Глава 3. Мы в ответе за тех, кого…

Плечо зудело.

Мирийский ковер был мягким, с длинным ворсом, но стоять на коленях удовольствие сомнительное. Правда, это первый раз, когда я была не одна, а в хорошей компании.

Геб, виновато понурив голову, стоял справа, Фей – слева, пытаясь незаметно почесать спину о ножку стула. После татуировок всегда накладывают обезболивающие плетения, а они часто зудят.

– Всего день! – дядя хлопнул ладонью, и на столе подпрыгнула стопка свитков. – Меня не было всего один день, и что я вижу?

Луций, демонстративно отвернувшись, смотрел в окно, но я видела, как подрагивают его усы от смеха. Нас сдал Яо. Не специально. Но Гебион не смог удержаться, чтобы не похвастаться, а Яо пока не умел держать язык за зубами. Судя по виду Фей-Фей, эту ночь юному Ву лучше провести на крыше. Или в другом крыле.

– Всего один день!

Кто знал, что дядя вернется последним вечерним порталом? Церемония, прием, празднование должно было затянуться до глубокой ночи. Я думала у нас будет пара свободных дней, это же не просто какой-то Клан – это родичи! Но дядя решил иначе, и все нам испортил.

– За что, Великий? – дядя откинулся в кресле и, щелкнув замком стола, достал деревянную шкатулку, где лежали курительные палочки. – А если бы меня не было два дня? Я бы нашел руины на месте поместья?

Голова Геба свесилась ещё ниже. Свои объяснения дяде он проблеял первым. Фей отчитывалась второй, меня не спрашивали вообще, видимо во избежание.

– Леди Ву, я жду.

Наши с Гебом татуировки уже видели все – оторванные рукава свисали ровно до мирийского ковра, демонстрируя яркую свежую краску на плечах, а Фей от демонстрации отказалась.

– Сир Блау, я уже говорила, – она почти плакала, – я не могу показать. Это… это неприлично…, - она повела плечами – спина чесалась, но опять потереться о ножку стула не решилась – все смотрели прямо на неё.

Луций отчетливо хрюкнул в усы.

– Неприлично, – дядя протянул это слово, смакуя. – Если это неприлично, зачем, во имя Грани, вы сделали это? Леди Ву? Я считал, что хотя бы у вас достаточно разумности, чтобы не поддерживать…

– …эскапады, – подсказал Луций едва слышно.

– …чужие глупые выходки.

– Или вместе, или никто, – Фей-Фей решительно вздернула подбородок. Идея сделать татуировку пришла ей после того, как от Целителя вышел Геб. Крохотная птичка, сидящая на краешке цветка. Такая маленькая, что я даже не смогла рассмотреть вид. Фей нанесли рисунок на лопатку.

– Превосходно, – процедил дядя сквозь зубы. – Вместо одной, стало трое. Видит Великий, я не готов на такой обмен…

– Дядя…

– Свободны, – резкий жест в сторону двери. – Наказание – завтра. Вайю – останься, – скомандовал он, видя, что я радостно поднимаюсь с колен.

Фей-Фей и Геб исчезли из кабинета быстрее, чем дядя договорил. Луций покачался на носочках, поправил пряжку на животе, кхэкнул, и подмигнул. Мне. Подмигнул.

– Девочка сделала не худший выбор, Каст. Этот знак носят с гордостью, – Наставник пару раз легонько стукнул себя по левому плечу.

– Легионеры. Этот знак носят легионеры, а не…, - дядя выпустил воздух сквозь зубы. – Оставь нас.

Когда негромко хлопнула дверь, дядя щелкнул пальцами и маленький огонек вспыхнул перед ним. Сладковатый дым поплыл по кабинету, и я поморщилась – сразу зазудело в носу. Гадость.

Дядя ещё раз с отчетливым отвращением покосился на оторванный рукав, где виднелась татуировка.

– Почему… вы не взяли с собой Дандалиона?

Вопрос поставил меня в тупик. То есть он хотел бы, чтобы мы в кабинете стояли вчетвером? Не «почему мы вообще решили сходить к Целителю»? Не – «удали это немедленно, Вайю» или «чем-ты-думала»? А «почему мы не втянули в это Данда»?

Я поднялась с колен и отряхнула юбки ханьфу.

– Я не разрешал вставать.

– Я не спрашивала разрешения, дядя.

Плечо чесалось, и я с большим трудом удержалась от того, чтобы не потрогать его. Фей, наверное, приходится ещё тяжелее.

– Данд бегает от меня, – ответила я честно, устроившись в кресле напротив. – И злится. Он бы не поехал с нами.

– Нужно было сделать так, чтобы поехал.

– Нужно было сказать ему, – парировала я в ответ. – И ему и… всем. И тогда он поехал бы.

Ситуация сложилась дурацкая. Дядя не сказал нам, но знали – все. Я, Луций, Аксель и даже Данд. Знали и молчали. Потому что сир Кастус Блау так и не признал официально своего сына. И не представил его нам.

– Ёще немного и Данд сорвется, – выдала я тихо. – Он заперт здесь, как зверь и…

– Разве с ним обращаются плохо? – дядя выдохнул несколько колечек дыма вверх.

– Ему плохо у нас, потому что он – Хэсау. Свобода. Ему нельзя покидать поместье, ему нельзя в Керн, даже уроки ему не присылают, потому что он не поступил в Школу.

– Права отчитывать у тебя нет. Люциан слишком много говорит…

– Говорил, – я спустила ноги с кресла и нащупала тапочки. Этот разговор ни к чему не приведет. Как и все предыдущие. Луций сдал меня дяде и это было ожидаемо. Данд – знал, последним узнал Аксель – именно в мой день рождения. По-крайней мере это объяснило бы первый утренний портал обратно в Корпус, и вместо обещанной декады отпуска, который ему выделили за защиту Керна, он пробыл всего день. – И я не отчитываю, я объясняю. Данд – скоро сорвется.

– Не успеет. Ритуал через два дня. Вечером зайди в лабораторию, нужно проверить на немилость ещё раз…

– Ещё раз? – я обернулась резко, так что юбки ханьфу взвихрились вокруг ног. – Меня проверяли уже два раза – немилости нет!

– Всех. Всех проверяют. Надо будет, пройдешь проверку третий раз, четвертый и пятый, если будет нужно для ритуала.

Ритуал! Ритуал! Ритуал! Дядя совершенно свихнулся на этой идее, пытаясь учесть всё. Чтобы ни один из факторов не помешал Данду вступить в наследие. Меня проверяли на немилость, снимали замеры потенциалов и стабильность кругов, анализировали влияние возможного искажения от светлых наручей, и даже увеличили дозу эликсиров – почти на грани – но я терпела – дядя хотел как лучше.

– Твоя диета на ближайшие три дня, – он перебросил мне свиток. – Управляющий уведомил кухню.

– Вода и рис? Серьезно?

– Считай это наказанием, – дядя кивнул мне на плечо. – Если тебе так будет легче.

Вода и рис – это было слишком. Уже – слишком. Я бы могла сказать дяде, что ритуал пройдет удачно и без всего этого. Я бы могла сказать, что проблема вовсе не в Данде. Проблема – в дяде. Он – боится. Боится так, что последнюю декаду начал курить не переставая, пить в кабинете, думая, что его никто не видит, пропускать ужины и завтраки, чтобы не столкнуться случайно с сыном. С сыном, которому ему нечего сказать.

– А если Данд не пройдет? Если род не примет его и…

– Примет. Он – Блау.

В комнате резко пахнуло силой, и я отступила. Родовой источник заворочался внизу, отзываясь на дядино недовольство. И – мое.

Мне хотелось спросить, если бы род не принял брата, дядя вообще стал бы считать его сыном? Или право называться сыном Кастуса Блау дозволено только тому, кого одобрили предки и принял алтарь?

Если бы Данд не прошел ритуал тогда, дядя вообще оставил бы его в поместье? Или отослал подальше, как сделал дедушка с дядей Ричардом?

– Хотела бы я знать, ты видишь в нас – нас, или просто продолжение рода Блау, – пробормотала я тихо, но дядя услышал.

– Пока я вижу только проблемы, Вайю, – конверт с темно-зеленой печатью Асклепия – официальное уведомление, дядя перебросил на край стола, поближе ко мне. – Повестка от Гильдии целителей. Назначена дата слушания.

– Значит, мистрис Айрель все-таки донесла на меня.

– Ты этого хотела. Слушание – в столице, когда вернешься с Юга. – Дядя прищурился. – Ты уверена, что не хочешь на целительский? Это не то, что можно будет изменить.

– Уверена. Корпус. – И Аксель уже прислал нам планы экзаменационных вопросов за две предыдущие зимы для Геба. – И…, - я удивилась дядиному равнодушию, – я думала, ты будешь против…

– Я – против. Это что-то меняет? – колечки сладковатого дыма взлетели к потолку, кружась в воздухе. – Я – против, – повторил дядя, указав кончиком курительной палочки на мое плечо, где черные линии татуировки влажно светились на белоснежной коже. – Это что-то меняет? Я – против, – он постучал кончиками пальцев по коробке с артефактами. – Где мои артефакты из Хранилища? Когда я что-то запрещаю, ты делаешь наоборот. Когда я отдаю приказ, ты нарушаешь его. Что мне делать с тобой, Вайю?

Я икнула. От страха. Дядины интонации были ласковыми, почти нежными и очень-очень спокойными. С таким же холодным и расчетливым спокойствием он ломал мою флейту. Специально ждал, когда я очнусь, чтобы продемонстрировать урок наглядно – «Вайю запрещено использовать Зов».

Последнего подарка Я-сина больше не было. Дядя разломал её на четыре неравные части, а потом растоптал в крошево – розовый нефрит разлетался кусками по всему кабинету. Всё это он сделал молча, а потом ласково погладил меня по голове – и это был первый раз, когда я не отшатнулась только усилием воли. Чем в большем бешенстве пребывает сир Блау, тем спокойнее и расчетливее становится.

Что он придумал на этот раз, мне не хотелось даже думать.

– Дядя…, - я прокашлялась, отгоняя клубы дыма от лица. Ему стоит курить меньше.

– Я думаю, Вайю. До этого ты была одна и я позволял тебе слишком много. Сейчас ты подаешь плохой пример, вассалы могут подумать, что им позволено то же, что и тебе…

– Дядя!

– … наказание не работает в твоем случае, поэтому наказывать тебя я больше не буду…

Я затаила дыхание.

– …я буду наказывать тех, за кого ты несешь ответственность, – закончил он очень нежно. – За каждый твой проступок, за каждое нарушение, за каждое открытое неповиновение, наказание будут нести леди Ву, мистер Лидс и юный Яо.

– Яо? Он вообще не причем. И это несправедливо!

– А кто говорит о справедливости, Вайю? – дядя улыбнулся мне ласково. – Я думаю, за сегодняшнюю выходку лишить мистера Лидса права посетить Южный предел, и оставить в поместье на время Турнира.

– Дядя, – я скрипнула зубами. Он выбрал Геба специально – никто не ждал поездки на Юг больше, чем он, только о ней и говорил. И у Лидсов там родичи.

– Или ускорить свадьбу. Роду Сяо совершенно всё равно, получат они невесту с десятью курсами Академии за плечами, или сразу после Школы… главное – земля и статус, – проговорил он медленно, отчетливо и очень холодно. – Леди Ву очень пойдет красное.

– Дя-дя!

– Если ты берешь кого-то под свою защиту, проверь, действительно ли ты сможешь их защитить, – он откинулся на спинку кресла и вытащил очередную курительную палочку из деревянной коробки. – Ближний круг – это слабость.

– И сила…

– До того момента, когда они станут силой пройдет очень много зим. Очень. Много. Зим. Я надеюсь, мы поняли друг друга, Вайю? – вспыхнул огонек плетений и дядя снова медленно затянулся. – Твое поведение на Юге будет безукоризненным. Твое послушание будут ставить в пример, как и твои манеры.

Я склонила голову вниз, чтобы спрятать глаза – пальцы неконтролируемо вспыхнули темным облаком силы.

– Тц-ц-ц, – прицокнул дядя. – Послушание и контроль, Вайю. Послушание и контроль. Ты сама превратила дом в приют для маленьких птенчиков. О птичках нужно очень хорошо заботиться, чтобы они могли вырасти. Немилости нет, но сегодня вечером – последняя проверка, не опаздывай, – повторил он.

– Тетя была бы огорчена, – пробормотала я саркастично.

– Что?

– Стоит ли мне нанести визит Айше, дядя, когда буду на Юге? Чтобы продемонстрировать прекрасные манеры. Входит ли это в обязательную программу?

– Не стоит, – отрезал дядя. – Пансион закрыт.

– Слушаюсь.

– Не стоит воевать со мной, Вайю, – дядя положил правую руку на стол – она была до локтя объята темным пламенем, родовой перстень полыхал так, что слепило глаза. Проблемы с контролем не только у меня. – Хочешь решать все сама? Выросла? Вызови меня. Забери по праву, – он поддел пальцем цепочку с печатью Главы и покачал кругляш на весу, – нет? Тогда у нас в Клане только один Глава. Глава, который требует выполнения приказов. Сейчас есть только одна вещь, о которой ты должна думать, на которой ты должна сосредоточить всё своё внимание – ритуал.

– Слушаюсь, – я выполнила четкий положенный по этикету сухой поклон. – Разрешите идти, Глава?

Меня ждет ужин – рис и вода, всё четко по предписанию.

– Свободна.

* * *

Дуэльный зал я крушила с отчетливым удовольствием в полном одиночестве.

Три дня. Нужно продержаться только три дня, пока у дяди едут плетения. Как только пройдет ритуал, он будет так счастлив, что забудет вообще про всё.

Кольца щелкали, я отправляла в манекены-проекции плетение за плетением, кружилась на месте, уходя от перекрестного огня двоих противников.

Три дня. Мне нужно продержаться только три дня.

Плетения вспыхивали, я меняла руки, отбивала змейкой проекции чужих чар, и выкладывалась на полную. Чтобы не думать. О дяде, Данде, и чашке пустого риса, которая ожидала меня вместо сытного ужина.

Псаков ритуал!

* * *

Сейра я вытащила из конюшни, они закрылись в каморке Старика и обсуждали очень-важные-планы, под вторую бутылку аларийского самогона.

Я слышала «Ликас», но старые хрычи заткнулись сразу, когда поняли, что они не одни. Что аларийские, что наши – хрычи везде одинаковы. «Ликас скоро вернется, Вайю» – эта фраза за три декады уже успела изрядно надоесть. Сейр врал. И я не могла понять, в чем именно. Что в понимании Мастера «скоро»? Если всё время мира в его распоряжении?

Тренировались мы с огоньком. Толи аларийское расслабляло, толи был повод для благодушного настроения, но Мастер Сейр снизошел до объяснений, похвалил мой лабиринт, похвалил ученика Ликаса, точнее было сказано тихим шепотом: «Хоть что-то этот юнец в состоянии сделать нормально».

Змей вообще привел Сейра в неописуемый восторг – уровень моей тупости просто не позволил мне осознать степень моего счастья и нереального везения. Создать и внедрить такую устойчивую ментальную проекцию, как Змей, в систему защиты дано не каждому, и это без учета расхода энергии и уровня контроля, для поддержания проекции постоянной. Я своего счастья не ценила. Змей не слушался, Сейр басовито хохотал, когда чешуйчатый хвост раз за разом откидывал меня на стены лабиринта, и я вылетала обратно.

– Это твой мир, – пояснял он раз за разом. – Ты – хозяйка. Если ты не в состоянии обрести контроль даже над своими мыслями, над своими страхами, как ты хочешь изменить мир?

Змей был не в курсе, что он обязан подчиняться. И я боялась. Боялась Немеса, и его порождение.

– Если бы это было пламя так почитаемого у вас Великого, а не Змей, тебе было бы легче? – спрашивал Сейр.

– Легче. Пламя – созидает.

Сейр фыркал в усы, тряс косичками, и обреченно прикрывал глаза – безнадежна.

– Это просто проявление. Инструмент. Только от тебя зависит, как ты будешь это использовать.

И это был первый раз, когда Сейр замедлил время для меня – до этого никакие мои просьбы не могли поколебать его решение – или сама или никак. В лабиринте мы провели декаду, пока не стало получаться – я научилась уворачиваться и предугадывать место, куда в следующий раз придется удар чешуйчатого хвоста. Если менталист нарушит правила и проломит защиту – моя задача заманить его глубже и… уйти. Оставив его в лабиринте. А дальше – пусть встретится лицом к лицу с моими страхами. У которых был чешуйчатый хвост и огромная жажда силы.

– Это – ты, – втолковывал он мне, больно тыкая пальцем в лоб. Пальцы у аларийца были почти железными. – Змей – это ты. Теперь часть тебя. Ты сама дала волю своим страхам настолько, что проекция осталась в такой форме. Пока ты не поймешь это – будешь бегать от своих страхов по лабиринтам своей души.

Я фыркала. Философия аллари была мне не близка. Есть опасность? Нужно убрать или убить. Или отступить, пока не накопишь силу. Но стать единым целым с тем, что пугает – это извращенная логика аларийцев.

– Мир – един, – мягко объяснял Сейр. – Ты – часть мира, мы – часть мира, Змей – часть мира, все есть одно, и в одном заключено всё. Не нужно сражаться. Выбирая страх – ты вешаешь на себя мишень – «нападайте», и мир становится враждебным.

Змей жрал незаметно, но так же много, как и браслеты Арритидесов, поэтому уставала я быстро.

– Для поддержания постоянной формы – нужна энергия, – пояснял Сейр, когда сетовал на то, какие слабые пошли Высшие.

Я даже не кивала – не было сил – просто жадно заглатывала воздух, когда меня вышвыривало обратно на коврик в зале для медитаций. Тренировки с Мастером Сейром были результативными, но… как же мне не хватало моего Ликаса. Как же мне его не хватало.

* * *

Вестник от Геба прилетел поздней ночью – Нэнс уже расчесала мне волосы и ушла к себе, приготовив одежду на завтра.

«Яо нет в комнате. Одеяло он тоже не взял» – я схлопнула послание, и со вздохом вытащила пару меховых плащей из шкафа. Если он опять на крыше, а на мое место не посягал никто, кроме Яо – нужно отправить его спать. Неужели Фей-Фей опять учила его жизни?

Ночь была звездной – небо чистым, темным и бескрайним. Вершины Лирнейских было почти не видно вдали. Выдохнув пару клубов пара, я перелезла через окно, и начала подниматься выше, забирая левее, туда, где было мое насиженное место и удобный козырек, под первыми черепицами которого было удобно хранить разные мелочи.

– Малыш? – маленькая фигура сидела недалеко, примостившись на широком плоском парапете, но Геб волновался зря – Яо прихватил с собой шарф и длинную вязаную шаль с цветными кистями – наверное, дали аларийки на кухне.

– Леди, – брат Фей приветствовал меня тихо, но даже не повернул головы. На крыше действовали другие правила – так мы договорились сразу. Яо смотрел вдаль, туда, где за высокими склонами лежали земли Хэсау, и вмерзли в землю оставленные до весны корабли. Туда, где даже сейчас можно было услышать крики чаек.

– Геб волнуется, – выдала я честно, подстелив один плащ рядом, чтобы можно было сесть, и укрывшись вторым сверху – мех капюшона приятно щекотал щеки. – Уже поздно и тебя нет в комнате.

Я выдохнула пару облачков пара и поджала пальцы – ноги подмерзали в тапочках.

– Ты…. Разговаривал вечером с Фей? – Яо постоянно сбегал на крышу после разговора с сестрой.

Он резко помотал головой – нет, зарывшись носом поглубже в шарф.

– Пойдем спать, Яо. Завтра будет новый день…

– Помните, что вы сказали о куполах тепла, когда я первый раз забрался сюда? – перебил он меня.

– Что не использую их здесь…

– … чтобы чувствовать. Снег. Холод. Дождь. Вы сказали – чтобы чувствовать. Что здесь – можно чувствовать, – мальчишка обернулся ко мне, и две блестящие полоски мелькнули на щеках, в отсветах магических фонарей. Я видела, как Яо плакал – только один раз, случилось что-то серьезное? – Кто я, леди Вайю? – спросил он требовательно. – Кто – Я?

– М-м-м… сир Ву? Брат леди Ву, наследник рода Ву? Вассал рода Блау…, - прошептала я осторожно.

– Кто. Я. Без этой родовой приставки? Без статуса, сирства, и родового имени? – переспросил он жарко, и меня обдало запахом мирийского вина со специями. Маги сдурела? Давать ребенку десяти зим вино на ночь? – Кто я? Мистер Геб точно знает, кто он – будущий артефактор. Вы – целитель, сир Аксель пойдет по военной стезе и получит Трибуна, а кто я? Как понять, кто я?

– Ну…

– Когда был жив дедушка всё было так просто, – он шмыгнул и снова спрятал нос поглубже в шарф. – Дед настаивал – я не хотел.

– Быть алхимиком?

Яо кивнул.

– Дедушка говорил, что такого бездарного ученика у него не было никогда в жизни, что я позор для рода и…

Я рассмеялась. Тихо-тихо. Яо дернулся, когда я приобняла его за плечи.

– Один раз я заехала к вам в гости, – прошептала я ему на ухо. – Они тогда варили… эликсир от кашля… и Фей перепутала корень солодки и корень аира… ей было двенадцать зим.

Яо притих.

– Твой дедушка не увидел слугу и меня, и распекал Фей-Фей. Что никогда ещё у него не было такой бездарной ученицы, и что ваша мама варила восстанавливающее зелье кристальной чистоты в…

– … шесть. Мама сварила в шесть зим.

– Да, – я хмыкнула. Старик Ву был слишком суров к внукам. – Наставник из Академии проверял уровень Фей. Знаешь, что он сказал? Что она может сдавать экзамен на помощника алхимика прямо завтра, и он сам выдаст ей значок Гильдии.

– У сестры получается всё. Она рисует, варит эликсиры, танцует, занимается каллиграфией.

– Согласна. Фей рисует лучше, чем я. Танцует лучше, чем я, лучше разбирается в алхимии, и почерк у нее лучше, значит ли это, что я хуже Фей-Фей?

– Нет! – Яо резко мотнул головой от такой мысли.

– Значит ли это, что ты хуже Фей-Фей? Или это значит, что тебе нужно время и тренировки, чтобы достичь ее уровня? Официальное приглашение в личные ученики – это редкость. Ваш дедушка позаботился об этом ради вас, это его последний дар. Стоит ли отказываться от него так просто?

– Я боюсь, что у меня не получится… – прошептал он тихо. – Что дедушке будет стыдно. Что я никчемный, и из меня выйдет плохой алхимик… у меня… нет таланта.

По-крайней мере он не начал отказываться сразу, как происходило всегда, когда давила Фей.

– У меня тоже нет особого таланта, Яо. Ты видел свитки в библиотеке? – я вздохнула, вспомнив, сколько раз осталось переписывать писания – я сделала ровно сто восемьдесят три. – Даже, если я перепишу ещё двести раз, я все равно буду владеть кистью хуже, чем твоя сестра. Значит ли это, что мне нужно перестать? Или стоит сравнить мой первый свиток и последний, которые я отдам дяде? Мне стоит бросить каллиграфию, потому что всегда кто-то будет писать лучше? Потому что у меня нет таланта?

Яо молчал. Ветер срывал поземку с соседних крыш, я разглядывала звездное небо, подняв голову.

– Мне стоит бросить каллиграфию прямо сейчас?

Мальчишка молчал, свистел ветер, голоса охраны доносились снизу обрывками.

– Иногда нужно сделать двести раз. И повторить ещё двести. И ещё. Пока не станет получаться.

– А если не будет получаться и после этого?

Я пожала плечами – ноги замерзли окончательно, мне хотелось только одного – вернуться в кровать.

– Значит, повторить ещё двести, Яо. Я не знаю другого пути. Ты знаешь, сколько раз Гебион делал свою первую заготовку под артефакт?

Он замотал головой.

– Спроси завтра. Геб подтвердит, – я спрятала руки поглубже в складки плаща, зарываясь в теплый мех. Кончик носа начал подмерзать. – Гебион Лидс испортил триста сорок шесть заготовок, пока у него не вышло.

– Оу…

– Стоимость расходных материалов примерно равна доходу от их маленькой кожевенной мастерской за пару зим. Или четыре премии центурия, – выдохнула я тихо. Гектор наверняка отдавал все деньги в семью. – Ты – будущий наследник, Яо. Что может заставить род вкладывать такие деньги в одного ребенка?

– Вера? – Яо развернулся ко мне, и высунул нос из шарфа. Значит, Геб ещё не рассказывал ему. – Вера в то, что у мистера Геба все получится? Что у него есть талант?

– Талант? – я фыркнула. – Геб первый «грязный» за три поколения. В их роду нет вереницы артефакторов, деда артефактора, отца и мамы, сестры… никто не договаривался о личном ученичестве для Гебиона. Не оплачивал книги и эликсиры. Над Гебом смеялись в школе, Яо. Он – слаб, пальцы не тренированы, наверстывать ему придется очень много, и он будет долго отставать от тех, кто тренировал плетения с детства – и это очевидно для всех.

– Семья верила в него, – упрямо повторил мальчишка. – Верила. И поэтому у него получилось.

– Семья верила в него, потому что он верил в себя сам. Сам, Яо.

Я поднялась с парапета и отряхнула снег с плаща.

– Спать. Через десять мгновений ты должен быть в своей комнате. И…, - я помедлила, принимая решение. – Нас не будет декаду. Ключ от своей лаборатории я оставлю тебе. Доступ к печи и к ингредиентам первого уровня. Захочешь сварить что-то сложнее – только в присутствии Наставника. Тебе решать, на что ты потратишь декаду… сварить очередной эликсир, чтобы испортить краски у Фей-Фей…

– … я не портил!

– … или что-то серьезное. Только между нами. Твоя декада, твоя лаборатория, твое решение. Я не скажу Фей.

– Леди Вайю…

– Спать, Яо. Спать.

* * *

Путь я решила срезать через другое крыло. Завтра не будет времени посидеть у Люци, а мне хотелось проверить показатели.

Легкий запах духов – фиалка, жасмин и нотки ванили – я почувствовала ещё в коридоре у лестницы. Одни из любимых ароматов Фей-Фей.

Шаг я ускорила и завернув за угол, увидела край сиреневого халата, самую простую вечернюю косу, которая свободно спускалась на спину, домашние тапочки и… фиал с эликсиром, который Фей торопливо сунула в рукав, быстро поднимаясь наверх.

В этом крыле нет ничего – Зимний сад выше, а на этом ярусе только комнаты Винни, Ремзи и целительницы, которую приставил к ним дядя. Фей оглядывалась – я держалась подальше, ныряла в ниши, за портьеры и немного отстала.

Когда я выглянула из-за угла, Фей уже поворачивала ручку двери – третьей двери с самом конце яруса. Двери, где мы поселили Ремзи.

Петли скрипнули, Фей-Фей замерла на пороге, нерешительно поправляя рукава халата.

Что ты творишь, Фей?

Она стояла молча, глядя в темноту комнаты, долго. Мгновений пять. Когда я уже плюнула на все, и сделала шаг вперед – Фей-Фей закрыла дверь. Плотно, одним решительным движением, развернулась, подобрала юбки и… побежала обратно.

Плотные портьеры в нише колыхнулись, меня обдало запахом духов, и шаги Фей-Фей стихли на лестнице.

К комнате Зиккерта я подходила осторожно. Прислушалась, выплела несколько плетений – все тихо. Приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Зи спал, шторы ему не задернули, и свет луны хорошо освещал разметавшиеся на светлой подушке темные непослушные волосы. Дышал он тихо и ровно.

Я прошла вперед на цыпочках, выплела диагностическое на всякий случай – никаких изменений, и покинула комнату, плотно притворив дверь.

Какого демона ты творишь, Фей-Фей?

* * *

В лаборатории было привычно тихо. Печь мигала голубыми огоньками управляющего контура, я бездумно перекладывала свитки на столе из стопки в стопку. Справа – налево, слева – направо, и обратно в том же порядке.

Мне не нравилось то, что творится у меня дома. Мне не нравилось настроение дяди и Данда, и если они спокойно проживут три дня до ритуала – это будет благо для всех.

Свитки шуршат. Справа – налево.

Мне не нравилось, что Фей-Фей крадется по ночам по коридорам в комнату Ремзи. Мне не нравилась даже сама мысль о том, что имена Фей и Зиккерта стоят рядом в одном предложении.

Какие дела могут быть у Фей с Зи? Так крепко подружились у Хейли? Чушь псакова!

Стопка свитков меняет расположение. Слева – направо.

Мне не нравилось, что показатели Люци остаются без изменений – никакой положительной динамики на диаграммах. Мне не нравилось, что горцы не держат слово – мы приютили их, и Шаман обещал помочь, но как бы я ни звала – никто не откликался. В других общинах никто не знал, куда ушли остатки маленького Клана с земель Хейли. После Юга я собралась в горы. Если их Шаманы не идут ко мне – я пойду к ним.

Справа – налево. Слева – направо. Справа – налево. Свитки шуршат привычно и успокаивающе.

Мне не нравилась даже мысль о том, что место Люци через десять зим может занять Аксель. Мне не нравилось, что дядя не пускает меня в главное Хранилище на нижний уровень. После «безобразной выходки» с артефактами, мне нужно искупить свою вину. А время идет. Лекарство для Акселя и дневники Светлой пра-пра – все ответы нужно искать там, я была уверена в этом.

Демоновы браслеты!

Я покрутила наручи Арритидесов на запястьях – металл тускло блеснул сыто-серым. Дядя удивился, когда узнал в каких объемах они способны поглощать силу – во время ритуала. Удивился так, что не смог сразу это скрыть.

Так какого демона он нацепил их на меня? Дядя вообще ничего не делает просто так. Он идет на риск, только если он оправдан. Если он нацепил на меня наручи – точно есть цель.

– Жаль, что вы не можете говорить, – пробормотала я, погладив пальцем кромку металла.

Мне не нравилось то, что написал мне сегодня в Вестнике дядя Хоакин. Я предпочла бы привычный вопрос о состоянии Люци.

«Я хотел бы знать, почему Серые крысы задают вопросы о моей племяннице по эту сторону гор?»

Двойная «XX» – Хоакин Хэсау- сверкало льдисто-голубой печатью на Вестнике. Дядя Хок пребывал не в самом благодушном расположении духа.

Мне не нравилось, что Серые интересуются мной и делают это так грубо.

Неужели Луэй соврал мне? Не мог. Клятва. Или … учел не все? Где я ошиблась? Когда показала Сяо рисунок печати Я-сина? Я поспешила или… объяснение выглядело неубедительным? Или они нашли что-то ещё?

Мне не нравилось, что поиски Гладси продвигаются очень медленно. Так медленно, что я готова была сама ехать рыться в пыльных столичных архивах. Гладси прислал вчера первые результаты поисков. Два тоненьких свитка и прозрачный листок рисовой бумаги, шириной с две моих ладони – копия выписки из судебной книги – всего четыре сухих строчки о пересмотре дела заключенного Цитадели. Дело закрыто за отсутствием состава преступления.

За три декады. Три! Этого было мало. Очень мало. Но лучше, чем совсем ничего. Гладси отрабатывал свои империалы и будущее внука.

Пара зим. Я тихо выдохнула. Нужно потерпеть пару зим.

* * *

Второй испорченный свиток из трех истаял мгновенно, вспыхнув рыжими языками пламени, и осыпался в медную чашу серым пеплом. У меня остался всего один чистый пергамент.

Казалось, запах фиалок и ванили витал в воздухе, и сбивал с мыслей.

Я снова обмакнула кисть в тушницу и начала набрасывать основные моменты подряд – всё, что помнила, всё, что могло показаться важным, любая мелочь могла иметь решающее значение. Вряд ли история повторится точь в точь – слишком многое уже изменилось, но что-то предотвратить я смогу. Главное – заранее подготовиться.

Первым пунктом шел «Иссихар». Пирамидка с записями и бордель. И жирный знак вопроса рядом.

Я покусала кончик кисти – как узнать, в каком из борделей Хали-бада я должна вылавливать своего будущего жениха?

Пункт два – «Аукцион». Взять хран, проверить суммы, поговорить с Фей. Дед не мог оставить их с Яо без всего. Если мне не хватит своих империалов – придется взять у нее. Слишком хороши были лоты, чтобы упускать их просто так.

Пункт три «Подстава». Я не помнила точный текст обвинений, поэтому тут знаков вопроса было сразу пять. Как готовить противоядие?

Пункт четыре «Гарем». Эту строчку я обвела сразу тремя кружками и усмехнулась. На этот раз я буду готова.

Пункт «Гранола» – тоже остался пустым. Прошлый раз меня заперли в гареме, и я пропустила это событие. В этот раз я собиралась посетить Гранолу лично, и уговорить родичей взять меня в Пустыню. Увидеть, как другие заклинатели используют «Зов» – это бесценный опыт.

Эликсиры, артефакты, змейки, доспехи и лук шли отдельным пунктом. Этот список нужно будет уточнить.

Строчку «Храм Немеса» я зачеркнула, испортив список, но потом написала снова, поверх. Если будет время – посетить главный Храм Немеса. Это должно понравиться Кораям.

«Лия» – дискредитировать. Я цокнула, вспоминая, как много болтает эта совершенно бесполезная для Клана девушка. Акселю не подходит такая невеста. Нам не подходит такая невеста. Совершенно.

Слово «Прорыв» я писала медленно и нерешительно. На границе с пустыней? Локальный? Естественный или… и можно ли полагаться на память, когда видишь голубое небо сквозь зарешеченные бойницы верхнего яруса гарема и довольствуешься слухами?

Я покусала кончик кисти. Если все поменяется опять и я помню не точно? Можно попросить Сейра проверить изнанку или… познакомиться с южным аларийским старейшиной. Смуглое лицо старейшины аллари – улыбка, морщинки у глаз – всплыло в памяти. Этот конкретный Старейшина мне нравился, и нельзя упускать возможность наладить связи. «Аллари» – вывела я решительно, подчеркнув дважды – важно.

Свиток кончился, а чистых в лаборатории не было – слуги плохо выполняют свои обязанности. Идти в библиотеку за чистыми мне было лень, но пунктов ещё осталось много: взять орехи для господина Зу, танцевальный комплект, новую нарядную попону для Фифы с родовым гербом, купить кади… всё не упомнить.

Мелочи. Именно то, на что так явно обращают внимание на Юге. Мелочи, которые определяют статус. Мелочи, которые определяют бытие.

* * *

Чистые свитки я нашла быстро – целая стопка лежала на отведенном для них месте на дальнем стеллаже. Верхние светляки зажигать не стала – обошлась одним, и в библиотеке царил сумрак.

Дверь хлопнула, когда я уже собралась выходить. Раздались резкие шаги, следом ещё одни, менее уверенные.

– Данд!

Я нырнула в кресло, и забралась внутрь с ногами, прижимая стопку пергамента к груди.

– Тебя не учили слушать Старших? Дандалион?! – голос дяди звучал странно, как будто он выговаривал слова через силу.

– Учили. Сир Блау. Так же меня учили, что уважение ещё нужно заслужить.

Раздались быстрые шаги, дверь хлопнула снова.

– Данд! Данд!

Что-то рухнуло, упав на пол – ковер приглушил звуки, и дядя выругался, откровенно и резко.

– …щенок…

Из кресла я выбралась через пару мгновений. В основной части библиотеки было всё ещё темно. Темная фигура дяди сгорбившись, замерла в кресле у окна, сквозь шторы просачивался свет фонарей с улицы, и ложился на пол косыми тенями.

Домашние тапочки скользили по ковру бесшумно, но прежде чем я успела сделать пару шагов, перед моим носом вспыхнул контур боевого плетения.

– Вайю?

Дядя щелкал кольцами трижды – промахиваясь, и путая узлы, пока не погасил чары. Свет верхнего магического светляка вспыхнул внезапно – прямо над головой и ослепил на миг.

– Ночь – прекрасное время для чтения…

– Я не подслушивала. Кончились чистые свитки, – я прижала стопку к груди – пергамент зашуршал. – И уже ухожу.

– Ты бы обиделась? – прилетело мне в спину.

– Обиделась? – я с удивлением обернулась к дяде.

– Данд, – пояснил он. – На его месте… о-би-де-лась-бы? – Произнес он по слогам. Голос дяди звучал странно, казалось, он с трудом четко выговаривает слова.

– Если бы мой отец оставил меня до шестнадцати зим на воспитание в чужом клане и приезжал бы два раза за сезон?

Дядя поморщился.

– Если бы мой отец отказывался называть меня дочерью, пока алтарь, – я хмыкнула, – и предки не решат – достойна ли я носить родовое имя? Если он не представил бы меня семье, как полагается?

Дядя молчал – я подошла ближе и втянула носом воздух – права. Пахло табаком, дымом, артефакторной смазкой и… алкоголем. И дядя явно пил не мирийские коллекционные вина из погреба.

– Обиделась бы? – Повторил он настойчиво, и попытался встать из кресла, пошатнулся и рухнул обратно.

Пьян. Дядя – пьян. Это второй раз в жизни, когда я имею честь лицезреть, как сир Кастус Блау… нажрался, как сказала бы Нэнс. Вусмерть пьян.

– Думаю, у меня было бы очень много вопросов к отцу, – ответила я осторожно. Как обращаться с ним, я не понимала. – И я не пошла бы к алтарю, пока не получила бы на них ответов.

– Достаточно.

– Но Данд не я.

То, что Данд пойдет вниз и пройдет ритуал – я знала. Как и то, зачем ему это. Чтобы потом всю жизнь доказывать, что он ничуть не хуже Акселя Блау, доказывать себе и всем окружающим, что он достоин. Доказывать, и умереть из-за этого в конце концов. Дяде бояться не стоило. Данд никогда не был похож на меня.

– Ты знаешь, как его называют за спиной дядя? Как его называют у Хэсау? – я прошла вперед ещё пару шажков. – Мне говорил Люци.

– Люциан слишком много болтает… слишком…

– Его называют неполноценным. Не Хэсау и никогда не будет им, – его учили только управлять силой, но никаких клановых секретов. – Твоего сына называют неполноценным, дядя. Сына, которого ты даже не можешь назвать своим.

– Вон!

Меня вынесло за дверь раньше, чем я успела открыть рот, впечатало в стену – и дверь библиотеки хлопнула прямо перед моим лицом. Чистые свитки рассыпались по коридору вокруг белым веером.

Все пьяные не соизмеряют расход силы.

С пола я поднималась кряхтя, плечо чесалось – хотелось расцарапать до крови, но оставалось только терпеть. Больше всего мне хотелось показать двери неприличный жест и отправиться спать. Просто – спать.

В библиотеке что-то рухнуло, зазвенело, и стало тихо.

Дядя нашел запасы и добрался мирийского? Великий!

Я отряхнулась, собрала свитки, и, помедлив немного, отправилась в гостевую спальню ярусом выше – за подушкой и пледом.

* * *

Сир Кастус спал. Вытянув вперед длинные ноги, неудобно изогнувшись в кресле. Одна рука свисала вперед, и родовой перстень тускло пульсировал на пальце в такт дыханию. Неровно и рвано.

Целительские плетения всегда срабатывают превосходно. Надеюсь, в библиотеке было достаточно сумрачно, а кидала я быстро. И он не успел понять, что случилось.

Помоги, Великий!

Я приподняла его голову и пристроила подушку так, чтобы было удобнее, но завтра все равно заболит шея. Укрыла сверху пушистым пледом и аккуратно подоткнула со всех сторон.

Пьяный сир Блау – это бедствие почище Прорыва, даже я не могла предсказать последствий. Такого бесценного опыта в моих двух жизнях просто не было. Дядя всегда напивался за закрытыми дверями.

Или просто я раньше не посещала библиотеку по ночам?

На дверь я кинула простенькую сигналку, и, подумав, добавила ещё одну. Слуги – не откроют, а у дяди будет время прийти в себя.

Три дня. Повторила я про себя. Нужно продержаться всего три дня, и тогда всё придёт в норму.

* * *

Осторожный стук в дверь спальни раздался, когда я уже откинула одеяло на тахте.

– Вайю? – растрепанная головка Фей просунулась в дверь. Простая коса, сиреневый домашний халат, легкие тапочки – она не переоделась. – Где ты бродишь? Я заходила к тебе пожелать ясных снов, – почти пропела она нарочито веселым голосом. – Вайю?

– Была в лаборатории, – ответила я медленно. Фей прошла вперед, в комнате запахло фиалками, жасмином и ванилью. Мы встретились глазами в зеркале. – Захотелось навестить дядю Люци. Заходила позвать тебя с собой, но тебя не было в комнате.

– Ох… наверное я была у Яо…

– Наверное?

– … потом захотелось есть, – она округлила глаза в ужасе, – и пришлось прокрасться на кухню.

– Ночная вылазка была успешной?

– Что? – Фей затеребила пояс халата.

– Набег. На кухню.

– О… да, пирожки отменные… прости, – она прикрыла ладошкой рот, – я тебя дразню, а тебе нельзя, только воду и рис…

– Это ненадолго. С чем были пирожки, Фей?

– Что?

– С-чем-были-пирожки. На кухне. У Маги.

– Оу… яблоки… да, самые вкусные были с яблоками, – она весело прищелкнула языком и закатила глаза, – но тебе все равно нельзя…

Я изучала отражение сестры в зеркале. Вассальная клятва не даст навредить роду и клану, значит то, что она делает не принесет вреда. Или она совершенно точно уверена, что не вредит, а совершает благо. Фей дорожит Яо и не сделает ничего, чтобы поставить его будущее под угрозу. Совершенно. Ничего. Значит дело в чем-то другом.

Что общего может быть у Ремзи и Фей-Фей? Дружба? Желание помочь другу? Но тогда не крадутся по ночам, оглядываясь через плечо. Хорошие дела совершают при свете дня.

Я прищурилась, пытаясь вспомнить цвет эликсира, но было слишком далеко, и фиал был темного стекла. Я навскидку могу назвать около двадцати таких зелий, и у Фей был свободный доступ к ингредиентам. Половину времени она проводила в лаборатории.

Можно использовать силу. И задать вассалу прямой вопрос. И она ответит. И… сломается, как Луций.

– Где ты была Фей-Фей? – перебила я её щебетание. Мы снова встретились глазами в зеркале – и она решительно вздернула подбородок – не скажет. Просто так, она мне не скажет.

– На кухне и… у Геба в комнате.

Фей очаровательно покраснела – щеки запунцовели румянцем.

– Я знаю, это нарушение всех правил, ночью, в комнате, я помолвлена, неженатый мужчина и…

Фей щебетала, смущенно прикрывая лицо рукавом домашнего халата, рассказывала, как весело они проводят время с Лидсом, но – «ничего такого, Вайю, я понимаю ответственность».

Она щебетала, улыбалась, удушающий запах фиалок и жасмина плыл по комнате.

Я следила за ней в зеркале, и думала. Что совершенно не помню, умела ли моя Фей краснеть по заказу?…