «Боевое совершенствование в магических поединках».

Я бросила последний взгляд на ложу Наместника.

Запретный город не прощает нарушения приказов. Запретный город вообще никогда и никого не прощает.

Тем более — Наследникам. Потому что это — слабость. Если у Императора не хватает сил даже чтобы навести порядок в своем роду — как отец-всей-Империи-и-мира может править Кланами?

Слабость — непростительна. Тем более слабость Императора, которую тот продемонстрирует перед Советом кланов.

***

— Чисто. Проверка пройдена, — один из распорядителей халибадского турнира, опустил палочку для стандартной проверки на артефакты, — Следующий, — взмах широкого рукава, и очередной участник шагает вперед.

Их было ровно пять. «Лучшие из лучших этой зимой», как ехидно пошутила Фейу. Цвет Империи, молодая поросль, которая потом займет высшие посты, сместив тех, кто слабее или тех, кому пора на покой, или… просто сместив не за счёт личных качеств, а потому что очередной род взлетит вверх, отталкиваясь от плеч тех, кто стоит ниже по социальной лестнице.

Сейчас на Арене, усыпанной мелким чистейшим белоснежным песком, в зоне боев стоял будущий второй заместитель Легата западного предела, глава дипломатической Гильдии — сначала он несколько зим проведет послом во Фрейзии, и… я прищурилась, пытаясь вспомнить… Претор четвертого Легиона, если мне не изменяет память.

Тира в моем будущем не было, как и высокой, гибкой, как ивовый прут, девушки в темно-зеленой форме восточной школы — единственной сиры среди участников «дуэлинга». Как дальше сложится ее судьба — я не знала.

— Следующий, — уверенный голос, усиленный чарами, разнесся над трибунами ещё раз. Тир прошел проверку одним из первых, и сейчас расслабленно общался с будущими противниками.

— Ему идет.

— Что? — переспросила Фейу.

— Тренировочный доспех — Тиру.

— Наследнику идет — всё, — высокомерно откликнулся Костас.

Марша фыркнула в веер, которым прикрыла половину лица.

— Проверку прошли все, несогласованных артефактов ни у кого нет! — Геб, внимательно следивший за процессом внизу, с азартом хлопнул себя по коленям.

Для боев подготовили стандартный круг — пятьдесят шагов в диаметре, ограниченный переносными фокусирующими плитами по периметру. «Боевые магические поединки» проходили по привычной схеме — первый бой — общий. «Круг-на-вылет», «круг-все-против-всех». В первом общем поединке было важно только одно — просто продержаться.

Ещё первый бой называли «кругом удачи» — на чьей стороне сегодня боги, кому так не повезет — вылететь из соревнований в самом первом бою. Оставшиеся четверо будут сражаться между собой — пары определит жребий, в финал выходят только двое, набравшие максимальное число очков, которые и будут делить первое место и белую мантию.

Дополнительные бои и время давались судьями в случае спорных вопросов, или официального протеста, поданного одним из соперников.

— Пять поединков сегодня — это неплохо, — Геб улыбался.

— Разве вассала не должен в большей степени волновать его сюзерен? — язвительно вклинились Фейу. — Завтра Блау продемонстрирует на всю Империю свои способности лучницы.

— Моя леди стреляет превосходно, это я знаю и так, — бесхитростно ответил Лидс. — И магические дуэли более яркие и не часто удается посмотреть разные стили боя…

Я вздохнула и пошевелила пальцами в перчатках, которые мне подобрала из своих запасов Фейу — приличные, подходящие к официальной форме, и при этом достаточно плотные, чтобы скрыть толстый слой лечебной мази, нанесенной на ладони. С обрезанными пальцами — как и принято, чтобы ничего не мешало плести… просто идеальные перчатки.

Фей-фей посмотрела на меня, но на этот раз — промолчала. По поводу лечебных эликсиров, выписанных целителями, двойных плетений анестезии — и того, «как я себя чувствую», не спросили только слуги в доме Тира. Лидс, такой внимательный и дотошный в артефакторике, но совершенно не держащий в голове простых бытовых вещей — умудрился спросить одно и то же трижды. И на третий раз — я не рычала, нет — но точно щелкнула перед носом кольцами, создавая атакующие плетения, чтобы снять все вопросы разом.

Больше вопросов не задавал никто. Даже — Геб.

Расписание, озвученное распорядителями в самом начале, после представления обновленного состава северной команды участников было скорректировано. Сегодня — наслаждаемся «дуэлингом», завтра — весь день посвящен «Боевке в немагических дисциплинах», награждение участников. Алхимии посвящен весь третий день от рассвета и до заката, игры по «стратегии и тактике» — время блистать Костасу Тиру — день четвертый. Потом «Гранола», чествование победителей в командном зачете, закрытие Турнира и… прием, который должен дать Наместник.

Я приготовилась скучать.

Кто получит «белые мантии» по алхимии и стратегии, я уже видела прошлый раз. В общекомандном зачете победят Столичные, Юг займет второе место, а третье поделят Восток и Запад. Мы — последние, как впрочем и всегда.

Гораздо больше меня волновал Аукцион вечером. Хватит ли империалов на хранах, чтобы выкупить всё, что я хочу, и… как объяснить свое стремление тратить деньги на «закрытые лоты без объявленной ценности». Как? Если даже Фей-Фей, увидев список с обведенными позициями, которые я выбрала из представленных на торги, так удивилась, что не смогла удержать лицо.

«Здесь… здесь нет числа магических единиц, стартовая цена пятнадцать империалов. Силовая направленность — неизвестна. Ценность — неизвестна. Это закрытый лот, Вайю, почему ты выбрала именно девятый номер, а не двенадцатый или четырнадцатый?»

«Я бросала кости».

«Что?»

«Я просто бросала кости и записывала выпавшее число», — пояснила я. — «Хочу проверить свою удачу».

Пальчик Фей скользнул вниз, где была обведена общая сумма, в которую я планировала уложиться.

«Пять с половиной тысяч империалов. Пять с половиной. Тысяч. Чтобы проверить свою удачу? Половина из выбранных тобой лотов — закрытые».

«И что? Бывает, что попадаются сокровища времен Исхода, или артефакты, признанные утерянными за давностью зим…»

«Подобное объяснение мог бы дать Яо, но не ты. Если сир Блау дал тебе список и четкие указания, что именно нужно покупать — тебе нет необходимости объяснять».

Дядя? Указания?

Поэтому со вчерашнего вечера, я ломала голову, как снять все вопросы, которые могут возникнуть. Как?

И нашла единственное самое рациональное решение — создать ещё больше вопросов. И сделать так, чтобы никому и в голову не пришло, что я руководствовалась логикой и расчетом.

Юные сиры не знают цену империалам, юные сиры наивны и внушаемы. И что лучше продемонстрирует степень внушаемости юной сиры, чем поход к храмовому оракулу, накануне аукциона?

Я зевнула.

— Блау, — хотя бы сделай вид, что тебе интересно!

На Арене участники заканчивали проходить Целителей — диагностические чары вспыхивали одни за другими, проверка по крови, привязка к артефакту… пффф…

— Мне интересно, — буркнула я. — Даже готова сделать ставки, что Тир пройдет в финал…

Марша решительно закивала.

— … и проиграет хлыщу из столичной команды…

— Почему он должен проиграть?

— Северный предел всегда проигрывает Столичному, — подал голос Костас, и вздохнул, — но это не тот случай. У сира… есть личные разногласия с этим господином, они учились в одном классе, — пояснил он для всех сразу. — Разногласия такого характера, что их можно решить только в поединке. Если Великий распорядится и жребий поставит их в пару, сир будет биться до последнего. Я ставлю на своего сюзерена, леди Блау, — первый раз Костас посмотрел мне в глаза прямо и немного насмешливо. — Это моя ставка против вашей, я верю в своего господина…

— Как трогательно, — мурлыкнула Марша. — Готова разбить. Что будет в случае проигрыша?

— Леди Блау подарит мне танец, — Цыпленок перевел насмешливый взгляд на Фейу, — на приеме, посвященном закрытию Турнира, если господин выиграет…

— А если проиграет? — Фей удивленно обернулась к Костасу.

— Я напишу оду, посвященную … м-м-м… совершенству леди Блау, в которой воспою все её достоинства, красоту бездонных глаз, и подвиги сиры на Юге…

— Согласна, — хмыкнула я. — Можете начинать писать, сир.

Мы — уже проиграли. Столичные возьмут «белое» в боевке, заберут первое место в алхимии, и, такой самоуверенный сейчас «цыпленок» — тоже уже проиграл. Я отлично помнила элегантное и стремительное решение, которое предложит ученик Руи — участник столичной команды, которого назовут после южного турнира «Руи великолепный».

— Менталисты, — Фей придвинулась вперед, чтобы лучше видеть.

Последнюю проверку ментального поля участников доверили проводить «звезде» Рябого. Перед каждым из дознавателей встал ученик, мгновение на каждого, и распорядитель дает отмашку судьям.

— Чисто. Жребий.

— Сиру Кантору достался третий номер — счастливое число, — комментировал Геб. — Леди из восточной школы — единственная дама из присутствующих, ставлю на то, что она будет выбита в первом общем круге, и дальнейшие поединки будут проходить только между сирами…

— Леди пройдет первый круг, — лениво парировала я, разглядывая высокую гибкую девушку в форме восточной школы — цвета болотной травы, — но не пройдет в финал.

По-крайней мере так было в прошлый раз, но в той жизни Тира не было среди участников.

— Сир пройдет в финал, — уверенно добавил Костас.

— Ну-у-у… самыми сильными считаются участники столичного и южного пределов, — озвучил Лидс.

— Южане не могут позволить себе проиграть на своей собственной земле, — кивнула Марша.

— От их желания ничего не зависит, — парировала я тихо.

Если история повторится, то столица и запад заключили коалицию, и в первом круге они выбьют самого сильного участника — из южан, те подадут протест, но он будет отклонен.

Судя по тому, как Аксель вчера натаскивал Тира на щиты — «круг удачи» на этом Турнире будет жестким — это понимают все.

Утром Кантор выстроил всю нашу маленькую команду в ряд, и вещал, расхаживая взад-вперед, и настолько напоминал Акса, что было невозможно не улыбнуться. Хотя поводов для смеха не было. «Ждите провокаций» — сказал Тир, — «повышенная бдительность». «Никаких глупостей, никаких отлучек, только в сопровождении дуэний и охраны».

Официально — на Арене мерились силой, навыками и искусствами, неофициально — вели игры на выбывание, чтобы максимально ослабить соперников. Слабый противник — гарантия выигрыша. На каждом из имперских Турниров были пара тройка случаев, когда участник просто не мог доехать до Арены, или выбывал по причине недопустимого поведения и нарушения правил, или… пропадали наряды, приготовленные для выступления, кисти, краски, артефакты, ломались луки, находили запрещенные артефакты… в ход шло всё.

После случая с «хаджевцами» Тир просто двинулся плетениями на идее повышенной безопасности.

— Начинают, Вайю, очнись, — толкнула меня в бок Фей.

— Первый общий круг дисциплины «магических поединков» объявляется открытым! — зычно пропел распорядитель.

Пятеро участников синхронно шагнули в круг, пересекая границу. Управляющий артефакт вспыхнул, и силовое поле куполом засияло по периметру.

— И выйдут только четверо, и да будет бой, — пробормотала я тихо, мысленно желая Тиру благословения Великого.

— И да начнется — бой! — взмах широкого пурпурного рукава, и грохот барабанов ознаменовал начало поединка.

***

— Когда закрывается одна дверь — открывается другая, — второй Феникс покатал виноградину между пальцами, лениво положил в рот и сжал зубы так, что сок брызнул во все стороны.

Слуга даже не поморщился, и не сделал ни одного движения, чтобы вытереть лицо. Это — легкое неудобство, в отличие от заломивших коленей — он стоял перед господином уже тридцать мгновений в полной неподвижности. За то, что осмелился критиковать решения его сиятельства.

Турнирная ложа, укрытая «мороком» была пуста. Школьные соревнования — это не то, что может быть интересно Наследнику, и скучать, тратить целый день — господин не намерен. Его возражения — о представителях Кланов, или предела, которые захотят засвидетельствовать почтение Наместнику — отмели взмахом руки.

«Говорить не о чем. Ложу — закрыть. Представителей разворачивать. Новую фаворитку — доставить».

— Нет наставника Чи, — Феникс перекатывает следующую виноградину между пальцами, — найдется новый алхимик в ранге Мастера, которого можно будет купить целиком и полностью. Например — перспективный юный Дан заканчивает Корпус этой зимой? От должностей при дворе не отказываются. А если… откажется, — он щелкнул зубами, и сок снова брызнул в разные стороны, — Алхимика всегда можно заменить.

— Даны давно держаться подальше от высокой политики, — вставил слуга. — Предпочитая решать вопросы на уровне предела.

— Вот и будем решать, — Феникс перекатился по тахте, удобнее подложив под голову пару шелковых подушечек. — Только не так, как с Чи. Ещё одна ошибка — и ночь превратится в декаду.

Слуга тихо выдохнул — последний раз его заставили простоять на коленях всю ночь в дождь. Рассвета он не застал — просто отключился, и потом его долго и тщательно лечили целители, но… коленям это не помогало — слишком стар. Декаду он не переживет. Если господин хочет получить юнца Дана в качестве алхимика — он его получит. Живым или мертвым. На Юге его влияние было не таким, как в Запретном городе, нужно действовать осторожно, не допуская ни малейшей ошибки — сейчас его господин просто не может оступиться. Главное — вернуться в Столицу, а верных людей на Юг — можно перебросить порталом.

— С Аукционом все решено?

— Полностью.

Два лота, которые интересуют господина, будут выкуплены — через третьи руки, чтобы никто не связал сделку с именем Второго Наследника. Дополнительная проверка проведена — нужные люди уже получили империалы, чтобы занизить магические показатели — неизвестные безделицы с таким уровень излучения, не должны заинтересовать никого серьезно. Храны на торги выданы с запасом. Он — учёл всё, господин останется доволен.

— Мы можем упустить девятый номер, — господин выбрал очередную виноградину, покатал между пальцами и на этот раз, для разнообразия сжал ее пальцами — спелая кожура лопнула, забрызгав рукав парадного ханьфу Наследника, — можем себе позволить, но не можем потерять семнадцатый. Я выразился достаточно ясно?

— Да… — мятая виноградина прилетела ему точно в лоб, и слуга на мгновение запнулся, — … мой господин.

***

Трибуны затихли, сосредоточив внимание на Арене. Все участники заняли свои места в круге — почти на внутренней границе на равном расстоянии друг от друга.

— Бой!

Кантор ушел вправо рывком, одновременно выплетая простой силовой щит — вовремя — сразу два плетения впечатались в построенный защитный купол одновременно.

— Бьют южанин и западник, — Геб подпрыгнул на месте. — Ах, Великий!!!

Когда к ним присоединился ученик столичной школы — напряглись все, и даже я — против троих Тиру не выстоять, девочка из восточного предела — быстро отступала по широкой траектории, подняв щиты.

— Атакуй! — рыкнула мне в ухо Марша, почти оглушив.

— Он не может, щиты бы удержать…

Двойной, тройной, тройной с усилением — пальцы Тира мелькали, как облитые золотом, с такой скоростью, что линии плетений просто сливались в одно целое, превращая фигуру Кантора в светящуюся статую, объятую силой.

— «Золотой» — тихо прошептала Фей-Фей. — Как империал…

— Держись…. Держи щиты, — Геб стукнул кулаком по спинке кресла. — Ну же…

Они развернулись в один момент, как по команде — ведущий столичной группы и западник, вскинули руки и одновременно выплели воздушный таран, следом молнии, шторм, таран, молнии, атакуя… южанина, кидая плетения одно за другим, практически без перерыва.

— Отрабатывали связки заранее, — выдохнула я удовлетворенно — всё, как в прошлый раз.

— Они бьют одинаково и в одну точку! — дернулась Марша. — Это сговор!

— Нам на руку, — я внимательно следила, как Тир, увидев, что цель сменили, быстро двинулся по кругу — прочь.

— Почему они не выбили леди? Она же самая слабая, — Геб прикусил губу, — проще всего…

— Они хотят вывести из строя самого сильного противника.

Плетения в круге мелькали, вспыхивая силой — южанин отбивался, усиливая щит, практически потеряв возможность контратаковать, Тир — выровнял и усилил защитный купол, и, сместившись на несколько шагов — перешел к атаке.

— Он поможет южанину! — воскликнул Лидс, наблюдая за перемещениями Канатора.

— Нет…

— Он добьет его… — произнесли мы хором с Фейу за миг до того, как Тир выплел атакующие, и, закрутив по спирали, отправил чары, полыхающие золотом, в сторону защитного купола… южанина.

— Есть! — Марша подпрыгнула.

Южанин упал на колени, зашатался, всё ещё удерживая защиту, но столичный хлыщ, как будто красуясь, медленно и технично выплел стену огня — совершенно бесполезные, но очень впечатляющие зрителей чары, и… купол южанина вспыхнул сферой, объятый стеной пламени, и… схлопнулся.

Итоговый «стазис» кидали сразу двое — у Юга не было ни единого шанса.

Распорядитель вскинул руку, останавливая бой — запели барабаны, и только после того, как защитный артефакт отключил границу круга — ученица восточной школы осторожно, по одному — слой за слоем, плетение за плетением, опустила щиты.

— Трусиха, — фыркнула Фейу.

— Осторожная, — возразила Фей-Фей.

— Расчетливая, — поправил Костас.

— Умная, — констатировала я. — Если все вокруг сильнее тебя — нужно держаться подальше.

— Она не расчетливая — иначе добила бы южанина, — парировала Марша.

— Атакуй или защищайся, мало кто способен удерживать и запитывать несколько плетений на одном уровне. Её щиты смели бы за миг — атаковав вдвоем. Она может выстоять против одного, но не против двоих сразу, — пояснил Костас. — Оптимальная стратегия «слабого звена» — она обеспечила себе выход на следующий этап, в отличие от считавшегося самым сильным южанина.

— Они просто сговорились, — не уступала Марша. — Слишком быстро и слишком скучно.

— Дальше будет ещё скучнее, — я откинулась назад на кресло, и обернулась к Фейу. — Южане опротестуют общий круг, но…

— …не смогут ничего доказать, — мягко добавил Костас.

Так и вышло. Выяснения заняли около двадцати мгновений, после чего судьи, посовещавшись с распорядителями, постановили признать результаты первого общего поединка действительными. Южанин выбывал из дальнейших боев за белую мантию, и из общего зачета.

— Уууууууууу… — взревели трибуны. Кто-то начал отстукивать ритм, и его подхватили по кругу. — У-у-у. У-у-у. У-у-у, — настолько заразительный, что Фей даже начала неосознанно прихлопывать в такт.

— Это нечестно, — взлохматил волосы Геб. — Самый сильный участник — проиграл в первом общем круге, это — боевка, и это — неправильно! Девушка вообще не бросила ни одного плетения и — прошла!

— Какой отсюда следует очевидный вывод? — вполголоса спросила Фей.

— Что правила не верны! Их нужно менять!

— Нет, что выигрывает не всегда самый сильный…

— … выигрывает тот, кто вовремя создал правильную коалицию, — я вытянула ладонь вперед. — Один палец вывихнуть просто, Геб, или даже сломать. Кулак — сложнее…Если на Севере мы едины…

— … мы непобедимы, — гордо закончила Марша.

— Все равно это неправильно, — Лидс раскраснелся. — На месте сира Кантора я бы помог южанину — на него нападали сразу двое…

— И проиграл бы.

— Будущий Наследник клана не может позволить себе принимать решения, руководствуясь эмоциями. Слишком много людей зависит от его выбора.

— … и не может позволить себе проиграть, — тихо добавил Костас. — Потому что тогда проиграет весь клан.

— Если смотреть на поединок, как на алхимический процесс, то сир Кантор действовал совершенно верно — стабилизировал и остановил непредсказуемую реакцию, — выдала сестра. — Непредсказуемую, потому что не изучен состав ингредиентов… в круге… и их уровень взаимодействия между собой…

Геб молча хлопая ресницами смотрел на Фей-фей.

— Ситуация могла измениться не в нашу пользу в любой момент, — пояснила я Лидсу. — Закончив поединок — он закончил круг, показав, что управляет процессом…

— Я это и сказала — сделал из неуправляемой алхимической реакции стабильное соединение, — Фей поджала губы.

— Ты сказала не это, Ву!

— Помолчи, Фейу!

— Сама помолчи! Вся спальня провоняла реактивами, которые ты притащила из лаборатории, даже мои ханьфу, — Марша принюхалась к своему рукаву и сморщила нос, — духи и то не перебивают этот запах!

— От вас ничем таким не пахнет… — вклинился Гебион в защиту Фей-Фей. — То есть я имел ввиду ничем таким, в смысле отвратительным или не вкусным, вы пахнете нормально…

Фейу угрожающе раскрыла веер в сторону Лидса.

— То есть я не имел ввиду, что я вас сегодня нюхал! — перепугался Геб. — То есть не именно сегодня, я вас вообще не нюхаю леди Фейу, не подумайте, я даже не обращаю на вас внимания!

— Что-о-о?!

— То есть, конечно же — обращаю внимание, — совершенно перепугался растерянный Лидс, — но не нюхаю!!! То есть обычно не нюхаю! И понюхал только сегодня… — совершенно скис Геб. — Вайю, скажи им, я — интересуют только артефакторикой! И обращаю внимание только на артефакты!

Фейу набрала воздуха и уже выпятила внушительную грудь.

— Меня интересуют только артефакты! Кольца, браслеты, броши… — мы дружно посмотрели на Маршу, которая как раз сегодня нацепила брошь на отворот.

— Вот на эту? — Фейу погладила край броши.

— И на эту!

— То есть ты смотрел на…

Тоненький полуписк-полуплач со стороны «цыпленка» на миг остановил спор. Костас, закрыв лицо газовым шарфиком, на манер кади, попискивал, закрыв глаза, плечи его подрагивали, голова дергалась.

— Сир… — осторожно позвала Фей. — Сир Костас, с вами всё в порядке…

— Тир, — окликнула Фейу.

Шарф медленно-медленно сполз вниз, открывая раскрасневшееся лицо «цыпленка», глаза блестели от слез.

Костас — смеялся.

***

Ещё через десять мгновений возмущений протестующие южане получили предупреждение от судей и удалились на свой сектор трибун, приспустив флаг предела в знак несогласия. Дальше наступил этап жеребьевки, который и определял, каким будет итоговая сетка боев.

Повезет ли сегодня Тиру? В круг он может получить троих — девушку, как лучший из вариантов, столичного хлыща или ученика западной школы, который уже продемонстрировал мастерство, значительно превышающее уровень выпускного школьного класса. Встретиться в финале — даже при лучшем раскладе, все равно придется с одним из них.

Даже я не смогла решить, кого бы из них двоих я предпочла бы в противники — столичный или западный стиль боя отличались несильно, но — достаточно. Западник бил сильнее, вкладывая больше энергии в плетения, значит выше расход — и его можно вымотать. Но пара ударов в нужную точку — и он снимет щит. Столичный… вообще не показал на что способен на самом деле.

— Жребий! — хлопнула веером Марша, глядя в сторону Арены. Каждый из четырех участников создал энергетический шар, и один из распорядителей, активировал плетения, подбросив шары вверх — и они вращались по кругу в воздухе в центре поля, пока один из судей не хлопнул в ладоши. «Золотой» тировский сгусток силы замер точно напротив серо-зеленого шара, и мы — дружно выдохнули. Геб даже хлопнул Костаса от избытка чувств по плечам, так, что «цыпленок» мотнулся вперед.

— Повезло, хвала Великому, — воскликнула Фей-Фей.

— Жребий брошен. Во втором круге встречаются пары участников третий — первый, и второй — четвертый, — зычно озвучил распорядитель результаты.

— Север встречается с Востоком, а Столица с Западом. Девчонка — лучший из возможных раскладов для второго круга дуэлей. Если Тир победит — он выходит в финал и второе место нам точно обеспечено, — удовлетворенно выдохнула Марша.

Великий явно благоволит роду «золотых».

Внизу на Арене противники уже мерились взглядами, сира из команды восточного предела разминала пальцы и суставы, пританцовывая на месте, и только Тир, лукаво улыбаясь, рассылал воздушные поцелуи всем дамам на Трибунах, поворачиваясь во все стороны.

— Позер. Единственный и неповторимый, — хмыкнула я тихо, щелкая пальцами — маленькая проекция времени вспыхнула передо мной серебром.

Два боя — один за другим, потом финал за белую мантию и первое место, и последний — за третье. Должны уложиться. Мы успеваем поесть перед Аукционом и заехать в Храм. В какой именно — Мары или Нимы, я ещё не решила, но склонялась ко второму варианту. Жрицы Мары традиционно пользуются куда большим спросом, может быть очередь, а опаздывать к открытию — нельзя.

***

Повязка на глазах Жрицы была серой, цвета холодного остывшего пепла к утру. От большого костра, поворошив который, всегда можно найти едва тлеющие живые угли в глубине, вспыхивающие красным.

Красный — возможность высечь искру жизни и родить пламя. Жрица же была — мертвой. По храмовым обычаям. Мертвой внутри — время женской силы ушло, и мертвой снаружи — у нее отняли дар видеть глазами, чтобы она «зрила сердцем».

Хотя, как дипломированный Целитель, я могла утверждать совершенно точно, что никакой прямой взаимосвязи между зрительными нервами и активацией сердечной мышцы не существует. Скорее я могла поверить в компенсаторную реакцию — организм усиливает все оставшиеся чувства — обоняние, осязание и слух, увеличивает ювелирность токов силы, и дает возможность расширить видение, просто активировав резерв организма, а вовсе не божественную волю. Иначе все Оракулы были бы точны одинаково — ведь вряд ли Нима делала бы исключения из правил для своих жриц.

— Юная, сильная, чужая… — произнесла она мягко нараспев, растягивая гласные, и чуть покачиваясь из стороны в стороны.

Жреческий альков был круглым, как сфера, и кроме маленького столика, с благовониями и парой свеч, и простых циновок на полу — больше не было ничего.

«Простота должна отвлекать от мирского».

То, что я — «чужая» — можно было сказать и без всяких способностей. От меня не пахло терпкими притираниями и благовониями, которые так любили южанки, и щелчка застежек кади не было тоже — мы приехали в храм Нимы сразу после Арены, сделав небольшой крюк по пути на Аукцион.

Жрица запустила руку в жертвенную чашу — империалы зазвенели, пара колец стукнулось о дно — и она на ощупь изучила, погладив кончиками пальцев, крупные камни в артефактах.

— Ты заплатила достаточно, чтобы получить удовольствие… услышать ответы. Спрашивай.

— Мненужны номера лотов, «Зрящая», на предстоящем аукционе.

То, что говорит храмовый оракул — всегда личное. Ни одна из жриц Нимы с печатью молчания никогда не расскажет о посетителях Храма, но врать, сидя в обители богини казалось кощунственным даже мне. Пусть не Великий, но Нима была почитаема, и всегда хранит те тайны, которыми с ней делятся.

— Ты заплатила не за ответы, мертвое дитя.

Я вздрогнула.

— Ты — мертва внутри, так же, как и я. Заперла женскую силу, и выбрала другого Бога. Иди и спрашивай своего Бога, дитя.

— Храм Великого располагается за пределами окружной Хали-бада, — ответила я честно. — Мы просто не успели бы к Аукциону.

— Ты не спрашиваешь почему ты — мертва. Ты — согласна.

— Согласна, — выдохнула я спокойно. Эти жрецы и жрицы постоянно путают плетения и любят говорить иносказательно. — А теперь я хотела бы услышать номера лотов.

— Каждая женщина — это жрица Нимы. Только мы — служим многим, и живем, чтобы дарить удовольствие и делиться теплом. Женщина же — дарит удовольствие мужу, и использует дар Нимы, чтобы приносить мир. Ты — отказалась от дара, презрела то, чем наделила тебя Святейшая. Ты — мертвая женщина, которая выбрала мужской путь. И… проиграешь в этой битве мужчинам.

Я скрипнула зубами.

— Мертвая, презрела. А теперь я могу услышать номера лотов? Я за это заплатила. Жрицы Нимы не имеют права отказывать в удовольствиях, — повторила я основную храмовую заповедь.

Свечи на столе вспыхнули ярче, язычки пламени стали длиннее, тоньше и выше, и как будто легкий прохладный цветочный ветерок прошелся по алькову, шевельнув завитки волос. Жрица молчала, покачиваясь из стороны в сторону — серая повязка скрывала глаза, а я — теряла терпение и время.

— Все, — произнесла она наконец после долгого молчания. — Все номера. Ты можешь купить все лоты, кроме… семнадцатого.

Отказываться от ценного приобретения? Ни за что!

— Купить Семнадцатый — это значит вступить в битву. В которой ты проиграешь, — длинные тонкие пальцы коснулись простого медного колокольчика, стоящего рядом на циновке, и после мелодичного короткого перезвона в альков заглянула одна из юных жриц-послушниц, в свободном одеянии, которое так подчеркивало фигуру, что засмотрелась даже я — ровно то, что нужно, при этом не открывая ничего лишнего — чтобы оставить завесу тайны. Алая, цвета крови, повязка на лбу удерживала свободно струящиеся по плечам распущенные волосы.

Красный — цвет жизни, цвет невест, цвет обретения девочкой зрелости, цвет — начала. И новой жизни — в качестве жены, и в качестве матери. Красный — значит плодоносить, рождая жизнь.

Девочек жрицы Нимы оставляют и воспитывают при Храмах, мальчиков — отдают в приюты, где их ждет только один путь — служить на благо Империи, чтобы в определенный момент нить судьбы прервалась, вытекая по капле.

Жизнь — это дар, так говорят. «Смешать кровь» — породниться, «до первой крови» — ты так слаб, что не смог сберечь дарованное и проиграл, «кровник» — враг, на борьбу с которым не жалко положить жизнь. У Высших многое завязано на крови — сама суть силы и принадлежность к роду, когда крови хватает быть принятым «ушедшими» и алтарем; кровь отпирает двери и замки, активирует артефакты, и даже — несет и хранит информацию, как считают менталисты.

— И? Что она сказала? — Марша нетерпеливо крутнулась на ступеньках Храма, увидев меня.

— То, что я хотела услышать, — отмахнулась я резко. — Фей, тебя ждут.

Фей-Фей кивнула, и, тщательно скрывая напряжение — с усилием расслабив руки и выпрямив спину, шагнула в храм следом за юной послушницей.

Мы прибыли втроем, в сопровождении вездесущей дуэньи, отправив Геба и Костаса занимать места в амфитеатре около Ратуши — именно там ставились городские спектакли, когда приезжали столичные труппы, проводились собрания Гильдий, и — торги.

Кантор — усталый, но удовлетворенный — «отправился освежиться после Арены», оставил нас в твердой уверенности, что мы послушно проследуем из одной точки Хали-бада в другую, с Арены — на Аукцион, посетив дозволенную ресторацию и лавку со свежей горячей выпечкой. Но и Марша и Фей, не колеблясь, тоже сделали выбор в пользу Храма.

Тир был слишком занят и слишком опьянен победой — он выиграл второй круг у девочки из восточного предела с такой легкостью, что я даже цокнула языком от досады. Победил — и вышел в финал, который перенесли на завтра, потому что вторая пара — не уложились во время, отведенное для боев.

Столичный хлыщ и западник сражались красиво. Бились так, как будто от исхода учебного поединка зависит по меньшей мере жизнь — разительный контраст с тем, что продемонстрировал Тир, который старательно пестовал образ сиятельного-мальчика, и любимца публики, не демонстрируя и десятой доли того, что показал вчера в дуэльном зале в спаррингах с Акселем.

Хитрый-змей-Тир.

После первого поединка — западная школа проиграла столичной — трибуны взревели от восторга, но они подали протест, который удовлетворили судьи, дав дополнительное время.

После этого — выиграл западник, и протест подали столичные — получив дополнительное время и новый круг. Потом выиграл столичный хлыщ… или запад… я сбилась со счета… в общем зачете им пришлось провести шесть боев вместо одного, чтобы судьи вынесли однозначный вердикт, который никто не посмел опротестовать — победителем во второй паре участников признан представитель команды Центрального предела.

Противником Кантора в завтрашнем круге выступит псаков столичный хлыщ, который настолько затянул простой переходный бой, что из-за него мы даже не успели поесть!

— Блау! Хоть намекни! Твоя помолвка состоится этой зимой? Или будет заключена следующей? Что сказала «Зрящая»? — Фейу нетерпеливо похлопывала веером по руке и оборачивалась на притворенные двери.

— Уже, — фыркнула я. — Помолвка уже заключена, но я тщательно скрываю этот факт от всех, включая собственную семью. И продемонстрирую жениха только после Турнира. Мы обручились тайно в Храме Мары, без одобрения Главы, в первую же ночь, как мы прибыли в Хали-бад.

— Не хочешь — не говори, тогда ты тоже не узнаешь, что скажут мне, — Марша закатила глаза и отвернулась.

— Переживу, — пробормотала я себе под нос, и ответила уже громко, чтобы слышали и мистрис, которые стояли в очереди на ступеньках и ниже, — я спрашивала про лоты на Аукционе.

— Что?

— Лоты. На. Аукционе, — повторила я терпеливо и внятно. — Какие номера стоит купить. Хотела проверить свою удачу, заручившись божественной милостью.

Брови Фейу дернулись от удивления, и она резко хлопнула веером по ладони.

— Ты хочешь сказать, что мы пропустили обед в ресторации, наврали Тиру…

— … не наврали, а не поставили в известность…

— …ждали тебя пятнадцать мгновений, потому что ты спрашивала — какие лоты купить на Аукционе? — последние слова Марша почти прошипела и сделала два шага ко мне — назад я отшагнула совершенно неосознанно.

— Фейу…

— Ты нормальная, Блау? Проверить удачу? Кто в здравом уме спрашивает у храмового оракула, какие номера стоит купить? Тебе выдали много клановых денег? Давай сходим на Ярмарку — уверяю, потратишь с большей пользой!

— Личные храны, — парировала я тихо. — Мои деньги — куда хочу, туда и трачу.

— Пресветлая Мара! Как только я начинаю думать, что ты — нормальная, что мне — показалось, ты каждый раз доказываешь, что ты — истинная Блау!

— Я вполне нормальная Блау! Это у нас — семейное, — выдала я с нежной улыбкой.

Можно подумать клан огненных элементальщиков один из самых спокойных в Империи!

— Прости, но мне нужно отметить номера лотов в списке, пока не забыла, — и сбежала по ступенькам, в сторону нашей охраны, подальше от шипящей мне вслед Фейу.

Жрица сказала: «Купить Семнадцатый лот — это значит вступить в битву. В которой ты проиграешь».

Кто-то ещё знает то, что знаю я, и будет претендовать? Но лоты — закрыты. Или кто-то узнает о покупке позже? Я могу не пользоваться услугами магов-аукционистов и узнать о содержимом дома — отправив покупки в поместье Блау.

Тогда не узнает — никто. Если не узнает никто — битва не начнется. Если она не начнется — я просто не смогу проиграть. Если есть хоть малейшая вероятность такого события.

Довольная найденным решением, я прижмурилась от удовольствия — казалось, даже беспощадное южное светило стал припекать ласковее, крутнулась на месте, и, напевая, отправилась к лошадям.

Мое настроение стало прекрасным, а будущее виделось таким же ясным и безоблачным, как сияющее чистотой небо над храмом Нимы.