Глава 11

— Рита, вредная ты моя Белоснежка, — заговаривает Лапин, вновь заключив мое лицо в свои ладони. — Пожалей меня! И себя заодно! Не провоцируй меня, пока мы не вернемся в Москву и я не схожу к врачу. Я очень боюсь натворить глупостей с тобой. А до этого момента, прошу тебя… пожалей меня! Не дай мне сделать то, о чем ты потом пожалеешь…

— Я пожалею? Не ты?

— Я буду самым счастливым человеком, заполучив тебя, а вот ты можешь пожалеть, что связалась со мной… — многозначительно вздыхает. — Пока таблетки новые не выпишут, у нас будет любимый всеми женщинами цветочно-букетный период. Прогулки, свидания, цветочки и прочее.

— А потом не будет?

— Какого ты мнения обо мне, Рита? — фыркает он. — У меня перед глазами всегда был идеальный пример дедушки и отца. Некоторые правила обращения с женщиной у меня записаны на генетическом уровне. Как и необходимость пить таблетки, — последнее выдыхает мрачно и еле слышно.

— Таблетки? — повторяю, потому что уже не первый раз о них слышу. — Такие в баночке, да? — уточняю, чтобы опровергнуть кое-какие свои сомнения.

Я же не заменила вместо витаминов жизненно важные для Лапина таблетки? Я же не могла так ошибиться…

Он же со мной не потому, что перестал пить свои таблетки?

— Да, — кивает, стирая радугу в моей голове. — Они помогают мне контролировать себя и упорядочивать мысли.

— М-м-м… — тяну. — То есть ты сейчас такой… потому что таблетки плохо работать стали? — все еще питаю надежду, что ему нравлюсь я любой, а не только когда он без таблеток.

Лапин как алкоголик, которому нравится женщина, когда он под градусом, но если наоборот, то…

Я так не хочу.

— Не сказал бы, — качает головой, задумчиво глядя на меня. — Хотя может быть…

Ну вот, приехали!

— А что будет, если ты совсем пить их не будешь?

Не попадет же Лапин в дурку только потому, что витамины для беременных пьет вместо своих таблеток? Да и там же их всего четыре!

— Я потеряю контроль, — хмыкает он. — Один из моих братьев, отказавших от них, стал безумным. Я этого не хочу… Мне нравится быть собранным, ответственным и таким, какой я есть… Но не сейчас. Сейчас я не такой, как обычно… Несильно, но я ощущаю этот хаос в голове и несдержанность.

— Но ведь, по сути, эти таблетки тебя останавливают делать то, что ты хочешь? — задаю вопрос, ища, за что зацепиться, чтобы не разбить себе сердце. — Например, меня целовать? Ты же хотел меня поцеловать, и не только сегодня? Да? В тот день на кухне?

Тогда же я таблетки не меняла!

Вот!

Значит, все хорошо!

Просто таблетки немного его подтолкнули, а так я ему нравлюсь!

Правда ведь?

— Они еще много всего делают, Белоснежка, — щелкает меня по носу. — Но ты права. Они останавливает от необдуманных поступков. Не всегда, но в большинстве случаев.

— А может выйти такое, что ты бросишь меня после того, как тебе дадут новые таблетки? — с опаской уточняю у него.

— Нет, — качает головой. — Таблетки не сильно влияют на мои чувства и отношения. Скорее на мою несдержанность и эмоциональность.

Значит, все хорошо! А я себе уже нарисовала здесь миллион картинок неблагоприятного будущего. Что я для него всего лишь игрушка на период без таблеток.

— Пойдем, — Андрей перехватывает мою руку.

— А? — отзываюсь, не понимая, куда он меня тащит.

— Женя написал, чтобы мы поднялись на крышу, — рассказывает, пропуская меня на выход.

— А что там?

— Не знаю, — качает головой.

Молча, но держась за руки, поднимаемся на крышу. В лифте меня успевают еще раз зацеловать и с трудом отлипают.

Если честно, уже не понимаю, зачем нам какая-то там крыша? Мне и лифт понравился! Катаешься туда-сюда. Тебя целуют.

Рай…

Начинаю понимать одногруппниц, которые постоянно ищут себе парней.

Это ведь чистый кайф…

Лишь оказавшись на крыше, мы понимаем, почему Джек позвал нас сюда. И судя по тому, как все обставлено, помимо него здесь и женская рука постаралась. Не удивлюсь, если той же Агаты, сестры моего босса.

— Вот засранец, — хмыкает Андрей, с улыбкой глядя на пикник на крыше. Романтический пикник, которые устроили нам родственники Лапина… М-да уж…

Здесь и еда, и напитки, и даже свечи, но электрические. Настоящие бы легкий ветерок потушил. Все вокруг украшено довольно романтично огоньками. И мы здесь совершенно одни. Что странно. Красивая терраса. Можно было бы кафе здесь устроить.

Андрей подает мне руку и помогает сесть на плед, после усаживается сам на место, предназначенное ему.

Замечаю на пледе, помимо напитков и яств, небольшую коробку, поверх которой наклеен стикер. Притягиваю ее к себе ближе и вчитываюсь в рукописный текст.

“Потом верните. Моя личная игра. Девчонок кадрить помогает. Ты тоже попробуй свою помощницу заломать. Пара вопросов — и она твоя. Хотя она уже твоя…

Со всеми страстными пожеланиями, твой любимый братец Джек

П.с. С тебя благодарности пятизвездочные!”.

Вот ведь козел!

Заломать меня он предлагает!

Но почему-то его стиль общения вызывает у меня улыбку. Да и не кажется мне этот Джек злодеем. Наоборот, очень даже умным и хорошим. Сразу смекнул, что между мной и Андреем. Помог своими приставаниями, которые меня напугали. И сейчас постарался для малознакомой девушки и своего брата, с которым чуть не подрался.

Странный мужчина, но мне он отчего-то нравится.

— Что это? — спрашивает Андрей, заметив мою заинтересованность.

— Кажется, это тебе, — отдаю ему игру и записку.

— Игра на сближение, — читает сразу же после изучения послания. — Бред какой-то, — фыркает и сминает записку, явно смутившись тем, что написал его брат.

— А мне интересно, — заступаюсь за игру и старания Джека. — Давай попробуем. Ничего ведь не теряем. И здесь “шестнадцать плюс”, а не “восемнадцать плюс” вопросы, — указываю на коробку с цензом. Никогда в такое не играла, но хочу попробовать.

— Ну давай, — соглашается он, пожав плечами. — По очереди будем вытягивать вопросы из коробки, — объявляет и, положив коробку между нами, разливает нам лимонад в бокалы.

— Я первая! — произношу и, открыв коробку, достаю первую карточку. — Как ты обычно выражаешь свои чувства? — считываю. — Ох, вниманием, заботой, словами, — перечисляю задумчиво. — Наверное, все же заботой. Кроме родителей я никого не любила. О маме заботилась. О папе забочусь и сейчас, хотя порой это сложно… Поэтому мне легче выражать любовь и чувства заботой о человеке.

— Принято, — хмыкает Лапин и протягивает мне бокал. Беру напиток, а он тянется к карточке. Читает ее и поднимает взгляд на меня. — Могу пропустить вопрос?

— Почему? — недоумеваю.

— Сразу начинать с него не хочу, — признается, поджав губы.

— Хорошо, — соглашаюсь, потому что не хочу портить наше первое свидание спорами. — Два вопроса, а потом вернемся к этому, — предлагаю ему.

— Я боюсь, что мой ответ может тебя напугать, а врать мне не хочется, — все еще пытается убрать этот вопрос из тех, на которые он будет отвечать. Но не на ту нарвался.

Да и интересно, что там за вопрос такой, что он сразу его отбраковал.

— Я не из пугливых, — бросаю ему.

Вздохнув, он вытягивает следующую карточку, а эту оставляет рядом со своей ногой.

— Как ты проводишь свободное время? — озвучивает свой вопрос. — Работа, конюшня… дом. Ничего интересного. Я довольно скучный в этом плане человек.

— А хобби?

— Конюшни достаточно, — отвечает он. — Обычно я часто меняю хобби. Они все связаны с разными видами спорта. Но постоянное хобби у меня одно — лошади. Правда, до скачек еще не дошел.

— Л-ладно, — киваю и тяну карточку. — Какую детскую мечту ты до сих пор хочешь осуществить? — поднимаю взгляд на него, понимая, что и у меня есть вопросы, на которые я не хотела бы отвечать. Но ответ я озвучиваю: — Изобрести таблетку от всех болезней. Чтобы мама не умерла…

Поднимаю глаза к небу, чтобы не заплакать. И тут же оказываюсь в объятиях Лапина.

Наплевав на все, жмусь к нему сама, уложив голову ему на грудь.

— Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить, — шепчет, поглаживая по голове. — Я даже не представляю, как это тяжело — терять родителей… Мои всегда со мной, и не дай бог кто-то из них простудится… Я места себе найти не могу. Мне очень жаль, Рита…

Несколько минут мы сидим в тишине. Лапин по-прежнему гладит меня по голове, а я понимаю, что в его объятиях мне так же спокойно, как было раньше в объятиях папы. До того, как появилась мачеха.

— А еще в детстве вместе с мамой мы мечтали о своем зоопарке, — рассказываю, грустно улыбнувшись воспоминаниям. — Мы рисовали его… делали план расположения. И из дисковых коробочек делали загоны для моих пластиковых зверей… Порой у нас была вся гостиная — зоопарк. Потом мы даже ковер купили с коротким ворсом и красками с мамой рисовали на них зоны… Песок… Траву… Лед и снег… Я бы хотела свой зоопарк и сейчас, но… но не хочу быть той, кто держит животных в загонах.

— У тебя была хорошая мама…

— Очень, — соглашаюсь с ним. — Тяни, — указываю на коробку, из которой он вытягивает карточку.

— Если бы ты мог есть только одну еду до конца жизни, что бы это было? — читает, начав смеяться. — Знаешь, у моей особенности есть такая причуда. Я могу есть одно и то же, пока не начнет тошнить. Например, я как-то три месяца подряд завтракал только кофе и бутербродом с маслом и сыром. Мне хотелось только этого. И, пожалуй, я выберу бутерброд с маслом и сыром в качестве еды на всю свою оставшуюся жизнь.

— Принято! — отзываюсь и беру карточку следующей, решив не покидать самое спокойное место сейчас — объятия своего босса. — Если бы ты стал невидимым на один день, что бы ты сделал? Ну… я бы собрала доказательства вины мачехи и, став видимой, предоставила бы все папе!

— Ага… — кивает и тянется к коробке за своим вопросом.

— Стоять! Теперь тот, первый вопрос! — напоминаю ему, лично подняв эту карточку, лежавшую около него, и отдав ему.

— Ладно, — нехотя сдается он и, глядя мне в глаза, озвучивает вопрос, так и не взяв карточку. — Что хочешь получить от этих отношений? — делает короткую паузу и, все так же смотря мне в глаза, отвечает: — Я хочу семьи, Рита. Хочу, чтобы рядом со мной была любимая жена, которая будет любить меня так же сильно, как и я ее. И детишек хочу. Двоих как минимум! Буду честен с тобой: твой возраст, внешность и здоровье — это огромной плюс. Я оценивал тебя как ту, кто сможет стать матерью моих детей, и мне понравились мысли о том, что ты моя жена. Что я буду приходить домой, а там будешь ты и две твои вредные копии. Я настойчиво отгонял эти мысли от себя, но не могу забыть, как вы общались с Кудряшкой. Ты очень нежная, мягкая и лучистая девушка. Ты прекрасный человек, не считая невыносимого характера. И даже он мне начал нравиться! И я был бы рад, если бы у нас с тобой что-то вышло. Если бы мои мечты стали реальностью, — говорит все от души, что вызывает у меня улыбку. — Да, у тебя характер не сахар, и я буду постоянно в стрессе рядом с тобой, но я уже был в гладких отношениях. Ничем хорошим это не кончилось…

А у него будто характер мед…

— Ты про жену? — вырывается у меня слегка ревниво.

— Да, — кивает он задумчиво. — Самое забавное, что до встречи с ней я совсем не хотел семьи. Мне нравилось быть холостяком. Я думал, что не способен стать порядочным семьянином. Но затем для одного проекта мне на год нужна была жена. Здесь брат с просьбой пришел, и я согласился на фиктивный брак с Олесей, которой тоже нужен был муж, чтобы у нее не отобрали дочь. Я не слишком-то любил детей до нашего брака. Нет, скорее я был равнодушен к детям. Ненависти не испытывал, мог недолго понянчить. Но увидел Кудряшку, и во мне что-то перевернулось, — вздыхает, одарив меня любовью и теплотой во взгляде. — Такая маленькая, крошечная, беззащитная. Крошка, которой рядом был нужен кто-то сильный и готовый подарить ей весь мир. Разговор зашел о папах, и она сказала, что у нее его нет. Ты бы видела ее глаза в этот момент. В них была отчаянная пустота. Я захотел ее заполнить, — признается он. — Я даже не догадывался в тот момент, что со мной сделают Олеся и Кудряшка! Что они станут не просто моей семьей, а моей мечтой и целью до конца жизни! Знаешь, как это круто — приходить домой, а там тебя ждет маленький комочек любви, который любит тебя просто за то, что ты есть. Который каждую минуту ждет от тебя внимания и любви. И какой бы уставший ты ни был, ты пойдешь, потому что знаешь, что после этого тебя ждет самое прекрасное на свете. Улыбка этого чуда. Это чистая любовь, которая принадлежит только тебе, — он ненадолго затихает. — Когда Олеся ушла, я ужасно скучал в своем огромном доме, который купил для нас троих… Там было так тихо… Что я сбегал оттуда… Но я не хочу заводить отношения абы с кем, чтобы просто заполнить эту пустоту. Я хочу настоящих отношений и пути к семье, Рита. И если ты после моих слов решишь, что ты мне нужна только в качестве матери моих детей, то это не так. Ты мне нравишься, Рита. Нравишься так, что я чуть не побил собственного брата при мысли, что он может заявить на тебя какие-то свои права. Что он может прикоснуться к тебе. Что ты его поцеловала!

— Тебя злила, — признаюсь.

— Не зли меня… Рита… Не зли так!

— Ревновал? — скалюсь в улыбке.

— Весь день! — рычит он, поцеловав в плечо и тут же укусив за него. — И платье я твое выкину!

— Пф-ф! Буду без него ходить!

— Рита, не провоцируй меня на грех! Иначе матерью моего первого ребенка ты станешь уже через девять месяцев, — рычит на меня, что ужасно меня веселит. Но все же желание этого неадеквата решаю выполнить

— И продолжаешь любить Кудряшку по сей день? — спрашиваю, переведя разговор на ту тему, о которой он, кажется, может говорить часами.

— А как ее не любить? — восклицает он. — Она же такая прелестная и чудесная! Плевать мне, кто ее родители! Я для нее отец! Она для меня дочь! Когда у нас появятся дети, то она будет для них старшей сестрой, несмотря ни на что!

— Андрей, ты так уверенно говоришь о детях… наших детях, — слегка напряженно уточняю. — Ты уверен, что ты правда этого хочешь со мной, а не таблетки всему виной?

— Уверен! — строго отрезает. — У меня не было серьезных отношений после разрыва с Олесей, Рит. Я дал себе обещание, что если вступлю в отношения, то обязательно с той, кого планирую сделать своей женой в будущем. С матерью своих будущих детей. И раз уж ты сейчас в моих объятиях, значит, я сделал свой выбор.

— Ты женишься на мне? — расплываюсь в улыбке, хоть она еще и пугает.

— Рано для этого вопроса. Но планы такие есть.

— А если я откажусь? — по-детски начинаю играть в ромашку, забавляясь.

— А если я спрашивать не буду? — в тон мне тянет он.

— Тогда я… — задумчиво закусываю губу. — Тогда… — судорожно пытаюсь придумать месть.

— Тогда что? — поторапливает меня.

— Тогда я тебя во сне подушкой придушу! — восклицаю, самодовольно ухмыльнувшись. — И стану богатой вдовой-наследницей!

— Я же сильнее, Ритуль, — хмыкает. — Спасусь. Еще и тебя скручу и накажу на посягательство на мою жизнь! Будешь вначале девять месяцев спать только на спине и на боку, а затем ночами совсем не спать! — угрожает, подкидывая мне очередную идею.

— Ты дочь хочешь?

— Да.

— Рожу тебе сына! — заявляю, поиграв бровями.

— Значит так?

— Так-то, Лапин! — чувствую победу на кончике языка и смакую ее.

— Да плевать мне! — с хохотом отбирает у меня сладкую конфетку. — Сын… дочь… Главное ведь, чтобы здоровенький был.

— Рожу того, кто будет противнее нас двоих! — обещаю ему.

— Ну и все равно, — пожимает он плечами. — То, что ты собираешься рожать — уже хорошо. Я человек не очень молодой. Нужно успеть наследников воспитать.

— Но ведь пока рано, — аккуратно пытаюсь отсрочить свою беременность, которая, судя по разговорам Лапина, скоро наступит. — Я учусь, это раз. И у нас только начинаются отношения…

— Соглашусь, Рита. Не торопимся, — согласно кивает. — Я все понимаю. Вначале диплом, потом дети! Но ты бы хотела не просто отношений, а семьи со мной?

— Ну… Да… — тяну, старательно подбирая слова, но понимаю, что в этой ситуации лучше говорить все прямо. — Признаться честно, у меня не было никогда отношений. Была семья. И для меня что семья, что отношения — одно и то же. Различие только в том, где люди живут. Вместе или раздельно. А мы с тобой… даже спали в одной кровати. Поэтому…

— О да! Я помню! Все ребра болели! — кривится от своих воспоминаний.

— Но если говорить о детях, то я хочу доучиться вначале, — выставляю свое условие. — Да и для них пока нам рано. Ну точно не в первый день о них говорить! Хоть бы месяц для приличия подождал.

— Я кажусь тебе слишком быстрым? — виновато уточняет.

— Слегка, — не отрицаю. — То отталкиваешь, то о семье говоришь. Непонятно, что в твоей голове и что в ней будет через секунду.

— Я сам не понимаю… — устало вздыхает он. — Таблетки, кажется, перестали действовать. Либо мои чувства к тебе настолько сильные, что таблетки их не берут под контроль.

Так, это нужно заканчивать! Я должна ему сказать правду, иначе совесть внутри меня съест.

— Я могу тебе кое в чем признаться? — спрашиваю, обернувшись к нему и взглянув в его глаза виновато.

— Ну?

— Сильно ругаться будешь? — уточняю так, словно это поможет, и он, если что, кричать не сильно будет.

— Говори.

— Там такое дело… — неловко мнусь, стыдливо пряча глаза. — В общем, в тот день, когда мы ехали в аэропорт… я твой пузырек раздавила с таблетками. Думала, что ты будешь орать, и… найдя похожий пузырек в твоей машине, насыпала свои витамины, которые похожи по форме…

— Что? — округляет он глаза.

— Ну… я думала, что у тебя витамины! Твоя дочь так сказала! — восклицаю, оправдываясь. — Я думала, что у тебя витамины, поэтому и добавила свои витамины! Если бы я знала, что это от твоей болячки таблетки — то, конечно, призналась бы!

Ага, конечно! Так же бы поступила!

Потому что в тот момент у нас отношения не лучшие были!

— То есть я вместо своих таблеток все эти дни витамины глотал? — уточняет он, пораженно глядя на меня.

— Ага, — киваю, натянув широкую улыбку. — Зато ты теперь точно здоров!

И готов к беременности и родам!

— И чего в моем организме теперь достаточно?

— Всего! Это комплекс! — многозначительно отвечаю.

— Ну спасибо, Рита!

— Злишься? — уточняю, потому что мне так весело, что я не могу прекратить теперь смеяться. — Тебе, если что, нельзя злиться.

— Почему это?

Беременным злиться нельзя.

— Просто так… — тяну, сдерживая смех.

— Рита?

— Играем дальше? — перевожу тему, быстро взяв очередную карточку для тебя.

— Ну уж нет! Раз сегодня я без таблеток, как и вчера, то предлагаю тебе познакомиться с моим легким отклонением, — предлагает он с коварной улыбкой. — Ты поймешь, почему я пью таблетки, на живом примере. И теперь я начинаю понимать, почему меня тянет на приключения…

— Это страшно?

— Это весело, как говорит мой брат Альберт…

И сколько же у него братьев? Джек, Альберт… Еще кто-то есть?

— Вставай, — Андрей встает сам и поднимает на ноги меня. — Пошли…

— Куда мы?

— Увидишь, — обещает он.

— Андрей, мне это почему-то не нравится! — говорю ему в спину, одним местом чувствуя, что приключения эти мне выйдут боком.

И ведь не ошиблась…