Глава 5

Остатки сна окончательно с меня слетели. Я протерла глаза, и реальность предстала во всей своей сюрреалистичной красе. Существа передо мной были не просто мохнатыми ушастиками. Они были одеты! В штанишки, жилетки и даже ботиночки. А на их головах красовались шапочки с прорезями, через которые торчали длинные подвижные уши. Вот зачем там проделывались дырки! Изобретательно и до жути практично.

Коричневый топнул лапкой и нетерпеливо выпучил на меня свои огромные глаза.

— Простите, — спохватилась я. — Мне некуда было пойти…

Рыжий затрусил на месте и запищал тоненьким голоском:

— А как ты нас нашла, как нашла? Как?!

— Вороны привели, — честно призналась я, разводя руками.

Почувствовала себя при этом немного глупо. Но, с другой стороны, находиться в доме семерых одетых говорящих зайцев — это уже такой уровень абсурда, что вороны-проводники казались сущей мелочью.

— Ой, вороны — это друзья! — взвизгнул желтый и радостно подпрыгнул. — Они кого попало не станут приводить! Ни-ни!

— Это ты здесь у нас… — голубой показал лапкой на лестницу, — убралась?

— Да. А что, нельзя было?..

Может, им нравится атмосферная пыль.

— Сначала делает, а потом спрашивает, надо ли было делать, — фыркнул коричневый. — Типично по-человечески.

— Уборка — это хорошо, — меланхолично протянул синий. — Чисто. А то мы те еще грязнули.

Зеленый при его словах потупился.

— Рада была помочь, — успокоилась я и рискнула спросить: — А вы кто такие?

— Мы? — Красный важно выпятил грудь. — Гномэльфы.

— Кто-кто? — Я поперхнулась собственным дыханием.

— Гномэльфы! — проскандировали они хором.

— Никогда о таких не слышала…

— Это оттого, что мы хорошо скрываемся, — проворчал коричневый. — И нам совсем не сдалось, чтобы о нас кто-то знал.

Прозвучало на редкость убедительно и, пожалуй, с оттенком угрозы. Но путей отступления не было. Я набрала побольше воздуха в грудь и выпалила:

— Могли бы вы меня приютить? Я буду у вас убираться и всячески помогать. Я очень полезная!

А если начну потихоньку разлагаться, они этого в их бардаке сразу и не заметят. Не привыкать им к странным запахам.

Гномэльфы взбудораженно переглянулись. Коричневый, насупившись, гаркнул:

— В ней плохая магия.

О, так они чувствуют магию! Значит, волшебные существа. А не просто мутанты-модники.

— Это проблема, да? — осторожно спросила я.

— Да-да-да! — Оранжевый, оттянув свои уши аж до плеч, затрясся. — Злая магия! Злой ведьмы!

Он попытался забегать кругами, но остальные его удержали.

— Зато ее мало! — позитивно возразил желтый. — Очень-очень мало!

Ну прекрасно. Все-таки долго я не протяну… Но недолго — лучше, чем ничего.

— Я многое умею, — решила я понабивать себе цену. — Мыть, стирать, штопать, оттирать въевшуюся грязь, выводить пятна…

— Талантище, — перебил Коричневый, прищурившись. — А чего ты не умеешь?

— Готовить, — не стала я лукавить.

— А, не страшно, — отмахнулся красный. — Мы еду и не едим.

— Чем же вы питаетесь?

— Магией, — возвышенно произнес голубой, будто зачитывая меню в дорогом ресторане. — Как и ты.

Вот это поворот! Совершенно замечательный. Практически с указателем: «Спасение здесь».

— И где же вы берете магию? — поинтересовалась я.

— В специальной горной шахте, — буднично ответил синий, словно речь шла о картошке. — Добываем кристаллы с магией.

Ага! Тут есть магические залежи. И эти чудики умеют их добывать!

— А как именно?

В ответ все семеро синхронно, с угрожающим звуком клацнули зубами. Ясно. Неудивительно, что о них нет легенд. «Лесные плюшевые зайцы, выгрызающие магию из кристаллов» — это даже для сказки звучало бы нелепо.

— А я могу помочь вам ее добывать? — робко спросила я. — И немножко брать себе? Вместо той плохой, что во мне есть.

— Не-а, — безжалостно ответил красный. — Зубы сломаешь. У тебя они никудышные.

Я понуро вздохнула, но тут желтый беспечно заверещал:

— Мы много добываем и с тобой поделимся!

— Погоди, — сурово осадил коричневый. — Вы что, правда хотите ее оставить? Мы не знаем, кто она!

Пришло время для скромности и умалчивания правды.

— Я… сиротка, — молвила я, опустив глаза. — Звать меня Северина.

Они взволнованно зашуршали ушами.

— Здорово! А нас вот никак не зовут, — немного завистливо сказал голубой. — Это только люди умеют давать имена.

— Дать вам имена? — предложила я.

Гномэльфы дергано закивали, и на их мордочках вспыхнул живой интерес. Отлично, есть контакт!

Я указала на первого — красного, который больше всех важничал.

— Ты будешь Алыч.

Он снял шапочку и поклонился, затем нахлобучил ее обратно на голову. Дальше я ткнула пальцем в оранжевого непоседу, подпрыгивающего на месте.

— Ты будешь Рыжик.

Гномэльф замер на секунду, примеряя имя, а потом так высоко подпрыгнул, что чуть не стукнулся головой о низкий потолок.

— Рыжик! Рыжик! — запищал он. — Я Рыжик!

— Ты Лимончик, — перешла я к желтому, вылитому солнышку.

Тот залился счастливым колокольчатым смехом.

— А ты… — Я повернулась к зеленому, переминающемуся с лапки на лапку. — Зеленушка.

Он прошептал что-то, похожее на «спасибо», и снова потупился, рассматривая свои ботиночки. Мой взгляд упал на голубого: воздушного и мечтательного.

— Ты — Лазурик.

В его глазах отразилось какое-то глубокое, почти философское удовлетворение.

— Лазурик, — протянул он. — Да… это звучит… возвышенно.

— Синяш! — сказала я следующему — синему, отличающемуся спокойствием и рассудительностью.

— Логично, — деловито изрек он.

И вот я дошла до последнего — коричневого ворчуна. Он стоял, по-прежнему скрестив лапы на груди, и смотрел исподлобья. Разве что неприличный жест не показывал. Сейчас ты у меня будешь Какаш…

Он хмыкнул. Не иначе как почувствовал! Но сжигать мосты в планы не входило. В смысле — единственный имеющийся мост. Собрав остатки дипломатии, я сказала:

— А ты… Хмыг.

Все затихли. Даже Рыжик перестал подпрыгивать. Коричневый покосился на товарищей, которые уставились на него с затаенным ожиданием. Затем его взор опять уперся в меня. Он закатил глаза и наконец буркнул:

— Сойдет.

Комната взорвалась коллективным восторженным писком. Гномэльфы — теперь уже Алыч, Рыжик, Лимончик, Зеленушка, Лазурик и Синяш — принялись обниматься и повторять свои новые имена. Хмыг держался в стороне, но я заметила, как уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, прежде чем он снова нахмурился и сердито поправил свою заношенную шапочку.

— Отныне мы именованные, — с легкой дрожью в голосе обронил Лазурик, и в его глазах блеснули слезы умиления.

— Да, — подтвердил Синяш. — Это серьезный шаг. Больше мы не просто группа разноцветных гномэльфов. Мы личности.

— Сейчас решим, можешь ли ты остаться, — пропыхтел Алыч.

Они отступили, образовали тесный кружок и начали тихо, но очень оживленно шептаться. Когда группка разошлась, Хмыг постановил:

— Против!

Невезуха… Я едва не стукнула подушку от расстройства, но тут Лимончик пихнул его в бок и весело сообщил:

— Ты в меньшинстве!

Голоса разделились шесть к одному? Я остаюсь!

Вырвался вздох облегчения. Неимоверного…

— Вот поставили бы на дверь замки, и никто бы не вошел, — хмуро бросил Хмыг. — Ребята из Железных гор предлагали же, как их там звали… Бора, Гора, Тора и Жора, во!

— Нас зовут красивее, — гордо вставил Лимончик.

— Короче, — не проникся ворчун, — спать будешь внизу.

Я была готова согласиться на что угодно, хоть на сеновал, хоть на место во дворе под кустом. Спустилась вниз, а гномэльфы гурьбой последовали за мной. Сообща они, пища и толкая друг дружку, освободили маленькую кладовку за занавеской, соорудили мне перину из своих запасных подушек и накрыли все это лоскутным покрывалом. В процессе, конечно, устроили жуткий бардак, но ничего. Завтра уберу!

Все пожелали мне добрых снов — кроме Хмыга, который традиционно пофырчал, — и потопали наверх. Я повалилась на импровизированную кровать, глядя в потолок, по которому ползли тени от догорающей лучины.

Как быстро мачеха заметит, что я сорвалась с крючка? Страхиня не станет ждать вечность. Отправится по моему следу, найдет брошенную сумку… Если, конечно, ее не прихватил гадский охотник. Так или иначе, королеве доложат о пропаже принцессы. И что тогда? Она кинется на поиски? Захочет вернуть, если это еще возможно? Предпочтет добить, чтобы не болталась без дела? Или равнодушно оставит превращаться в труп? Ведрана не особо-то мной дорожила, раз отправила одну в лес, где, как выяснилось, и впрямь водятся медведи. Скрасить одинокие ночи златокудрого принца можно и без моего номинального участия.

А вдруг Страхиня слышал рев медведя и все решат, что тот унес меня и растерзал? Еще вариант: королева подумает, что меня прикончил охотник на нежить… М-м-м, было бы великолепно, приди они к такому выводу!