Глава 8… (не вычитано)

Голова чесалась.

Хотелось содрать тюрбан с головы, размотать эту демонову тряпку и выкинуть. Залезть в купальни – и артефакт на минимум, чтобы вода непременно попрохладнее, и немного лавандового масла, чтобы кожа на открытых частях тела, которая покраснела от солнца, перестала зудеть.

Райдо пошевелил руками – изящные пальцы были похожи на розовые колбаски, вспухли, и ободки колец врезались в мясо.

Демонов Юг. Шекков демонов Юг. Это место должно быть проклято Гранью, потому что ни один нормальный имперец просто не сможет выжить в таких условиях.

Глаза чесались и слезились – от белого – камня, песка, мощеных дорог, тюрбанов и длинных кафтанов рябило в глазах. Все южане сливались в одну огромную белую массу, которая заполняла улицы – хлынув волной прибоя, когда солнце катилось к закату.

Прибой Райдо теперь не любил тоже. Потому что у него белая пена.

В обеденные часы в городе будет тихо до самого вечера, пока прохладный ветер из пустыни не придет, и не покроет улицы, высасывая крохи жара из нагретого за день белоснежного камня.

Хали-бад – город ночной жизни, город Солнца, потому что все подчиняется движению светила на голубом небосклоне. Белоснежный город, в котором правит ночь, потому что тьма дарует жизнь, а свет безжалостно отбирает. Только на Юге не тратились на казнь преступников – мелочь просто выпускали в пустыню, увозили далеко – за последнее защитное кольцо вышек, которые опоясывали близлежащие оазисы и всю городскую инфраструктуру с пригородными районами. Выпускали, вверяя их жизни богу удачи Немесу, который, если будет милостив – оборвет нити быстро, в пустыне полно ядовитых мелких ящериц и змей, если возмездие будет неотвратимым – тогда несколько дней, погибая от жары и жажды, днем сгорая от лучей светила, ночью от нестерпимого холода. Если Немес отвернулся от чада своего, то дело закончат шекки – пустынные твари, которые хранят пески от начала Исхода и до сего дня.

Райдо тоскливо вздохнул – толстые пальцы-сосиски нещадно чесались.

Целители сказали, что ему противопоказан Юг – так бывает. Точнее противопоказано солнце – у него, Райдо, какая-то особенная несовместимость с этими коварными лучами. Эликсиры и мази помогали, но ненадолго.

Сейчас ему казалось, что чешется даже задница – хотя каким образом она обгорела бы?

Он поерзал в кресле.

– Твой купол точно исправен? – Тиль остановился рядом и заглядывал через плечо – сочувствовал, но губы менталиста подрагивали в улыбке. Райдо знал, что выглядит смешно с красным, как-будто обветренным лицом, как самая распоследняя чернь в притонах Столицы.

– Исправен, – процедил он сквозь зубы. Этот вопрос ему задавали каждый вечер, чередуясь, кто из звезды будет спрашивать – вчера была очередь Малыша Сяо, позавчера Бутча. И то, что купол регулирует температуру, а не защищает от вредного света, тоже знали все.

Но продолжали спрашивать.

Эта зима выдалась для него на редкость паршивой – сначала проблемы в клане, потом в Управлении, потом псаков Север, где он мерз несколько декад и мечтал согреться. Потом дисциплинарная комиссия, целители душ – он поморщился, этих не любил никто из менталистов – теперь вот это. Толстые розовые пальцы-сосиски чесались – он пошевелил ими в воздухе.

За что Мара так не любит его?

– Райдо? – голос Таджо звучал ровно, но звал он явно не в первый раз.

– Проверил всё, – отчитался он сквозь зубы, с завистью покосившись на черную дознавательскую форму, застегнутый под горло кафтан Шахрейна, идеально отглаженные артефактами манжеты, значок маленького белого солнца на лацкане.

Шекки!

Пришлось прищуриться – даже на знак Управления он теперь не мог смотреть без отвращения – потому что белый. Может они правы – и ему действительно нужно лечиться? Взять отпуск на несколько декад без содержания, уехать в родовое поместье на побережье, валяться на веранде, пить вино, и чтобы наложницы ублажали его по очереди. Чем не жизнь? Гораздо лучше, чем Целители душ.

– Арена к турниру готова. За безопасность отвечает вторая звезда, – озвучил он то, что и так знали все, – но я проверил ключевые точки. Когда можно будет снять это? – он с раздражением дернул тюрбан за белый кончик.

Каро проглотил смешок. Не засмеялся – нет, переглянулся с Сяо и они дружно отвели глаза. Шахрейн знает своих лучше всех – наказание для него выбрано прекрасно. За его, Райдо, ошибки и поведение, не соответствующее статусу дознавателя – на эту декаду он обязан носить местную одежду.

«Чтобы не выделяться в толпе в угольно-черном» – без всякой насмешки обосновал свое идиотское решение Шахрейн.

Хотя как он должен слиться с местными – если они все смуглые, а он – красный? Таджо знал, как, не пошевелив и пальцем, указать на свое место – и знал, куда ударить, чтобы наверняка.

Форма – это почти всё, что у него было, его гордость и честь, его, а не клана – личные достижения, его война и его победа. Снять форму – это самое худшее, что мог придумать Шахрейн для него.

– Декада.

– Я сойду с ума в этом! – Райдо дернул ещё раз и шекков тюрбан рассыпался и сполз на нос.

– Всего декада, – выступил миротворцем Сяо и откашлялся. – Я тоже готовил на всю звезду целую декаду в начале зимы, когда был наказан должностью штатного повара.

Каро простонал, а Райдо замутило ещё сильнее – от жрачки Малыша, они пили столько желудочных эликсиров, сколько не употребляли никогда в жизни – готовил Сяо отвратительно, настолько, что в роду наверняка были алхимики-ядоделы.

– Намажь, – Тиль перебросил ему небольшую, плотно закупоренную баночку темного стекла. – Мы советовались с коллегой, и немного изменили состав, тебе должно помочь.

– Меня достал этот Юг!

– Слишком жарко? – язвительно отозвался Бутч из-за стола. – На севере – слишком холодно, на востоке – слишком влажно, и от топей поднимаются ядовитые испарения, на западе…

– У меня просто слишком чувствительная кожа! – рявкнул окончательно выведенный из себя Райдо, вырвав баночку из рук Тиль – пальцы-сосиски снова зачесались.

– Сотни зим близкородственных скрещиваний не проходят даром, – тихим басом парировал Ашту.

– Мы сохранили чистоту крови, сохранили род и клан, – отозвался он высокомерно. – В отличие от некоторых, которые потеряли всё.

Дверь в библиотеку, которую использовали, как кабинет, за спиной Бутча закрылась с оглушительным грохотом.

Тиль укоризненно поджал губы.

– Комиссия, – Таджо вздернул бровь – и ему пришлось опустить глаза – признавая, что виноват. Ещё раз, ещё только один раз он «поставит под угрозу взаимодействие» и тогда никто не спасет его от Целителей душ. Тема Ашту негласно была запретной, и все понимали, как тяжело ему приходиться сейчас – когда пришлось вернуться сюда, но Райдо ничего не мог поделать – его бесило всё.

Все южане. А Бутч – был южанином.

После неудачи на Севере – и это понимали все, несмотря на награды от Управления – они сдали Север, не справились, и им дали ещё один шанс распутать нити, которые вели на Юг.

Все началось здесь – в этом шекковом месте, где повелевает солнце, и закончится здесь – круг замкнулся, и Райдо очень надеялся, что после этого они обретут покой.

Он пошевелил пальцами в кармане, отыскивая на ощупь припасенный пакетик со смолкой, вытащил одну, закинул в рот и зачавкал, нарочито громко. Потому что это раздражало Шахрейна, и всех присутствующих.

– Северяне прибыли?

– И основной и запасной составы, дуэньи, Учителя и сопровождение. Размещены в городском доме рода Тиров. Территория охраняется, график посещений будет у меня к вечеру, как только согласуют, – отрапортовал Каро, а Малыш согласно качнул головой – Вестники от девицы Блау приходили исправно.

– О чем сегодня пишет «наше наказание»? – Райдо с чавканьем обернулся к Сяо.

– Об орешках, – Малыш моргнул в ответ. – О том, что жарко, и о том, что кади придумали демоны Грани, чтобы издеваться над сирами.

И всё?

Райдо незаметно почесал одну ладонь о другую – род девчонки был древним, «породнившие» блюли чистоту крови и он очень, очень наделся, вознося молитвы Маре, что у этого недоразумения, по какой-то шутке судьбы именуемой «сирой» – тоже будет непереносимость южного солнца. Это немного примирило бы его с суровой действительностью. Необходимость следить и оберегать – а именно такие условия выставил им Глава Блау за молчание – раздражала ещё сильнее, чем все прочее.

До зубовного скрежета. Эти Блау никогда не упустят своего, недаром сира-Главу-Кастуса в Столице за спиной называют тварью. Даже так: «конченной северной Тварью», которая продаст всех и вся, если это будет выгодно для Рода. Иначе как объяснить, что осколок – а родом это назвать язык не повернулся бы ни у кого – из трех Высших, больше десяти зим удерживает и земли и статус.

Каким богам молится Кастус Блау, и какие жертвы приносит?

Райдо чавкнул смолкой и почесал ладонь ещё раз, расцарапав ногтями почти до крови.

Надеюсь, у этой Блау такая же нежная кожа!

Девчонку нужно наказывать, пока не поздно – отправлять возносить молитвы предкам в алтарный зал на несколько суток, на одной воде, заставлять переписывать писания – чтобы голова была занята правильными вещами, приковать плетениями к столбику кровати, чтобы сидела в спальне и не доставляла им проблем, а то, что проблемы будут, он чуял задницей.

– Наследник Тиров обозначил свое покровительство, – Тиль зашуршал газетой на столе – утренний Вестник видели уже все.

– Неофициально, – прохладно поправил Таджо, оторвавшись от свитков. – Вероятность помолвки между родами Фейу и Тир по возвращении на Север – девять из десяти… это…, - он пошевелил пальцами, – просто детская глупость и подростковый бунт…

– Бунт? У Наследника? – Малыш Сяо недоверчиво покачал головой.

– Девчонку могут вызвать на поединок, – ворчливо дополнил Райдо. – Неофициально. Наследник лакомый кусок, после столичного скандала с родом Квинт, только ленивый не захочет использовать такие методы, а здесь – про-вин-ция.

– Провинциалы не отличаются умом и сообразительностью? – язвительно отозвался Тиль, который родился почти на самой окраине Восточного предела.

– Провинциалы отличаются жаждой власти, – спокойно ответил за него Таджо. – Сяо, я хочу, чтобы мы знали о каждом шаге. Завтра устрой встречу…

– О, Мара! Неужели вместо того, чтобы заниматься делами мы действительно тратим время на обсуждение этого недоразумения? Лучше бы мы подрядились охранять пустынных шекков, чем это безумие!

– Райдо – Арена, Каро – на тебе архив, Сяо – Ратуша, – озвучил план на завтра Таджо. – Когда стемнеет – рейд по городу.

– Шахрейн, – простонал Райдо. – В архиве нет солнца! Почему Каро?

– Арена.

– Мы можем немного расслабиться! Здесь три пятерки, не считая тех, кого притащил с собой Второй Феникс…

– … именно потому что притащил Второй Феникс… – пробурчал Тиль.

– … или теперь, после Севера, мы стали правильными – и каждый шаг будем делать по протоколу? Наша основная задача – искать, искать, и ещё раз искать, куда приведут нити, а не заниматься вытиранием соплей у юных сиров…

– Арена. И полигон.

– Шахрейн, шекки тебя побери, ты знаешь, что я прав! За Турнир отвечаем не мы!

– Идиот, – Бутч хлопнул на стол пачку свитков и они разлетелись вокруг. – Скажи, чем я думал, когда брал тебя в пятерку, Райдо? Ты ходишь по Грани, раз за разом ставя всю операцию под угрозу, раз за разом мы все – четверо, вынуждены прикрывать твою бестолковую задницу, почему? Потому что ты – свой! Но всему есть предел.

– Бутч, – совершенно безэмоционально прошелестел Таджо.

– Если ты не видишь это сам – кто-то должен сказать тебе, Шах. Ты – не прав, – продолжил Бутч. Райдо проследил как массивная ладонь Ашту прихлопнула свитки сверху, смяв их. – Он, – палец ткнул почти ему в лоб, – нарушает приказы Ведущего раз за разом. Что делаешь ты? Прикрываешь его задницу – ах, наш мальчик не хочет к Целителям душ, ах, наш мальчик боится! А когда он слетит с плетений, ты уверен, что мы будем рядом?

Таджо поморщился, но промолчал. Каро и Сяо отвернулись, сделав вид, что их заинтересовало что-то за окном, и только Тиль, согласный с Ашту полностью, сверлил его взглядом, скрестив руки на груди.

Как же они его достали! Моралисты хреновы!

– Если он сорвется, на дисциплинарную отправят всю пятерку, – продолжил Бутч устало. – В лучшем случае. Мне – уже все равно. Объясни им, – Бутч махнул в сторону Младших, – почему ты подставляешь всех ради одного? Потому что вы учились вместе?

– Райдо дал слово.

– Райдо дал, Райдо взял!

– Арена и полигон, – повторил Таджо, глядя прямо на него взглядом «только открой свой рот ещё раз», и он торопливо закивал.

Все понимали, что Бутч гораздо лучше справился бы с этой задачей, как южанин – но Шахрейн просто указал ему место.

Для испытаний Укрепителя выбрали южный полигон – за укрепитель им готовы простить и скостить многое – Управление высоко оценило куш, который они получили через Блау. Таджо предполагал, что Второго Феникса отправили наблюдать за испытаниями в условиях, приближенным к боевым – одно дело лаборатории и тренировочный залы, и совсем другое – марш-бросок по пустыне. Больше всего всех интересовала эффективность против пустынных шекков.

И Управление. И имперскую канцелярию. И Военных. И… Кораев. И все южные кланы, чьи земли напрямую граничили с пустыней.

– Аш-ш-ш…, - Каро поморщился, когда хлопнула дверь – оглушительно, как и прошлый раз, Бутч вообще разучился выходить тихо.

Райдо обиженно засопел – кожа шелушилась, пальцы чесались, он настрадался за целый день, в этом демоновом городе, а Ашту хлопает дверями, и выходит из себя ничуть не реже, чем он, Райдо, но ему никто не говорит – «срочно к Целителям душ».

– Ему недолго осталось, – Тиль пересел на место Бутча и кивнул ему напротив. – Ты произнес последние слова вслух.

Райдо стало стыдно. На доли мгновения. То, что Ашту осталось немного – знали все. Райдо предполагал что это одна из последних операций, и он видел – Шахрейну уже прислали новый список кандидатур из Управления на его место. А новый человек в пятерке – это всегда новые проблемы.

Ашту и Таджо что-то плели с Блау – он пару раз заставал обрывки разговоров, когда они не ставили купол…но… плетения не складывались, или складывались не так, как хотелось Ашту.

Райдо вздохнул, спрятал толстые покрасневшие пальцы-сосиски под стол, и послушно наклонился над свитками – каждому выдали отдельную часть для работы.

* * *

Спуститься мне помогли – чьи-то чуткие руки подхватили снизу, придержав за талию, когда сапожки заскользили по краешку черепицы на последнем скате. И свистеть не пришлось – определенно, удобно, когда с тобой аллари.

Тюрбан, замотанный наспех, сполз на нос, и чья-то рука, решительно дернула его назад. В темноте светились белки глаз, сверкнули в усмешке зубы – сын Старика оценил мой вид.

– Уходим.

Ухоженная часть сада, дорожки, заросшие тропинки – где дикие травы взяли верх сплетаясь в причудливое покрывало цветов и линий. Первая невысокая стена, вторая, пропустить тройку охранников, пропустить ещё одну, и потом к незаметной калитке.

Один из аллари перебросил мне пирамидку-ключ на цепочке – разрешает выйти, не потревожив защиту, дверь скрипнула – пользовались калиткой нечасто, и дерево рассохлось, два шага, чтобы преодолеть ширину каменных стен, и мы в узком темном проулке, позади дома Тиров.

– Откуда? – я подбросила ключ на руке.

– Позаимствовали. У охраны.

Аллари были немногословны и хмуры. Очень хмуры. Сын Старика переступал с ноги на ногу – этот признак я уже выучила, молчун хочет говорить.

– Позже, – я сложила пальцы в жест «молчания». Кто знает, что Тиры наставили вокруг дома – нужно уйти в город.

В Хали-баде было людно. Вечерние лавки – те самые, что отрывались только с заходом солнца, светились приглашающими огнями – тут не явно не жалели артефактов на вывески. Ежегодная ярмарка, которая начиналась через пару дней делала общее настроение приподнятым и суетливым. Хитрые южане перенесли начало, чтобы дата открытия совпадала с Турниром. Таких ушлых торгашей, как на Юге, не было нигде во всей Империи.

Что делать гостям и участникам во время Турнира? Конечно, закупаться южными редкостями.

Лавки, лотки, уличные повозки, груженные разными мелочами и товарами.

– Четыре? – я подбросила на руке статуэтку Нимы, грубо вырезанную из кости. – Четыре империала вот за это?

– Это из кости пустынного варана, – оскорбился смуглый торговец, прищурив и так узкие глаза. – Три дня мы шли по пустыне и три ночи, чтобы поймать этого зверя…

– Мисси, – алариец крутнул меня за плечо и оттащил от уличного лотка перед лавкой. – Скажите, что нужно, мы купим… но… настоящее…

– Это настоящее! – возмутился торгаш и тут же заткнулся, когда двое молчаливых аллари синхронно шагнули вперед.

– Мисси, – снова вздохнул сын Старика, ловко лавируя в толпе – улицы были полны, как будто после заката жизнь в Хали-баде только начинается. Воздух был свежим и пряным, запахи южных специй смешивались с запахами дорогих масел и благовоний, ароматами жженого сахара и пахлавы, и цветов – которыми были увиты вторые ярусы большинства зданий. Время цветения, так называлось этот сезон на Юге.

Два проулка, чтобы обогнуть толпу, ещё два проулка – пока мы двигались правильно – точно в сторону Восточных ворот, я держала карту в голове, но на последнем перекрестке аллари свернули на запад, а «Сиреневый туман» был в другой стороне.

Мы остановились в безлюдном тупике, под пустующим навесом, где держат лошадей. Двойка встала на входе, а сын Старика вытащил пару свитков из внутреннего кармана.

– Вам идет, – я подмигнула ему, но вряд ли он видел в темноте – аларийцы тоже переоделись на южный манер, оставили только обувь и перевязь с оружием, верхние кафтаны были легкими, и даже тюрбаны и те, были умело повязаны так, что не отличишь от местных. Рост, смуглая кожа, если не будут открывать рот – могут сойти за своих.

Я щелкнула пальцами – маленький светляк вспыхнул перед лицом, и зашуршала пергаментом. Первый лист, второй – ничего нового. Точнее информация полностью подтверждала ту, что я помнила из прошлой жизни.

Пока ещё сир Иссихар Дан. Третий сын благословенного рода Данов, повелителей песков, и хранителей южных торговых путей. Старший и единственный ученик мастера-алхимика из рода Чи, которого взяли несколько декад назад.

– Где содержат Наставника Чи? – смуглый палец ткнул мне в третий свиток. – Когда будет слушанье?

– Уже, – алариец хмыкнул. – Приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Ваш сир подавал прошение о выкупе, – пояснил он для меня.

Оу. Я соображала быстро, значит, мои империалы ему не пригодились, но… сначала должен быть аукцион, и только потом делу дали ход, именно поэтому Исси продал родовую собственность – чтобы вытащить Учителя. А аукцион только в конце декады! Ничего не понимаю.

– Почему они ускорили процесс? – я постучала пальцем по губам.

– Чернокафтанники, – алариец презрительно пожал плечами. – Наводнили город.

На этот раз вмешалось Управление? Сяо не писал мне.

– Сколько черных звезд прислали из Столицы?

Аллариец оттопырил три пальца, подумал, и добавил ещё один.

– Четыре звезды? – я тихо ахнула. Псаково невезение, псаково Управление. Тогда они разделят задачи – и можно будет нарваться на менталиста в самый неудачный момент.

О, за что Великий так не любит меня?

– Увлечения. Предпочтения. Отклонения, – смуглый палец указывал по-порядку. – Склонности, страхи – вы отдельно просили обратить внимание на этот пункт, мисси.

Я перелистнула на искомое – прочерк. В графе «страхи» – прочерк!

– Мало времени, – алариец развел руками. – Вы хотели результат к вечеру. И тихо.

Я хотела – результат, а пока здесь всё, что я знаю и так.

Свитки свернула в плотную трубочку и отдала обратно.

– Даны получили сообщение?

– Да, мисси. Только что, через десятые руки, – алариец коротко кивнул.

– Хорошо, у нас мало времени – нужно двигаться.

– Мисси, – алариец заступил мне дорогу – и пришлось задрать голову. Сын Старика был высоким, очень высоким даже для достаточно высоких аллари, выше Ликаса, выше практических всех в поместье. Меня всегда интересовал вопрос – действительно ли, щуплый и низкорослый Старик является его отцом? Или мать нагуляла его от какого-то заезжего алларийского красавчика? – Ещё не поздно отменить всё…

Я вздернула бровь.

– Вы читали, – он хлопнул по свиткам за пазухой, – это… плохой вариант, и со временем станет только хуже… Высшие не меняются…

– Именно поэтому, потому что станет хуже, он нужен нам на нашей стороне, – пояснила я очень терпеливо.

– Мисси, если бы мастер Сейр знал, он был бы против.

– Но он же не знает? – спросила я очень ласково – это мы отдельно обговаривали дома со Стариком, когда отбирали тройку аларийцев. Преданных только мне. Точнее мне и Ликасу. Точнее сначала Ликасу и потом мне, но сути это не меняло.

– Мастер Ликас тоже был бы против, – он решительно боднул головой.

– Несомненно, – кивнула я. – Но остановить меня смог вряд ли… именно по этой причине мы так хорошо ладим с мастером Ликасом и совершенно не ладим с Сейром. Именно по этой причине, у аллари столько прав и свобод у Блау, и именно по этой причине, я решаю, кто нужен мне, чтобы защитить всех, кто находиться под моей ответственностью, – рявкнула я тихо. – И аллари в том числе. Дан мне нужен – Дан у меня будет.

– Мисси…

– Дай сюда!

– Это плохой выбор, мисси, очень плохой, учитывая, что вы задумали! Что скажет мастер Ликас, когда вернется? Что скажет сир Блау?

– Пусть Ликас сначала вернется! И скажет это мне прямо в лицо, – пробормотала я, отбирая у аларийца бархатный мешочек. Растянула завязки – золотая бляха тускло сверкнула – мой пропуск в Низший свет Хали-бада. – Это отличный стимул вернуться поскорее, ведь мне никто не говорит, где он и что с ним? – припечатала я тихо – сын Старика отвел глаза. – А с дядей я разберусь.

По-крайней мере я очень на это рассчитывала.

– Старейшины не одобрят, – попытался он снова.

– Не одобрят? Да они расчистят улицы, чтобы путь к борделю был чист, – фыркнула я. Такой рычаг давления на меня, какой я сама вручила в руки аллари они бы искали очень долго. Теперь искать не нужно. Если решаться использовать.

– Этот «Туман», – он снова вздохнул. – Не место для приличной мисси. Одно слово и мы найдем, где встретиться без … без… это не место для приличной мисси!

Я сунула мешочек в карман, поправила тюрбан, который так и норовил сползти на нос, и похлопала аларийца по плечу.

– Зато ты всегда можешь сказать, что был в борделе со мной… если тебя поймают на горячем…

– Мисси!

– … как там звали твою зазнобу, – я пощелкала пальцами, вспоминая имя одной из многочисленных кухонных девушек Маги – всё поместье знало, зачем он захаживает на кухню.

– Мы не ходим по вашим борделям, – процедил он сквозь зубы. – Аллари выше этого.

– Когда-то всё бывает в первый раз, – я успокоительно похлопала его по плечу. – Теперь – ходите!

* * *

Стакан разлетелся, ударившись о стенку с грохотом – осколки разметало по всей спальне.

– Чтоб ее шекки сожрали, – выругался Му, наступив босой ногой на один из кусочков – край вспорол кожу, и выступила кровь. – Тварь, сука, мусор, который по недоразумению Немеса родился наследной сирой.

Указания отца были однозначными и четкими – забыть. Всё, что было на школьном поединке. Всё, что эта сука Блау сотворила с ним на глазах у всей Школы.

– У-у-у-у…, - он взвыл, и следом за стаканом отправил бутылку – та отскочила от стены и покатилась по полу.

Отец думает, как Глава, действует, как Глава, он и есть Глава. Но он – не обязан. Такие оскорбления смывают только кровью и только в круге.

Сколько пройдет времени, прежде, чем кто-то сольет записи с поединка? Как они втроем не устояли против одной девчонки. Шепотки уже пошли – он слышал разговоры сегодня в классе – его обсуждали специально, не поставив купола тишины. Чтобы знал. В новом классе! Над ним будут смеяться все!

– Мусор, – он швырнул подушку на пол, – Мусор, мусор, мусор, мусор с третьим кругом! Тварь, рожденная от твари!

Отец был не прав, что на Юге всё утихнет, и он сможет спокойно доучиться. Этот позор будет преследовать его всегда – куда бы он не поехал. Но если тварь сдохнет… проблемы не будет, и не будет позора. А отец… отец должен его понять. И он не один – у него есть сестры, и его позор ляжет таким же несмываемым пятном на их репутацию.

Отец сказал – ничего сделать нельзя. Слишком слабы. Слишком ничтожны. Слишком незначительны в масштабах Севера. Силы их маленького Клана сметут сразу.

– Молчать! Терпеть! – рычал он, расшвыривая все с кровати. – Проглотить! – также, как то говно, что ему пришлось пережить во время поединка.

Он не хочет пресмыкаться всю жизнь так же перед Главами северных кланов, только потому что они здесь со времен Исхода, а Му перебрались на север после южного катаклизма.

Он Му из рода Му!

– Эта тварь заплатит мне за всё, – выдохся он, и рухнул прямо на пол, скользнув вдоль столбика тахты. – Заплатит.

За каждое мгновение унижения, которое ему пришлось пережить.

Он всем покажет. И этой суке Блау, и северным родам. Почему никогда не нужно унижать никого из рода Му.

* * *

На входе не возникло проблем – я обдала свежими парами «нарко» охранников, качнулась, улыбаясь тупо и расслабленно. Золотистая бляшка, которую достали аллари, открывала любые двери – золотой билет для золотой молодежи.

– Тьфу, – смолку с опиатом я сплюнула практически сразу, как только прошла основной зал – за ширму, сладковатый привкус на языке горчил, но никто не ходит по таким местам трезвым – только пьяным или только под травками.

Дан должен быть на третьем. Первый – основной зал, где развлекаются те, кто жаждет общества, танцев, разговоров под кальяны и хорошую музыку. Второй ярус – отдельные комнаты, где можно уединиться с выбранным кавалером или дамой, всё зависит от пристрастрастий. Третий ярус – для особых гостей. Особые комнаты с особыми приспособлениями, на самый взыскательный вкус.

«Для уродов» – так говорил Таджо о завсегдатаях верхних этажей. «Для моральных уродов, которые разучились получать удовольствие от жизни привычными способами».

По лестнице я поднялась быстро – не было никого, но в коридоре второго пришлось притормозить – веселая толпа внезапно хлынула прямо на меня – кадеты, все сплошь кадеты в форме Корпуса.

– Как твоя? Моя сегодня была очень горячей! – знакомый голос с отчетливым северным акцентом слышался совсем близко – в десятке шагов впереди. Коридор был прямым и никаких ниш, чтобы спрятаться. – В следующий раз надо будет попробовать с двумя, – Акс пьяно хохотнул, – она так расхваливала свою подружку.

Псаки! Он прошел порталом, и вместо того, чтобы навестить сестру, поперся в бордель? И из всех борделей Хали-бада выбрал именно этот?

Я взвыла про себя: «Великий, за что же ты так не любишь дочь свою?»

– И тут она мне говорит…, - голос Акса приближался. Кадеты, проходившие мимо смотрели на меня с брезгливым любопытством. – А я ей в ответ…

Нас с Аксом разделяло не более пяти шагов – я плавно ушла в сторону, и ухватила за лацкан кафтана первого попавшегося кадета, разворачивая на себя, так, чтобы он закрыл меня от толпы.

– Ох, – кто-то толкнул его в спину, и он впечатал меня в стену коридора. Послеповатые, чуть прищуренные глаза с длинными ресницами, маленькая родинка на щеке – почти как у девчонки, не высокий рост – выше меня всего на голову, прямо мне в лицо, пытаясь разглядеть хоть что-то смотрел… Претор Фейу.

– Вы от кого – то прячитесь, сира? – прошептал он совсем тихо. Мой маскарад его не обманул – слишком тесно было в коридоре, и слишком близко ему пришлось прижать меня к стене. – Вам… вам нужна помощь?

Претор Фейу – это претор Фейу, остается сиром всегда, при любых обстоятельствах.

– Ищу…возлюбленного.

– Ох, – зрачки сира Фейу немного расширились.

– Почему вы не носите очки? – шепнула я в ответ так же тихо.

– Вы целитель?

– Помощник целителя. Вам пойдет – берите в тонкой золотой оправе, с классическими дужками, – выдала я.

Сир Фейу снова подслеповато моргнул.

– Это нормально – носить очки, бывают случаи, когда Целители просто не способны что-то исправить.

– У меня уже есть очки, сира, – выдал он совершенно ошеломленно.

– Тогда почему не носите? – я нахмурилась – зрение сира Фейу всегда была паршивым, и доставляла ему много проблем. Одна из немногих слабостей нашего Претора. – А-а-а… бордель… тут не обязательно смотреть, главное – трогать… очки не нужны.

Сир Фейу мгновенно убрал руки с моей талии и отодвинулся.

– Фейу, ты идешь, – голос Акса раздался уже с лестницы. – Или перешел на мальчиков? Кадеты дружно заржали, а претор Фейу начал розоветь – кончики ушей вспыхивали алой краской.

– Я провожу вас. Сира, – постановил он безапелляционно. – Мы найдем вашего… м-м-м… возлюбленного… и вместе покинем это… место…

– Оу, сами развлеклись, а другим мешаете, – я сморщила нос. – Хорошо, будете третьим.

Лицо сира Фейу пошло пятнами, и я решила дожать.

– Надеюсь, вам нравится, когда используют хлыст…Если хотите, можем пригласить ещё одного из ваших друзей, для комплекции.

– Леди, – короткий военный поклон кулак взлетает к груди, четкий разворот на пятках. – Желаю хорошего вечера.

– Сир, – позвала я, когда Фейу уже начал спускаться – он обернулся на меня с явным отвращением. – Когда станете Претором…

… не будьте таким снобом!

– …премируйте Целителей в первую очередь! – я отсалютовала ему сжатым кулаком и умчалась наверх, пока он хлопал ресницами.

До Претора Фейу всегда очень долго доходило.

* * *

Райдо щелкал орешки – пристрастился после поездки в снежный предел. Хоть что-то хорошее. Пальцы, смазанные мазью, жирно блестели, но зато почти не чесались.

– Ставлю свой новый плащ, – он плюнул шелуху в сторону чашки и промазал, попав на сапог Тиля – тот брезгливо стряхнул мусор. – Подбитый мехом черного волка, что девчонка Блау выкинет что-то в ближайшие пару дней, – он поднял вверх руку и щелкнул пальцами – плетение вспыхнуло, – забьемся?

– После событий на Севере? – Тиль скептически поджал губы. – Любой, у кого есть мысли в голове, будет вести себя тихо.

– Сира Блау очень ответственна и послушна, – вставил свою четверть империала Каро. А Малыш Сяо одобрительно закивал.

Райдо фыркнул – то, что Младшие благоволили к Блау, не было секретом ни для кого из пятерки.

Дверь скрипнула – хмурый Бутч торопливо вошел в библиотеку.

– Мальчишка, в сопровождении тройки, переодеты под местных, покинули городской дом Тиров … через черный вход, – пробасил он. – Сообщили наблюдатели.

– Мальчишка? – Таджо поднял голову от бумаг.

– Направляются в сторону восточных кварталов.

– Не самая лучшая часть города для ночных прогулок, – Тиль протянул забавно, – или мальчик решил первым делом посетить злачные места?

– Бордели, м-м-м, – Райдо подбросил орешек вверх и поймал одними губами.

– В сопровождении – аларийцев… – добавил Бутч веско, и сделал длинную паузу, ожидая реакции.

Таджо выругался – очень коротко и емко, Каро приоткрыл рот – до него всегда доходило медленнее, чем до остальных, Сяо крутил головой, а Райдо… Райдо заржал.

Шеккова дура Блау была в своем репертуаре.