Глава 4. Аукцион. Ч1

Мелкие кусочки пергамента летели вокруг, планировали, кружась, падали на пол, кресла, как белые крупные хлопья снега.

Вся юбка уже была усыпана бумагой, но я продолжала рвать. С наслаждением. Мелко-мелко.

— Свитки же усиливают чарами? — сдержанно поинтересовался Костас, стряхивая с подлокотника соседнего кресла прилетевшие кусочки того, что пару мгновений назад было списком лотов.

— Она сняла их, — сладко ответила Марша. — Точнее плетения снял мистер Лидс, продемонстрировав задатки будущего мастера-артефактора…

— Что происходит? — вполголоса спросил Тир, усаживаясь в кресло, которое освободил сюзерену Костас.

— Вайю расстроилась, — ответила Фей-Фей.

Хрусь. Хрусь. Хрусь.

Пергамент — кончился. Я — выдохнула, и смела мусор с юбки на пол.

К псакам — всё.

— Из-за чего?

Фей молча пожала плечами.

Я расстроилась, из-за того, что — дура. Точнее, из-за того, что как всегда не слишком хорошо подумала головой.

Точнее сначала я расстроилась из-за Иссихара Дана — он мне все испортил! Всё!

Его не выгнали из рода, он не остался без денег, наставник Чи — умер… при странных обстоятельствах, и псаков Иссихар Дан не выставил свои личные родовые артефакты!!!

НЕ ВЫСТАВИЛ!

И лоты — сдвинулись.

А сегодня, перед началом, Управляющий аукционным домом уведомил, что «пожелавший остаться неизвестным меценат» выставил лот из личной коллекции артефактов, и… тут я почти дымилась от гнева…

Псаковы Светлые! Чтоб их в Прорыв затянуло!

… выставили три! Три! Где это видано — сразу три «бесценных артефакта», «личная разработка», с «подтверждающими качество печатями, оттисками силы и свитками-описями»?!..

— Они добавили позиции, — пояснила я специально для Кантора.

— Лотов стало больше — сдвинулась нумерация. Так считает Блау, — добавила Марша.

— И? — Тир приподнял брови. — Больше лотов — больше возможностей.

— Но мы… ох! — ойкнула от боли Фейу, я мельком увидела, как маленькая ножка Фей-Фей нырнула обратно под юбку. — Мы…э-э-э…

— Мы заезжали в храм Нимы, — выдала я со вздохом — все равно доложат, — к оракулу, чтобы…

— …узнать номера лотов, которые следует купить, — с триумфальным смешком закончила Фейу.

— … убедиться, что удача и благословение на нашей стороне.

— Храм? — Кантор прошипел это тихо, широко улыбаясь в сторону представителей Гильдий торговцев — один из них склонил голову, приветствуя Тира. — Зачем я утром тратил время, объясняя про безопасность? Куда ещё вы заезжали по пути?

— Только Храм. Охрана. Дуэньи. И… в банк. Все хорошо.

— Блау!

— Мне нужно было проверить храны, — я потеребила три цепочки на шее. — Может не хватить денег. — Прислали меньше, чем я рассчитывала.

Хран, который вернул Иссихар и остатки со счета, который передал мне Люци, второй — прислали дяди Хэсау… жмоты, скряги, и… одним словом настоящие Хэсау. Две, всего две тысячи империалов — ровно столько от двоих они решили подарить мне на день рождения. И последний хран — от старухи Рейны, как и договаривались — в качестве компенсации за нанесенный гостье ущерб. Я ждала подвоха — она могла бы прислать деньги позже, но старуха поступила иначе — всего три тысячи чистыми, и остальное — по описи ненужные драгоценности и безделушки. А я рассчитывала на пять тысяч от Кораев.

Поэтому я была расстроена — денег может не хватить, а если меня подведет память — я не все лоты помнила хорошо, то купить что-то совершенно бесполезное было бы крайне глупо.

Новый список с уточненными позициями должны были раздать перед самым началом аукциона, и я возносила мольбу Великому, чтобы всё осталось, как есть.

А если позиции сдвинулись? Шекк пойми, какой теперь должна быть их нумерация. Как я найду свои бесценные сокровища, которые должны принадлежать Блау? Только Блау, и никому кроме Блау? Как?

Шекков Дан! И шекковы Кораи — если бы не они, я соображала бы гораздо лучше.

— Мне может не хватить денег, — простонала я тихо.

— Не хватить? — Тир поднял бровь, сдул косую челку со лба, — Я могу дать… Ста империалов хватит?

Фей опустила ресницы и прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Двести? — настаивал Тир.

— Не хватит, — рявкнула я. — И триста не хватит!

— Триста? — удивленно повернулась ко мне Марша. — Я не знала, что Блау выделяют так много личных средств Наследникам, учитывая, что интересы клана на торгах всегда реализует отдельный представитель.

— Мы не участвуем, — я отрицательно кивнула. Этот Аукцион дядя пропустил и прошлый раз — просто не счёл интересным, или по каким-то иным причинам. Зато Гильдейские-столичные — он посещал всегда.

— Отец рассматривал два лота, — выдохнул Кантор отрешенно, косая челка качнулась, открывая сережку-артефакт в ухе. — Мы были на осеннем аукционе в Столице — там были более интересные позиции, сейчас отец не посчитал что-то хоть сколько-то интересным, чтобы пополнить клановое хранилище. Я и так могу купить всё, что захочу, — Тир пожал плечами. — Но в этот раз — почти треть — закрытые лоты, при этом уровень указанной магической активности крайне низок. Тратить империалы не известно на что…

— Блау считает иначе, — прищурила глаза Фейу. — И хочет — все, — усмехнулась Марша. — Оставь мне двадцать шестой в первой части — все остальные — твои, повернулась она ко мне.

— А что выбрала ты? — Фей прищурилась от любопытства.

Марша вместо ответа коснулась пальцем длинных нефритовых сережек, которые надела сегодня.

Кантор посмотрел на Маршу, потом на меня, на три храна на шее, поверх школьной формы и ещё раз отрешенно пожал плечами.

— Деньги Блау — дело Блау.

В амфитеатре стоял гул, почти такой же, как перед началом очередного представления менестрелей. Центральная сцена, задрапированная шелковыми и бархатными занавесями, была застелена коврами — целиком, чтобы подчеркнуть роскошь и статус события.

Интересно, уберут ли ковры завтра, когда день «ценнейших лотов» сменит день «торговли живыми и движимыми объектами»?

Подиум, стол, пара кресел, стеллаж — все мореного дерева, отливающего благородной черной бронзой, чайная пара на столике, и даже пара бокалов — все создавало иллюзию «домашней библиотеки», как будто мы собрались не в амфитеатре, который используют для утех публике, а пришли по закрытым приглашениям, в поместье одного из древнейших родов Юга. Или… сейчас будут давать представление.

Готова поставить, раз уж они вынуждены проводить торги здесь — ресурс места будет использован на полную — приглушат свет, сосредоточив всё внимание на сцене и лотах, и даже оркестр — менестрели занимали места в отведенной нише и настраивали инструменты — тоже будут работать только на одну цель — представить товар в лучшем виде, увеличив ценность.

Ценность, а не стоимость. Хотят чаще всего то, что есть у других, и то, что не могут себе позволить. Игра на базовых инстинктах Высших — азарт, желание превзойти соперника и получить вожделенный приз. Желание продемонстрировать превосходство — это то, ради чего приобретают зачастую бесполезные вещи.

Я покрутила в руках маленькую карточку с тиснеными золотыми символами «Аукционный дом Чжу», номер сто пятьдесят четыре — лаконично и кратко. У Фей-Фей — сто пятьдесят шесть, у Геба — сто пятьдесят семь, у Марши — сто пятьдесят восемь. Карточку-знак с одноразовыми чарами — на один аукцион, выдавали каждому участнику. Простые артефактные плетения — простая система. Как только начнутся торги, нужно будет просто послать импульс силы, если решишь делать ставку.

Ряды для зрителей окружали сцену полукругом, поднимаясь вверх — к куполу, который затенили, чтобы не проходил солнечный свет. Несмотря на время дня — тут уже царил вечер — первые звезды вспыхивали в вышине прямо на сфере сверкающими каплями.

Мы занимали один из небольших секторов — шесть рядов, которые похожи на кусочек пирога Маги, если смотреть сверху. Последние — занимали дуэньи, пара охранников и леди Тир. Первый ряд — два кресла, которые занимают обычно Главы — остался пустым. Кантор сел с нами во втором ряду.

— Господа! — один из слуг, одетый в форму цветов аукционного дома, с поклоном раздал стопку свитков — копии уточненного списка лотов.

— Гранатовые серьги, работа мастеру Лу, — Марша провела пальчиком до середины первого листа. — Это единственное, что меня интересует.

— А может быть это единственное, на что хватит денег? — себе под нос прошептала Фей-Фей. — Стартовая цена тридцать четыре империала.

Но Фейу услышала, и просто улыбнулась — пергамент хрустнул в руке.

— А на что хватит денег у… вассала?

Фей-Фей замерла и побледнела — кровь отхлынула разом, глаза потемнели и стали казаться совсем огромными на восковом лице.

— Сестра, — протянула я на южный манер, — выбрала полезные вещи. Украшений у нас и так достаточно.

— Постоянное совершенствование — вот путь истинного Высшего, — Кантор свитки изучил быстро и убрал.

Костас Тир энергично закивал, подтверждая слова сюзерена, и манерно поправил шарфик на бок — заколотый большой брошью.

— Начинается, — подпрыгнул Геб сзади — это был первый аукцион на котором он присутствовал. Полотна на сцене медленно поднимались вверх — к куполу, и плавно таяли, раздвигаясь в стороны. Света на сцену добавили — усилив артефакты, и Распорядитель аукциона, в строгом верхнем темно-синем ханьфу, и сияющем ослепительной белизной — нижнем кафтане, легко ступал по коврам на середину сцены — туда, где был установлен столик для лотов, стилизованный под обычный антикварный из библиотеки.

Он поклонился всем и сразу — и улыбнулся — профессионально — тепло не тронуло глаз. Приложил руку к груди на восточный манер и напевно произнес.

— Аукционный дом Чжу рад приветствовать Высоких гостей под этим куполом…

Правила он объяснял недолго — все знали их и так. Два дня, по два отделения в каждом. Сегодняшний день посвящен предметам старины, артефактам и драгоценностям, которые могут пополнить любую коллекцию. Выставляли артефакты, кристаллы, необработанные драгоценные камни, эликсиры, предметы ритуалистики и домашнего обихода, практически все, что можно найти в доме у любого Высокого сира. Ткани, специи, коллекционные вина, выдержанные от ста зим. Картины старинных художников, образцы каллиграфии, и даже дневники.

Второе отделение было «закрытым» и именно оно интересовало меня больше всего — время испытать удачу, делать ставки на то, что нельзя пощупать и предварительно посмотреть.

— Первый лот, который имеет честь открывать наш сегодняшний аукцион… драгоценнейшая жемчужина в коллекции … страница из личного дневника мастера-каллиграфа, мастера-слова и мастера-меча Вэй Си эпохи Одо …

Свет приглушили, ряды зрителей тонули в полумраке, свет парил над сценой — светляки вращались так, чтобы как можно выгоднее подать лот, флейта и цитра потихоньку мелодично напевали, журча … ноты из старинных песен и музыки той же эпохи… которую слышал каждый, кто хотя бы раз посещал оперу.

Атмосфера точно соответствовала тому, что представлялось — мастера, это следовало признать, не хватает только иллюзий… и в этот момент свет на сцене приглушили совсем… и в глубине соткалась фигура седого старика, в одежде эпохи Одо, который ходил по библиотеке из стороны в сторону, помахивая кистью, и как будто диктуя себе под нос строки нового стиха, которые рождались в тишине… с купола падали лепестки… запахло цветущей вишней, горным воздухом…

— Хороши, — восхищенно шепнула Марша, и очарование исчезло. Иллюзия старика Вэй Си ходила по сцене — но погружение уже не было полным.

— Чжу — мастера своего дела, — кивнул Тир. — Небольшой клан, который уже много сотен зим занимается только одним — аукционами.

— И контрабандой…

— Блау, печать дома Чжу — гарантия подлинности, лучшие маги-антиквары работают на них.

— Лот номер один… драгоценнейшая страница из личного дневника Вэй Си… начальная цена всего сто империалов… кто желает приобрести ценнейший лот в свою домашнюю коллекцию… есть ли среди нас истинные ценители искусства эпохи Одо и почитатели таланта мастера Вэй Си… — расхваливал Распорядитель.

— Дорого.

— Бесполезно.

— Бесценно, — уныло протянул «цыпленок». — Разве можно исчесть вдохновенный труд творца в империалах?

— Господин из второго сектора… — кто-то с одного из последних рядов активировал карточку-артефакт, и над ним вспыхнул синим номер — девяносто шесть — … сто десять империалов! Господин с номером девяносто шесть! Кто желает принять ставку?

— Почему так мало…

— Сто десять империалов раз, сто десять империалов два… страница из личного дневника великого мастера в единственном экземпляре, только у нас! Вы найдете такого больше нигде… это первый и последний раз, когда наследники поэта согласились поделиться часть коллекции…

— До этого они делились картинами, кистями и даже колокольчиками, которые висели над столом творца, — тихо констатировала Фей-Фей.

— Сто двадцать империалов! — слева над одним из сиров, одетым в южные ханьфу, вспыхнула цифра шестнадцать. — Господин из пятого сектора! Господин явно знает толк в искусствах! Сто тридцать! Сто сорок! Сто пятьдесят!

Цифры вспыхивали слева и справа, впереди — почти у самой сцены, я просто не успевала следить.

— Двести!

Амфитеатр загудел.

— Двести шестьдесят империалов раз! Двести шестьдесят империалов два! Двести шестьдесят империалов три! Продано! Первый лот уходит господину с номером шестнадцать в пятый сектор!

***

Западное море, анклав Светлых

Светлый предел, малая резиденция Арритидесов

Вода капала тихо, мерно, монотонно. Капли ударялись вниз, стекая по желобку в стене, процарапанную частью наручников, видимо одним из бывших заключенных, и собирались в небольшую грязную лужу дождевой воды. Пол в этом месте был любовно отполирован до блеска и процарапан в виде чаши-углубления, чтобы было удобнее пить.

Обычно лужа собиралась за несколько дней, но не сегодня — над островом дожди лили уже пол декады, и половина камеры была залита водой.

Виртас Секстус ар Тидес, прикованный через кольцо блокиратора, полулежал на единственном сухом участке — куда ещё не добралась влага, так далеко — насколько позволяла цепь.

— Грядет шторм, Светлейший, — осторожно напомнил юнец в форме ученика. — Камера… будет затоплена полностью к утру.

Старик пригладил седую длинную бороду — кольца сверкнули в свете факелов, которые чадили, и рвались по сторонам, когда порывы ветра сверху, через туннели вентиляции добирались вниз, принося запах соленых морских брызг, ледяного дождя и грозы.

— Ты — слышал, — старик не спрашивал — старик утверждал, обращаясь к пленнику. — Это твоя последняя ночь под этим небом, Секстус, и видит Пресветлая, я давал тебе не один шанс…

Заключенный молчал и даже не шевельнулся.

Юнец, сопровождавший старика, поежился — ледяная вода прибывала, капель с потолка стала чаще, и отчетливо напоминала барабанную дробь, кончик длинной растрепанной косы Виртаса уже плавал в луже. Волосы пленника такие грязные, что даже сияющая серебром прядь стала почти черной.

А насекомые? Юнец снова поежился — после нижних уровней ему постоянно хотелось чесаться, казалось, кто-то ползает в волосах и шевелится под одеждой. Он был совсем не уверен, что артефакты против паразитов вообще кто-то ставил в этом месте.

— Мальчишка, — старик огорченно качнул головой. — Без единого родового дара… тебе дали шанс — выучиться на целителя, стать мастером… столько ресурсов потрачено зря…

— Ю-ю-ю… Ю-ю-ю…

Юнец прислушался — пленник действительно мычал, говорить он уже не мог — одно и то же, что и всегда — «малышка Ю» и «малышка Рели». Можно подумать малышки есть только у темных!

Пленник путал времена, имена, но никогда не путал одного — то, чего нельзя говорить. Блокиратор сам по себе высасывал силы — а тут вся камера по периметру отделана этим «небесным камнем», который поглощал и блокировал любые проявления силы, высасывал, как губка. Но в отличие от имперской Цитадели их анклав не нуждался в том, чтобы перенаправлять силу, заряжая кристаллы — слишком редко кто-то успевал прожить достаточно долго, чтобы зарядить хотя бы один кристалл на треть, если попадал на этот уровень.

— Загубить такой проект… — снова отрешенно, как будто сам себе покачал головой старик, — Светлая в истинном роду темных…

Юнец покосился на Наставника, но не произнес ни слова, наученный горьким опытом. Загубленным проект считать рано — артефакты работали и исправно качали силу, девчонка носила браслеты, и так ли важно, что проснулся темный источник?

Он сам — лично, считал «наручи» почти венцом творения эпохи, величие которой им никогда не постичь — не то, что повторить. Прорывы Грани, битвы за свободные земли, возможность продемонстрировать всё, на что способен… а что сейчас?

Единственное, что смогли вытащить под пытками — это то, что «девчонка видит весь гобелен», «предки откликаются на её зов» и… браслеты Светлых работают на… темной. Этого не было в расчетах — и именно это делало эксперимент интереснее.

— В какой момент ты решил предать нас, мальчик, и выбрать темных? Стоило ли это того? — старик разговаривал сам с собой, как и много раз до этого — пленник не слышал и не отвечал. «Я не учил — не учил этому — не учил» — из раза в раз, как заведенный повторял раньше заключенный. — Что ты передал темным отщепенцам? Чему научил? Какие тайны открыл?

Вода все прибывала — залив весь пол камеры, запах моря смешивался с запахами моря и дождя, пахло — свободой. И для пленника в том числе. Он не переживет зарю, а за Гранью — каждый обретает свободу.

Каждые десять мгновений пол камеры опускается на палец вниз. Каждые десять мгновений приближают пленника к окончательной свободе.

— … перед тобой стояли простые задачи… пятнадцать зим… почти шестнадцать потрачено впустую… такой проект, такой генетический материал… сколько всего было сделано, чтобы войти в доверие к Юстинию Блау… столько зим исследований потрачено впустую… но ещё не всё потеряно, пока на ней браслеты…

Юнец вздохнул и незаметно пошевелил пальцами в сапогах — сырость просачивалась внутрь.

Для

него всё было очевидно — особо приближенный ученик Секстус с самого начала был неблагонадежен, слишком близко сошелся с темными, забыв о том, кто он. С девчонкой Блау было сложнее — она не просматривалась, сколько бы они не бросали камни, чтобы увидеть линии вероятностей, сколько бы ни заклинали кровью — никак, нигде. «Как будто этой юной Светлой не должно существовать в этом мире… что такого в этих Блау, что они даже камни заставляют менять путь» — говорил Наставник. Линии всех прочих — они видели, и узлы судьбы и плетения, и связки, но только не ту, которая сейчас носила браслеты Арритидесов.

Его мнения никто не спрашивал — слишком молод, и не имеет права говорить при Старших, но если бы его спросили — он бы ответил. Дело — в источнике. Девчонка была Светлой, а стала — Темной, источник — определяет путь. И если старая судьба была прописана в книге Пресветлой, то новую — девчонка пишет сама, сплетая узлы так, как ей приходит в голову.

Но… кто станет его слушать?

Юнец с искренним сочувствием покосился на пленника — девчонка меняет судьбы походя, его зацепило только краем — и вот результат — что это, если не насмешка судьбы? Мастер-целитель утонет в камере, прикованный к стене блокиратором.

Резкий порыв ветра взметнул факелы — и запахло озоном, над островом гремел гром. Грозовой фронт надвигался неумолимо и, зарядив сейчас, дожди буду лить всю декаду — и дольше.

— … назови имя… для кого… и передай свитки по которым ты учил девчонку… — старик повысил голос. — Это твоя последняя ночь, Секстус!

Юнец вздохнул — иногда их оружие обращается против них самих. Насколько всё было бы быстрее и проще, имей они возможность считать память, но мы — Светлые — закрыты для чтения.

«Ничего, ничему, верен» — из раза в раз повторял пленник. «Врал» — это понимал даже он, без всяких артефактов правды.

Допустил, чтобы обнаружили и поймали? Виновен.

Подставился сам? Виновен.

Не выполнил задачу? Виновен.

Сверху, на выходе с нижнего уровня, дважды лязгнул ключ, механизм замка щелкнул, отпирая двери.

— Следить, — скомандовал старик. — До утра не спускать глаз, если захочет заговорить…

— А если… не захочет? — юнец продрог так, что у него начали стучать зубы.

— Тогда его примет море.

К утру он утонет.

Вверх они поднимались медленно — ступенька за ступенькой, старик уже не мог ходить быстро. Его отпустили повелительным жестом на верхней анфиладе и он припустил, почти вприпрыжку, дождавшись, пока спина Наставника исчезнет за поворотом.

Купальни! После этих подземелий ему просто необходимо смыть с себя этот отвратительный запах!

За окном бушевала буря — косые струи дождя яростно хлестали в холодное от ледяной воды стекло.

Много горячей воды — ему просто необходимо согреться! Потом — чай, ужин и — всё остальное.

Вестники с Хали-бада, донесения, которые нужно переписать в свитки. Несколько декад назад его будущее выглядело прекрасным — возможность наконец-то покинуть остров и посмотреть Столицу, он был выбран — один из многих подходящих по возрасту для обучения в Академии центрального предела. Но девчонка — все испортила!

Наставник приказал подождать результатов гильдейской комиссии целителей — куда недоделанную темную вызвали после Турнира. Во вчерашнем вестнике наблюдатели писали, что девчонка переведена в основной состав — но не указали в каких дисциплинах участвует… если это будет хоть немного похоже на Северную арену… он жалел, что не может делать ставки.

Наблюдателям приказали — «следить и не вмешиваться». Просто следить, не спуская глаз, отправляя штатные вестники на утренней и вечерней заре. Только один раз им отдали другой приказ — «действовать», когда девчонку забрали в гарем к Кораям, но… девчонка вернулась в команду Севера.

Сегодня — у темных Аукцион, артефакты для него Наставник отбирал лично, предварительно просмотрев список участников — рода, которые испытывают проблемы с деторождением — вырождаются и готовы на всё, чтобы получить Наследника.

Даже на то, что через несколько поколений в роду может появиться светлый — такова возможная плата — цена, о которой знают все.

И они — будут платить. Все — и каждый.

***

— Гранатовое колье — работы мастера Лу! Лот номер двадцать шесть! Гранатовые серьги — работы мастера Лу! Лот номер двадцать семь! И три изящных шпильки, которые идеально дополнят композицию! Лот номер двадцать восемь! Три лота подряд — для прекрасных леди, которые обладают утонченным вкусом! — Распорядитель хлопнул в ладоши, активируя плетения, и над столом на трех подставках появились украшения. — Лот номер двадцать шесть — начальная цена тридцать четыре империала, шаг — десять империалов, изящные, способные подчеркнуть красоту любой сиры…

Прежде, чем аукционист закончил говорить, Марша дернулась, и над её головой триумфально вспыхнуло темно-синим светом цифра сто пятьдесят восемь.

— Прекрасная леди с великолепным вкусом, шестой сектор, номер сто пятьдесят восемь! Сорок четыре империала раз! Сорок четыре империала два… Господин, первый сектор, номер семьдесят пять, пятьдесят четыре империала раз… Господин восьмой сектор…

Марша сопела — тихо и яростно, оглядываясь по сторонам — соперники торговались азартно, последний раз она активировала карту участника на восьмидесяти четырех, и — сдалась, прикусив губу и откинувшись в кресле.

— Сто четыре империала раз! Сто четыре империала два! Сто… четырнадцать империалов!!! Юный господин, шестой сектор, номер сто девяносто два! Прекрасный выбор! Утонченный вкус! Сто четырнадцать империалов раз, сто четырнадцать империалов два… сто четырнадцать империалов три! Продано! Лот номер двадцать шесть уходит господину — шестой сектор, номер сто девяносто два!

Довольный Кантор легко кивнул Распорядителю и положил карточку обратно в карман.

— Ти-и-и-р! — интонации Фейу были угрожающе-вопросительными.

— Считаю прекрасным поводом отдать долг, — Кантор наклонился вперед, чтобы лучше видеть Маршу и отсалютовал ей сжатым кулаком. — Изящный подарок для изящной леди.

Фейу — покраснела. Легонько. Нежный румянец чуть вспыхнул на щеках и погас. Костас Тир с интересом переводил взгляд с одного на другого.

— В ответ я рассчитываю на удовлетворение своей м-а-а-аленькой просьбы, — протянул Кантор насмешливо.

Марша фыркнула, прищурилась, хлопнула веером по ладони и опять вернулась к своему высокомерному виду.

— Тир, если бы ты сделал хоть что-то без выгоды для себя, я бы сочла, что болезнь учеников Хаджа заразна…

— Просьба была маленькой…

— Я сказала — подумаю!

— Гарантии всегда облегчают процесс… мышления и принятия решений, — парировал Тир, прикладывая личный хран к артефакту, который преподнес слуга с легким поклоном. Мгновение — вспышка храна, и Кантор получает жетон с номером двадцать шесть — теперь уже личная собственность, которую можно получить лично после Аукциона или отправить слуг. — Великолепная сира Фейу, — начал Тир, приподняв жетон за цепочку — тот качнулся на пальце, — смиренно ожидаю от вас положительного ответа…

Мы с Фей-Фей дружно обернулись к Марше — та смотрела на жетон, прикусив губу.

— Шпильки, — выдала она наконец, и протянула руку вперед. — Дополните ваши гарантии шпильками к этому комплекту, высокородный сир, и мой ответ будет — да…

— Лот номер двадцать восемь! Гранатовые шпильки работы мастера Лу! Начальная цена двадцать два империала, шаг — десять империалов…

И цифра сто девяносто два вспыхнула над головой Тира темно-синим раньше, чем распорядитель закончил говорить.