Глава 21. Цена

Я вдыхала запах чая. Аккуратно придерживая маленькую глиняную пиалу – не больше пары наперстков – покручивала из стороны в сторону, чтобы шлейф горячего пара вился перед лицом.

Ещё один вдох. И ещё. Но распознать, что именно положили в чай – не удавалось. Мне и первому Наследнику Кораев напитки принесли слуги. И разливали – не здесь.

В больших мужских руках пиала смотрелась игрушечной, как из детского набора, и он – выпил, но кто сказал, что у нас налито одно и то же?

Ещё один вдох.

Джихангиру, в отличие от нас, старуха заваривала чай лично. Лично. Надев лучшее праздничное ханьфу – такое жесткое от обилия золотого шитья, что оно шуршало, когда Рейна двигалась.

Особое ханьфу, особая прическа – по крайней мере ни в прошлой жизни, ни за эти дни, я не видела, чтобы Рейне так укладывали волосы. Смуглое лицо её стало серым – если бы Старшая госпожа была северянкой – я бы сказала – отливало благородной снежной бледностью, а так… она как будто постарела за одну ночь сразу на несколько зим.

Никто не произнес ни слова – во время церемонии говорить не принято, Джихангир только прикрыл глаза – с усмешкой, позволяя своей жене потянуть время – и молча покаяться.

И Рейна – каялась. Шуршали чаинки, журчала вода, тонкой струйкой льющаяся из носика глиняного чайничка, стучало ситечко.

Рейна – каялась перед Главой своего клана, господином души и сердца, повелителем ее дома, властелином судьбы.

Но каялась за то, что только собиралась совершить. А не за то, что уже сотворила.

Старик не произнес ни слова с того момента, как мы пришли. Ни по поводу того, что Рейна проигнорировала его распоряжение – почти тридцать мгновений мы потратили на то, чтобы переодеться, привести себя в порядок и убрать все следы… ночи. После этого утра я изменила мнение о целителях гарема – дело свое они знали на отлично – горло отпустило, глотать стало почти не больно, свежие шрамы на ладонях уже затянулись тоненькой корочкой – скрепленные плетениями и смазанные заживляющей мазью. Разбитая губа – залечена и тщательно замазана белилами, клык уже не шатался… мне пришлось открывать рот, как райхарцу, чтобы проверить все зубы.

Старик не произнес ни слова по поводу плотного шарфа на шее, скрывающего следы, ни по поводу того, что я немного прихрамывала – как минимум декаду ногу нужно беречь, хотя охватил все одним взглядом – лицо, шея, руки. Джихангиру явно доложили.

В алькове нас было четверо – слуги удалились сразу. Нечто среднее между кабинетом, библиотекой и комнатой отдыха – Глава явно тяготел к южным традициям, потому что сидеть нам пришлось на традиционных подушках, на полу.

Рейна заваривала чай, Джихангир ждал, прикрыв глаза, я – крутила пиалу и вдыхала аромат чая, пытаясь разложить на составляющие. Первый Наследник – недвижимой статуей застыл за плечом отца. Его я рассматривала вскользь, с особым интересом – тоже переодетый в чистое, в строгий традиционный кафтан, он даже успел нацепить траурную ленту на лацкан… как будто его на самом деле волнуют жертвы пожара. Три раза «ха».

Это я находила особенно извращенным – неукоснительное соблюдение традиций. При любых обстоятельствах. Траурная лента по событию, которое… ещё не случилось.

По-сути, они сказали ему всё. Прямо и сразу. Жена и сын.

«Каюсь. Признаю и осознаю свою вину.» – украшенная подвесками и тяжелыми шпильками голова Рейны склоняется в поклоне – настолько низком, что только последние из слуг выполняют его так.

«Скорблю о потере. Буду помнить» – это траурная лента сына. Плоть от плоти и кровь от крови.

Они – честны. Извращенное понятие чести даже здесь и сейчас диктует свои правила. Джихангир… не глуп, нет… иначе не смог бы удерживать клан так долго, но даже сильные – могут ошибаться. Особенно – сильные, и те, кто больше всего полагается на свою силу – ума, внутреннего источника, артефакты.

Если ты – слаб, ты всегда ждешь подвоха. Как только ты начинаешь полагаться на свою силу – ты уже мертв. Может это и есть главная ошибка, которую совершил дядя? В Левенсбрау? Решил, что он – самый умный и сможет переиграть всех.

Так же, как Джихангир. Сейчас.

Сквозь полуприкрытые ресницы изучала Старика, сидевшего во главе стола, полностью отключив эмоции.

Нам – не договориться. История не имеет сослагательного наклонения. Время течет только в одну сторону. Есть время быть на вершине горы, и есть время упасть к подножию. Всё циклично.

У меня есть рычаги воздействия на Рейну, но нет – на Джихангира. Глава южного клана – это не мой уровень. Я даже не женщина для него пока, даже не предмет обихода. Просто – ресурс, который он хочет получить.

Это значит, мне нужен Глава, с которым договориться можно. И это значит только одно – нужно просто убрать этот узел из плетений.

«Нет Джихангира – нет проблем. Нет никаких новых долгов Блау. А Кораи… должны быть слишком заняты в ближайшие пару зим, чтобы уделять нам время».

Джихангир не отступится. Отмотает плетения назад, затаится, и опять будет ждать. Повода, чтобы поймать Блау, или… создаст повод сам. Такие как он могут ждать много зим, много воды утечет по горным рекам, много раз сезоны цветения сменят друг друга… ждать, чтобы ударить. Не сможет поймать дядю – поймают Акселя, а у меня всего один непутевый брат.

Джихангир угроза для Блау. А угроза – должна быть устранена. Это – война. Здесь и сейчас. Война, в которой моя семья должна выжить.

Старуха закончила. Нацедила, изящно отодвинув рукав в сторону, отдельную пиалу, сиротливо стоявшую посреди большого круглого, богато украшенного подноса. Поднялась с колен, величаво и медленно, прошла к Старику и опустилась на колени, подавая чай.

«Каюсь. Признаю твою власть» – поднос висел в воздухе, Глава не пошевелился, и даже не открыл глаз. Мгновения текли, Рейна стояла на коленях, пока, наконец, Джихангир не поднял руку и не взял предложенный дар.

Я немного приподняла пиалу, салютуя Главе пиалой – «Это просто война. Ничего личного».

Первый глоток он сделал не торопясь. Смакуя, чтобы терпкий вкус растворился на языке, согревая теплом. Второй. Третий. Маленькие пиалы – ровно на три глотка.

Вряд ли старик чист, нельзя остаться чистым, управляя таким кланом, но даже он… не заслужил. От тех, кто далеко – спасет купол, ударить в спину могут только те, кого подпустишь близко.

Ближе некуда.

Тень торжествующей улыбки первого Наследника, который стоял за спиной Старика, я буду вспоминать долго.

Старик пил вторую пиалу – так же, не торопясь. Меня бы устроил другой вариант, но этот – старуха выбрала сама, и поэтому меня не интересовало, сколько зим жизни она положила сегодня на родовой алтарь за нарушение клятвы мужу – хранить и оберегать, и – главе. И чем она заплатит за откат сыну – «возьму на себя».

Старик открыл глаза, только когда допил вторую чашку – Рейна проследила, чтобы выпил всё до капли, и потом снова заботливо наполнила пиалу. В третий раз.

– Нападение шекков – это прискорбно… мой внук… не справился – Джихангир бросил быстрый резкий взгляд в сторону старухи. – Он был… слишком юн и у него не хватило сил…

– Прискорбно, – откликнулась я тихим эхом.

– …его самоуверенность извиняет молодость… и он уже понес свое наказание… высшее наказание – это смерть… виновный – наказан…

– Наказан.

– У нас всегда были… семейные отношения между нашими родами… помолвка, – Джихангир помедлил, – … этот свиток стоит закрыть… с этого момента северная птичка – только гостья этого дома… желанная гостья…

Но он не сказал, что не откроет новый.

Пергамент мне подал будущий Глава – лично – формулировки были стандартными и составленными по всей форме – предыдущие соглашения аннулировались, вира была положенной в таких случаях – род не смог обеспечить безопасность гостье и признает вину, долгов нет, обязательств нет.

Если я поставлю оттиск силой, подтверждая – свиток уйдет дяде, и, когда Глава Блау поставит печать – старая глава будет закрыта.

Родовая сила вспыхнула темным облаком и облизнула пальцы, я поднесла печать – «свидетельствую».

– У Вайю Юстинии Блау нет претензий к клану Корай, – проговорила я стандартную формулу.

Старик медленно кивнул в ответ – ещё один взгляд на Рейну – я не успею покинуть гарем, как он получит ответы на свои вопросы.

– Южное гостеприимство выше всяких похвал, родичи всегда будут желанными гостями на Севере… клянусь, – сила вспыхнула повторно, облизав родовое кольцо, – оказать им такой же радушный прием, как был оказан мне на Юге.

Рейна резко подняла на меня взгляд и я улыбнулась одной стороной рта – вторая двигалась плохо – целители использовали все доступные плетения, чтобы привести меня в форму.

Ни шагу на мой Север. Я поклялась силой.

Когда меня проводили на женскую половину – все вещи были уже собраны, артефакты вернули – и я, пересчитав свои кольца, спешно натянула их обратно.

«Если на то воля Немеса, мы встретимся очень скоро, девочка… ты не успеешь покинуть Юг, и дашь ответ…» – прощальные слова старика звенели в голове.

Встретимся за Гранью, Джихангир Корай. Встретимся за Гранью – и там я буду держать ответ.

На выход меня препроводили спешно – Фифа уже была оседлана и в нетерпении била копытом. Охрана, вся пропахшая гарью, ждала снаружи. Доставить меня до Тиров и передать из рук в руки отрядили сира Зу, который был на редкость молчалив и сосредоточен – и то и дело хмурил брови, бросая взгляды на мужскую половину дома.

Говорят, некоторые вассалы, которые служат долго – много зим, начинают чувствовать своего господина. Если так – предчувствие сира Зу не обманывает.

Я держалась из последних сил, смиряя шаг Фифы и с трудом удерживаясь от желания дать шенкеля и сорваться в галоп. Выезжали мы чинно и неторопливо.

Свобода. Псаки! Свобода!

И только, когда ворота поместья захлопнулись за нашими спинами, я позволила себе сделать глубокий вдох – полной грудью. Утренний воздух казался прохладным, свежим, и особенно вкусным.

«Рейна – это не столько статус, девочка, – так мне по пути обратно объясняла ночью старуха. – Рейна – это та, которая равна. Та, которая хранит…

Хранит – Род, а не главу, а потому в исключительных случаях, может не подчиниться приказам».

«И заплатить за это – каркнула она. – Права всегда имеют оборотную сторону, чем больше прав – тем больше обязанностей. Иногда решения, которые приходится принимать наполняют твое сердце кровью, девочка… но процветание рода превыше всего.

За процветание рода оплачено моей кровью. Не зарекайся, – погрозила она мне крючковатым пальцем. – Чтобы не пришлось делать такой выбор, если Глава будет вредить… роду… иногда нужно делать выбор…»

Выбор? Вредить? Блау хранят Блау. Всегда. И я не могла представить момента, когда мне придется поднять руку… на дядю. Чушь псакова!

Пафос и кружева слов, которые плела старуха, оставили меня равнодушной, потому что напоминание упиралось в живот – круглой и гладкой рукояткой хлыста, который я забрала из рук мертвой Лейле.

Заткнутое за пояс напоминание о том, что есть цена, которую я платить не готова. И что я – не такая, как Рейна. Если когда-нибудь придет в голову забыть.

Трофей, который я увозила от Кораев, нужно будет показать дяде – артефакты бывают разные. И… зайти в Храм, принести дары. Лейле достойна иного посмертия… после стольких зим службы – могила среди зыбучих воронок – это лучшее, чем ее удостоила госпожа. Они все остались там – среди пустыни, сожранные песками.

Зу молчал всю дорогу – единожды, очень деликатно, затронув тему, которой явно был обеспокоен – дознаватели. Кораи получили сразу три официальных уведомления – от распорядителей Турнира, от Тира и от… менталистов.

«В связи с особыми обстоятельствами участницу Турнира просят прибыть в команду, по причине смены состава». Не знаю, что у них случилось, что сделал Кантор, а, главное – как? – это не важно. Главное – я выбралась отсюда.

Помолвка отменяется, потому что не смогли обеспечить безопасность невесты. Теперь долгов нет – а о том, чтобы не приобрести новые, я позаботилась. Свиток от дознавателей прибыл вовремя, иначе Старик мог бы ещё потянуть время.

– Ясного дня, госпожа… – Зу склонил седовласую голову. – Очень… надеюсь… мы больше не встретимся, госпожа, даст Немес…

Я коротко отсалютовала сжатым кулаком и тронула поводья, разворачивая Фифу к дому – слуги Тиров уже широко распахнули для меня ворота, предупрежденные заранее.

Меня ждут дела. То, что важно по-настоящему. Кораи – досадная помеха, от которой удалось избавиться. На время.

Наши клятвы с Рейной были двусторонними – никаких долгов, и клан Блау приобретает вынужденного, но союзника на Юге, до тех пор, пока Рейна правит гаремом и ее сын занимает место Главы… это не значит, что они не попытаются нарушить клятвы и искать обходные пути… но это значит, что по крайней мере пока – у Блау есть время.

Которого нам так не хватает.

* * *

– Вайю!

Фей обняла меня так крепко, что хрустнули кости, и заныло плечо – останутся синяки.

– Фей!

Вытерпев ещё пару мгновений объятий, я отстранилась – купальни, завтрак, свежие газеты и Вестники, я должна знать, что пропустила.

Марша обнимать не стала – только кивнула, коротко и удовлетворенно, и прищурилась, с явным облегчением.

Что у них случилось?

Гебион слетел по лестнице почти кубарем, запнувшись на последних ступеньках, удержал равновесие, выровнялся и застыл, не зная, что делать – его я обняла сама – легко похлопывая по плечам.

– Вайю!

– Потом, – Тир оборвал Фей взмахом руки. – Обсудите новости за завтраком. Блау, – жест был красноречивым – наверх. Быстро!

Кантор устал – и устал смертельно – осунулся, и под глазами залегли серые тени – куда смотрят клановые целители?

– Приготовь форму. Купальни! Артефакты! Мой саквояж?

– Все здесь, – Тир стоит в дверях, пропуская вереницу слуг с моими вещами. – Решил, что стоит убрать и усилить плетения – защита комнаты зафиксировала проникновение.

Единственная уступкой этикету было то, что Тир придержал для меня дверь. Собственной спальни. А потом нагло ввалился следом, кинул запирающее, глушилку, и нагло растянулся на тахте во весь рост.

Я приподняла бровь, но ничего не сказала.

– Что случилось?

Кантор рассказал – сухо и коротко, перечисляя только факты – и то, в чем уверены целители и алхимики.

– А теперь скажи мне, что с Хаджем? На самом деле.

Тир поморщился – и я могла его понять. В его доме, под его ответственность, участники группы, где он – ведущий… полагаю количество проблем превышало тот уровень, который он мог решить.

– Не знаю, – выдал он после недолгого молчания. – Мы не знаем, пока, – поправился он быстро, сделав ударение на последнее слово. – Но – узнаем. Они каким-то образом отравились эликсирами – несовместимые ингредиенты, превышены дозы…

– Разве у хаджа не белая по алхимии? И потом, у всех есть домашние целители, чтобы ошибиться так глупо… определители ядов…

– Это не яд. Просто… – он развел руки и скрипнул зубами. – Глупость… вот такого размера.

– Центральный предел?

– Версию проверяли, но… зачем? Они и так сильнее нас…

– Подставить тебя?

– У нас личные счеты, – Тир поджал губы и отрицательно качнул головой.

– Сколько ты спал? За последние дни?

Кантор не ответил.

– Не спал? Вообще? Браво, поведение достойное наследника!

– Блау.

Я подняла вверх руки – сдаюсь.

– Какие были эликсиры?

– Есть список, и я оставил тебе диаграммы целителей. Судьи поставили условие – либо мы добираем команду, и выставляем новые заявки на участие, либо… снимаемся с турнира. Распорядители поддержали. И нам выделили целый день, – сарказм в голосе Кантора был едким, – чтобы подумать над выступлениями, к которым все готовились заранее.

– Могу взять алхимию, – выдала я после пары мгновений обдумывания. – Я или Фей, мы вытянем.

– Фейу тоже предложила свои услуги, – хмыкнул он коротко. – У них хороший домашний Наставник.

– Марша? Алхимия? – я захохотала.

Тир неловко пожал плечами, и первый раз за утро немного улыбнулся, но взгляд сразу стал острым, когда я стянула шарф с шеи и бросила на столик перед зеркалом.

– Бла-а-ау? – протянул он вопросительно. – Дни выдались нелегкими?

– Немного, – я пробежалась пальцами по синякам.

– Мне стоит вызвать целителей? Не забывай, что ответственность за тебя несу…

– Не стоит, – перебила я тихо. – Диаграмму разверну сама.

Щелчок пальцами, второй, плетения вспыхивают и диаграмма состояния организма зависает перед нами в воздухе.

– Понял не всё и… требую объяснений.

Требую?

– Был пожар. Внезапный.

– Ты падала сверху, и тебя схватили за шею?

– Угу.

– Потом случайно стукнули лицом о стену, когда затаскивали наверх?

– Угу.

– Несколько раз подряд?

– Угу.

– Ладони ты порезала, тоже, пытаясь забраться наверх?

– Точно!

– Нога?

– Неудачно споткнулась и упала…

– … на копье? А след от воздействия энергетического плетения?

Хлыст?

Я сдвинула брови и схлопнула диаграмму – это Тир понять был не должен, его слишком хорошо учили.

– Последствия неудачной тренировки. Не сработала защита.

– Блау…

– Помолвки не будет. Это всё, что тебе следует знать. Охрану усиливать не требуется, – я доброжелательно улыбнулась Тиру. – Между нашими родами больше нет долгов.

– Блау.

– Всё. Что требуется. Знать.

Тир отступил. Неохотно – и так, что было понятно, к этому разговору мы вернемся.

Вестник перед лицом Кантора вспыхнул через доли мгновения, полыхающий темной силой. Родовой силой Блау.

Тир читал послание мгновение и схлопнул сразу – и ещё пять молчал, пока мы мерились взглядами.

– Жду объяснений. По какой причине мой… дядя лично пишет наследнику чужого клана, – я била в небо, писать мог Акс, но… попала в точку, судя по тому, какое бесстрастное лицо изобразил Тир. – Неудачный момент для вестника.

– Неудачное утро, – поправил Кантор.

– Неудачный день.

– Неудачная декада, – он вздохнул. – Вся псакова декада просто хуже некуда.

Тир – выругался?

Он молчал, обдумывая что-то, ещё пару мгновений, а потом тряхнул головой, решившись.

– Принесешь клятву о неразглашении, Блау. Ты имеешь право знать.

Я – кивнула.

– Причина – у тебя на шее, – он показал на витую цепочку. Я выудила разряженную Звезду наружу двумя пальцами, сняла с шеи и перебросила её Тиру. – Я даже не буду спрашивать, как ты провела ночь… потому что мы определили место, где был окончательно разряжен артефакт…

Мы – это кто?

– … ты – здесь, и теперь это не важно. Я передал тебе родовой артефакт, Блау… родовой, – подчеркнул он голосом. – Что это значит?

– Что ты был мне должен, как предел Империи?

– Что наши кланы заключили союз, – протянул он устало.

– Давно?

– Недавно. И не только мы. Турнир – удобное время для заключения договоренностей и решения вопросов, все Главы могут без объяснения причин присутствовать в одном месте.

Я почесала нос. Зачем нам кланы остальных пределов?

– Мы постепенно будем сворачивать дела и очень медленно переводить активы на Север.

– Зачем? – тупо выдала я то, что крутилось в голове. Тиры – деньги, деньги – Тиры, они всегда занимались экспансией, чтобы сейчас делать обратное?

– Не зачем, а ради чего. Север может стать независимым, – прошептал Тир. – Кристаллов хватит на весь предел, если не нужно будет отправлять всё в Столицу, и если… шахт будет две.

Я обернулась к нему резко.

– На весь предел, Блау, на сотни зим вперед.

– Это… это мятеж, Тир… ты понимаешь, это? – прошептала я ошеломленно.

Они сошли с ума. Дядя, куда ты влез?! Хэсау – тоже?

– Нам не нужна Империя, – с лихорадочно горящими глазами шепнул Кантор, подойдя близко, почти нос к носу. – Мы создадим свою. И нам не нужна защита – мы можем договориться с Мирией… Свободный Север, Блау, только подумай об этом? Никаких распоряжений из Запретного города, никакого подчинения! Автономия, Блау! Полная! Править будет совет кланов и…

– Вы сошли с ума! – я резко сбросила его руки с плеч. – Нас всех убьют! Второй Мирийской республики не будет, будет полностью – до основания разрушенный Север, ты понимаешь это?

– Никто не говорит о том, чтобы выступать сейчас, – Тир высокомерно фыркнул. – Не время. Нужно несколько зим…

– Это – мятеж, Тир! Мя-теж! Это – война! Ты понимаешь это? Война!

– А сейчас не война? – он дернул уголком губ. – Почему ты думаешь, отец забрал нас из Столицы? Почему ты думаешь охрану увеличили в три раза? Последние несколько зим, – он выдохнул, облизнул губы и сделал длинную паузу, – говорят… что Император сходит с ума… он уже не принимает решения… а те, что принимает, не всегда идут на пользу Империи… и дальше – будет хуже!

– Это безумие, Великий! Это – безумие! Мы – не готовы! Мы не справимся…

Мы не справились раньше и уж точно не справимся сейчас!

– Не сейчас, – отрезал Тир. – Пять, семь зим, этого времени хватит…

Пять зим? Семь зим? Закрытый совет в Левенсбрау, после которого пропал дядя? Аксель в петле? Дядя уже тогда влез во все это? Храни Великий!

– Нет, нет, и нет! – я замотала головой из стороны в сторону. Только не снова!

– Фениксы могут любого… любого из Глав кланов поставить на колени, – прошептал Кантор гневно.

– Клятва! – я стукнула его кулаком по плечу со всей силы. – Главы приносят клятву, и отвечать будет клан! Мало у нас запечатанных?

– Клятва держит, – согласно кивнул Тир. – Поэтому есть единственный момент действовать…

– Когда земля и Грань поменяются местами? – рявкнула я тихо.

– …когда умрет Император.

Я простонала в голос и прикрыла лицо руками.

– А теперь клятва о неразглашении, Блау!

Я подхватила чистое домашнее ханьфу с ширмы и пошла в сторону купальни.

– Клятва, Блау!

Не поворачиваясь, к нему я подняла вверх руку и продемонстрировала средний палец.

– Ты дала слово!

– Я – солгала.

Дверь купальни я захлопнула быстрее, чем в нее стукнул Тир, бросила запирающее и…

– Бла…

…плетения тишины. Устало присела на бортик – нога давала о себе знать – и задумалась.

Псакова история повторяется. Время течет только в одну сторону. И если… если дядя действительно ввязался в это… мятежа на Север не избежать, а это значит… счёт идет на дни.

Второй Феникс не должен покинуть Юг… просто не должен. Теперь у меня просто нет другого выбора.

* * *

Когда я вышла – чистая и свежая, отжимая мокрые волосы полотенцем, и в который раз поминая Нэнс, которой мне так не хватает, Тир уже покинул спальню. Как правильно воспитанный сир.

Все вещи уже висели в шкафу и были разложены на полках, статуэтка Немеса, расчески, фиалы с благовониями и шкатулка с украшениями стояли на своих местах, значит были слуги.

Я крутнула змея, разворачивая к себе – красные глазки-камушки полыхнули на свету. Злостью. Потому что пасть была пуста. Кольцо Данов исчезло, и я очень надеялась, что его забрал тот, кому было предназначено. Что делать в противном случае, я не представляла совершенно.

– Кольцо Данов – проблемы Данов – решать Дану, – пробормотала я тихо. Никто не заставлял его приносить клятвы в храме Мары.

Вестники я отправляла один за другим – Луцию, Данду, Яо. Данд и Яо ответили мгновенно – «всё хорошо», Наставник с задержкой, но сказал о главном: «состояние Люци стабильно и без изменений, в поместье все в порядке».

Вестник дяде я переделывала трижды, покусывая губу и меняя содержание.

Спрашивать про Тиров сейчас – глупо – могут перехватить, и это личный разговор, именно поэтому Кантору не видать клятвы, или я принесу её с оговорками. А насчет старика… написать, что Джихангир Корай скончался до официального объявления? Скончается?

Я прокрутила в голове фразу: «Глава Джихангир скоро скончается, дядя. Скоропостижно», почесала нос и решила остановиться на простом и самом правдивом варианте: «У меня всё хорошо. Помолвка отменена. Виры нет. Был небольшой пожар. Почти не пострадала. Переведена из запасных в основной состав, собираюсь участвовать в Турнире. Вайю». Послание растаяло в воздухе с темной вспышкой.

Вестник Акселю я создавала и схлопывала, создавала и схлопывала, не решаясь задать один единственный вопрос: «Где ты был прошлой ночью, брат?».

Аксель. Самое слабое звено.

Я потерла покрасневшие после бессонной ночи глаза. Старуха так и не поняла, почему я включила это в наш с ней договор отдельным пунктом.

Артефакт из внутреннего кармана я вытрясла на туалетный столик – грубо, не церемонясь. Лотос был так чист и первозданно свеж, как будто его не валяли в песке. Лепестки отливали нежно-молочным светом. Единственное, что жаждала получить обратно старуха и не получила.

«Три зимы. Охрана для Наследника Блау и возможность самому выбрать невесту из числа южных дев Корай». Чтобы Аксель доучился, спокойно покинул Юг, и ни один волосок на его голове не пострадал бы из-за родичей. Охранять и хранить так же, как будто это наследник Кораев. И тогда через три зимы артефакт Рейны вернется обратно.

«Он бесполезен для мужчин» – так сказала старуха. «И бесполезен для Блау». Я не смогу использовать «лотос» – пусть так.

Мне не нужен мертвый предмет непонятного назначения, пусть даже помогающий управлять шекками и под завязку наполненный силой.

Мне нужен брат. Живой.

И… я помедлила, не решаясь произнести эту мысль даже про себя… если это Акс, псаки… если вчера это был Акс…

Отправить Вестник Исси? Наверняка он знает точное время до мгновения, где Аксель был ночью, или – Сяо? Малыш – поможет, и сохранит тайну, но… её могут вытрясти из него. То, что дознаватели следят за ним – тоже ни для кого не секрет.

Только не Акс, Великий! Величина проблем в этом случае – почти лавина в Лирнейских! И…

Я опустилась на пол, рядом с креслом и обхватила колени руками – меня трясло от одних воспоминаний о том, что я чувствовала в пустыне. Дядя говорил, Глас – только у одного из поколения. У одного!

– Я не могу управлять тварями без флейты, – проговорила уверенно. – Не могу управлять тварями без флейты… Не могла, – поправилась я уныло.

Врать себе – последнее дело. Я – не знаю. Если бы нас не сбил чужой «зов», я справилась бы и так… и… превратилась бы в тварь?

Я положила подбородок на колени – зубы отстукивали дрожь.

«Самый худший вариант» – так говорил претор Фейу. «Всегда рассматриваем самый худший вариант. Рассчитывайте вероятности для самого плохого исхода событий, чтобы учесть всё».

В дверь постучали коротким двойным стуком-напоминанием – леди ожидают на завтрак.

Я поднялась с пола, отряхнула юбки и уставилась в зеркало. Разбитая губа подживала, синяк на скуле был почти незаметен, но следы пальцев на шее ещё выделялись отчетливо.

– Красавица!

Если это на самом деле был псаков Глас… если дядя ошибся… если то, что я видела и чувствовала, это только начало…

– Самый худший вариант… – произнесла я очень четко, глядя себе прямо в глаза. Хуже просто некуда. – Мне осталось ровно пятнадцать зим.

Ты сходишь с ума, Блау.