Глава 11. Часть 2 (не вычитана)

Каро считал волосинки. Одна, две, три… семь. Семь! Почти на две больше, чем в начале зимы.

Седая прядь была тонкой и так и норовила спрятаться под густыми черными волосами, но Каро не сдавался – пыхтел, поворачиваясь к зеркалам то одним боком, то другим – семь! Теперь никто не скажет, что он не настоящий менталист.

Каро ни с кем не делился – да и подняли бы на смех, тот же Райдо, но он – завидовал. Завидовал совершенно белым, словно припорошенным инеем, вискам Ашту; снежно-широкой, как будто нарисованной лучшей краской, полосе в чернильных волосах Таджо. Вот у кого сразу виден опыт!

Даже Лидо Тиль и тот, щеголевато скручивал свои белые пряди отдельно в тонкую витую косу, вплетая в прическу.

Каро воровато огляделся вокруг и достал из внутреннего кармана баночку с плотной крышкой – «Помазка для волос женская, одна штука», с убедительными надписями по боку – «проверено столичной гильдией алхимиков, наивысшее качество, натуральный состав».

Листовка в парфюмерной лавке гласила: «Помазка» сделает ваши волосы гладкими и шелковистыми, а также обеспечит фиксацию прически до вечера – и без всяких плетений. Баночка была нежно-зеленой, цвета молодой листвы, с пудровыми розовыми вкраплениями – девчачий цвет. Каро пришлось соврать, немного краснея, что покупает по просьбе сестры. Неужели нельзя было сделать это средство менее заметным? Или все считают, что мужчинам не нужно ухаживать за своими волосами?

Семь! У него ровно семь седых волосинок – самое время начать заботиться о собственной внешности.

Каро приосанился, расправил плечи – отражение в зеркале стало выглядеть солиднее. За врученную «звезду» ему обещали выходные – почти полдекады, как только закончится операция на Юге, и он уже предвкушал, как придет домой – непременно пешком, оставив карету за квартал, будет идти неторопливо, здороваясь со всеми соседями, которые сейчас задирают нос перед ними – подумаешь род выше и вереница предков длиннее.

Будет вежлив и предупредителен, и непременно нагладит форму артефактами, и начистит значок – чтобы белое солнце сияло и было видно всем и каждому издалека… И вот, когда он придет, мать выйдет в холл, всплеснет руками – и будет гордиться им. И кудахтать – как он похудел, как он вытянулся, как он вырос, неужели совсем не кормят? И наверняка сама пойдет на кухню, готовить его любимые рисовые клейкие пирожные.

Каро причмокнул губами, и прикрыл глаза от удовольствия, вспоминая вкус домашней выпечки, приготовленной заботливыми материнскими руками.

Дверь за спиной хлопнула оглушительно – и в комнату ворвался взъерошенный Сяо, помахивая свитком.

– Э-гей! Брат приедет!

От неожиданности баночка выскользнула из рук Каро и покатилась по ковру, прямо к ногам Малыша.

– «Помазка…для волос…»? – Сяо подбросил ее вверх, и Каро перехватил в воздухе, поймал, спрятав глубоко в карман. – Помазка? – Малыш заржал, похлопывая свитком по ладони. – Наш Каро решил начать ухаживать за волосами или… влюбился? Это подарок сире Блау?

Каро поджал губы и демонстративно отвернулся – делить комнату с шумным Сяо было сущим наказанием.

– Она таким не пользуется, – его снисходительно похлопали по плечу. – Лучший подарок – это все, что можно съесть!

Каро проследил в зеркале, как Сяо разбежался и плюхнулся на тахту так, что взметнулись шторы на окнах, плюхнулся прямо в сапогах! Никакого воспитания!

С того момента, как он начал обмениваться Вестниками с сирой Блау – а ведь они решали, кто это будет – Малыш начал вести себя так, как будто знает про леди все и лучше всех. Как будто это Сяо был с ней в Храме, а не Каро, как будто это Сяо удирал в горах от тварей, трясясь в санях на этом забытом Марой Севере. Нет, это был он – Каро! Ка-ро! А слать Вестники разрешили Сяо, только потому что возможный родич?

На месте сиры Блау он бы держался от таких родичей подальше.

Малыш подгреб под себя подушки, и пристроил на них темноволосую голову, выдохнув с облегчением – артефакты тепла в комнате сразу установили на максимум – и в спальне было прохладно, это единственный вопрос, по которому они сразу сошлись во мнениях.

Каро изучил в зеркале отражение – и вздохнул.

Малыш единственный из пятерки – красил волосы. Косметические плетения с седины слетали, но травяные смеси, усиленные эликсирами, давали долгосрочный эффект. Красил фанатично, чтобы ни единой белой пряди не было волосах.

«В качестве протеста», – говорил Таджо. «Пройдет», – говорил Бутч. Они никогда это не обсуждали – не принято – какие причины на самом деле привели каждого из них, заблудших, на факультет менталистики, и от чего каждому из них пришлось отказаться, но… то, что Сяо дознавателем быть не хотел – догадывались все из звезды.

Тиль выбрал факультативом Целительство, у Ашту боевка была поставлена лучше, чем у выпускников основного факультета, Таджо разбирался в рунах, и писал исследования по иллюзиям, и только он, Каро не разбирался больше ни в чем, кроме менталистики, и никогда не мечтал ни о чем другом.

Каждый из них легко мог стать кем-то другим, если бы не был дознавателем, кроме него, Каро. И кроме малыша Сяо, которого вообще интересовало всё, за исключением основных дисциплин, и при этом он умудрялся учиться лучше. Когда Каро просиживал в библиотеке за свитками декады – Сяо развлекался в городе, но потом получал высший балл, а ему, Каро приходилось натягивать на удовлетворительную оценку.

И этот Сяо – красит волосы. Некоторые идиоты совершенно не ценят того, что имеют. Того, что дается им легко.

Каро погладил баночку в кармане пальцами.

Совсем скоро.

Он вернется, и тогда мать сможет ходить на рынок с высоко поднятой головой. Мало просто иметь сына дознавателя – но сыном, награжденным «звездой», стоило гордится.

Каро знал, что в спальне, в шкатулке, что запиралась на ключ, который всегда носила на шее, мать хранит карточки. Все, с самого начала его карьеры, любовно вырезанные из Имперского Вестника. Незаслуженные награды развращают – Каро было стыдно, но он признавался в этом себе честно – получив одну «звезду» он начал хотеть ещё, и, возможно, через десяток зим… у него будет своя пятерка и он займет место «Ведущего». Мечты были такими смелыми, что даже мечтал Каро тихо – чтобы эти мысли не услышал никто, выставив несколько щитов сразу, и потом прятал в самый дальний угол сознания.

Малыш всхрапнул, откинувшись на подушках и засопел – Шахрейн сказал им выспаться к вечеру.

Он не сказал им ни да, ни нет, когда к нему пришли из Управления. У отдела ревизий появилась масса вопросов к Таджо Шахрейну после событий на Севере. Что ждет его здесь? Ничего. Таджо останется Ведущим – это понимали все. Райдо – предан Шаху, как собака, Лидо – тому бы только давали сбегать в госпитали на практику, и больше ничего не нужно. Сяо – вообще не интересует карьера. А он – Каро? Что делать ему? Десять-двадцать зим служит под началом Шахрейна? Он – человек простой, и хочет простых вещей – должность, деньги, и потом заслуженная отставка, чтобы было на что содержать семью. Ему обещали всё – полную амнистию, если всплывут нелицеприятные факты, защиту, компенсировать откат от клятвы, и даже… пятерку. Свою пятерку, в которой он будет Ведущим, потому что никто не захочет брать к себе «крысу».

Единственное, что нужно – это добровольно свидетельствовать. Точнее подтвердить то, что скажут. Проблема была только в одном – ему по-настоящему нравилась сира Блау, а то, что копают не только под Таджо, это понимал даже он. Единственная сира, которая не считала его никчемным.

Да или нет? Он так и не решил, что ответить менталистам из центрального Управления.

Каро с недовольством покосился в зеркало на храпящего Малыша – если бы не Сяо, это он сейчас ежедневно обменивался бы Вестниками с леди, это он собирал бы смешные случаи за день, коллекционировал сплетни и выдумывал, что такого остроумного написать сегодня.

И леди читала бы и смеялась. Так, как не должна смеяться ни одна леди – слишком свободный смех. Каро нравилось, как леди Вайю смеется.

«Да или нет, Каро? Да или нет». Ему нравилась леди Блау, но ещё больше нравилось ощущение власти – он сжал и разжал кулак несколько раз – кольца негромко щелкнули. Мысль о том, что будущее Таджо – их блистательного и великолепного Ведущего, которого выпестовал сам Ашту; будущее всей пятерки, которая относится к нему так высокомерно, и… будущее леди Блау… будущее второй Наследницы … у него прямо вот здесь! Пальцы сжались в кулак – кольца щелкнули ещё раз.

Если он скажет «да», если выберет то, что выбрал бы любой здравомыслящий Высший на его месте… интересно, как скоро леди Вайю перестанет смеяться.

* * *

К приему гостей мы опоздали, задержавшись в Храме. В холле мы разминулись с несколькими хаджевцами, которые одарили меня сухими кивками. Меня, но не Геба. Слуги забрали свертки с покупками и уведомили, что нас ожидают в большой гостиной.

Купол тишины не ставил никто – веселое щебетание и смех дам было слышно ещё в коридоре. В комнате было тесно – в глазах зарябило от количества драгоценностей и разноцветных нарядов леди, как будто это не камерное послеобеденное чаепитие, а малый прием.

Все кресла и две тахты были уже заняты – дамы окружили двоих кавалеров в форме курсантов Корпуса таким вниманием, как будто зиму не видели мужчин. Аксель улыбнулся широко, вальяжно поприветствовав меня домашним жестом. Справа от него сидела смеющаяся Марша, слева – Фей-Фей и одна из дуэний. Леди Тир занимала одно из центральных кресел, бдительно контролируя ситуацию.

На второй тахте, в окружении сразу пяти дам сидел мой драгоценный жених, с которым мы только сегодня ночью обменялись клятвами в храме Мары. Сир Иссихар Дан собственной персоной.

– Леди Блау, я полагаю, – Дан в отличие от брата дословно следовал правилам этикета – встал и поприветствовал по всем правилам, поцеловав воздух над моей рукой, – вы очень похожи на брата. Разрешите представиться – сир Дан.

– Польщена, – я выполнила традиционный поклон, пытаясь незаметно выдернуть руку – Иссихар предупреждающе сжал кисть напоследок и отступил обратно – к своей боевой «звезде» дуэний, которая грела ему место на тахте.

– Чаю?

Пока мы рассаживались – Фей освободила мне место рядом с братом, официально представлялся Гебион, как личный ученик и вассал, я успела осушить пиалу залпом и поперхнулась.

– Вайю, – укоризненным шепотом протянула Фей-Фей, аккуратно похлопала по спине и потянулась за чайничком, а леди Тир вопросительно приподняла бровь.

Накладывать купол тишины, находясь среди гостей – вопиющий моветон, поэтому я придвинулась к Аксу поближе, но не успела произнести ни слова – дверь открылась, и слуга с поклоном проводил нового гостя. Невысокий – всего на голову выше меня, стройный, одетый в тщательно выглаженную и вычищенную артефактами форму Корпуса, подслеповато щурясь на свету, в гостиную вошел… будущий претор Фейу.

– Фейу! – гаркнул Аксель почти мне в ухо и радушно махнул в нашу сторону рукой. – Тебя только за грань посылать! – И я только сейчас разглядела, что в руках сира Фейу коробки с пирожными, судя по вензелю – одной из местных кондитерских.

– Кузен, – Марша поднялась с тахты медленно, демонстрируя все изгибы фигуры, а голос стал таким непривычно низким и томным, что я обескуражено обернулась на Фей-Фей. Та покрутила пальцем у виска, делая вид, что поправляет прядь, закатила глаза и указала на соседнюю тахту… на сира Иссихара Дана.

Я поперхнулась чаем повторно. Пока меня хлопали по спине, на этот раз уже вдвоем – Фей аккуратно и Аксель со всей силы, сиру Фейу освободили ближайшее к нам кресло, и он успел достать и натянуть на нос очки в тонкой золотой оправе.

– Позвольте представиться, – проговорил он бодро, – леди…, - запнулся и начал неудержимо краснеть, глядя прямо на меня. – Леди…

– Блау, – выдал Акс басом, снова хлопнув меня по спине так, что я качнулась вперед. – Моя сестра. Нам северянам, нужно держаться вместе в этом жарком месте, – хохотнул он весело.

Претор Фейу – я просто не могла называть его по другому – смотрел на меня прямо и укоризненно и я помнила этот недоуменный взгляд отчетливо: «Неужели опять вы, леди Блау? На вас опять жаловался центурий».

И… начала краснеть в ответ.

Тишину, повисшую в гостиной, разбил резкий звук прикосновения донышка пиалы о блюдце – Иссихар поставил чашку на стол и с холодным интересом смотрел в нашу сторону.

– Можно мне ещё чаю, леди. Купаж прекрасен, – выдал он, лениво улыбнувшись одной из дам.

– Вы знакомы? – Марша наклонилась вперед с жадным интересом, почти упав на колени Акса.

– Нет…

– Да…

– Да, – исправился сир Фейу, неловко потрогав дужки очков.

– Мы не были представлены, – пояснила я громко, – поэтому это нельзя считать официальным знакомством. Естественное желание, увидев кого-то из дома, в чужом пределе – поприветствовать…

– А где вы встретились? Это так романтично! – перебила меня Марша. Фейу хотелось заткнуть – улыбалась я уже с большим трудом.

– Действительно, – прохладный голос Иссихара звучал ровно. – Романтично.

– Случайная встреча на улице, – выдала я, и сир Фейу горячо и торопливо закивал в ответ. Исси лениво поднял бровь и переключился на окружающих дам.

Конец допросу положил Аксель, предложив попробовать пирожные. Мы обсудили погоду, Турнир, расписание, работу артефактов тепла на Арене, Ярмарку, предстоящую Гранолу, отличие Севера и Юга, отличие радушия Севера и Юга, отличие еды Севера и Юга… пока, наконец, гости не разбилась на несколько небольших групп по интересам и я смогла поговорить с Аксом.

– Ты никогда не говорил о своем друге, – я показала взглядом на Иссихара, который поощрительно улыбался, наслаждаясь вниманием дам, и не обращал на нас совершенно никакого внимания.

– Друг? – Акс фыркнул мне в ухо. – Твари подземные ему друзья и шекки пустынные…

Как оказалось, для охраны и соблюдения порядка на Турнире в Корпусе решили совместить с занятиями в тройках. Команды формировали с разных курсов.

– С целью обучения взаимодействию, – скривил губы брат. – И… я проиграл этому змею место в тройке. Теперь до конца Турнира мы связаны в одно целое, куда один, туда и двое.

Тройка – Аксель, Дан, Фейу? О, Великий!

– Оу… когда успел проиграть? – выдала я быстрее, чем успела подумать, но Акс пропустил это мимо ушей, слишком сосредоточенный на том, как много внимания леди оказывают его сокурснику. Дан просто купался в женском внимании.

– Утром, после построения. Теперь он будет таскаться следом, если желает, – высказался Акс сквозь зубы, – как будто этому змею действительно хочется быть представленным нашим дамам, как будто он сам не справился бы…

Мы дружно посмотрели на Дана, который развалился на диване, окруженный дуэьями.

– Ровно пять, пробормотала я тихо, – настоящая «боевая звезда» и «ведущий».

Одна предлагала чай, другая сласти, третья обмахивалась веером, четвертая рассказывала что-то очень увлекательно, пятая…

– … это они ещё не знают, что им ничего не светит, – высказался Акс мстительно. Разочарованный – на него не обращали внимания.

– Почему? – я отпила глоток чая.

– Он из этих, – Аксель заржал так, что на нас обернулись – леди Тир с укоризной качнула головой – сережки сверкнули на свету – как же все-таки хороша мать цыпленка.

– Из этих?

Акс оборвал себя на полуслове.

– Тебе не надо знать, – выдал он наконец. – Есть те, у кого гаремы из девочек, а есть те, у кого из мальчиков…

– М-м-м… раз вы учитесь вместе… ведь вместе же? – Акс рассеянно кивнул, увлеченный наблюдением за соперником, которому доставалась большая часть женского внимания, – значит ты бы мог ему понравиться?

Аксель поперхнулся чаем, задел блюдце – пахлава высыпалась на скатерть.

– Я – мужик! – прошипел он надменно. – Вот где я их всех!

– Значит, мог бы, – я оценила его взглядом. – Ты у меня очень красивый мальчик.

– Мелочь! – прошипел Акс в ухо и так приобнял за шею, что почти придушил. – Запомни, это оскорбление для мужчины! Если бы этот змей не обыграл меня утром, получив Слово, ноги бы его не было в нашей гостиной!

– Рука, пусти! – вывернулась я и треснула его плечу. – И это гостиная Тира, – добавила язвительно. – Ковер, тахта на которой ты сидишь, пиалы и даже чай!

– Чай мы принесли с собой, – рассеяно добавил Аксель, снова отвлекшись – к сиру Иссихару подсели сразу ещё две дамы, когда освободились ближайшие кресла. Марша следила за соседями с таким же пристальным бдительным вниманием и не выдержала первая – подобрала юбки, сделала знак слуге переставить кресло и… томной походкой пошла на штурм крепости.

– О, Великий, – я простонала это тихо, но вслух, и сбоку согласно хихикнула Фей, прикрывшись веером – глаза её лучились смехом. – Как же Квинт? Любовь до грани?

Фей неопределенно пожала плечами.

– Где Тир?

– У распорядителей, – тихо шепнула Фей. – Вызывали ведущих. Мистер Сяо на днях обещает быть в Хали-баде, – она коснулась помолвочного кольца на пальце. – Просит о визите.

– Соглашайся. Вам нужно налаживать отношения. Малыш Сяо предложил встретиться – можем составить компанию.

Фей благодарно посмотрела в ответ, но не успела ничего ответить – Аксель не выдержал следующим, сорвался с места, буркнув мне – «займи Фейу», отправился отвоевывать территории у неприятеля. И мы остались втроем в этой части гостиной.

Разговор не складывался – все общие темы уже обсудили, сир Фейу на аккуратные вопросы Фей отвечал односложно, а потом вообще уткнулся носом в чашку. Когда леди Тир подозвала Фей-Фей, мы вздохнули с облегчением.

– Леди…

– Сир…

– Вы первая.

– Я бы хотела попросить вас молчать об обстоятельствах нашей первой встречи, – выдала я прямо.

Он закивал торопливо.

– Ваш… брат… сир Аксель… тоже, – Фейу снова начал краснеть, – тоже…

– Тоже бывает в борделях, – закончила я спокойно. – Как и вы.

– Великий, это не те темы, о которых стоит знать юным леди…

– Знать или обсуждать?

– И то и другое, – ответил сир Фейу решительно нахохлившись. – Вы… Ваш… Вы нашли вчера… кого искали?

– Несомненно, – пробормотала я, наблюдая, как Марша практически прямым тараном теснит дам, чтобы добраться ближе до Иссихара. – Это может быть проблемой… – последние слова я произнесла вслух.

– Не переживайте, – успокоительно пояснил мне Фейу. – Вы переживаете? Я знаю, что вы дружите с кузиной. Сир Дан… совершенно… безопасен.

– Правда? – На самом деле переживать следовало за Иссихара. Когда у Марши такое выражение лица – это не кончается ничем хорошим. Она решила доказать что-то Квинту? Или себе?

– Правда… он… он…, - сир Фейу опять запнулся, замялся подбирая слова – глаза за стеклами очков стали совершенно беспомощными.

– Это не те темы, о которых стоит знать юным леди, – помогла я ему. – Знать и обсуждать.

– Вам лучше объяснит брат, – выдохнул он с облегчением.

– Уже объяснил, – я улыбнулась мягко и нежно. Претор Фейу хорошо потрепал мне нервы в свое время. – Есть гаремы из девочек, а есть из мальчиков. Сиру Дану нравятся мальчики, красивые – мальчики, – подчеркнула я.

Сир Фейу открыл рот, но я закончила быстрее.

– Вы – красивый. Брат объяснил мне, что из всех дам в этой комнате, сир Дан определенно выбрал бы именно… вас.

На этот раз на нас обернулись все. Вообще. Включая слуг. Я – сияла невинной улыбкой, совершенно красный сир Фейу сверлил гневным взглядом Акселя, прикрывая предательское пятно на штанах – он перевернул пиалу с чаем.

Леди Тир только слегка повела бровью и хлопнула в ладоши – и слуги засуетились.

– Прошу вас сир, следуйте за нами…

– Леди, – Фейу отдал мне по-военному короткий салют, – вынужден откланяться, но я вернусь…и ваш брат пояснит вам в чем именно он был не прав.

Я благосклонно кивнула.

– Блау, на два слова, – бросил он Аксу, выходя из гостиной.

Нацедив себе ещё пиалу, я прикрыла глаза, вдыхая глубокий и насыщенный аромат – купаж прекрасен, нужно будет узнать у брата, где его заказывать.

Исси наблюдал за мной с прищуренными глазами – я отсалютовала ему пиалой, и начала подекадно вспоминать первые две зимы в Легионе. Каждый момент, когда мне хотелось всё бросить к псакам или прибить претора Фейу. У меня впереди целая турнирная декада, чтобы освежить это в памяти.

Сделала небольшой глоток – с наслаждением, и ещё один – определенно, вкус последней чашки отличается от предыдущих. Чай на вкус стал внезапно изумительно прекрасен.

* * *

В Мастерскую я вошла, помахивая статуэткой наперевес. Точнее в стандартный зал для занятий с Наставником, на первом ярусе, недалеко от холла, который Кантор любезно отдал нам, и переоборудовал во временную полевую лабораторию по артефакторике.

«Если нужно заниматься – следует делать это дома».

Геб обтачивал заготовки – и горка накопителей – самых простых и дешевых, была сложена перед ним в большой чаше. Я выбрала один камень – прозрачно-зеленый с золотистыми прожилками и покрутила на свету – определять породу на глаз должен уметь каждый артефактор. Я же могла только сказать, что это – простой, очень простой накопитель.

– Геб. Геб! – пришлось звать дважды, чтобы он оторвался от работы. – Топаз?

– Хризолит, – ответил он, не задумавшись и на долю мгновения. – Я закончил заготовки, нужно готовить цепочки плетений. Ты определилась с назначением артефактов?

Гебион с ехидной улыбкой указал рукой на кучу заготовок – все мои.

– Несправедливо, – пробормотала я, сравнив количество – с его стороны стола лежало всего четыре кольца, которые скоро станут артефактами. Дядя – безжалостен, но он не сказал, какие кольца должны выйти.

Я потрогала заготовки – стандартное золото.

– У тебя есть широкие? Под мужские стандартные кольца, которые не стыдно будет носить сиру?

Геб пожевал губы и неуверенно кивнул.

– Сир Блау не выдал, но можно найти в городе – здесь должны быть лавки, но Вайю, у нас нет накопителей под широкие кольца. В задании сказано – обычные.

– Задание – у тебя, я – наказана и дядя обозначал только число готовых артефактов. Накопители будут после аукциона, в конце декады. Сделай, – я задумчиво постучала пальцем по губам, – четыре на всякий случай.

Геб пожал плечами и кивнул.

– Сможешь открыть? – я пододвинула статуэтку Немеса по столу. – Должно открываться по крови, но моя не работает.

Но Гебион не мог, подтвердив слова мистрис Лидс после короткого изучения – и даже не стал дотрагиваться.

Мне срочно нужен кто-то одной крови с тетей Аурелией.

* * *

В дуэльном зале я насчитала две следилки. Одно плетение над входом – кто приходит заниматься, и второе – было вплетено в общий защитный купол, который исправно срабатывал, гася избыточные всплески чар.

То, что я обнаружила всего две, скорее всего означало, что их больше – вряд ли Тиры оставили бы это на волю случая. Слишком много горячих голов под одной крышей, слишком много юнцов, самолюбие которых намного превышает расчетные круги их источников, могут захотеть выяснить отношения между делом.

А лучше старого доброго поединка ещё ничего не придумали и за тысячу зим.

Меня это волновало мало – определить, передают ли плетения отложенные записи на кристаллы, я не могла, и это было не важно. Для всех – я медитировала уже тридцать мгновений, заняв место на одном из плетеных ковриков в центре зала.

Дуэльный был меньше нашего в поместье, но для городского дома – подходящим, и оснащенным по последнему слову магической науки – от меня ждали проявления любопытства, и я не стала разочаровывать – запустила режим одиночного боя, но не сражалась – Тирам достаточно догадываться, но совсем не обязательно знать, по каким схемам меня тренируют, а записи со всех поединков они получили и так.

Тридцать мгновений я потратила зря – сколько не пыталась, попасть в круг аллари без Сейра у меня не вышло. То, что на совместных тренировках выглядело легким, сейчас не давалось совсем. Как будто само присутствие аларийца рядом – любого аларийца, и было ключом доступа. Или я действительно безнадежна, как ученица, как говорит мастер.

Надоевшая к вечеру повязка на руке раздражала, и хотелось свалить все на нее, но… плохому Высшему все плетения плохи.

Через пять мгновений я открыла глаза – ещё две безрезультатные попытки, и этого достаточно, чтобы сделать выводы.

Мне нужны аларийцы. Или… они полностью закрыли мне доступ в круг, чтобы я оценила важность Мастера.

Охрана должна была передать просьбу о встрече южным Старейшинам. Табор был далеко, но то, что Хали-бад аллари вряд ли оставили без присмотра – очевидно, слишком важная точка на карте южного предела, чтобы упускать ее из под контроля.

Что-то менялось, происходило – я чувствовала, но не могла объяснить. Мастер Сейр, так горевший обучением дома, на Севере, не выходил на связь уже два дня – вызвали на изнанку, как пояснили мне аларийцы. Ликас… не известно где и что с ним. Из тех аллари, на которых можно положиться – все остались дома, не считая тройки – но их статус был слишком низок, чтобы что-то решать в аларийской иерархии.

Двери дуэльного зала вспыхнули по периметру дважды и открылись раньше, чем я сняла защиту с двери, пропуская Хозяина.

Кантор был одет по-домашнему – штаны, легкая рубашка с закатанными по локти рукавами, в расстегнутом вырезе светились темным золотом две цепи – толстая и витая от малой родовой печати, и тонкая, но не менее крепкая – «Звезды Давида».

– Параноик, – пробормотала я тихо. Учитывая число накопителей на пальцах, наполненных под завязку – камни только что не гудели от силы, «звезду», количество охраны – Тиры ждут нападения со дня на день, или серьезно опасаются чего-то. Знать, что задумал Глава рода Тиров мне не хотелось – хватало своих проблем, если бы Блау поменяли сторону – дядя сообщил бы об этом. Пока я и Кантор на одной стороне – это всё, что мне нужно знать.

– Это врожденное качество характера, – парировал Тир любезно, щелкнув кольцами. Диаграмма выбора противника и схемы боя появилась перед ним серебристой сеткой.

– Я не закончила, – я похлопала ладошкой по циновке, наблюдая, как Кантор выбрал программу – «один против всех».

– Закончила, – любезно уведомил он. – Руке требуется отдых и уход. В комнате ждет целитель, под окнами стоит охрана, и ещё одна тройка будет патрулировать ярус. Я очень надеюсь застать тебя утром на том же месте, где оставил вечером.

– Зайдешь проверить?

– Зайду пожелать цветных снов на ночь.

Я пожала плечами, и, поправив повязку, пошла на выход. Тир думает, что он – самый умный и предусмотрительный. Иссихар думает, что он – самый умный и предусмотрительный.

А я – несообразительная и безответственная. Перед самым уходом, прощаясь, Дан сказал собраться и ждать его вечером, после первых звезд. Как именно Исси будет вытаскивать меня из поместья меня не волновало. Хорошая невеста должна дать возможность продемонстрировать жениху собственную изворотливость – и доказать, что выбор был верным.

А я была хорошей невестой. Очень хорошей. Правильной. И Квинт мог бы подтвердить это, если бы вспомнил.

* * *

В кабинет Главы Яванти входил бочком, демонстративно втянув живот, чтобы даже краешком халата не задеть высокомерного слугу первого Наследника, с которым столкнулись в дверях.

Какой хозяин – такие и слуги. Все вассалы, преданные лично первому из наследников Данов, были высокомерны, цедили слова так, как будто это последний бурдюк воды в пустыне и до оазиса ещё далеко, и считали себя выше остальных слуг – обливая презрением при встрече. Яванти мог бы многое сказать им – в лицо, и сделать, но сир приказал – избегать конфликтов, и он избегал. Улыбался – тупо и молча, хотя щеки уже сводило от улыбки.

Но на этот раз – и он признавал это – повод выказать отношение был. Глава всегда при встречах с третьим сыном выставлял первого за дверь.

В кабинете было жарко – под куполом тишины, установленным прямо по центру кабинета, сверкали плетения. Глава открывал и закрывал рот – беззвучно, но так быстро, что Яванти поежился – сир Иссихар стоял расслабленно и совершенно ровно, ни на шаг не пытаясь отклониться от молний, которые потрескивали на кончиках пальцев отца.

– Немес, ашес! – ему пришлось подпрыгнуть и увернуться – одно из плетений срикошетило о защиту кабинета и почти подпалило ему зад – новые штаны! А ставить стационарный купол или защиту в кабинете Главы может позволить себе только смертник.

Управляющий Данов – правая рука Главы стоял на стратегически важном месте, вычисленном путем многократных опытов – на углу около стеллажей, в нише – туда не долетали плетения ни из какой точки, и держал щит. Тонкая серебристая пленка закрывала дальнюю часть кабинета и стеллажи со свитками – Глава может позволить себе спустить пар, но ничего ценного пострадать при этом не должно.

Яванти поклонился Управляющему, как Старшему по рангу и получил сдержанный кивок в ответ. Помощник Главы держал щит с привычным спокойствием – даже кончики ресниц не дрогнули, когда в воздухе опять сверкнули плетения, и Яванти успокоился – значит, нравоучения запланированы и все пройдет по плану.

– Я спрашиваю тебя! – прогрохотал Глава на весь кабинет и Яванти немного напрягся от неожиданности – купол тишины сняли слишком резко.

– Я всё сказал, – господин Иссихар выправил манжеты формы, дернул плечом, перебрасывая длинный хвост за спину, и щелкнул пальцами, давая ему знак – на выход.

– Семейное наказание! – выдохнул Глава гневно, и Яванти быстро посмотрел на Управляющего – у того на лице не дрогнул ни один мускул – и выдохнул с облегчением. Пугает.

– Как вам будет угодно. Отец.

– Глава! Если твои действия отражаются на репутации всего Клана – здесь нет твоего отца, до тех пор пока ты не научишься думать о последствиях.

– Чтобы думать и предотвращать последствия для этого есть первый Наследник, который заботится о репутации клана днем и ночью, – ответил сир совершенно равнодушно. – На прошлом семейном совете уже решили, что я бесполезен для рода, являюсь угрозой для клана, запятнав честь отношениями с Наставником, обвиненным в …

– Отказавшись разорвать отношения с Наставником Чи, – проревел Глава, – не смотря на отзыв контракта.

– Именно этому вы меня учили, отец? Предательство человека, который являлся моим Учителем с четырех зим сделает меня полезным для рода? Которого для меня выбрали лично вы?

– Иссихар, – голос Главы немного смягчился, и Яванти сделал шаг назад, пытаясь стать как можно незаметнее. Клятв и обетов на нем было больше, чем блох на верблюде, но всё равно каждый раз он чувствовал себя неуютно, присутствуя при семейных разборках. – Тебе уже не нужен Наставник, ты можешь справляться самостоятельно.

– Мне нет места в Клане, – произнес сир Исси так же равнодушно. – Это вы пояснили мне очень доступно. И дали время до конца обучения. Я выполнил ваши условия.

– Я не говорил выбирать невесту Кораев!

– Дословно звучало: «когда возьмешь в жены „одаренную“, можешь делать что хочешь», – сухо поправил Иссихар. – Без дополнительных условий. С технической точки зрения – невеста ещё не жена, но помолвка в храме Мары была скреплена по всем правилам.

– Ис-си-хар!

– Родословная сиры Блау чище, чем у любой «одаренной» Юга. Темный дар в активной фазе, вторая Наследница Клана, – господин кивнул на стол Главы, заваленный свитками. – Время собрать и проверить информацию у вас было.

– Мы не готовы к переделу, и Кораи не отдадут невесту так просто.

– Готовы. И леди Блау не невеста рода Корай. Леди – невеста из рода Данов. И Даны не отдают свое. Помолвка заключена на десять зим. После окончания обучения я имею право поехать на Север – знакомиться с семьей невесты. Войти в другой Клан – или изгнание, альтернатива очевидна, – так же равнодушно пояснил сир Иссихар. – Ваша единственная задача, отец – получить разрешение в Запретном городе.

– Единственная задача? И что я должен объяснять в канцелярии? Как? Зачем второй Наследнице ты?

– Это любовь, отец.

Яванти вздрогнул – Глава сдвинул брови так, что казалось молнии из темных глаз полетят без всяких плетений. Сегодня он был согласен с Главой полностью – сир Иссихар перегнул палку.

– Мы влюбились. С первого взгляда, так глубоко, что решили пойти против воли семей и заключили помолвку, – голос его господина был холодным и равнодушным. – Леди провела со мной половину ночи. В борделе. Есть только два выхода – либо меня по-очереди вызывают Наследник и Глава рода Блау, либо вы не будете противиться любви и открыто выступите против клана Корай в Совете.

– Вон отсюда, – произнес Глава свистящим шепотом, и Яванти показалось, что он услышал шелест чешуи.

Кабинет, как и поместье, они покинули стремительно. Яванти семенил быстро, не всегда поспевая за широким шагом господина – тот почти летел, спеша покинуть гостеприимный дом. И не произнес ни одного слова – господин ответил на незаданный вопрос сам.

– Отец согласится, – произнес сир Иссихар утвердительно, определяя положение созвездий на темном небе. – Я дал ему возможность получить то, что он так давно хотел.

* * *

Управляющий привычным жестом схлопнул плетения и окинул стеллажи придирчивым вглядом – не шелохнулись ли драгоценные свитки. Он уже не раз и не два в крайне деликатной форме рекомендовал Главе проводить встречи с третьим Наследником в дуэльном зале. Или на тренировчной площадке. Или в зале для обучения, да мало ли мест в доме, где стоит стационарная защита?

Вестник перед ним робко вспыхнул.

– Первый Наследник ожидает за дверью, – информировал он Главу, но тот отмахнулся, глядя в темное окно.

– Направь прошение об аудиенции в канцелярию. Завтра первым порталом сопровождаешь меня в столицу.

Управляющий опустил ресницы, прикидывая количество распорядителей, которые нужно преодолеть, чтобы добраться от дверей канцелярии до самого сердца Запретного города – приемной Фениксов. Каждому нужно подготовить подарки, иначе они могут потерять там несколько дней, а господин наверняка планирует вернуться к ночи.

Знакомый Вестник вспыхнул перед ним ещё раз – уже яростно и тревожно.

– Первый Наследник ожидает за дверью, – повторил он сообщение вслух, и Глава снова отмахнулся – раздраженно и резко.

– Почему… почему он не первый… – господин говорил беззвучно, но он давно научился читать не то что по губам – по выражению глаз, желания сира.

Управляющий отвернулся, потому что господин имеет право на личное, даже от вассалов. Он и так знал – этот разговор с самим собой господин вел уже много зим. Спорил и обвинял.

Почему не первый сын, а третий. Почему эксперимент не удался. Почему все пошло не так. Что он упустил, где ошибся.

Каждый из этих вопросов останется без ответов.

У одного есть сила, но нет ума. У второго есть ум, но он не подходит для продолжения рода и для того, чтобы занять место Главы клана.

– Подготовь свиток – для официальных встреч, – выдал Глава после недолгого молчания. – Завтра первым порталом отправь Нарочного к Главе клана Блау. Следует знакомиться с новыми родичами.

* * *

Городское поместье Тиров в Хали-баде

спальня леди Блау

Флейт было две. Одна – яшмовая, молочно-белая, с тонкими зеленоватыми прожилками, вторая, бирюзовая, как вода в чистом пруду. Обе коробки уже ждали меня на туалетном столике, когда я вернулась с тренировки.

– «Снег перестал идти только к первой страже, белояшмовой пеленой укрыв землю. Весь мир казался выточенным из нефрита…», – нараспев продекларировала Фей-Фей, едва коснувшись кончикам пальцев флейты. – Кто дарит тебе такие подарки, Вайю? – она усмехнулась – и на щеке мелькнула лукавая ямочка, почти как в те времена, когда в роду Ву было всё хорошего, и вся тяжесть мира лежала на плечах деда. – Тот, кто не знает, про запрет Главы, – пропела она тихо. – И это не Тир, – закончила Фей уверенно. – Мы были на ярмарке вместе – у тебя будет много флейт, он выбирал для тебя другую…

Я щелкнула крышкой, пряча подарок Иссихара, и убрала коробки в ящик стола. Кольцо вместе с малой печатью предательски мелькнуло в вырезе халата.

«Клятва молчания, клятва молчания!» – он молчал – это правда, соблюдая договор, но присылать такие подарки – это равносильно тому, чтобы объявить об этом вслух. Помимо коробки с флейтами, Дан прислал лекарскую корзину, доверху заполненную мазями и фиалами, несколько верхних платков, которые носят вместе с кади, и целую коробку с пахлавой. Красно-оранжевой пахлавой, – щедро присыпанной сверху той самой особой специей, которая по цвету напоминает хну, которой южные невесты расписывают руки накануне свадьбы.

– Вайю, – голос Фей звучал утвердительно и тревожно. Она смотрела на небольшие кусочки сладостей, уложенных горкой, и на цепочку, которая виднелась на моей шее. Вырез домашнего халата был слишком большим – я была не уверена, что она не видела кольцо. – Скажи мне, что это не то, о чем я думаю, – она подняла вверх правую руку – помолвочное кольцо рода Сяо сверкнуло на свету. – Скажи мне, что ты не задумала что-то безумное…

Я подцепила пахлаву и сунула в рот Фей, чтобы заткнуть.

– Не говори, – выдала она, прожевав, и стряхнув крошки с уголком рта.

– Фей…

– Не говори, – она замахала руками – рукава взлетели крыльями, – я не хочу знать. Мне не надо знать, тем более, если это… что-то безумное.

Несколько мгновений мы жевали молча, отдавая должное изыскам южной кухни.

– Сир Блау убьет тебя, – выдала Фей флегматично, – если это то, о чем я думаю. И меня вместе с тобой…

– Тогда уж леди Тир и всю «боевую звезду» дуэний, которых отправили следить за нами.

– Великий, Вайю, что ты творишь! – простонала она тихо. – Последнее время ты делаешь совершенно сумасшедшие вещи! Нет, нет, – замахала она руками, видя, что я открыла рот, – ничего мне не говори! Ни слова! Совершенно ничего, я ничего не хочу слышать, кроме «ясной ночи, Фей-Фей», «ясного утра, Фей-Фей»! И Тиры! Они негласно несут ответственность, у-у-у, – она прикрыла глаза в изнеможении.

– Ясной ночи, Фей-Фей, – произнесла я послушно и выполнила придворный поклон – приглашая ее на выход.

– Вайю, – сестра уже взялась за ручку двери, но помедлила. – Ты же знаешь, если тебе нужна будет помощь – достаточно просто попросить. Без объяснений. Просто скажи – и я сделаю.

– Я знаю, Фей, я – знаю.

Как только закрылась дверь спальни, я бросила на комнату купол тишины и достала подарки. Бирюзовая флейта выглядела красиво – почти как море на побережье у Хэсау в теплый сезон.

Я пошевелила пальцами и взяла несколько нот, сфальшивив – нужно приноровиться играть в повязке. Звук был чистым, прозрачным и нежным, яшмовый камень потеплел, нагревшись от дыхания, а по гладкому боку хотелось скользить подушечками пальцев – по всей длине. Исси явно разбирается в музыкальных принадлежностях.

Наиграв несколько простых куплетов, я убрала коробки в стол, но расстаться с флейтой не смогла – сунула за пояс.

Лучшая гарантия хорошего сна – это флейта, которую можно нащупать под подушкой.

Повязка мешалась и я сбросила ее на тахту. Выплела чары времени, щелкнув кольцами – нужно одеваться. Ясной ночи мне пожелали уже все – Тир, на этот раз в присутствии дуэний, которые под видом заботы проверили комнаты, Марша, которая до сих пор не могла успокоиться, и последней была Фей-Фей. Надеюсь, ночью мои комнаты будут только моими.

Вчерашний наряд Тир конфисковал, а второго у меня не было – пришлось одеть одно из легких летних ханьфу, которые заботливо приготовила Нэнс. Платье было слишком мятым – у меня не было артефактов, и слишком нарядным для ночи, но самым темным из всех – почти цвета болотной зелени, чтобы не светиться в темноте маяком. Надеюсь Дан оценит мою предусмотрительность.

Домашний халат я одела сверху – на всякий случай, если кто-то ещё решит пожелать «ясной ночи». Перетащила тарелку с пахлавой на тахту, забралась на кровать, поджав ноги, и, поглаживая флейту, приготовилась ждать Иссихара.

* * *

Пустыня, недалеко от сигнальных вышек

Старейшина смотрел вдаль – охряно красный диск уже скрылся за барханами. Там, где лучи касались земли, песок казался красным, как будто пропитанным кровью. Обжигаще горячий воздух дрожал маревом, размывая границы, преломлялся на свету и рождал миражи.

Казалось вот-вот, и поднимутся над барханами головы верблюдов, и белые тюрбаны, чуть покачиваясь, выстроятся в неровную линию… и можно подумать, что у них получилось – караван вернулся и они нашли способ пересечь пустыню без помощи Высших.

– Сейр продолжает настаивать, – последнее слово аллари произнесла на выдохе – кончик трубки полыхнул красным, и запах дыма смешался с запахом костров у палаток, и еды.

– Мы в меньшинстве, – произнес старейшина, легко проведя ладонью по глазам, чтобы стряхнуть мираж. – Их хорошо заняли на изнанке, и пока нет Ликаса – заменить его некем.

– Или нет желания заменить, – произнесла старуха утвердительно. – Потому что они боятся.

– И потому что боятся…девочка не предсказуема… – покладисто согласился он. Зная друг друга много зим, они научились понимать друг друга с полуслова. – Даже не думай, Сейла, – произнес он угрожающе. – Нас и так слишком мало в Совете.

– Хакан, – прошипела старуха. – Источник тоже не предсказуем, но никому не приходит в голову бояться пламени.

– Мнение «Помнящего» на руку Совету, а он высказался однозначно – оставить девочку в покое, никаких тренировок, никакой помощи, пока она на Юге. Или она выживет, или…это ее выбор.

Ликас подставился так глупо и так не вовремя. Только Хранитель мог бы пойти против решения Совета и Помнящего.

– В покое! Мы потеряем всё, чего достигли, если откажем в помощи! – старуха резко перевернула трубку и выбила остатки табака несколькими решительными движениями.

Старейшина проследил, как черный пепел подхватывает и кружит ветер, перемешивая с золотыми песчинками.

– Я слушал сегодня пески… будет Буря. И никто не знает, что она принесет с собой.

Сейла молчала. Седые косички, украшенные лентами и бусинами подрагивали на ветру.

– И ты – тоже чуешь, – произнес он утвердительно. – Грядет – Буря, иначе ты не упустила бы возможность повидать внучку.

– Место Нэнс на Севере, и мы разговаривали сегодня в круге.

– Место Нэнс рядом с девочкой, но… сейчас здесь слишком опасно, – тонкая багряная полоска почти истаяла на горизонте, впитавшись в песок. – Тень от крыльев Феникса накрывает землю, – произнес он размеренно. Доводы Совета были в чем-то не оспоримы – девочка слишком слаба, слишком неопытна, и может раскрыться по незнанию. Слишком опасно – не тогда, когда рядом один из Фениксов. Поэтому ей закрыли доступ в круг, поэтому – лишили поддержки. Слишком рано – нельзя позволить, чтобы аллари связали с последними событиями.

– Я могла бы объяснить девочке лично, – Сейла упрямо тряхнула косичками, сунув трубку за пояс, и на миг вместо морщинистого лица он увидел юное, с гладкой смуглой кожей. Лицо девчонки, с которой они прыгали в таборе через костер много зим назад. Она повернулась – и глаза, глаза остались ровно такими же – жесткий взгляд, в котором полыхал темный непримиримый огонь.

– Встречи запрещены. Девочке передадут завтра, и ты не будешь ничего делать, Сейла. Ты не пойдешь против решения совета. Нэнс, – использовал он последний из возможных аргументов. Она спрятала внучку на Севере – сама, добровольно отправила к чужакам, отказалась от личного общения, чтобы держать ее подальше. Потому что Нэнс родилась слабой. Но её достанут и там. У них слишком мало голосов в совете, а Сейр уже использовал свое право.

– Она не простит, – произнесла Сейла обреченно, и он выдохнул – сдалась. – Она верит только Ликасу, и будет считать всех аллари врагами.

– Она должна сделать выбор, – повторил он терпеливо. «Пока крылья Феникса накрывают юг, аллари не будут помогать Избранной. Проверка. Сделать выбор» – так выразился Помнящий, но он не сказал ни слова о том, что будет, если девочка выберет… Фениксов.